И встанет луна седьмого дня...

Ия очнулась через минуту. Ее голова инстинктивно двинулась вперед, а затем назад, сильно ударившись о стену. На улице все еще было темно - даже больше, все еще горели фонари. Луна уже зашла за горизонт, но солнце и не думало показываться. Чистое темное небо и исчезающий вдали свет других многоэтажных домов. Девушка закрыла шторы, пытаясь понять, что произошло этой ночью. Голова немного болела, но не критично, скорее, наоборот, это было легким постукиванием в районе лба. Прямо по черепу. Прямо костяшкой пальца. Впрочем, на это не стоило обращать внимание - каждый день миллионы людей испытывают мигрень. Ию же интересовало немного другое: ее подруга. Посмотрев на Айрис чуть больше, она заметила то, на что раньше не обращала внимания. Грудь, бедра, лицо - удивительно, что за ней не гоняются мальчики. Не обращают внимания, скорее, как обращали на Файлип. Впрочем, даже это не помешало девушке накрыть подругу одеялом. Было холодно. На кухне было убрано. Мать убрала все вместо Ии. Кажется, ей для чего-то нужна была кухня. Для чего? Девочка никогда не узнает этого. Как бы не было интересно, как бы не кусало за пятки любопытство, его желания нельзя было исполнить, а интерес утолить. Да и в конце-концов, множество пословиц говорят про то, что не стоит лезть к другим. "Любопытство кошку сгубило". Кошки. Всегда хотелось завести себе питомца. Кошку или собаку. В приоритете всегда стояла первая. Они менее верны, но не так требовательны в сравнении с собаками. Подумать только, еще несколько минут назад Ия думала о самоубийстве, а сейчас, как ни в чем не бывало, ставит чайник закипать! Хотелось, чтобы чай успокоил нервы после вчерашнего. Особенно после стычки с Яричимой и кучи ударов в тело, особенно после рвотных позывов в пространстве Амбреллии, особенно после встречи с той девушкой в спортивном зале. С другой стороны, она открыла для себя множество информации. Например, кто бы мог подумать, что Смерть будет работать не одна, а иметь целую систему с собственной бюрократией и кучей отделов? Столько теорий возникает на пустом месте, столько идей. Но вопросов меньше не стало. Почему Амбреллия так заинтересовалась Ией? Как Инкаформация сделала такое зло? Такое, что весь призрачный мир по сей день с ним борется. И, прежде всего, отличается ли манипуляция позитивной энергией от манипуляции энергией негативной? Не хотелось бы, чтобы эти вопросы остались без ответа. Но Ию ждет еще один день. Сегодня она не с Файлип. Вчера день не был наполнен особыми событиями, кроме как, наверное, знакомства с Айрис или удар бейсбольным мячом по лицу того парня. Но интерес касательно того, как именно девушка провернула этот разгром без беды для себя, не угасал. Все-таки, призраки имеют разные силы. Амбреллия читает мысли, Яричима уничтожает негативную энергию. А что делают остальные? Это и предстоит узнать. Разве у каждого существа в призрачном мире нет сигнатурной силы? Даже если и так, похоже, у Накамы она еще не показана. Чай был готов. Пакетик, ложка сахара, кипяток. Размешать и выпить. Не залпом, конечно. Не все виды боли приятны. Многие вовсе никак не могут вызывать зависимость. Кому, как не мазохисту, знать об этом? Но, стоит отметить, все люди разные: одни способны успокаиваться, слушая музыку, а другие делают это путем обливания себя кипятком. Стоит ли осуждать таких людей? Нет. В конце-концов, они не виноваты в собственных способах облегчения. Черный чай всегда отдавал необычной горечью. Чтобы от нее полностью избавиться, приходилось сыпать вплоть до четырёх ложек сахара, но после этого чай становился приторным, до такого уровня, что не хотелось каким-либо образом допивать напиток. У Амбреллии вкус чая был идеальным. Все же, стоит привыкнуть к тому, что девушка имеет в реальности. Утро медленно начинало показываться. Солнце освещало стоящие на улице машины, а фонари один за другим отключались. Небо приобретало уже знакомый синеватый оттенок, облака заполняли собой пространство. Балкон кухни показывал ситуацию как нельзя лучше: сквозь его окна можно было увидеть всю красоту нового дня. Ия зевнула, смотря на стол. Вчера стоило сделать домашнюю работу. Призрачный мир не позволяет дойти даже до такого - нужно прибыть рано, чтобы не страдать от нехватки времени. По сути, было бы неплохо разработать особый распорядок дня. Возможно, после еще одной кружки чая? — Выглядите слишком весело для той, кого несколько раз убили. — из кружки раздался женский голос. — Оказывается, ты ещё и невидимая. — девушка закатила глаза, отставляя керамическое изделие в сторону. — Нет. Просто люблю появляться в этом мире в форме условного пара. Буду вокруг Вас летать, никто и не поймет, что я - Ваш личный голос с очень интересными мыслями. Может быть, даже буду вам вредить. — И как же ты планируешь наносить мне повреждения в такой форме? — задала очевидный вопрос Ия. — Ну, расчет был на повреждения в призрачном мире. Впрочем, мне никто не мешает взять нож условной манипуляцией энергии, остановить Вас и сделать несколько порезов на венах. Ваша подружка хотела так сделать с собой, нет? — голос стал серьезнее при обнаружении просчёта в плане Накамы. — А мы можем не включать в это Айрис? Если хочешь - вперед. Тебя ничего не останавливает. — Останавливает. Если я Вас убью, Смерть снимет с меня слои эктоплазмы. А человеческое тело слабое - один порез и кровь течёт по полу, пока Вы становитесь бледнее. Ия промолчала, ожидая продолжения фразы. Но ее не последовало. Похоже, Амбреллия, несмотря на всю свою иллюзию мудрой и спокойной женщины, которую она создает своими словами, действиями и, прежде всего, своим видом, является достаточно жестокой начальницей. Содрать слои эктоплазмы - не равно ли это снятию кожи, если переводить метафоры на человеческие понятия? — В любом случае, как бы круто не звучали твои угрозы, ты меня обязана защищать весь день? — спросила Ия, пытаясь найти ответ на хотя бы один свой вопрос. — Да. Амбреллия немного обеспокоилась после вчерашнего инцидента. Ничего мне не обьяснила, сказала только защищать от любого, кто посмеет к Вам прикоснуться. — Накама вздохнула. — А еще дала полную свободу действий! Будет весело, если какой-нибудь задетый мальчик прикоснётся к Вашей руке и попробует Вас ударить... — Даже представлять не хочу. — Если Вам не нравится описание, которое я уже собралась предоставить, расскажите мне лучше, что было вчера, госпожа Ия? А вчера было очень неприятное событие. И первая встреча с самой Смертью. Ну, точно не ожидалось увидеть молодую девушку, которая с силой разрывает чьи-то мозги. Айрис чуть было не убили в том переулке, за что обидчик получил сопоставимое, как подумали бы некоторые, наказание. Впрочем, Смерть на то и Смерть, что мгновенно прекращает любые процессы и сводит их к нулю. Не хотелось говорить о том, что произошло вчера, особенно призраку, с которым Ия даже не знакома. Наверное, стоило бы спросить Айрис, мол, согласна ли она рассказать вчерашнюю стычку. Во время нахождения внутри призрачного мира, они сблизились. Да и в конце-концов, подруга вряд ли просто так пошла вместе с девушкой до ее дома, да еще и так, чтобы заснуть там же! Рассказать позже? Да, стоит рассказать позже. По крайней мере, было бы приятно, если бы жертва вчерашней карусели эмоций зашла на кухню, а не сразу же побежала в сторону школы. Или в сторону кафе - они как раз о нем говорили в эту ночь. — Почему тебе вообще интересно? — спросила Ия. — Потому что... — из комнаты Ии послышался скрип кровати. — ...Ваша подруга проснулась. — Она может тебя слышать? — Нет. Поэтому я и сравнила себя с Вашим внутренним голосом. Но стоит кому-то Вас обидеть, так он сразу познакомится со мной и моей физической формой. — Накама замолчала. В кухню зашла Айрис. Она выглядела уставшей, но все еще живой. Не ужасно бледной, как Ия всю половину ночи, не испуганной, как во время побега от энергии из Бумаги. Живой. Да, уставшей, но живой. Похоже, другой мир не дает возможности выспаться просто так. Подруга села напротив мазохистки, взяв со стола одну конфету. Звуки фантика эхом раздались по всей квартире. Почему-то было крайне тихо. Даже за окном, где по дорогам должны ездить машины, а на улице люди должны разговаривать с другими, было тихо. Ни единого шороха, шёпота, ни единой фразы, слова, крика, кашля. Ничего. — У тебя приятная комната. Не знала, что ты - фанат аниме. — отметила Айрис, делая чай и себе. — Призраки утомили. — Я выспалась. Странно, что тебе еще плохо. — Может, это работает на всех по-разному? Ты выспалась, я - нет, а какой-нибудь третий человек вообще бы не проснулся. — девушка вновь села за стол, смотря на Ию. — Хотя, может быть, такие "третьи" люди - призраки? — Интересная теория. Философией увлекаешься? — спросила собеседница. — Было дело. Мне приходилось пару раз писать огромное эссе на тему человеческой натуры. Никого из живущих сейчас взять я не смогла бы. Нужно брать друзей, родственников для более точного анализа, а у меня, кроме отца, никого. — аромат напитка разнёсся по комнате, заполняя собой пространство. — А вот с темой про смерть легче. Представила я себе недавно умершего человека - скажем, какого-нибудь президента или королеву, и картина сразу сложилась. Она отпила чай из кружки. Ее мысли были очень интересны, но более интересным был их порядок. Человеческий мозг - крайне забавная вещь. У всех он по-разному мыслит, но у почти всех физически ничем не отличается. Благодаря нему люди могут двигать руками, ногами, телом, головой, благодаря нему люди различают человека и лошадь, но когда дело доходит до представления абстрактных обьектов, никто не представит что-то одно. Оказывается, новоиспечённый друг занят философскими мыслями, раз позволяет выбрасывать их каждый раз, когда дело доходит до теорий. В таком случае, для нее призрачный мир - удобренная почва с тысячами полезных ресурсов. А если переводить это на язык людей и их желаний, то мир призраков для Айрис был явно чем-то очень полезным. Решением вопросов, если быть точнее. — Весело. Какая же картина у нее сложилась при представлении недавно умершего человека? — произнесла Накама, размышляя о своем. — А какие обычно ты берешь темы? — Последней была тема самоубийства и его возможных причин. Наверное, в призрачном мире об этом знают больше. Наверное, ты тоже знаешь об этом больше. — Я - мазохист. Не "суицидник". — Ия вздохнула, с небольшой обидой смотря на подругу. — Ну, да, вероятно, это уже мне знать об этом больше. В один момент становится грустнее из-за происходящего в жизни. Не хочется есть, медленно пропадает желание что-то делать. — она постучала по столу. — А потом все на секунду возвращается в норму. Чувствуешь ужасный голод, достаешь миску с хлопьями, начинаешь есть, возвращаясь к своим делам, как вдруг на тебя вновь словно падает наковальня. И ты из последних сил возвращаешься к постели без желания что-либо делать. — Ты бы подружилась с Шафроном. У вас двоих ужасно длинные описания. — Мы с ним говорили. Он интересный. У него определенно необычный ход мыслей. Ну, большей правды услышать было нельзя. Сапсан уже показал себя во время того, как Ия и он будили Айрис. Его разъяснения были отнюдь сложными, но при этом достаточно понятными: он не объяснял плохо, не использовал слишком неизвестных людям слов, не стремился донести информацию слишком быстро и не ожидал, что кто-то уже знает о том, что связано с тем, что он пытается доказать. Шафрон был бы идеальным учителем, будь он живым, но, к сожалению, именно этот фактор не играл в его сторону. Умершие единожды мертвы навсегда. Никто не способен полностью умереть и вновь вернуться к жизни, никто не способен встать и идти, подобно Лазарю. — Как собираешься говорить родственникам про то, что тебя всю ночь не было? — спросила Ия, рассматривая облака на небе. — Они, наверное, волнуются. — Отправила им пару сообщений про то, что очень устала и что пойду с ночевкой с некой новой подругой. Кстати... — Что-то не так? — поинтересовалась Ия. — ...как насчет кафе? — спросила Айрис, напоминая о ее обещании. — Может, в другой день? Лучше стоит обсудить, что нам делать всю неделю, на протяжении которой мы раз за разом будем оказываться в мире мёртвых. — ответила Ия, допивая чай в своей кружке. — Тоже верно. Тебе не говорили, что ты худощава для своего роста? Сколько ты весишь? — переключила тему подруга. — Тебе-то какая разница? — резко ответила девушка, поправляя волосы. Неужели ее самобичевание настолько заметно? Может, об этом знают все в школе? Может, Айрис в первый раз поэтому и убежала, приняв Ию за какую-нибудь младшеклассницу, которая с ничего заинтересовалась девушкой? Стоит оставить эти вопросы на потом. Лучше отшутиться сейчас, придумать болезнь, из-за которой тело девушки выглядит худощавым, а не пытаться объяснить это позже. В конце-концов, затрагивая что-то постыдное, многие врут, пытаясь скрыть свою вину или что-то, за что тема цепляет больше всего. — Неважно. Просто необычная болезнь, при которой я выгляжу худой. — Как называется? Анорексия? — надавила Айрис, продолжая допрашивать подругу. — Не помню. Тебе не говорили, что грубо спрашивать человека о его проблемах? — Думала, что могу помочь. Но, судя по всему, не стоило. — она наконец успокоилась, полностью выпив свой напиток. — Спасибо. Напоминает мне вкус моего любимого сорта. — Рада, что тебе понравилось. Я заберу наши письма. Не забудь сегодня ночью вернуться к школе со своего дома. Остаток времени они провели в полной тишине. То ли Айрис было стыдно что-то говорить из-за своего допроса раньше, то ли Ии не хотелось ничего слышать из-за желания не раскрывать собственные проблемы. В конце-концов, кто Айрис вообще такая? Да, она вошла в ее жизнь вместе с Файлип, после чего они обе стали некими друзьями, но до проблем ей доходить было еще рано. В конце-концов, не готова она была еще принять помощь от той, кого знает от силы меньше суток. Да и знают ли они друг друга в целом? Есть же еще множество факторов, которые определяют человека как друга или знакомого. Такие мысли были рациональными, такими же, как и заданные себе вопросы. Погода на улице была спокойной. Они вышли рано утром, наблюдая за все еще встающим солнцем - за все их время разговора оно словно не сдвинулось ни на метр - и облаками, медленно заполняющими небо. В мыслях Ии резко проскочило воспоминание о снежной тропе, ведущей прямо к школе. Раннее зимнее утро, время, в которое солнце даже и не думает показываться, а снаружи светят фонари. Иногда снег, освещаемый оранжевым светом, кажется даже непонятно приятным. Словно Ия никогда не была на знакомой улице, словно никогда не видела эти фонари и никогда не чувствовала холод этого ненастоящего света. В такие моменты ее разрывало между состоянием, в котором все знакомо, и состоянием, в котором любой шорох сзади можно рассматривать, как потенциальную опасность. Впрочем, это лишь воспоминание. Сейчас она шла не одна. Вдвоем в любом случае как-то легче. Нет этого состояния, где мир неизвестен и известен одновременно, так как рядом человек, который хоть немного, но знает, куда идет и где находится. И пусть этот человек недавно появился рядом, он есть. И с ним будет проще. Айрис медленно подводила итоги понимания того, как устроен иной мир. Серый и непонятный, он хранит в себе тысячи записок и последних слов умерших, пока их разбирают и записывают в компьютеры работающие в областях призраки. Живых существ здесь отродясь не видели, но тем не менее, к современности многие все еще приходят. Призраков вербуют, призраки работают и в целом наслаждаются существованием. Не этого ли желает любая компания в реальном мире? Ия же видела мир призраков иначе. Души, которые отправляются в рай, оставлены для работы дальше, даже после собственной погибели в реальности, где неоднократно получают травмы и постепенно сходят с ума, смотря на людей больше как на что-то потенциально опасное. Записки, Бумаги - души застряли среди них навечно, пока либо не сойдут с ума и их не спишут, либо не сделают так, чтобы их убрали. Рабство, не меньше. — Сядешь со мной? — тихо спросила Айрис, смотря на серые стены домов. — На уроке. — Могу, если тебе так будет приятнее. — ответила Ия. — Кстати, а как ты вчера вообще выжила? Я думала, что после Яричимы... — Эй. — подруга тут же ее перебила. — Давай оставим это для призрачного мира, хорошо? Я понимаю, что тебе хочется узнать больше о всём, но хочется разделить жизнь вне сна и во сне. — Как скажешь. — согласилась девушка, снимая рюкзак у входа в учебное заведение. Школа с людьми выглядит в разы лучше. Несколько этажей так или иначе заставляли путаться в том, куда идти - уроки проходили на каждом этаже в разных кабинетах. Поверх этого коридоры растягивались настолько далеко, что снаружи школа и впрямь занимала почти всю территорию. Больше пространства внутри классов, но дольше нужно ходить во время перемен, чтобы наконец найти необходимый кабинет. Нет худа без добра. Сегодняшний день явно предвещал какие-то события. С самого захода в нужный класс Ия увидела, как голубь влетел в окно. Голубь? Зимой? В их регионе? Она стояла одна посреди всей комнаты, смотря на место, куда влетела тушка птицы, но подойдя ближе, никакой живности рядом и не было. Хотелось хотя бы узнать, повиделось ли ей. Чуть позже сюда зашли и одноклассники. Они смотрели на девушку у окна самым обычным, ничего не выражающим взглядом, но при всем этом Ие казались эти взгляды необычно позорящими её саму. Осуждающими, неприятными. До глубины души обижающими. Впрочем, так лишь ей казалось. Рука подруги легла на плечо, заставив мазохистку вздрогнуть. Позади стояло знакомое лицо. — Нервничаешь? — спокойно спросила Айрис, выгружая школьные предметы на стол. — Сегодня важный, вроде, тест. Естественно, нервничаю. — ответила собеседница, положив у стола свой портфель. — Оценки не так важны. Даже если ты получишь "неудовлетворительно", не думаю, что это изменит твое будущее. — она посмотрела на Ию с улыбкой на лице, выдыхая и просматривая записи в тетради. — Ничего нового там не будет. Я готовилась. В случае чего, тебе помогу. Что-то с ужасом выдохнуло рядом с Ией. Накама. Призрачный пар в самом деле не любил, когда обсуждалась тема списывания. Кажется, именно у этого призрака был неприятный опыт в этом деле. Девушка не слушала, что именно шепчет ей на ухо уже давно умерший человек, но тем не менее, иметь рядом с собой того, кто способен помочь - приятная вещь. Особенно если этот кто-то - крайне хороший человек, которого ты обязана защитить любой ценой. — Эй, я понимаю, что ты чем-то недовольна. — Ия вышла из класса, проходя рядом с одноклассниками и придерживая ухо, якобы создавая ощущение того, что говорит по телефону с помощью наушника. — Но я могу попросить тебя защищать и Айрис? Бесконечный монолог прекратился, оставив девушку в тишине. Накама задумалась, наконец выпав из некого "транса", в котором находилась свыше минуты. Речь вернулась к призраку только спустя несколько секунд, но даже так он обошёлся одним словом одобрения, после чего полностью замолчал. Никаких сомнений не было: призракам действительно важна Ия, раз они так тихо себя ведут. Но почему? Ей хотелось задать этот вопрос, но, к сожалению, она понимала, что ей не ответят. Скажут, что Смерть, допустим, просто приказала охранять бедную девочку. Впрочем, у Накамы так или иначе есть все разрешения на причинение любого вреда Ие. Так с чего же она не пользуется ими? Призраки - такие же люди. Но из прошлого. Получается, с ними не так сложно завести диалог на любую тему. А Смерть? Человек ли она из прошлого? Кем она является? Вопросы в очередной раз забили голову, словно раннее утро и не проходило. Стоит сформулировать одну длинную мысль и ответить на все свои скопившиеся вопросы. — О тебе заботятся. С уважением, любовью. Причем это делает девочка, которая знает тебя один день, вроде. — заметил "внутренний голос". — Как у тебя это получается вообще? Ия молчала. Молчала, прежде всего, из-за нежелания говорить об этом. Да, о ней заботятся, но она все еще считает, что не заслуживает такого добра. И одна мысль об этом расстраивает её. Незаметно, но расстраивает. Впрочем, нельзя достойно объяснить всё, что произошло за последнюю пару дней. Она словно находилась в фильме: ничего понятного, но все настолько динамично, что хочется продолжать смотреть. Было бы лучше, если бы призраки не влияли на личную жизнь Ии. Но сейчас получается наоборот: с ней следуют уже двое - живой и мёртвый спутник. Вчера она получила друга, позавчера попала в потусторонний мир. Неизвестно, что будет дальше. Впрочем, судьба уже развернулась необычным способом. Все могло быть иначе: в конце-концов, не будь Файлип, Ия не смогла бы защитить свою подругу. Неужели она уже зависит от мёртвых? — Знаешь, меня всегда тянуло к познаниям. Хочешь знать, как я умерла? — произнёс внутренний голос. — Нет? Ну, я расскажу в любом случае. Похоже, Накаме вообще плевать на то, согласна Ия или нет. Нет, проблема даже не в этом: её мнение просто является фантомным и бесполезным, учитывая, что призраку дозволено почти все на бумаге. Именно это опасение никак не может выйти из головы школьницы. Почему она? Почему именно она теперь втянута в призрачный мир? И почему за неё все так цепляются? — Люди всегда стремились узнать, что будет после смерти. Я тоже стремилась. У нас была секретная группа философов. Что-то, знаешь, по типу секты. — поведал голос. — Ну, у нас был очень уж интересный лидер. Постоянные собрания, тестирование, искусственные комы. Последнее, кстати, и со мной было. — Секта, говоришь? — Секта. Так вот. Вывести людей из состояния, в которое он их вводил, было практически невозможно. Те, кого выводили, вели себя буквально никак. То ли в его препаратах дело, то ли в самих сектантах. Но так или иначе они описывали то, с чем столкнулась я после смерти. Некая серая личность перед их лицом, головокружение... Почему все призраки так долго рассказывают? Разве им не дано умение кратко излагать информацию? Как же они в школе писали конспекты? А как объясняли что-то за краткое время? Может, это такой талант? Посмертный. Талант изложения информации как можно подробнее. Впрочем, Ия знала людей, которые тут же бы перебили призрака и сказали бы ему изложить все парой фраз. Но, к счастью, девушка не была одной из таких. — ...ну, в один день меня чуть ли не заставили пройти эту "терапию". До этого я была чем-то вроде заместителя. Помогала с теми, кто хотел узнать, что будет дальше, отгоняла журналистов, пару раз даже сама составляла график. — послышался хлопок двери из кабинета дальше. — Но мне не хотелось умирать таким способом. Даже если бы я не умерла, я бы навсегда осталась такой бледной, безэмоциональной. Неприятно, скажи? — Да ты и так эмоциями не блещешь. — кратко ответила Ия. — В этом и вся ирония. В любом случае, я заперлась в кабинете, забаррикадировалась. Уже поздно поняла, во что на самом деле вмешалась. У этого придурка пистолет лежал всегда на полке рядом с его столом. Дальше, я думаю, ты сама понимаешь, что произошло. — А Амбреллия как отреагировала? Если вы сразу оказываетесь в ином мире с Бумагой в руках. — Она увидела во мне потенциал. Сказала, что этот страх был до жути ей знаком. Позволила мне повесить Бумагу. Потом её убрала. Выдала новую форму, познакомила с новым начальником. Теперь должна по меньшей мере двадцать тысяч лет работать у него. Двадцать тысяч лет? Ия поперхнулась слюной от удивления. По сравнению со сроками жизни людей такая работа, вероятно, занимала бы вечность. Неужели это - стандартный срок работы для всех самоубийц? Да, плохо, что Смерти приходится заниматься бумажной работой, чтобы оформить новое самоубийство, но неужели все те, кто умирает, обязаны вечно выполнять задания свыше? — Ты милая. Напоминаешь меня. — призрак порывом ветра подтолкнул Ию назад к классу. — Можешь задать вопросы. Судя по твоему расписанию, у нас еще минуты три. — Откуда ты знаешь про мое расписание? — Посмотрела в твоем дневнике. У тебя там все так расписано. Какой ужас. В наше время дневники заполняли иначе... Опять эта жалоба. Накама хоть когда-то не сравнивает нынешнее с прошлым? Она хоть понимает, насколько технически сложнее сейчас? Естественно, Ия расписывает все в своём дневнике. Расписания, звонки, перемены, учителя - все внутри небольшой книги. Или, по её мнению, лучше было бы, если бы Ия вообще не вела дневник так, как его ведут все нормальные люди? — Хорошо, я поняла. А что случается с теми, кто не успевает оставить Бумагу? — Такие люди исчезают. Стираются из памяти всех родственников и близких людей. О них забывают навечно, если только у тебя нет независимых источников воспоминаний с этим человеком: фотографии, видео, даже картины. Такое случается редко, но, увы, многие люди так или иначе забыты. — А можешь рассказать больше о своих начальниках? — Джон Мательмазма - забавный мужчина. Жил в прошлом веке, пришел на замену старой и очень уж неприятной бабке с наклонностями к садизму. Сразу переделал систему наказаний на поощрения, завязал отношения с Амбреллией. Они постоянно ходят друг к другу в отделы. — Накама замолчала на минуту, после чего осознанно подтолкнула Ию к классу вновь. — Время окончено. Девушка села рядом со своей подругой, позволив эмоциям и мыслям взять верх. Почему-то хотелось думать только о призрачном мире, не обращая внимание на объективную реальность. Учитель рассказывал что-то перед доской, но это было неважно. Ей была важна информация. Информация об умерших, о живых, что могут попасть в мир мёртвых. О тех, кто ходит с Бумагами и о тех, кто готов умереть. Снаружи казалось, что Ия была в трансе. Обычно на неё смотрели с неким презрением или даже с некой насмешкой в глазах, но сейчас ей это было неважно. Люди, которые все же обращали свой взгляд на девушку, быстро отводили его и продолжали заниматься своими делами. Может быть, кто-то вовсе подумал, что она окончательно свихнулась. Может быть, кому-то не была интересна девушка как человек. Было ясно одно: сейчас её никто не способен высмеять. — Отвлекаешься. — напомнил невидимый призрак. Отвлекается. Действительно. Нужно вернуться в реальность и перестать думать о тех, с кем девушка так усердно болтала вчера. Впрочем, быть в мире, где к тебе нейтрально относятся, даже приятно. Последние несколько лет в любом случае дались тяжело. Сначала мать, потом одноклассники, случайно заметившие её травмы, после этого одиночество и сомнения в себе. Она не просто так уверена в том, что ни на что не способна. Не просто так уверена в том, что её таланты - кучка бесполезного мусора. Нет. Все это зародилось из желания помочь себе. Относясь к себе, как к полнейшему мусору, она понимала, что хуже сделать не сможет, а потому будет стремиться стать только лучше. Так она думала. По меньшей мере, последняя её мысль так или иначе оказалась ложью. Нет объективно хороших или плохих поступков, а сделала она себе хуже или нет - решать уже ей. Ия не была сторонником теории того, что все, что делается, определенно приводит к лучшему, но сильно верила, что только человек создаёт свою судьбу. Да, она постоянно забывала о том, во что верит, но этот принцип так или иначе всплывал в её голове раз за разом. Мысли переключились на Айрис. Случайная девочка, схожая с Ией тем, что с ней тоже никто не общается. Но главная проблема в том, что если на Айрис просто не обращают внимание, то Ию же максимально пытаются принизить, раз за разом оскорбляя и унижая её. Возможно, она заслужила. Кто бы хотел с ней общаться? — Ты чего? — слова подруги вывели девушку из транса. — Весь урок смотрела то на меня, то на доску, то в тетрадь. Призрачный мир действительно пытается нас потрепать, скажи же. Похоже, звонок уже прозвенел. Насколько сильно она углубилась в свои мысли, так ничего и не поняв? В её понимании, что, мир уже идеально работает? Отвратительно. Хочется больше неразгаданных вопросов. Почему негативная энергия - плохая? Почему у призраков такая бюрократия? Зачем нужен переходный мир, если записки умерших все равно никто не увидит? Для чего Инкаформация все это затеяла? — Выглядишь так, словно у тебя мозг взорвется сейчас. — Айрис подняла подругу, одела на неё рюкзак и вытолкнула из кабинета, пока не прозвенел ещё один звонок. — Извини. Просто тяжело думать, когда на тебя свалилась куча дел из другого мира. — Поэтому я и посоветовала тебе разделить мир призраков и наш мир. Ты ещё успеешь решить проблемы. А пока что... — она положила руку на плечо Ии. — ...будь собой, хорошо? Тут же с силой эту руку отодвинули. Ию приставили к стене два парня. Одноклассники, которые после вчерашнего не могли оставить девушку в покое. Нет, похоже, жизнь не может побыть адекватной хотя бы один день. Они что-то говорили. Угрожали, обещали, что побьют девушку прямо здесь и сейчас, если та на коленях не извинится перед ними. Она стояла и слушала все это с ноткой отвращения на лице. Естественно, это сразу заметили. — Что, неприятно, когда тебе такие обещания дают? После этой фразы, рука парня искривилась. Послышался жестокий хруст ломающейся кости. Напарник отошёл в сторону, думая, что его друг издевается над ним и это - всего лишь шутка, однако с каждой секундой становилось всё хуже. Это не был обычный хруст. За ним последовал ещё один. И ещё несколько. Его рука деформировалась в нечто, напоминающее собой кривую линию с кучей разветвлений. Один из, вероятно, самых мерзких закрытых переломов. Впрочем, создавалось ощущение, словно кость не просто сломали, а раздробили, раз за разом уничтожая измученную плоть. Естественно, обидчик вскрикнул от боли, после чего выбежал с этажа, пытаясь либо найти медпункт, либо выбежать на улицу и найти врача. Напарник же его размахнулся, желая со всей силы ударить по Ие. И вот, его кулак уже рядом, но попадает он не в жертву, а прямо в живот закрывшей собой девушку Айрис. Она пошатнулась, но приняла весь удар на себя. Ответной реакции долго ждать не пришлось. Он мог бы сразу распрощаться со своим прекрасным самочувствием. Накаме никогда не говорили, что убивать кого-то - дело скверное, но после удара парень сразу почувствовал ужасающую боль в своём теле в купе с тошнотой. Он терял равновесие, чувствовал, как кружится голова, отходил в сторону и просто чувствовал себя неважно. Кажется, убийство не было в репертуаре призрака, каким бы он не был. Вместо этого у обидчика пошла кровь из носа. — Ты как? — сказала Ия, смотря на севшую у стены девушку. — Он мне в солнечное сплетение попал. Погоди, дай отдышаться. — зрачки её сузились, дыхание было прерывистым. — А чего эти двое убежали? Один - понятно, а второй... — Я думаю, это не так важно. Боль должна пройти. Придется пропустить урок. Есть одно место под лестницей на первом этаже. Там и укроемся. Ия взяла подругу под руку, после чего они медленно спустились и сели в скромном и тёмном уголке школы, в который заглядывали, вероятно, только сторожи в конце дня. Было тихо - никакого шума учеников, никаких людей, помимо двух девушек. У обеих были собственные мотивы и желания - Айрис хотела остановить тяжесть и боль в животе, от которых тошнило, а Ия хотела узнать больше о все еще незнакомой подруге. Они познакомились скомканно и неожиданно. Казалось бы, самый неожиданный расклад, который кажется до ужаса клишированным: две девочки сталкиваются в коридоре и с ужасом смотрят друг на друга. Если бы не Файлип тем вечером, вероятно, им не суждено было бы сидеть тут. Айрис меняет многое. И тем не менее, она даёт ей небольшую частичку жизни. Этого уже достаточно. Прозвенел звонок на урок. Впрочем, это не волновало вот вообще никого, кто так или иначе пострадал. — Надо было идти сразу ко врачу. — сказала Ия. — Не надо. Думаю, ещё немного времени, а затем все пройдет. — ответила подруга, оперевшись спиной о стену. — Расскажи лучше о себе побольше. Например, о причине, по которой у тебя появился шрам от ожога. Мать, это понятно. Но что нужно сделать, чтобы получить такое наказание? — Я в тот день пришла поздно со школы. Хотелось прогуляться. Когда вернулась, мать с бутылкой с ужасом смотрела на меня, как на вора. Потом начала критиковать. Я пыталась закрыться в своей комнате, но она так или иначе оказалась сильнее меня. — девушка пожала плечи, закрывая глаза. — Она пила. Сейчас избавилась от такой привычки. Худой я выгляжу из-за того, что у нас не было еды днями, пока она тратила все на выпивку. — Позвонить службам не пробовала? — И отправиться в приют? Там хуже. По крайней мере, так она мне говорила. Встаешь в четыре часа и весь день пытаешься молиться, чтобы семья нашлась. Все к тебе относятся плохо, обижают, заставляют драться за кусок хлеба. — Не настолько хуже, чем в твоей ситуации тогда. — она уселась чуть удобнее, сев напротив Ии. Они обе замолчали на пару секунд, прежде чем позволить информации наконец закрепиться. Действительно, мать подруги Айрис и впрямь крайне строга к своему ребенку. По крайней мере, была. Неужели и сейчас она таким занимается? Бьет детей, выпивает, не обеспечивает их самым простым? Впрочем, ей самой повезло больше. — А о себе что скажешь? — ненароком спросила Ия. Она замолчала. Говорить сейчас о том, что Айрис - выходец из богатой семьи, каждый член которой, кроме, наверное, самой девушки, является успешным в какой-либо сфере - грубо. Мало ли, подруга посчитает, что она насмехается над проблемами, мало ли, подумает, что ей неинтересны проблемы семьи. Но обьяснять этого не пришлось. Хоть мазохистка и подумала о другом, она сменила тему, позволив девочкам наконец отойти от прошлого и вернуться к настоящему. — У тебя я была. Может, завтра ко мне на ночёвку? Я знаю, что мы не так много знаем друг друга, но... — Меня никогда не приглашали в гости. Сейчас об этом почему-то все в мире позабыли. Я не против. Главное, не перессориться до этого момента, правда? — девушка улыбнулась. Айрис нашла улыбку Ии красивой. Хоть она и не смотрит на физические составляющие, улыбка подруги показалась очень уж приятной. Что-то по-своему согревало её сердце, позволяя боли, появившейся несколько минут назад, уйти полностью. Это было странное ощущение. Словно ощущение при еде домашнего разогретого вчерашнего супа, который словно стал в разы лучше. Или ощущение радости после покупки свежих цветов, чей запах так и бил в нос. Почему именно такие ощущения у девушки вызывает обычная улыбка? Разве это не странно? Нет. Она все еще незнакомый человек. Да, достаточно близкий, но не настолько, чтобы считать её полным другом. Никто не знает, почему именно она проснулась в призрачном мире и для чего её туда притащили. Фактор спасения от опасности дважды играл свою роль, но это вызывает благодарность, а не желание стать друзьями навсегда. Все же, для неё это были разные вещи. — А ты какую музыку обычно слушаешь? — спросила Айрис после небольшой паузы. Чтобы стать друзьями, они должны иметь общие интересы и черты. Если такого не найти, никаких соединений и не будет. В ответ на вопрос девушки Ия задумалась, поправив волосы. У неё не было особого вкуса - в плейлисты попадало все, что ей нравилось. Но сказать так просто это нельзя - ещё подумает, что у неё целая мусорка, а не вкус в музыке. — Разное. В основном, спокойные мелодии. Симфонии. — ответила она, спокойно пожав плечами. — А у тебя какие предпочтения? — Ничего необычного. Я просто сохраняю все, что мне нравится. Поэтому там и фонк, и рэп, и рок... Иронично. Но тем не менее, неприятно. Из-за её неуверенности ложь казалась самым лучшим исходом, но, как показывает судьба, все как раз наоборот. Накама проговорила что-то про себя, лишь в конце отчётливо сказав про желания и лгунов. Почему призрак, которого к ней приставили, ведёт себя не хуже бабушек у подъезда, которые критикуют любое "неправильное" действие по их мнению? Этого она никогда не узнает. Тем не менее, желания сблизиться, исходящие от Айрис, просто так не заканчивались. Забавно, но это даже подбодрило её, позволив обеим подумать над следующим вопросом. Но о чем спрашивать девушку с тяжёлым прошлым? А о чем спрашивать девушку, которая готова себя порезать из-за неудачи на личном фронте? На самом деле, придумать вопрос было гораздо сложнее, чем казалось изначально. Из-за банального незнания друг друга обеим девушкам было сложно сконцентрироваться на одном из тысячи возможных вопросов. Хотелось задать все разом, но обе понимали: у собеседницы лопнет мозг. — Расскажи о себе больше, а то мы все время говорим исключительно обо мне. — произнесла Ия после очередного затишья. — Например, о занятиях. — Я ничем особо не занята. Сначала школа, потом пара часов до дома, после чего обед, ужин и сон. Но из увлечений мне ужасно нравится рисовать. Конечно, я не нарисую тебе картину прямо из галереи, но... — Ну, знаешь, никто её не нарисует. Все действительно великие художники уже давно умерли, по моему мнению. — Согласна! Но не хочется себя расстраивать. Вероятно, рано или поздно найдутся люди, способные покорить сердца каждого человека на Земле! Сейчас Ия выглядела, как мечтающая девочка. Мечтающая о невозможном. Она всегда считала, что нет тех, кто навечно впадет в историю. Да, книги могут записать информацию о пропавшем из исторического периода, но даже носители не вечны - всевозможные способы либо теряются, либо разлагаются. Когда-нибудь все придет в разрушенное состояние. А вот когда - не известно, увы, никому. Впрочем, что-то в этом взгляде было непривычным. Он выглядел слишком просто. Нет, нельзя взять и назвать взгляд "простым", но здесь в самом деле выражения какой-либо эмоции не было. Ни радости, ни грусти, ни подавленного состояния после вчерашней ночи. Просто пустота. Но не та пустота, которая создаётся после травматических событий. Та пустота, которая заполняет разум, а не тело. Которая заставляет человека временно впадать в апатию и не чувствовать интереса к своему делу, своим друзьям, своей работе и даже жизни. — Эй. Ты чего? — Айрис щелкнула пальцами перед лицом Ии. — Такое ощущение, будто ты спишь на ходу. — Я сплю? Да ты не лучше. Сама выглядишь так, словно кровать для тебя была бы лучшим другом. Во сколько тебя обычно будят дома? — В шесть. Но мать всегда заставляет меня ложиться раньше. Так что законные и рекомендуемые восемь часов сна я получаю практически всегда. — она зевнула. — Чего нельзя сказать о тебе. У нас еще тест сегодня, так что не спи на ходу. — Давай начнем с того, что мы вообще не спим, хорошо? Они обе рассмеялись, прежде чем Айрис встала и потянулась. Сейчас ей было гораздо лучше. В целом лучше, чем за последнюю неделю. Выходит, что она все же познакомилась с той, кто подходит ей. Да, они - не лучшие друзья, но и сказать, что враги, тоже нельзя. — Значит, тест на следующем уроке. Пойдем. После этого школу можно и прогулять. — предложила девушка, как только прозвенел звонок. — Прогулять? Никогда не думала, что ты не будешь против этой идеи. — Ия посмотрела на неё и увидела типичную улыбку. — Не выглядишь, как девочка, которая любит свободу. — Мои родители пытаются сделать меня "приличной особой", которая ничем не отличается от аристократии, которой не существует уже как несколько сотен лет, но... — она замолчала на несколько секунд, пробегая по лестнице наверх. — ...но мне лень, Ия! Все это время Накама молчала. Похоже, после инцидента в коридоре, призрак не желал выходить наружу. С одной стороны - прекрасно, не стоит волноваться насчет её насмешек, с другой стороны - никто не говорил, что защита не может быть одноразовой. Вчера Ию спасла Амбреллия и Файлип, а сегодня её могут оставить навсегда. Впрочем, вернуться в нормальные сны было бы даже неплохо. Но не слишком ли она полагается на других? Этот вопрос нужно оставить на потом. Сейчас хочется подняться вслед за подругой и просто написать тест вместе. Их словно ничего не остановит, когда они вместе. Словно никакие преграды сейчас им не способны навредить. Она поднималась по ступенькам, медленно вспоминая в голове слова, которые она слышала на уроке. Будет приятно написать хоть что-то. Да, тест не из сложных - в гуманитарных предметах она в целом не была самой хорошей, но что-то знала. Когда-нибудь ей и впрямь покорится понимание каждого знания. Она узнает, как правильно находить углы пятиугольника, узнает, как и где умер бывший правитель её страны, узнает, насколько сложно людям в нынешней экономике. Придёт время, а со временем придет опыт. Никому не нужна девушка, которая не учится на своих ошибках, является расторопной и просто глупой. Даже призракам. Но вот как раз они не могут уйти из головы. Как бы не пыталась Айрис отличить призрачный мир от реального, у Ии этого сделать не получалось. Вероятно, проблема в Накаме, тихо уничтожающей любую опасность на своём пути, вероятно, в воспоминаниях боли, которую она так ужасно любит. Возможно, ей нравится серая оболочка привычного города. Может, в том, что миры нельзя разделять? Не каждый день увидишь, как руку одноклассника, который весь год занимался только издевательствами, превращают в подушку для игл. Не каждый день услышишь историю про картель или смерть, в результате которой человек отправляется работать в новом мире. Не каждый день узнаешь, что есть что-то после смерти. — Я выспалась. У тебя на плече так удобно. — раздался женский голос над ухом. — В конце-концов, удовлетворила себя, спасла тебя, да еще и поспать успела. Ну, скажи же, что я самый лучший работник. — Я боялась, что ты меня совсем покинула. — произнесла Ия, наконец дойдя до своего класса. — Да тебя покинуть нельзя. Динамично все слишком, можно хоть попкорн достать и сидеть, смотреть кино от первого лица. — после этих слов, смех распространился словно по всему коридору. Хорошо, что его никто не может услышать. — У тебя весь мозг забит этими дурацкими тестами. — И ты способна читать мои мысли?! — возмутилась старшеклассница. — Скорее, просто смотреть твой мозг, как отдельный компьютер, на котором лежит огромное количество папок. И, о Смерть, у тебя слишком много папок насчет твоего будущего, твоей самооценки, половина из которых либо пустые, либо битые, и твоих переживаний. — послышался зевок. — Блин, теперь я даже рада, что у меня есть такая сила в мире людей. — Значит, не только мысли. Шикарно. — девушка вздохнула, понимая, что не может с этим ничего поделать. Она стояла перед кабинетом. Опять. В голове прошли мысли о собственном состоянии. Накама не зря подняла тему о том, что забило девушке мозг практически полностью. Она не уверена в том, как до сих пор её никто не прибил за её поведение, стеснительность, нежелание быть в определённых местах или даже внешность. Она считала себя отвратительной, хоть иногда и отрицала этот факт. Сомнения - страшная вещь. Никто не способен понять, что на самом деле скрывает за собой обычный вопрос, затрагивающий тему красоты. Она не считает себя прекрасной в глазах других, хоть и видит субъективную красоту, как, например, было несколько минут назад. Почему её настроение часто переходит от задумчивого к печальному? Качели, не иначе. И ведь она раскачивает на них сама себя. Никто не помогает ей. А в чем смысл? В чем смысл этого накручивания? — Господи, да заткнись ты уже! — прокричала Накама, подталкивая девушку ближе к классу. — Какой ужас, человек пытается найти ответ на вопрос и по итогу выдает еще больше вопросов. Грубо. Неприятно. Но не стоило забывать, что призрак умеет читать мысли. Тем не менее, даже так, призрачный голос звучал так, словно хотел причинить еще больше вреда. Ей не хватило сломанной руки одноклассника, которую она на руках своего "носителя" превратила в кашу? Ей не хватило парня, убегающего в недопонимании? Вроде хватило. Всего на сорок минут. Как всех призраков собирают в группы так, чтобы они не съели друг друга в первые же пять минут? Дверь в класс открылась. Девушка положила собственный рюкзак у парты, посмотрев на одноклассницу. Айрис перечитывала книгу в попытках найти нужную ей информацию. Кажется, искала что-то в теории учебника, не относящегося к предмету. Странно. — Ты так беспокоишься. Какой ужас. С тобой меня больше не будет, поэтому будет хорошо, если я тебе помогу. — Откуда тебе знать теорию общества и его устройства? — тихо сказала Ия, размышляя об опыте Накамы. — Между прочим, у меня опыт. В шестьдесят с лишним лет. Так устроена жизнь, понимаешь? У тех, у кого есть опыт, есть вещь, называемая "способность думать". Вот вы все думать не умеете. Я, надеюсь, понятно объясняю? — Не очень. Тем не менее, твоя помощь будет крайне приятной, раз уж ты заверяешь, что умеешь думать. — ответила девочка, садясь на своё место и слыша звонок. — Если, конечно, ты не врёшь. — Мне незачем. — кратко выразился призрак, наблюдая за тем, как учитель раздает бумаги. Ия посмотрела на Айрис. Та, в свою очередь, как только получила свой вариант, немедленно начала его заполнять. Похоже, она и впрямь знала материал. Чего нельзя было сказать о Ии. Что является социальным институтом? Что такое социальный лифт? Для кого нужны эти вопросы? Впрочем, они определяют умственные способности ученика. Если человек не справляется с информацией, данной ему на уроках, он либо не слушал, что указывает на его лень, либо является глупым и неспособным учиться. Ия слушала. Слушала многое, запоминала каждое слово, которое всплывало на уроке. Кратко записывала темы, делала конспекты, но либо теряла их, либо кто-то вырывал бумагу со всеми подсказками. И вот сейчас паника сделала своё дело. Сомнения делают ужасающие вещи. Настолько плохие, что одни только мысли способны заставить человека расплакаться. Уже через несколько минут после начала теста Ия выглядела так, словно готова была сдаться. — ...я не ожидала, что для тебя это настолько важно. — вздохнул призрак, ощущая максимальную нагрузку. — Пиши под мою диктовку. Социальный лифт... Помощь приходит всегда из самых неожиданных точек. Из настолько неожиданных, что кажется, что сама судьба велела написать этот тест на "отлично". Главное, чтобы она не плакала без всякого повода. А что стоит призраку помочь тому, кого она защищает? В конце-концов, Амбреллия не уточняла, какую именно помощь ей нужно оказывать. Физическую? Моральную? Экономическую? Главное, чтобы не привыкала. Может, почитает книгу, успокоится, возьмет себя в руки и поймёт. Она же этого хочет. А если всегда полагаться на того, кто находится рядом - можно с таким же успехом брать на тест книгу с кучей подсказок. Нет, нужна самостоятельность. Однако когда человека до состояния паники доводит тест, который в общих рамках ничего не решит, стоит взять ситуацию под свой контроль. Глупая, мелкая, ничего не поймет. Сделает ошибку из-за паники, начнет плакать, из-за этого любая концентрация спадет. А сейчас слезы пропадут. Не станет паники, не станет желания уйти отсюда и провалиться сквозь землю. Сомнения, вероятно, будут, но какая будет разница? — Сдаю! — крикнули обе, оглянувшись. — Быстро ты. Не знала, что ты настолько хорошо подготовилась. — Ты тоже. — сказала Ия, тихо зевнув. — Вчера ты у меня была. Подготовилась позавчера, получается? Их листки быстро забрали, позволив ученицам насладиться видом из окна. Снегопад. Медленно падающие на землю снежинки таяли до попадания на землю, но выглядели не менее красиво. Конечно, это не было обычное снегопадение, а, скорее, метель, в которой ветер играл решающий фактор, но хуже от этого не становилось. Девушкам это напомнило метель в призрачном мире. Ту, которая была вчера. Ту самую, которая до ужаса запомнила падение Ии на пол после разговора со Смертью. Уже тошнит от школы, но делать было нечего: ещё по меньшей мере пять или шесть дней нужно провести вместе с остальными. Файлип, Минторий, Шафрон - были бы они здесь, что бы они сказали? Вряд ли бы позволили уйти. Но попробовать изучить другие регионы нужно. В конце-концов, неизвестно, что за горизонтом. — Нет. Учу на неделю вперёд. Строгие родители. — тихо и кратко ответила Айрис. — Принципиальная заучка. Мило звучит. — произнесла Накама, наконец замолкая на, кажется, длительное время. — Я удивлена. Получается, что ты много знаешь, хорошо ладишь с другими, но не имеешь друзей. Как так? — сказала Ия, положив обе руки на стол. — Не знаю. Просто стало не нужно. Часы медленно превращали минуты в часы, а секунды - в отдельную вечность, в которой все было замедлено. Казалось, за такое время можно замариновать мясо, приготовить утку по-пекински или даже самолично сделать суши из наисвежайших продуктов, которые повар бы собирал в самых разных странах. Не покупал - это было бы слишком быстро. Тишина делала обстановку ещё более скучной. Большинство учеников сейчас так или иначе писали свой вариант теста, пока Ия и Айрис, отличившиеся от всех, смотрели в окно и наблюдали за зимой, которая чудесным образом вгоняла в сон. Но спать было нельзя. Было бы страшно оказаться прямо в копии своей школы рядом с учительской, в которой сидит вся компания из четырёх умерших. Хотя, кто знает. ...точно, нет, она не может оказаться там, пока не прочитает письмо. По крайней мере, ей так пояснял Яричима. Только вот одна проблема: на этот раз письма на столе нет. Нет и чизкейка, который вчера был. Неужели Амбреллия и её работники привыкли работать через силу, никак не поощряя тех, кто помогает призрачному миру? Впрочем, какая разница мертвецам? Вряд ли есть определенное желание у каждого из отряда рабочей силы. Но, если Ия так важна призракам, что даже сама Смерть чуть ли не лично оберегает её, будет ли вероятность того, что появится ещё один способ попасть в серый и ничем не примечательный мир? Скорее всего, так и есть. Накама же не выдала ей никакой информации о попадании в переходный мир. А это с фактом того, что призрак слышит все её размышления. Или спит, как в прошлый раз. Почему существование мира после смерти вообще тревожит девушку? Умирать в ближайшее время она не собиралась, да и врагов у неё нет таких, которые бы в самом деле поставили на ней крест. Надо успокоиться и принять меры касательно быстрого выполнения работы. Она там будет всего неделю. За неделю многое успеет произойти, но не настолько, чтобы человек остался среди серых зданий навсегда. А какую работу, в целом? Убирать бумаги, которые создала какая-то там девочка сотни лет назад? С одной стороны, было до ужаса интересно, что именно хранит в себе мир, полный упоминаний смерти, самоубийств и существования после, но с другой стороны возникал вопрос: а не приведет ли это к её полному исчезновению? Исчезновению, как человека. — Накама. — подумала про себя Ия. — Слушаю. — Как все призраки вообще знают о том, что происходит с людьми в призрачном мире, если мы - первые, кто прибыл? — задалась вопросом девочка. — Была у нас одна Смерть, которая задалась этим вопросом. Выписала теорию, базовое понимание. Впихнула его всем работникам последствием раздачи эдаких технологических карт. "Что делать, если вы встретили живого человека в мире мёртвых". Глупое название. — через пару секунд ответила призрачная помощница. — Теорию? Получается, прошлая владелица даже не понимала, что именно случится? — Ну, мы в вашем мире быть можем даже после смерти. Вы до смерти в нашем - не особо. Хотя ты как раз доказала обратное путём... — голос на секунду прервался. — ...грусти? — Сама не знаю, как это произошло. — тут же ответила школьница. — Так вот, из знаний о мире живых Смерть и сколотила пособие. При вас двоих оно дополнится. В этом же пособии и говорится про то, что живой человек должен работать неделю, дабы, цитирую, "заранее подготовиться к тому, что их наймут после смерти". Не находишь это забавным? — продолжила мысль Накама, размышляя о своем. — Никто не думал, что так произойдет, но, вот! Магия! — Ничего страшного. За неделю меня хоть как-то подготовят. — закончила диалог девушка, позволив себе наконец впасть в мысли вновь. Скорее всего, призраки подумали, что взваливать тонны информации на девушку в первый же день будет слишком уж грубо и неприятно. Ие хотелось бы сразу получить несколько книг, подробно объясняющих способности и силы в переходном мире, да так, чтобы не запутаться. С примерами, возможностями, понятиями. Не хочется узнавать это от третьих лиц. Магия. Магия? Действительно, магия. Никак иначе описать способности в призрачном мире нельзя. Позитивная и негативная энергия, какой-то баланс и воспоминание осколков, с силой пронзающих теневую иллюзию. Похоже, Бумаги Инкаформации так или иначе влияют на мозг. И восприятие мира в том числе. С ней действительно обходятся, как с королевой. Даже стража выделили. Но в чем главная проблема призрачного мира - неизвестно. Живые не должны туда попадать, а мертвые должны проходить через "переход" и оказываться в неком другом месте. — Накама. — Слушаю. — повторил призрак монотонным голосом, показывая усталость от вызовов. — А что вообще идет после переходного мира? — Я называю это место Иириéлем. Ты называй как хочешь, официального имени нет. Говорят, там царит утопия. Амбреллия сама не знает, что там, но с наших основанных буквально ни на чем теориях, все умершие равны, любая грусть мертва... — женский голос задрожал, пытаясь сдержать смех от созданного на месте каламбура. — ...а внутри царит спокойствие. На самом деле, неизвестно, что именно таит в себе Иириель. — И это - все? Я думала, ты расскажешь больше. — Не заблуждайся. Твои вопросы волнуют меня. Неужели такое прекрасное живое существо, как ты, заменяет обычный мир призрачным? Не боишься ли ты, что в один момент тебе не захочется возвращаться назад и ты просто возьмешь со стола на кухне нож? — тихо произнесла Накама. — Я не мастер описаний, но видеть темную кровь, стекающую по руке на пол, медленно окрашивающийся в красноватые оттенки и превращающийся в месиво из-за того, что в твоем теле уже недостаточно жидкости... — Остановись. Меня тошнит. Ия представила это. Представила, как нож скользит прямо на участке руки, вскрывая кожу и создавая порез, медленно становящийся все глубже и глубже, пока не достигает критической точки боли, из которой нельзя будет выбраться. Тогда она поймет, что поворачивать назад слишком поздно. Тогда она поймет, что совершила ошибку. Почему она думает именно об этом? Почему она не может быть, как девочки из её класса, обычной, жизнерадостной и спокойной? В школе есть тысячи занятий, кружков и множество подобных вещей, а Ия представляет из себя обычную зануду, которая с пессимизмом смотрит на вещи и пытается выяснить что-то, что ей не под силу понять. Впрочем, даже так, она все еще является собой. Даже если есть мысль, которая её тревожит. Впрочем, её тревожила не одна мысль. И не две. И не десяток. Сейчас мозг был переполнен понятиями, которые стоило бы запомнить. Иириель, Смерть, книги, на которых записана история переходного мира. Её никогда ещё так не тянуло изучать что-то новое. Возвращаясь к теме, которую раскрыла Накама, Ия действительно тревожно относилась к любым порезам на своем теле. Да, гораздо легче их видеть на теле подруги, чем на собственных руках - тогда, у Амбреллии, она готова была отключиться из-за простой иллюзии, которая отобразилось сотней порезов в районе всей конечности. Омерзительно, отвратительно, ужасающе. Она и представить себе не может, как оставляет порез на теле. Если уж оставлять, так оставлять раз и навсегда. Ия попросилась выйти из кабинета. Она думала, что Айрис пойдет за ней, но, похоже, так не произошло. С другой стороны, зачем ей вообще шагать за ней? Для чего? По причине боязни за жизнь новой подруги? — Я сегодня вообще ничего не ела. — подумала про себя девушка. — А ты питаешься эмоциями людей. Было бы приятно также получать эмоции и конвертировать их в некую насыщаемость. — Это не так работает, но я отпущу тебе это. Как только Ия дошла до санузла, Накама решила остаться у входа. Какое-никакое, но понятие личного пространства у призрака все же было. Невидимый ветерок, словно и впрямь существуя только в голове девушки, рассматривал территорию. Стены школы действительно напоминали призраку о прошлом. О её прошлом. Когда она сама была наивной девочкой, которая не понимала, во что именно выльется её стремление к познанию мира. Если бы это было возможно, вероятно, когда-нибудь она бы вернулась на место собственной смерти. Посмотреть, живёт ли этот маньяк сейчас. Бормотание было прервано какой-то девушкой с фотоаппаратом, которая пристально смотрела на закрытую дверь, ведущую внутрь. Она стояла за одной из прямоугольных колонн, выжидая кого-то, кто выйдет из туалета. И, естественно, сейчас там находилась Ия. Щелчок. Ещё один. Как только девушка вышла, её тут же сфотографировали два раза. Конечно, это сразу же насторожило Накаму, которая поняла, что её "хозяйка" не заметила слежки. Похоже, все придется делать самой. Но не сейчас. Эта помешанная, вероятно, собирает фото каждого человека. Ия пошла дальше, спутник - за ней. А затем послышался ещё один щелчок. Ветерок на секунду остановился. После этого он оказался за спиной неудавшегося шпиона. Порыв ветра принял человеческую форму, заставив девушку вдали обернуться. Чья-то рука схватила плечо незнакомки, прежде чем сама девушка показалась на свет. Это была дама, на вид двадцати лет. Ей сразу показалось такое поведение крайне вызывающим. Третье взятое незнакомкой фото расставило все на свои места - слежка. На Накаме была официальная форма - тёмный пиджак, под которым скрывалась синяя рубашка, темные брюки, синий галстук и белые кроссовки. Волосы тоже приобрели иной цвет и другую форму: из короткой прически рубинового цвета они превратились в длинные белые, распустившись полностью. Доходили они ей до ремня брюк. Глаза красного цвета наблюдали за жертвой в своих руках. И, самое главное, в руках взрослой женщины находился пистолет. На вид - револьвер. Она, что, с ним и умерла? — Фото. Сюда. Сейчас же. — Накама с силой прибила незнакомку к стене, заставив ту задрожать от страха. — Иначе эта колонна окрасится в красный. Страх был неописуем. Бедная девочка закрыла глаза, затряслась, подобно осеннему листу в сильный ветер, ожидала худшего и, прежде всего, не хотела умирать. Не хотела умирать. Этого явно не хватает и Айрис, и её подруге. Пальцы призрака сжали пистолет, после чего ствол в упор встал ко лбу незнакомки. На её лице проступили слезы, а паника стала ещё выше. Но Ия успела подбежать вовремя. — Отпусти! — мазохистка оттолкнула Накаму от жертвы. — Что на тебя нашло? — Она сфотографировала тебя три раза. Думаешь, этого недостаточно для того, чтобы я ее застрелила? — выражение лица призрака сменилось на спокойное, после чего девушка подошла ближе, спрятав пистолет в карман. Она нагнулась и присела на корточки к испуганному ребёнку. Естественно, реакция плача и исполненного паники шепота, молящего о пощаде, не заставила себя долго ждать. Вместо обычной попытки успокоиться, призрак подвинулся ближе к её уху. Изо рта вышло тихое и тяжелое дыхание. — Если ты еще раз попробуешь проследить за человеком, я найду тебя. Ия кричала. Кричала, пытаясь остановить девушку. Но безуспешно: каждый раз, когда она пыталась оттолкнуть призрака в человеческой форме, её слабые ручки лишь медленно сдавали позиции. — Я найду тебя, после чего медленно вспорю живот, доставая органы. Начну с чего-то неважного. Дам местную анестезию, возьму твой аппендикс и сьем на глазах. После пойдет твой палец. И ещё один. И вся кисть. И ты не умрешь. Я оставлю тебя инвалидом на всю жизнь. Проявив титанические усилия на попытки остановить Накаму, Ия с силой размахнулась и ударила ей в лицо. Но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Лишь рука крайне сильно заболела, от чего девушке даже показалось, что её "защитница" смеется над ней. — Я буду приходить к тебе во снах. Во снах, где тебе будет казаться, что ты вновь со своими конечностями. И я вновь буду их отнимать. Медленно. Мучительно. Больно. — она посмотрела на неё сверху вниз. — Никогда больше не смей за кем-то следить и уж тем более снимать их на камеру. Ты поняла свой урок? Но плач девочки уже было не остановить. И, наконец, все силы Ии, которые она тратила на остановку Накамы, дали свои плоды. Призрак была оттолкнута прямо в стену, после чего со спокойной душой исчезла, вновь став ветерком. Естественно, извиняться за свои слова или пытаться успокоить бедную девочку она не стала. Похоже, слежка - действительно неприятный фактор, раз ради него спутница решила пойти на такое. Тряску надо было видеть: это был не просто шок, а отдельная травма, от которой у незнакомки наверняка выработались самые неприятные воспоминания. Дрожь проходила по всему её телу, и не один раз. Накама сделала своё дело. Даже лучше, чем ей самой хотелось. Наконец открыв глаза, фотограф взглянула на тихо смотрящую на неё Ию. Ощущение страха на секунду усилилось, но при этом было хотя бы понимание того, что её не убьют, в отличие от той девушки, которая держала в руках пистолет. О чем вообще думала посланница призраков? Впрочем, что будет говорить типичная школьница? Что в школе завелся стрелок, который её чуть не убил и исчез? А что на это ответит директор, когда окажется, что человека с пистолетом в руках не было? Даже так, это не главная проблема: все же, нужно успокоить чуть ли не сошедшую с ума. Паника действительно творит ужасающие вещи. Голова закружилась, но Ия быстро сообразила, что стоит предпринять что-то иное. — Скажи имя. Пожалуйста. — она обняла незнакомку так крепко, как могла, думая, что это хоть как-то поможет. И это, на удивление, помогло. Дыхание беловолосой девушки стало медленнее, что помогло сконцентрироваться на вопросе. И хоть её продолжало трясти, она готова была на диалог. Снежный день за окном школы. Накама чуть ли не убила кого-то, помогла Ие успела рассказать о себе и показать, насколько же она сумасшедшая. — Эффи! Меня зовут Эффи! Пожалуйста, не стреляйте! Ия с силой прикрыла рот девушке и отвела её к скамье, стоящей у стены. Посадив "шпиона", она выдохнула, понимая, в каком шоке сейчас находится её собеседник. С одной стороны, человеку пригрозили медленной и мучительной смертью. С другой, буквально приставили дуло пистолета к голове. Здесь испугался бы даже мёртвый. Ия прозвала существо из призрачного мира всеми только оскорблениями, которые смогла придумать. Начиная от "сморщенного тунца", заканчивая тем, что употреблять в повседневной речи никто бы не додумался. Голос в голове молчал несколько секунд, после чего лишь добавил ещё одно оскорбительное слово в список названий. Сморщенным тунцом, конечно, девушка ещё никого не называла. Сейчас воображение играло сильнее, чем когда-либо. Скорее всего, именно из-за критической ситуации, в которой она находилась. Её, скорее всего, уже давно ищут по всей школе, но стоит прояснить ситуацию, пока не стало слишком поздно. — Кто это был? — Эффи открыла глаза, наконец позволив себе оглянуться и посмотреть на окружение. — Ты тоже её видела? — Кого? — Ну, девушку, которая... — она зажмурила глаза, понимая, какую глупость сказала. — Все хорошо. Не беспокойся. Её рядом нет. Фотоаппарат твой? — Ия подняла с пола запачканную старую камеру. На дисплее отображалось несколько фото девушки. Похоже, Эффи фотографировала её исподтишка уже как минимум час. На одной она была с Айрис, на другой шла под лестницу после звонка. Удивительно. И впрямь слежка. Только вот камера запечатлела момент, когда Накама сломала руку парню, грозившемуся её побить. Стоит стереть это. — Мой. — трясущимся голосом говорила девушка. — Я прошу прощения, что следила за тобой. Просто то, как ты сломала руку задире из твоего класса... — Ты из старшего? Странно. — пара нажатий и все доказательства были живо стёрты. — Я выше и даже сильнее тебя. Говоря это, Ия не могла не вспомнить про то, что является достаточно слабой для своего возраста. Отчасти из-за недоедания, отчасти из-за пережитых травм и побоев, отчасти из-за собственного нежелания приводить тело в норму. Хоть оно и не нравилось ей полностью, оно все еще было просто тем, что она изменить не сможет. Но собеседница действительно выглядела слабее. Страшно подумать, как питаются дети старших классов. — А тебе сказала та девушка что-то? — ненароком спросила Ия, услышав вздох прямо у своего уха. — Да, что-то о том, что если я сделаю ещё одно фото, она съест мои органы и... — от одного лишь воспоминания у девушки пошли слезы. Ие вновь пришлось успокаивать её. — На фотоаппаратах лучше запечатлеть твои лучшие моменты. Например, прогулки с друзьями. Или пикники. Я не разбираюсь, конечно, но... Эффи подбежала, забрав у Ии свою собственность. Через несколько секунд шокированная девушка исчезла в проходе, не оставив после себя и следа. Такую необычную встречу присутствующие явно запомнят. Но что именно вызвало у На Камы такую реакцию? Факт слежки? Фотоаппарат? Сами фото? Факт того, что её засняли? Но её же видит только Ия... Ответов на вопросы явно не будет. Школьница молча села на подоконник, взглянув на падающий снег. Призрак молчал. Не было сомнений: она даже и не думала о своем поступке. Скорее, просто было нечего сказать. Насколько Накама ненавидит живых, что готова причинить им психологический вред? Эффи ещё вернется? Ещё скажет слово в её адрес? Может, вновь сфотографирует? Она показалась ей, в самом деле, бедной девочкой, которая то и дело метается из стороны в сторону, пытаясь узнать не много информации. Такие "информаторы", кажется, существуют в любой школе. Или, вероятно, это из-за того, что Ия пересмотрела слишком много сериалов про подростковую жизнь. В её мыслях сразу проскочил образ девушки в очках красного цвета, которая героически скачет по этажам, пытаясь лишь записать ещё строчку в пользу новостей, которые она благополучно расскажет своим подругам. Странная ассоциация, но она, на удивление, даже немного рабочая. Интересно, о чем думает Накама? А о чем думают призраки сейчас в целом? Люди, мертвые, живые, привидения, вся жизнь Ии сейчас действительно похожа на какое-то шоу в каком-то цирке. Если это так, то кто за ней наблюдает? Смерть - действительно вещь, которая достойна изучения. Подобно тысячам снежинок, падающих с неба, тысячи людей умирают каждый день. Нет, не просто тысячи. Десятки тысяч. Почему ей так не терпится вернуться назад? Серые фасады зданий действительно не нравятся ей. Они выглядят скучными в сравнении с тем, что происходит внутри таких зданий. Чего только стоит недавний инцидент с Яричимой? Тучи на небе действительно напоминают переходный мир. Даже не своим цветом, а, скорее, тем, что таких туч тысячи. Впрочем, никто и не старался над попытками провести людей дальше в хоть какой-то радости. Если бы деревья были наполнены жизнью и окрашены в принадлежащие им цвета, интересно, стало бы позитивной энергии больше? — А ты думаешь, что негативной энергии в мире призраков так много? — спросила Накама, перебив длинные раздумия девушки. — Вообще, да. Инкаформация же пытается выбраться. — Природной негативной энергии в мире почти не осталось. В мире живых её действительно много, но после смерти ты понимаешь, насколько негативные эмоции портят картину. Особенно, если ты попусту на что-то злишься. — призрак замолчала на несколько секунд, после чего продолжила. — Были бы мы там, я бы не позволяла себе так злиться, выражаться, добавлять оскорбления к твоему личному списку. Но сейчас наблюдать за твоими попытками забавно. Как и поддерживать их. — То есть, ты просто надо мной издеваешься? Накама замолчала, позволив Ие самой додумать, чего именно пытается добиться призрачный спутник. На самом деле, даже у неё не было идеи. Она просто злила Ию ради того, чтобы судьба показала ещё какой-нибудь забавный фокус, от которого удивятся все. Никогда не знаешь, уничтожит ли тебя кто-то за углом или нет. Издевается. Издевается, думала девушка, раз за разом прислушиваясь к голосу изнутри своей головы. Похоже, призрак нашла ответ на собственные решения. В голове её "хозяйки" ее отправили далеко и надолго. Несколько раз. Не будет призрак больше залезать в мысли девочек, хорошо. — Как я и говорила, твой мозг - словно тысяча папок, через которые можно увидеть твое прошлое, будущее и настоящее. — Накама "замедлила" речь, растягивая слова. — Так почему я вижу сокровенное желание узнать об Инкаформации больше, Ия Бетельгейзе? — А мы можем обойтись без моего полного имени? Не любила она, когда называют её по имени и фамилии. Не было такого, что к ней когда-то обращались на имя и фамилию. Впрочем, так не обращаются практически ни к кому. А вот мысли насчет Инкаформации были совершенно по иной причине. Было просто до жути интересно. До жути интересно узнать больше информации. Кем она была при жизни? Почему так возненавидела призрачный мир? Как ей удалось добиться такого количества негативной энергии? Конечно, не одной Инкаформацией заполнялись мысли. Было интересно узнать о том старике. И об Амбреллии. В целом, о корпоративной бюрократической системе загробного мира. Скорее всего, стоит перестать называть его загробным. Потому что действительно загробный мир - Иириель, о котором так твердит Накама. Однако сама система тоже вызывала интересы. У призраков есть компьютеры, которые, иронично, являются крайне старыми для современных мерок. У призраков есть еда, хотя сами они не едят. И откуда они берут все нужные ингредиенты для условного штруделя, если учитывать, что ферм и прочих заведений для получения еды у них нет из-за ненадобности? — Покопаемся в твоих страхах, пока ты сидишь у окна? — спросил призрак, впервые решив узнать мнение девочки. — Давай. Может, о чем-то я забыла. — Странно. О страхах не забывают. — заметила Накама, в очередной раз зевнув. Интересно, могут ли призраки спать? Ия закрыла глаза на несколько секунд, представив себе полное одиночество. Перед ними обеими распахнулась сцена старого, покрытого пылью дома, в углах каждой комнаты которого умирали даже пауки, запутавшись в собственной паутине, как запуталась Ия в верёвке судьбы, попав в переходный мир. Тем не менее, шкафы, пустые, казалось, уже как несколько месяцев, если судить по накопившемуся слою пыли на поверхностях, пугали своей темнотой. Открывая старый деревянный шкаф, Ия представляла себе внутри пустоту. Пустоту, подобную тёмной дыре - затягивающую, но ничего не имеющую внутри. Порванные ткани матраса, лежащего на трещащей, как старое дерево, кровати, тоже вызывали достаточно сильную грусть. Не страх, а именно грусть. При этом это рассматривалось в контексте смерти. Умереть, осознавая, что никто не заботится о тебе в старости? Нет, это не страшно, скорее, действительная реальность, которая когда-то обрушится наковальней стадий принятия. — Скучно. У тебя действительно привязанность к другим? — задала риторический вопрос призрак, принявшись искать иной страх. В этот раз было немного не по себе. Ия представила огромную паучью сеть, в которой лежал только образ Накамы - такой, какой она себя показала во время угрозы фотографирующей девочке - и её самой. Липкая поверхность не позволяла обеим двинуться. Они были мухами, которые попали в ловушку. Сеть затряслись. Паучьи лапы теребили поверхность, но никто не мог упасть вниз, в бездну, окружающую их. Представьте себя на месте Накамы и Ии: две мухи, прилипшие к огромной сети посреди бесконечной темноты, к которым стремительно ползет арахнид, в разы больше них самих. Он дошел и до них. Клыки, глаза, серая кожа. Омерзительные выделения. Да, их действительно съедят. Не выдержав такого, призрак резко заставила себя выйти из некого транса, в котором находилась все это время. После этого и школьница лишь тихо рассматривала снегопад за окном, даже не думая о том, где сейчас была. — Арахнофобия. У тебя необычное представление такого. Мне не понравилось, больше не полезу. — Какого "такого"? — девушка закрыла глаза, перелистывая странности её страха. — Ты о пауке, паутине или темноте? — Обо всем сразу. Но помимо пауков и одиночества, вероятно, ты боишься ещё чего-то? Не услышав ответ на свой вопрос, Накама лишь в очередной раз просмотрела библиотеку из папок, пытаясь найти хоть что-то необычное. Что-то, что она не встречала ни у кого раньше. Можно было сравнить призрака с читателем, который просто смотрел, что ему можно было бы взять. Призрачная сущность металась из стороны в сторону, выбирая между фантастикой и какими-то детективными романами. И вот, когда она наконец нашла книгу с интересной обложкой, её вновь утащило в представление Ии. На этот раз не было паутины. Не было пауков или серых домов с грустными истоками. Мир стал красным. Призрака словно заперли в бесконечном пространстве, где небо, земля и горизонт окрашены цветами крови. Причем буквально крови - небо окрасилось в ярко-красный оттенок, символизирующий артериальное кровотечение. Земля обратилась к темно-рубиновый цвет. Такой же, как у венозной кровопотери. И вдали был только один человек. Сама Ия. Шаги сопровождались самыми непонятными звуками. Сначала создалось ощущение, словно призрак наступала на воду, так как звук всплеска никак не уходил. Потом всплеск заменился на звук текущей из-под крана воды. Затем - звук каблуков, ломающих керамический пол. И хоть никаких характерных звукам событий не происходило, девочка, стоящая вдали, была совсем рядом. — Как думаешь, я вообще хоть чего-то стою? — зрачки копии затряслись, подобно человеку в холодную погоду. Откуда Накаме знать? Какая вообще разница, стоит ли она чего-то или нет? Главное, что жива, наверное. Впрочем, не удержаться от очевидного вопроса призрак не смогла. Нужно было услышать хотя бы одно разъяснение. — Я не знала, что, оказывается, можно оказаться внутри чьей-то вены. Где мы? Но ответа не последовало. Копия просто смотрела. Смотрела в глаза призраку, подобно роботу, следящему за своими создателями. Видимость стала хуже - видеть дальше нескольких метров было нельзя из-за тёмного тумана. Такая же темнота была ещё в первом страхе. Рука коснулась плеча призрака. Ия все еще пристально наблюдала за ее действиями. Впрочем, это не делало обстановку хоть немного спокойнее. — Взгляни на меня. — слова были сказаны невероятно властно. — Накама, разве ты не видишь в исчезновении ничего необычного? Тело было в полном порядке. Руки и ноги школьница на месте. Торс тоже. Единственная часть тела, которая смутила призрака - голова. Волосы медленно падали вниз, пока лицо заменялось помехами, которые можно увидеть на старых телевизорах во время плохой погоды. Серое нечто, перемешивающее чёрные и белые линии. Ию, по своей сути, удаляли. Словно кто-то решил действительно прервать передачу и уничтожить программу раз и навсегда. Она сходила с ума, раз за разом повторяя про себя не особо важную фразу про удаление из реальности. Раздался смех. Не просто смешок, который может пролететь мимо людей, а целая продолжительная сессия, которая заставила Накаму усомниться в адекватности собеседницы. Смех шел из копии, пола, неба, горизонта. Отовсюду. Словно кто-то действительно осознал, насколько смехотворна идея полного исчезновения. Было громко. Очень громко. Заполнив собой бесконечное место, звук распространялся по каждой молекуле. Дрожь пробежала по всему телу. Призрак сразу же поняла: стоит бежать. — Ты хочешь уйти? — девушка ненароком увидела лицо Ии. — Ты думаешь, что ты можешь уйти? Трясущиеся мелкие зрачки, улыбка, искривившаяся до состояния, где непонятно, является ли она радостной, понимающей или вовсе иной. Брови не делали ситуацию лучше. И хоть помехи очень сильно мешали рассматривать живую, это лицо было пугающим и отталкивающим от себя. Накама закрыла глаза. Она почувствовала знакомую тягу, которая вынесла бы её назад. Но как бы она не пыталась сконцентрироваться, ничего не получалось. Выбраться из мозга было просто нельзя. Почему Ия сходит с ума? Почему призрак должна сходить с ума вместе с ней? — Я исчезну. И ты исчезнешь. Просто испаримся, не оставив после себя воспоминаний. — кисть девушки, лежащая на плече призрачной дамы, резко обратилась кровью. Плоть слезла до кости. И тут, без всяких раздумий, послышался выстрел. Копия девушки, которая с такими непонятными действиями вызывала страх, упала вниз с дырой от выстрела в голове. Накама не выдержала. Она не сможет спокойно уйти, пока не успокоит Ию. Впрочем, призрак уже понимала, что она не попала в страх, а, скорее, в отдельную суицидальную мысль. В глубинах разума у каждого человека так или иначе есть суицидальная мысль. Если дать ей вырваться наружу - можно столкнуться с огромным количеством проблем. Красная тематика мысли действительно бесит. Прокрутив пистолет в руках, Накама, сделав несколько выстрелов в пол, перезарядила револьвер, после чего посмотрела на встающих из-под земли людей. Похоже, это так или иначе были те, кого она встретила на своем пути. Розоволосая девушка, неизвестная женщина с проводом в руках, несколько парней с ножами. Призрак действительно надеялась на хорошую битву. Вместо неё сцена обошлась простыми действиями. Выстрел, второй выстрел, после которых последовала серия ещё нескольких выстрелов в сторону толпы парней. Надо будет ей объяснить, что произошло. Призрачная дама успокоилась, прикоснувшись к отверстию от собственного выстрела. Послышался тихий треск, после которого с плеч Накамы словно свалился груз, а пространство окрасилось белым цветом. Теперь мысль была пустой. Удивительно просто, учитывая, что надо было сделать всего пять-шесть выстрелов и коснуться пола. И даже если учитывать, что у каждого свои методы, которые так или иначе различаются, не стоит забывать, насколько сложно порой бывает на работе. А назвать сопровождение Ии чем-то помимо работы будет ошибкой. И вот, спустя некоторое время, призрак наконец увидела реальный мир, а не мысль, воссозданную с учетом тайных пожеланий. Хотелось провалиться сквозь землю, а не разбирать все проблемы, с которыми она столкнулась, но, увы, придется наблюдать за спящей девушкой. С другой же стороны, Ия заснула. По этой причине Накама и попала в мысль о самоубийстве. Если бы не резкое решение уснуть, вероятно, все было бы в разы проще. Но, к сожалению, мир строится на одних только "если". Никогда нельзя быть уверенной в собственных действиях. — Проснись. — произнесла призрачная дама, не став дожидаться какого-то естественного пробуждения. И вот, девочка открывает глаза, не понимая, что именно происходит. Ия понимает, что в её теле что-то поменялось. Но руки, ноги и голова на месте, а мысли немного сместились в сторону. Словно кто-то невидимым рычагом просто сменил порядок логики. Призрак, превратившись в свою физическую форму, лишь села на скамью вдали от окна. Она взглянула Ие в глаза, не совсем понимая, что произошло несколько минут назад. — Временно будешь чувствовать себя лучше. Суицидальные мысли подобны мертвецам в фильмах: ты уничтожаешь одного и другие восстают рядом. — Накама коснулась каменной поверхности стены, позволив себе момент воспоминаний. — Лучше бы так и было. Лучше бы самоубийцы не работали сотни лет, а просто бродили, так сказать, живым трупом по городам улиц. Девочка встала с подоконника, после чего пошла назад. Ветер, окружающий её, в очередной раз стал иллюзией от призрака, который уже не стремился лезть в мысли. Не хотелось в очередной раз столкнуться с кучей шлака, который так или иначе ломает представление о реальности. А кому понравится оказаться среди неизвестного места в куче воспоминаний, которые никак не связаны между собой? Неужели желаемый способ самоубийства, выбранный Ией - удаление себя из всего мира? Но такой исход невозможен. Нельзя просто так взять и испариться, уйдя из памяти каждого. Ведь исчезновение и испарение не равно прямой смерти. Только если она не успеет оставить бумагу. Уже тогда она способна просто превратиться в ничего. Прозвенел звонок с урока. Ия молча вошла в класс, забрав свои вещи. Айрис пошла за ней, болтая о чем-то касательно кружков в школе. Хотелось ответить ей, что её ничего не интересует, кроме множества вопросов, заполнивших её разум. Проходя мимо людей из других классов, девушка и подумать не могла, что судьба столкнет её с Эффи в очередной раз. Виделись буквально десять минут назад. Девочка поправила свои волосы, испуганно взглянула на школьницу, после чего резко пробежала дальше. Реакция подруги не заставила себя долго ждать. — Я думала, шестнадцатилетние девочки гораздо менее пугливые. Чего она так? — Её пытался застрелить призрак. — кратко ответила Ия, подозревая, что будут вопросы. — Понятно... — Айрис на секунду закрыла глаза, после чего резко их открыла в полном недоумении. — ...стоп, что? Ия замолчала. Почему-то она уже привыкла к призракам в повседневной жизни. Кажется, она уже думала о том, как призрачный мир полностью поглотит её. С другой стороны, проблема любви к новому миру остается открытой. Будет ли у девушки желание возвращаться назад, если она привыкнет? А будет ли она вспоминать, как сидела на подоконнике, смотря на снежинки? Нужно будет сделать выбор. Нужно будет сделать выбор. Нужно будет сделать выбор! Почему выбор преследует её каждый день? Почему она должна выбирать, что есть, пить, куда идти и вообще идти или нет? — То есть, они периодически нападают на людей? — задалась вопросом подруга. — Теперь мне не хочется засыпать. — В случае угрозы мне или тебе, я подозреваю, они и нападают. Впрочем, жить без угрозы в любом случае плохо. В голове один такой житель у меня уже поселился. — Ия покрутила пальцем у виска, после чего спокойно прошла в очередной кабинет. — После этого урока сваливаю. Ты со мной? — спросила Айрис, позволяя бунтарской стороне характера выйти наружу. Девушка задумалась. Было бы приятно закончить день раньше, особенно учитывая факт того, что мать, вероятно, будет не дома. Внутренний голос подсказывал остаться, пока Накама что-то шептала про отдых раньше. Ие и так скучно, не считая тех событий, которые произошли два часа назад, так что мысль, прежде всего, эта была вполне неплохой. Девочки зашли в кабинет. Малиновые стены уже не казались чем-то, на что стоит обратить внимание. Впрочем, когда это Ия обращала внимание на цвет стен? А на стол учителя? А на вазу с цветами? — А как мы попадем в раздевалку? — Окна внутри той комнаты часто оставляют открытыми. Забавно, на самом деле! — воскликнула Айрис, услышав звонок на урок. — После этого урока идем ко мне. У тебя я уже, на удивление, была, поэтому... — На второй день зовешь к себе в гости? Ты не думаешь, что это может быть просто опасно? — пожала плечами девушка, выкладывая вещи на стол. — Не думаю. К тому же, у нас ночёвка. — Ночёвка? — спросила Ия. Спросила, признаться, очень даже громко. Её голос прошелся по уголкам класса, а другие уставились на неё в недоумении и небольшом непонимании. У многих так или иначе был вопрос в голове. Звать девочку, над которой неоднократно издевались, на ночёвку? Впрочем, и Айрис никто не знал. Она просто была тихой девочкой до того момента, как к ней подошла Ия. И кто же мог подумать, что серия неудачных событий в жизни Айрис в самом деле повлияет на её состояние и нахождение прямо здесь и сейчас? В глубине души она все еще думала, что находится в крайне долгом сне. — Да. Будь тише. Они не взяли письма утром. На столе, кажется, их вовсе не было. С другой стороны, они были позавчера. Вероятно, они вообще не нужны для попадания. Ия же попала с помощью собственных эмоций. Впрочем, если так подумать, смерть и грустные эмоции действительно находятся настолько близко друг к другу, что понятия могут быть спутанными? Призраки не были в особом шоке, когда увидели живую. Возможно, Ие что-то не говорят? Она точно узнает об этом больше, когда найдет информацию про того самого сапсана, вызвавшего апокалипсис в мире мёртвых. Урок прошёл удивительно быстро. Обычно происходит наоборот. После того, как учитель вошёл в класс, объяснения на доске стали разборчивыми, понятными и даже в моментах интересными. Странно, что Ия впервые ощущает такие эмоции на уроке. Накама продолжала тихо смотреть в воспоминания девушки, пока она наблюдала, но безуспешно натыкалась на всякий шлак. Ей не были интересны любимый вкус мороженого и способы похудеть. После урока девочки кивнули друг другу, спустившись на первый этаж. Вышли через пожарный выход, пробрались через окно, забрав собственные вещи, а затем крайне тихо вышли из территории школы. Ударив кулаком о кулак, они засмеялись, понимая, насколько это было просто. — Все же, я не могу разделять мир призраков и живых людей. Рядом со мной находится сумасшедшая. — произнесла Ия. — Кто бы говорил. У тебя желание быть стёртой из мира. Так кто тут ещё сумасшедшая? — гневно ответила Накама. — Не переживай. Все лучше, чем защищать свою глупую подругу от какого-то злого парня с мечом в руке. — Айрис на секунду закрыла глаза, вспоминая картину, представшую ранее. — Прости меня. Они шли между домов. Между вчерашних домов, где Айрис столкнулась с потенциальной опасностью. Файлип вчера действительно спасла их. Не хотелось даже и смотреть в сторону прохода, а потому обе просто прошли мимо, чуть ускорив шаг. Не стоит зацикливаться на прошлом. И на том, что было вчера. Вчера в целом был отвратительный день, начиная инцидентом в переулке, заканчивая этой отвратительной собакой, которая за ними гналась. Айрис твердила, что не стоит смешивать мир призраков и людей, но когда над тобой висит защитник, которого тебе назначила сама Смерть, стоит ли вообще блокировать любую мысль об этом? Насколько сильно связаны смерти и сон? Насколько сильна негативная энергия и в самом ли деле есть различие между негативным и позитивным типами? И, прежде всего, почему она мыслит, подобно учёному или игроку, пытающемуся понять механики настольных увлечений? — Тебе так интересны все эти вопросы? — прочитав мысли Ии, сказала Накама. — Хватит. — ответила она, проходя к автобусной остановке. — Я все понимаю, но ты засела в мою голову и что-то там ищешь. — Ищу образы, которые появились у тебя в мыслях про самоубийство. И если с розоволосой девушкой все понятно, так как она рядом, то с двумя другими - не совсем... — призрак посмотрела на резко сузившиеся зрачки Ии. — ...ух ты. Я явно попала в цель. Почему-то призрачная сущность почувствовала на себе давление. Что-то сжимало её со всех сторон, раз за разом пытаясь уничтожить. Для призрачного тела стали понятными ранее непривычные чувства и желания. Тошнота, головокружение, физическая боль. Словно Накаму вырвали и заставили вернуться в оболочку. Невидимая сущность на секунду закрыла глаза, прежде чем оказаться в совершенно другом месте. Она почувствовала себя куклой. Куклой из набора для создания чаепития вместе с несколькими другими игрушками. К горлу подступил ком, когда женщина поняла, что вновь оказалась в своём физическом теле. Не было свободы. Призрак сидела посреди горящего здания. В отличие от реальности, ничего не разрушалось. Не было падающей черепицы или криков. Огонь не слепил. За столом вместе с жертвой сидела ещё и сама виновница "торжества", лишь улыбаясь и смотря прямо в лицо женщине. Входы и выходы были забаррикадированы: их покрыл огонь, от которого исходило омерзительное тепло, покрывающее саму душу. От огня не хотелось греться, наоборот, тепло лишь вызывало чувство паники. Некоторые нашли бы здесь утопию и спокойствие. Кто-то взял бы запас вдохновения именно с горящего здания. Кто-то заметил бы, что окон нет, а единственный выход так или иначе исчез. Но, прежде всего, все сидящие здесь заметили бы чашки с чаем, стоящие на столе, за которым и сидели Накама и Ия. Удивительно, что только призраку здесь было неприятно находиться. Сама же девушка чувствовала себя спокойно и комфортно. Выпивая напиток, она закрывала глаза, даже не обращая внимания на собеседницу. Словно её "защитницы" здесь и не было. — Предупредительный в ногу, Накама. — тон Ии изменился на более серьёзный. — К твоему сожалению, я не хочу, чтобы кто-то разбирался в моем прошлом. — А почему ты так с Амбреллией не сделала? Я, что, козел отпущения? — возмутилась призрак, отставляя чай в сторону. — Я вообще не знала, что так могу. Но от Амбреллии мне дано закрыть воспоминания, которые я неспособна произвести вновь. Какими заумными словами говорю, скажи? — она на секунду прервалась, позволив собеседнице вставить слово. После молчания девушка продолжила. — А ты вошла в мою мысль о самоубийстве. Решила, что являешься самой умной. После чего решила посмотреть все папки и найти что-то, связанное с силуэтами, которые ты видела в моем порыве эмоций. А Амбреллия просто затронула эту тему. Интересно, вообще, что я так могу сделать. На самом деле, она даже не знала, что может закрыть особые воспоминания от Амбреллии. Но с Накамой так не получилось. Кажется, это связано с их способами - в конце-концов, Смерть не лезла прямо в мозг бедной и замученной после ударов Яричимы девочки. У неё словно было больше понимания и осознания ситуации. Интересно, из-за полученного ли опыта такое произошло? Как приятно, что девушка может просто отделить собственное сознание и призрака в нём, перенеся его в дальние части мозга, продолжая "на автопилоте" идти дальше в реальности. Ещё лучше, когда никто не позволяет себе читать твои мысли. А особую эйфорию доставляет этот дискомфорт, ощущаемый призрачной сущностью. Вроде и непонятен садизм, а вроде и вполне объяснён. Почему-то кажется, что обе девушки словно оказались в альтернативной реальности, где всем управляет никто иной, как сама Ия, а не какая-нибудь случайная призрачная дама, которая знает ее от силы пару часов, но уже прочитала её прошлое, до краев наполненное тысячей событий, связанных с переживаниями и ненавистью к единственному оставшемуся члену семьи. Мерзко. Наконец, посмотрев на окружение второй раз, Накама отпила чай. На языке заиграли вкусы, которые призраки обычно не чувствуют - если они вообще чувствуют какие-либо вкусы - горечь, в которой раскрывается кислая нота лимона, прерываемая резкой сладостью неразмешанного сахара. Получается, они просто сидят в комнате до тех пор, пока Ия не дойдет до дома Айрис. С одной стороны, это поможет избежать любого недопонимания от окружающих. С другой стороны, такое решение является чертовски скучным. Призрак и представить себе не могла, что её "хозяйка" окажется настолько спокойной и занудной в решении проблем. Но годы работы в бюрократической системе переходного мира научили её одной истине: лучше перестраховаться лишний раз, чем разгребать тысячи бумаг и лишаться ценных сотрудников. Поразительно, как много вещей призраки смогли сделать, когда в потусторонний мир просочилась живая плоть. Почему же они не могли ломать руки и раньше? Почему они не могли позволить себе эдакую "роскошь", если некоторым действительно необходимо причинять вред, чтобы исправно функционировать? — А почему вы не прибыли в реальный мир раньше? — спросила Ия, подумав, что Накама поймет её. — В каком именно смысле? — Вам нужно причинять вред другим, но до этого я ни разу не видела необычных происшествий, связанных с чем-то, что отдалённо напоминает мёртвых. — Видишь ли, когда ты попала в наш мир, вместе с тобой попала некая частичка реальности. Через эту частичку может протиснуться любой призрак, но не более одного, спасибо бумагам, полученным от Амбреллии и Файлип. Единственное исключение - Смерть. Смерть в целом может делать все, что захочет. — Накама развела плечами, продолжая пить чай. — Так и работает бюрократия. На самом верху - сильнейшие и ничего не делающие, в самом низу - я. — А как же Айрис? Она же тоже попала сюда не случайно? — Тут вообще произошла аномалия. Самоубийц не трогают в их снах, пока они не... — она замолчала на секунду, вдохнув несуществующий воздух. — ...пока они не вонзят себе нож в горло к чертовой матери. А ты тронула розоволосую. И она проснулась. Призраки, попробовав только один раз такое сделать, навечно испаряются на месте. Не попадают в иной мир, не увольняются. Они просто исчезают. Знаешь, сколько работы многим приходится выполнять просто из-за одного такого феномена? — Представляю. На самом деле, у Ии и понятия не было, сколько приходится работать призракам. Получается, призраки мгновенно испарятся, если дотронутся до самоубийцы во снах. А после их смерти при прикосновении к тем, кто себя убил, вовсе будут откинуты взрывом. Неужели это нельзя изменить? Если Смерть способна на все, почему она просто не сделает мир проще и не позволит самоубийцам оставлять обычные записки? — А расскажи подробнее про Бумаги Инкаформации. Историю я слышала, но хочется узнать больше сути. — спокойно выразилась девушка. — Ну, это - вирус. Убить его нельзя - даже Смерть пыталась полностью избавиться от проблемы, но её способности просто не работают на это нечто. До твоего прихода многие думали, что заставить исчезнуть это проклятие может только сборище призраков, которые используют всю свою позитивную энергию. — чашка наполнилась напитком вновь, когда Накама поставила её на стол. — Но, судя по всему, именно в тебе есть что-то необычное. В первый раз ты уничтожила Бумагу прикосновением, во второй раз не смогла. В третий раз, судя по словам Смерти, вы - ты и твоя подруга - убегали от собаки. И, судя по всему, Айрис как раз не может уничтожить Бумагу, не так ли? — А мне откуда знать? Я, думаешь, проверяю это? — с неприязнью в голосе сказала Ия. — И мы можем не задевать её? Зачем вообще привлекать сюда другую девушку? Если Айрис один раз была в другом мире, не значит, что она должна обсуждаться на уровне с мёртвыми. Да, она тоже живая, да, она тоже феномен, как и Ия, но разве нельзя оставить её за кулисами, пока все остальные показывают часы практики на сцене? Почему девушка вообще так зацепилась за неё? Она знает её в лицо всего два дня, но уже хочет защитить её любой ценой. Существует любовь с первого взгляда, а дружбы с первого взгляда не бывает. Впрочем, возможно, Айрис дружит с Ией просто из-за того, что та спасла её вчера? Как же много говорят мертвецы. Неужели каждый, кто умер, получает талант говорить до тех пор, пока тема не будет исчерпана или пока их не заткнут? Впрочем, мысли Ии такие же: долгие, разнообразные, до ужаса подробные. Чувствуется этот "дар" проклятьем. — Во имя Смерти, спокойнее. Я просто спросила. — вздохнула Накама, потянувшись прямо на стуле. — Скоро вы там доедете? — Не знаю. Город достаточно большой. Готова признать, я сама не ожидала, что со мной кто-то станет дружить. — Ия отпила чай. — Она выглядит прекрасно в сравнении со мной. — А тюльпаны выглядят лучше трупных роз. У каждого свои вкусы. Кто-то любит хризантемы, кто-то терпеть их не может. Себя из-за этого не надо принижать. — она в очередной раз посмотрела на огонь в комнате, напомнив себе о неприязни к таким местам. — Оно точно на нас не перекинется? — Ты боишься смерти от горения заживо? Как иронично, что призрак действительно боится смерти. Впрочем, их можно понять. Не всем дано продолжать что-то делать после полного цикла жизни. Все мы рождаемся, живем и умираем. Но не все умирают так, как умирают другие. — Нет. Кстати, о дружбе. Я бы тоже дружила с той, у кого за спиной есть огромный призрак, который способен надавать обидчикам по лицу. — Накама саркастически закатила глаза. — Из вас бы получилась отличная пара. В очередной раз закрыв глаза, призрак и не поняла, как оказалась в реальном мире. Не было ни горящих досок здания, ни хаоса или паники в зрачках неживой дамы, ничего. Вновь трава, укрытая снегом, вновь деревья без листьев, вновь свежий воздух. Все трое высадились на остановке. Ия продолжала беседовать с Айрис о своем. Отнюдь, никак не о призраках и другом мире, что было бы логично, а о собственных увлечениях. Похоже, последнюю фразу Накамы девушка так и не уловила. С одной стороны, стоило бы её повторить, с другой стороны - какая разница? В любом случае до неё это дойдет позже. Призрачная дама не верила в "дружбу спустя сотни часов" или "любовь с первого взгляда". Друзей всегда объединяет одна проблема, порой две, но проблемы. Нет дружеских отношений без некоторого запала, катализатора, которым будут пользоваться товарищи на протяжении всех своих приключений. Пусть даже этим запалом является вояж в триста восемьдесят тысяч километров или, допустим, призрачные сущности. Даже больше: друзьями можно стать ровно тогда, когда появилась проблема. Спасение одной из девочек в случае Ии и Айрис - обычная ступенька, которая помогла добраться до цели немного быстрее. Поэтому они так быстро привязались друг к другу. — У нас не самый большой дом... — сказала Айрис, указывая на частный особняк. — ...ну... — Да что ты говоришь? — прошептала Накама. — Пойдем, я познакомлю тебя с родителями! — девушка улыбнулась, затягивая за собой Ию. Она явно соврала. Конечно, живущий в небольшом доме человек так или иначе не поймет, насколько должно быть большим жилище, чтобы считаться огромным в рамках богатых людей, но такой дом выглядел слишком уж роскошно. Территория особняка была больше, чем территория школы. В одной стороне красовался сад с фонтаном и несколькими беседками, по деревянному покрытию которых ползли лозы с цветами. Здесь было достаточно много освещения: когда наступал вечер, загорались обычно все лампы, позволяя насладиться вечерней прогулкой без всяких забот. Здесь было достаточно много кустов. В основном они просто стояли для красоты и служили естественным забором, который садовники выстригли до идеального состояния. Даже учитывая снег, который выпал относительно недавно, здесь ощущалась жизнь. Скорее всего, из-за все еще зелёных кустов и листьев, которые действительно отказывались опадать. Само здание выглядело достаточно приятным. Внешний вид вызывал восхищение посредством мраморных лестниц, ведущих к огромному входу, состоящему из чистого дерева. Конечно, именно безопасностью жертвовали владельцы особняка: несмотря на поражающие элементы, сюда словно с легкостью мог забраться любой вор. Конечно, такая проблема тоже была решена. — Леди Айрис. — мужчина у входа поклонился, позволив себе взять вещи обеих девушек. — Как я могу обращаться к гостье? — Ия. Просто Ия. — девушка смутилась, так как никогда не слышала в свой адрес хотя бы доли вежливого обращения. — Рад слышать, леди Ия. Он пропустил их дальше. Айрис заметила, насколько её подруга стесняется, а потому взяла её за руку и повела по расчищенной тропинке. Почему не было даже намека на предупреждение? Неужели все богатые люди действительно настолько клишированно живут? — Извини за такое шоу. Ты явно не ожидала такого от меня, правда? — смущенно улыбнувшись, Айрис наконец зашла внутрь здания. Обе девушки сняли уличную одежду и повесили её, после чего посмотрели в разные комнаты. Ия просто пыталась ознакомиться с пространством, пока её подруга искала своих родителей. Поняв, что они, скорее всего, на втором этаже, девушка взяла из холодильника на кухне два яблока, одно из которых кинула Ие. Без всяких раздумий, школьница откусила кусок от фрукта. Характерный хруст, сопровождаемый сладким соком и приятной мякотью. Почему-то сегодня вкусам уделялось в разы больше внимания. Они прошли выше, поднявшись по лестнице на второй этаж и заглянув в несколько комнат. Не найдя родственников Айрис, обе спустились на первый этаж вновь. Естественно, реакция Накамы не заставила себя долго ждать. — Я не знала, что вы такие медлительные. У неё огромный дом, проверьте в этом гигантском саду, через который вы прошли. Дворецкого спросите, в конце-концов! — Айрис... — начала было Ия. — Можно просто Айричé или Áйри. Подругам разрешается. — девушка махнула рукой. — Родителей я не нашла, а значит, они найдут меня. О тебе уже сообщили, поэтому пойдем в мою комнату? Раздраженный смех Накамы девушка почувствовала прямо в ушах. Похоже, та не была рада тому, что кто-то по типу Айрис действительно будет так просто доверять случайной девочке, которая благодаря только воле самой Смерти её спасла. А ведь именно она не так давно что-то говорила про "хорошую пару". Лицемерно. Впрочем, такие скачки характера вполне были обыденными для Накамы. После огромного времени, проведённого в бесконечных серых домах и офисах, ментальное состояние так или иначе полностью подрывается. По примеру именно этого призрака заметить такой фактор можно было сразу. Сначала скажет, что рада за кого-то. Потом оскорбит того, за кого была рада. Потом в плаче убежит. И именно она не находит в этом ничего странного, как бы сильно это не влияло на её общение с другими. — Согласна. — сказала Ия, словно у неё был какой-то выбор. — Надо бы отвлечься, на самом деле. До вечера осталось не так много времени. Опять окунуться головой во все эти ваши... — она остановилась на секунду. — ...призрачные события. — Айриче. — Слушаю. — мгновенно ответила девушка. — Если у тебя все настолько богато, почему ты не учишься в частной школе? — спросила подруга, посмотрев на неё. — Разве приятно учиться там, где, ну, куча людей с плохим характером, которые могут... — ...тебя загнобить, узнав про родителей? — Есть такое. Меня вот тоже гнобили до недавнего времени. — она вздохнула, выбрасывая из памяти былые воспоминания. — В основном из-за телосложения. — Я знаю. Когда сидишь в классе, в котором могут позволить себе посмеяться над человеком прямо посреди урока, сложно не заметить ситуацию, в которой этот человек находится. На уроках анатомии порой затрагивалась тема телосложения и правильных пропорций тела. Вес, рост, тысячи других факторов, которые делают человека здоровым. И вот, спрашивая Ию о том, насколько недовес действительно опасен для человека, учитель и не мог ожидать, что кто-то из конца класса выкрикнет «у неё опыта много, она вам сейчас столько расскажет!». Да, она не ела. Да, из-за множества факторов, начиная от её собственных убеждений, заканчивая её матерью, которая раньше вовсе не подпускала её к холодильнику. Но почему-то очередная насмешка воспринималась абсолютно нормально. Словно ей действительно стоит стыдиться того, что она довела себя до состояния, где уже в школе замечают, насколько она худая. Нет, не кожа и кости, но по сравнению с другими девушками она выглядела просто меньше. Это возвели в абсолют, возвысили до невероятной степени, где казалось, что Ия вовсе предпочитает питаться только воздухом и солнечной энергией. По крайней мере, такой слух ходил в классе. Накаме было неприятно смотреть эти воспоминания. Даже у призраков где-то внутри есть какие-то чувства эмпатии. И хоть призрачной даме раньше и казалось, что такого сценария сложиться никак не может и что мир не будет так жесток, эта ситуация продолжалась до тех пор, пока Файлип со всей силы не попала мячом по лицу обидчику, а Накама не сломала руку нападавшему. — Прекрасно. Теперь я работаю в купе с двумя психически нездоровыми подростками, каждая из которых так или иначе... — Заткнись, пожалуйста. — произнесла девушка вслух, даже этого не заметив. — Хорошо, молчу. — Айрис изменилась в лице, убрав улыбку и продолжив идти в свою комнату. Целую секунду Ия стояла на месте, прежде чем понять, что произошло. Радость и надежда на светлое будущее так или иначе исчезла, заменившись стыдом и осознанием вышедших из её рта слов. — Я не тебе! — крикнула она, пытаясь сгладить ситуацию. — Пожалуйста, извини, я не тебе, честное слово. — Ради Смерти, нельзя так говорить, если ты не можешь поддерживать два разговора сразу. — Накама вновь обрела свою физическую форму, появившись прямо за спиной Айрис. — И вам здравствуйте, леди Айрис. — Уже виделись. Ну, как виделись. через рукопожатие. Ты хоть знаешь, что такое "знакомство через рукопожатие"? Или умерла несколько столетий назад? — девушка медленно обернулась, посмотрев снизу вверх на женщину в официальной одежде. — Мы в другом регионе окажемся, когда заснем, да? Накама продолжала смотреть в глаза собеседнице. Ей явно не понравилось, как на её возраст обратили внимание. Вполне можно было бы оставить эту часть, но Айрис специально не стала даже думать об этом. Хотелось все же хоть как-то причинить боль, учитывая факт того, что призрачные создания её чувствуют. Такое противостояние все же заставило девушку опустить глаза и обернуться в сторону Ии, чтобы прекратить игру в "гляделки", где она так позорно, но проиграла. Впрочем, это не особо её расстраивало. Какая разница? Вопрос оказался проигнорирован. Дом Айрис был достаточно далек от дома Ии. Как бы сильно не хотелось оказаться вновь в регионе, где находились уже знакомые лица, придется вновь получить удивление от нескольких призрачных личностей, которые с ужасом будут смотреть на живую плоть. Значит, им придется держаться вместе. Либо, что ещё хуже, убегать от нескольких сошедших с ума умерших, которые будут гнаться за ними с оружием в руках. Но что им даст побег, учитывая, как Яричима легко расправился с одной только Ией вчера? Не стоит думать об этом именно сейчас. На улице только начинается вечер, а значит, засыпать обеим девушкам явно придется нескоро. После "проигрыша" Айрис в "гляделках", Накама вновь приняла позицию невидимого ветра, летящего рядом с девушками. Ещё не хватало, чтобы её увидели настоящие хозяева этого дома, которые считают, что призраков нет и после смерти действительно все, что ждет человека - пара счастливых воспоминаний перед полной смертью мозга. — Амбреллия попросила меня предупредить тебя о Судьбе. — ненароком сказал призрак, вновь вживаясь в мозг девушки. — Ты когда-то задумывалась насчет того, есть ли кто-то выше Смерти? — Есть немного. Но я не придавала этому значения. — подумала про себя Ия. — Если Смерть имеет физическое воплощение и вообще способна делать все, что душа пожелает, то Судьба представлена в виде невидимой сущности, которая смотрит в будущее и предупреждает верхушки о том, что будет. Самые забавные феномены она никому не сообщает. — А она может предсказать появление Инкаформации? — задумалась девушка, вспоминая вчерашние слова Джона и Амбреллии. — Она же должна когда-то появиться у нас. — Она подобна наблюдателю. Знает абсолютно все, от будущего до прошлого, но молчит, не желая выдавать спойлеры. Насколько я знаю, у невидимой сущности, которая выше всех, нет ни имени, ни возраста, ничего. — Накама на секунду остановилась, пытаясь дать время Ие на переработку всей информации. — Хотя на твоем месте я бы спросила Амбреллию, почему ты оказалась в мире, который раньше не был доступен живому человеческому глазу. Может, ей Судьба про это сказала. Девушка закрыла глаза на пару секунд, сосредоточившись на реальном мире. Сейчас нужно рассматривать время, проведенное с подругой, а не думать о каких-то там Судьбах и Смертях. Нет ничего лучше, чем физические ощущения, а не пустота мира призраков, которая медленно поглощает и душу, и тело. На секунду Ие даже показалось, что её вот-вот стошнит, но это была только иллюзия из-за слишком огромного объёма информации. Стоило сделать перерыв: разбиваться и разведывать и реальность, и идущее после реальности пространство очень уж неприятно. Словно ей вместо обычного учебника по литературе выдали учебник по квантовой физике. Ко всему, второй этаж выглядел крайне богато: красные стены с золотыми люстрами и золотым покрытием на дверях. Словно эта семья не стеснялась просто так брать и вешать на любую вещь немного золота. С другой стороны: кому было не плевать? Дворецкому? Скорее всего, ему платят достаточно, чтобы он не думал о том, как богато живут те, кого они наняли. — Пока мы не зашли в комнату, хотелось бы показать тебе наше семейное древо. — девушка обернулась спиной к двери и посмотрела на огромный плакат на стене. — Генеалогическое древо семьи Мательмазма. Мательмазма. Знакомая фамилия. Такую же девушка слышала буквально вчера от Джона. Значит ли это, что он является родственником Айрис? Судя по возрасту, он должен быть хотя бы её дедом или прадедом. Несколько секунд наблюдений не дали результатов: на плакате не было ни единого упоминания имени Джон. Впрочем, тогда мужчина упоминался и под другим названием. — Мой прадед был участником Первой Мировой войны. В те годы он, судя по мемуарам, спас трёх своих товарищей, после чего погиб из-за артиллерийского обстрела. — она указала на его нарисованное лицо. — А как звали твоего прадеда? — спросила Ия, пытаясь найти ответ на свой вопрос. — Эктиний Мательмазма. На самом деле, его смерть до сих пор не доказана. Но история донесла до нас предположительные ситуации того, что случилось. — девушка посмотрела на подругу, после чего продолжила. — А вот Джонатан Мательмазма, мой дедушка, ещё жив. Он находится далеко от нас, но раз в несколько месяцев приезжает погостить. — И уже от твоего деда идет ветка отца и его, как я понимаю, сестры отца? — девушка посмотрела ниже и увидела разветвление. — Судя по словам отца, она в свои шестнадцать лет ушла из семьи, закрыв перед глазами дедушки дверь. Неизвестно, что происходит с ней сейчас, но мы все еще записали её в древо, даже если она не связана с нашей семьёй. — Айрис вздохнула, почувствовав себя некомфортно. — Значит, ко мне? И тут Ию осенило. Эктиний Мательмазма. Тот самый глава отдела связанных с самоубийствами смертей. Тот самый коллега Смерти, который зашел на несколько минут, чтобы ближе познакомиться с живой и дать ей совет. Он является прадедом Айрис! Именно он! Какое совпадение, учитывая, какой мизерный на это шанс: умереть, быть нанятым самой Смертью, после чего столкнуться с живой, которая попала в мир мёртвых по совершенно непонятной причине и является подругой твоей правнучки! Сначала девушка хотела выразить свой шок, но, поняв, что Айрис удивится не меньше Ии, причем по иной причине, успокоила себя. А вот Накама успокаивать себя не стала. От призрачной сущности вырвались два достаточно громких и неприятных ругательства, которые точно и понятно выражали её шок. Она что-то сказала про лотерейные билеты, после чего девушки почувствовали, как порывы ветра трепещут их волосы. — С тобой все хорошо? — обернулась Айрис, посмотрев на Ию. — Выглядишь так, словно только что нашла слиток золота. — Обьясню тебе этой ночью. Заходи уже. Комната Айрис была обставлена достаточно приятно. Красные обои, за которыми скрыта темная стена, которую можно было увидеть из-за пары дыр в углах комнаты, несколько картин великих художников мира, окно с видом на лес вдалеке. Конечно, интерьер тоже был на высшем уровне. Двухъярусная кровать, сделанная, судя по всему, из чистого дуба, смотрелась достаточно стильно и приятно: её особенно подчёркивали вырезы на спинке и стоящая рядом тумба, сделанная из того же материала. На тумбе были лавовая лампа и горшок с миниатюрным растением. В другой части комнаты, естественно, для такого растения стояла лейка. Похоже, девушка так или иначе делает что-то сама, а не полагается во всем на дворецкого, как это бывает в фильмах про клишированных богатых людей. Конечно, это вызвало внутри какую-то приятную теплоту. В противоположной стороне от кровати стоял огромный шкаф из разных видов дерева. Скреплён он был, кажется, без единого гвоздя, но его красный цвет подчёркивал атмосферу комнаты. Где-то в углу комнаты стоял стул за столом с различными принадлежностями и, прежде всего, ноутбуком. Несмотря на это, простора здесь было много. Даже слишком много: комната казалась до ужаса пустой, словно сюда приехали относительно недавно. — Хм. Отвлекусь от того, что было несколько минут назад. На самом деле, тут невероятно приятно. — Накама вновь материализовалась, присев на стул. — Познакомишь подругу со своими родителями? Дворецкий очень уж приятно выглядит. Ия закрыла дверь в комнату, посмотрев на женщину в официальной одежде и школьницу, которая толком не переоделась. Стоило, конечно же, ей об этом подумать, как Айрис тут же сняла рубашку и повесила её на вешалку, которую повесила в шкаф. После рубашки пошла белая футболка. Ия на секунду отвернулась, прежде чем обратить внимание на темные облака перед глазами. — Неприлично подсматривать. — выразился призрак с явным отвращением. — Ты подсматриваешь? — спросила девушка, посмотрев на временно ослепшую подругу. — И в планах не было. Я планировала посмотреть на вид из окна. — сказала подруга, никак не отреагировав на появившуюся слепоту. — И вообще, тебе не кажется, что факт наличия зрячей Накамы делает защиту от подсматривания в разы хуже? — Так вот как её зовут, оказывается. — произнесла Айрис, переодеваясь в обычные синие шорты и темную футболку. — Оставлю тебе пару вещей на столе, если хочешь, переоденься. Будет грубо ходить в школьной форме дома. Темные облака исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя только лишь воспоминания ослепления - такого же, как при светошумовой гранате, но совершенно наоборот: Ия ничего не видела, в глазах было крайне темно, а звуки слышны были очень даже хорошо. Впрочем, удивительно, что Накама может и так. Неужели силы призраков порой работают и в мире живых? Впрочем, к чему она спрашивает? Естественно, работают. Иначе Ия сейчас бы не стояла посреди комнаты рядом с уходящей из неё Айрис, которая, ко всему, ещё и одолжила свои вещи. Щедро, но в глубине души даже неприятно. Девушке совершенно не хочется, чтобы за её "доброту", которая была просто решением среди иллюзии выбора спасти девушку или оставить её в том переулке, каким-либо образом расплачивались. Сначала это было желание пойти в кафе, потом это стало одалживанием вещей. И хоть Ия понимала решение подруги, ей все еще казалось, что это - благодарность за её совершенный поступок. Вероятно, даже не её поступок, а поступок Файлип и позже Амбреллии. И вот, дверь закрывается в очередной раз. Накама и Ия остались совершенно одни. Девушка села на кровать, позволив себе обдумать последние события, пока женщина спокойно смотрела на неё. Пора развлечься. — Знаешь, я люблю, когда ты боишься. Страх во время того, как те парни тебя прижимают, страх во время контрольной. А еще страх будущего. — сказала призрачная дама, позволив себе опустить некоторые иные желания Ии. — Знаешь, я бы начинала гнаться за мечтами сейчас. Тебе, получается, шестнадцать-семнадцать лет, у тебя вся жизнь впереди. Даже если и умрешь, ты уже знаешь, что будет дальше, правда? — Угомонись. Я хочу узнать о Айрис больше. — девушка протерла глаза, после чего зевнула. — Тебе будет тридцать, сорок лет. В силу возраста станешь меньше разбираться и не сможешь раскрыть таланты. Для тебя станет обычным делом, скажем, думать о том, как накопить денег на нормальный гробик с фигуркой белой кошечки с бантиком на голове. — Помолчи. — ответила она, раз за разом не желая слушать бред собеседницы. — Потом ты вспомнишь себя и не поймешь, куда потратила двадцать лет собственного жалкого существования, которые... Ия вздохнула, уже не слушая Накаму. Слушать её - бесполезно. Она подобна сломанной, заезженной пластинке, цель которой - раз за разом крутить бесполезную и устаревшую мелодию о существовании человечества и о чем-то жалком в силу возраста. Да, это пугало. Да, это вызывало грусть - она уже неспособна на те поступки, которые неосознанно выполняла в раннем детстве. — ...а потом Айрис взглянет на тебя и... — Заткнись! — выкрикнула Ия, прежде чем встать с кровати и со всей силой ударить Накаму в грудь. Призрак согнулся. Она никогда не испытывала удара в призрачной форме, вне зависимости от того, имела ли она оболочку или нет. После удара последовала естественная боль. Боль, которую призраки не чувствуют десятки лет после своей смерти в реальности. Не та боль, которую чувствовала условная Файлип, получая наказания от Яричимы или Амбреллии, а реальная. Похожая на человеческую. Послышался легкий смешок. После чего комнату заполнил чертовски громкий хохот, отталкивающийся от стен раз за разом. Это было смешение старых чувств с желаниями испытать их вновь. Желания исполнены - наступает момент бешеной, несовместимой с нормальными чувствами радости. Эйфория. Нет, не эйфория, что-то выше. Пик эмоций. — Ты меня ударила? — но, подобно наркотикам, после каждой ноты радости идет искренняя нота злости и грустного удивления. — Ты? Человеческое существо, меня ударило? — Я... — Ия осознала собственный поступок и посмотрела на руки, прежде чем инстинктивно понять, что так не должно быть. — Твое существование окончено. Ты это понимаешь? — спокойным голосом произнес призрак. — Я испепелю тебя. — ...я... — девушка взглянула на Накаму ещё раз, прежде чем повторно её ударить. Второй удар пришёлся в правую область челюсти. Со всей силой, подобно дикому кабану, она ударила призрачную даму ещё раз, чтобы остановить её бред, которым она пыталась угрожать. Многие бы сказали, что Накама заслуженно получила по лицу, но не Ия. Изначально она вовсе не хотела причинять вред женщине. Её мысли вышли на новый уровень и обратились в непосредственное запугивание путём озвучивания судьбы, с которой столкнется любой живущий на свете человек. Паника, конечно, тоже была. Вроде бы такого вовсе не должно происходить. В любом фольклоре большинство призраков - неосязаемые существа в белых тряпках, представленные, как пугающие других умершие. Но здесь была иная ситуация. От "оригинала" осталась только неосязаемость, которая... — Хватит бить мою физическую форму. Я чувствую боль только от тебя, что странно. — Накама задумалась на протяжении нескольких секунд. — Сможешь попросить Айрис принести кухонный нож? Или обычный. Она же каким-то таким себя режет. Третий удар. В этот раз точно заслуженно. Ия не раз просила Накаму заткнуться и не упоминать её подругу. Это грубо, а если учитывать ещё и фактор её причинения вреда собственному телу, над которым призрак явно смеется, то ещё и отвратительно. После пары секунд, из носа женщины потекла прозрачная жидкость. Похоже, девушка все же сильно её ударила. — Прости! — панически вздохнула школьница, стоило ей это только заметить. — Ладно, ты мне нравишься. Я думала, ты только нудно ныть умеешь. — призрачная дама протерла прозрачную жидкость и посмотрела на живую. — Я чувствую себя живой. Удивительно. — Рада слышать. Но нам стоит, наверное, побеспокоиться о тебе? — Сломанный нос - паника, ради которой стоит тревожиться? Я себе мозг прострелила при жизни, а ты тут волнуешься касательно того, нормально ли у меня все? — Накама хрустнула шеей и рукой, прежде чем продолжить разговор. — Увидимся ночью, бунтарка. Бунтарка? Серьезно? Именно это имя ей решила дать призрак, которая пробыла с ней целый день? На улице постепенно становилось темнее. Зима действительно делает оборот дня и ночи в разы быстрее. Девушка посмотрела в окно, увидев этот прекрасный вид вновь. Рассматривая его подробнее, она так и думала, что у самых богатых людей есть самые лучшие виды на город или природу. Лес вдалеке предстал новыми красками. Конечно, от вечнозелёного леса остались только деревья без единого листочка на них, за исключением нескольких елей. Поле, конечно, засыпанное снегом, так и освещалось оранжевым от лучей заходящего Солнца. Это был спокойный вечер. Слишком спокойный. Ия взяла вещи со стола, которые ей одолжила подруга, после чего надела их и со спокойной душой посмотрела на себя через фронтальную камеру телефона. Казалось, будто прошёл целый час, хотя от силы пролетело минут тридцать. Почему? Почему именно она? Разве эта самая Судьба не могла выбрать кого-то другого, а не её? С одной стороны, призрачный мир подтолкнул Ию на знакомство с Айрис, с другой стороны, этот же призрачный мир просто уничтожил её восприятие мира. Одна только Накама чего стоит? Ворвалась в жизнь девушки, начала читать мысли, решать какие-то глубинные проблемы и находить причины жить. Лучше бы так помогла Айрис. У неё проблемы с желанием умереть, а не у Ии. — У нас скоро будет ужин. Можем провести его в комнате, но моя мама хочет тебя увидеть. — Что? Так ты нашла родителей? — спросила девушка, рассматривая собственное тело. — Да. Не беспокойся особо. На первом этаже поедим. Ты, я, папа и мама. Они не кусаются. — подруга улыбнулась, прежде чем зайти в комнату полностью. — Ия, хотелось тебе честно сказать, что ты меня удивляешь. — А? — она наконец обернулась и посмотрела в лицо Айрис. — Удивляю? Удивляет. Айрис никогда не испытывала полной опасности, находясь рядом с людьми. Она никогда не меняла мнение о человеке настолько быстро и уж тем более никогда не сбегала из школы раньше просто затем, чтобы ознакомить подругу с семьёй. Были бы у неё подруги до этого, конечно... Ия казалась удивительно хрупкой. Это не было связано с телосложением, а, скорее, с её желанием причинять себе вред через руки других. Она была хрупкой, ибо хотела получить удар в живот, была хрупкой, ибо с ужасом смотрела, как её уверенность в себе полностью угасает и превращается в пепел, была хрупкой, так как со всей силой, истекая кровью, защищала тех, кем дорожит. — Что ты ощущала, когда закрывала меня своим телом? Ия на секунду закрыла глаза. Она помнила, как первый удар пришёлся в район между рёбер, одним лишь поворотным движением, сломав несколько частей грудной клетки. Как Яричима смотрел на неё и продолжал бить из чистой ярости, ибо эта девушка посмела не подчиниться ему. Как осознавал, что её воля действительно непоколебима. По крайней мере, её нельзя уничтожить парой ударов. В тот момент она чувствовала радость. Радость, такую же, какую чувствовала Накама буквально несколько минут назад. Чувствовала, что так не должно быть, но пока она дает время Айрис, она на что-то годится. Её самооценка резко повысилась в тот момент, пока она заливала кровью белые стены здания. Ей было приятно. Приятно от волос до кончиков пальцев ног. — Я просто пыталась тебя защитить! — воскликнула Ия, улыбаясь в лицо своей подруге. — Он говорил, что я не принадлежу призрачному миру. Что я все забуду и что именно тебе нужно будет остаться там, не так ли? — Айрис села на собственную кровать, посадив девушку рядом с собой. — Мне не хотелось тебя отпускать. Файлип говорила, что у тебя действительно проблемы... — ...с тем, что я режусь и хочу умереть, да. Но о ранах не знают родители. О них знаешь только ты. И пара призраков, наверное. — вздохнув, она приподняла штанину шорт, открыв особо глубокий порез. — Три дня назад, воспоминания о времени с ним слишком сильно впивались в мозг. — Зачем ты мне это показываешь? — она посмотрела на порез ещё немного, прежде чем вздрогнуть. — Оно не заразится? Не заразится. Айрис показывала Ие последствия собственной глупости, которую она совершила, когда её бросили. Обычная девочка, которую богатые родители не познакомили с жестокой реальностью, где не все истории подобны классике, а некоторые люди действительно бывают лживыми. Не одним самобичеванием едины. Девочка действительно сделала ошибку, за которую расплачивается зависимостью от лезвия, как надежного средства избавления от любой проблемы прошлого. Она могла бы расшибить себе голову, но стены передают любой стук. А вот лезвие действительно проще. Больше страданий, скрывать просто. В комнате на столе, под кроватью, в потайных отделениях или под грудой одежды... Ия невольно встала и открыла дверцы шкафа. Посмотрев на красиво упакованные вещи, она лишь обратила внимание на груду разного сорта тряпок. Айрис, естественно, не должна была позволить подруге это увидеть. — Эй, я тебе и сама могу вытащить что-то. Рука пролезла под порванным полотенцем, прежде чем схватить тонкую ткань от какой-то старой сорочки. Звуки напрягали школьницу все больше и больше. — Правда, тебе не стоит... Но Ия не слушала. Не слышала. Для неё больше не было слов от Айрис. Девушка словно собралась воедино и перешла на "нулевой" план вместе с этой бесполезной грудой вещей. Пальцы хватало бесполезные куски тряпок, прежде чем дотянуться до чего-то металлического. Захват. Застежка, вырванная из какой-то куртки. Ещё один захват. Алюминиевая спираль. Ещё несколько секунд поисков не дали явных результатов. Наконец, подняв груду вещей полностью, Ия услышала звук металла, падающего на деревянную полку. Что-то заблестело под последним светом из окна. Длинная, большая бритва с идеально заточенными лезвиями. На конце красовался след красного цвета, заставляя девушку предположить, что уже слишком поздно пытаться предотвратить катастрофу. Необходимо решать проблему. — Прости, я... — Не извиняйся. — она положила вещи назад, после чего взяла бритву и покрутила её в руке. — Значит, ты режешься несколькими способами? Она замолчала. Айрис действительно было стыдно что-то говорить. Где-то в глубине души резко проснулось желание отобрать объект и показать, что подруга не имеет права копаться в чужих вещах, но подавлено оно было быстрее, чем любое слабое восстание. Девушка опустила штанину, посмотрела на ноги, посмотрела на руки. Она ощутила себя до ужаса жалкой. Ей постоянно твердили незнакомцы, что наносящие себе вред - жалкие, не знающие иных способов справиться с болью люди. Что им нужна помощь, а не простой разговор с другом в баре в зимнюю ночь во время снегопада. Ей и не дано было понять, что один маленький надрез превратится в такой хаос. Что она будет прибегать к порезам каждый раз, когда придет время вспоминать о бывшем. Дела сердечные? Нет, это буквально было сравнимо с пожирающими плоть собаками. Каждый раз, когда она вспоминала, кого потеряла, от неё словно отрывали отдельный кусок тела. Она действительно это заслужила? Почему? Где она повернула не туда? Что заставило её применить такие радикальные методы? Сейчас действительно хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось оказаться в далеком от её дома месте, где не было бы ни бритв, ни фотографий, напоминающих о былых днях. Никаких отвратительных вещей. Ия смотрела на свою подругу сверху вниз, чувствуя, как та сокрушается. Она спокойно положила бритву на место, погладив Айрис по голове. — Я понимаю, что остановиться будет сложно, так как все другие методы, скорее всего, не работают. Поэтому плохие моменты стоит сжечь, как и все, что связано с порезами. Нет. Это так не работает. Ей нужен толчок, пинок, сила, заставляющая её понять, что нельзя сделать именно так. Что нужно найти любой другой способ, а не страдать и смотреть, как плоть открывается и выпускает наружу кровь. — Если ты будешь резаться дальше, я... Балкон. Утро. Вид из окна. Айрис подметила худощавость Ии. Она действительно предпочитает не есть много. Изо рта девушки выходит продолжительное "...я...", которое заменяется молчанием. Хочется противопоставить ей возможность причинения вреда себе вновь, но это будет лицемерно. Очень лицемерно. — Я найду каждое твое лезвие и переплавлю их в огромный кулон... — девушка сдержалась. — ...после чего подарю его тебе и со всей силой обниму. — Лезвие там же лежит? — Там же. В конце все будет хорошо. Если тебе сейчас плохо, это не значит, что конец близок. — она на секунду замолчала, после чего взглянула в лицо подруге. — Не используй эти фразочки. Они тебе не к лицу. — Айрис сразу же изменилась в голосе, после чего спокойно скопировала подругу. — ..."если сейфяс тебе плоха, ето не знафит, фто конец блифок". Они посмотрели друг на друга, после чего Ия с силой засмеялась, позабыв о напряженной обстановке. Пару минут назад тебе было до ужаса плохо и ты беспокоилась о порезах, а теперь просто так способна изменить ситуацию. Странное, но вполне понимаемое чувство юмора. Но от проблемы не убежишь. Родители не знают, и, кажется, хорошо. Сейчас многие родственники действительно слишком сильно переживают насчет самобичевания и не знают, что делать. Многие, но не все. Матери Ии было явно плевать, что её ребенок довёл себя до такого состояния, где отказывается просто поесть. Хотя, учитывая, как этот человек бил её подручными средствами, пытаясь узнать информацию или просто избавиться от стресса, вообще непонятно, как у неё оставили Ию. Порой за ней просто было печально наблюдать. — Леди Ия, леди Айрис, ужин готов. — в дверь постучался дворецкий, после чего послышались шаги, означающие, что он ушёл. — Спасибо, Зиффи! — крикнула ему вслед девушка, прокашлявшись в руку и став тише. — Не люблю кричать. — Понимаю. Идем, получается? Айрис встала с кровати, посмотрев на подругу, которая, очевидно, встала вместе с ней. Смесь эмоций, испытанная за каких-то два дня, была удивительной. От Ии чувствовалось искреннее желание помочь. Словно ей не было плевать на несколько порезов, оставленных из-за какого-то ужасного человека из прошлого. Почему именно она? Да, она действительно отличалась, была самой тихой девочкой в классе, на которую не обратит внимание даже енот, но почему? Этот вопрос действительно останется вечным. По коридору раздался звук шагов. Девушки, не болтая друг с другом ни о чем, что заставляло смешок ранее выглядеть абсолютно бесполезным. Почему-то серьезность вновь взяла верх после краткого момента, в котором попытка отвлечься взяла верх. Неужели Айрис и сама понимает, что убежать от собственных эмоций с помощью подавления - невозможно? Они прошли мимо нескольких картин, спустились вниз, обошли стороной пару комнат, прежде чем оказаться в одной из самых больших помещений столь огромного здания. Деревянный стол хоть и не ломился от еды, но имел несколько тарелок для гостей. Конечно, на данный момент за столом сидели лишь двое: высокий статный мужчина с длинной ухоженной бородой и крайне стройная женщина, обсуждающие между собой семейные отношения. Незнакомец был одет в достаточно простую одежду: длинные тёплые белые штаны, чем-то похожие на брюки, черные туфли, белый пиджак, под которым скрывалась чёрная футболка. Женщина, сидящая рядом с ним, конечно, имела одежду проще: на ней хоть и висело несколько украшений, но простоту дизайна подчёркивало наличие свитера и таких же теплых штанов, которые были у мужа. Конечно, не стоит забывать про этикет. Ия резко пробежалась в голове по воспоминаниям о том, как надо вести себя за столом рядом с богатыми людьми, но они, подобно нитям, запутались между собой, вызвав некоторую панику. — Добрый вечер. — произнесла Айрис, садясь за стол и сажая рядом подругу. — Извините, что раньше не отписалась. — Ничего страшного. Я рада, что и ты, и госпожа... — женщина посмотрела в лицо девушке, прежде чем та представилась. — Ия! Ия Бетельгейзе, прошу прощения. — ...Ия добрались до дома в полной безопасности после вчерашнего. — закончила фразу дама. — Мне стоит представиться за себя и за мужа. Меня зовут Эна, моего мужа - Фауст. — Приятно познакомиться. — Фауст покачал головой в качестве согласия. — Приятно осознавать, что наша дочь наконец нашла себе друга. Ия лишь тихо наблюдала за остальными. И хоть блюдо в её тарелке было достаточно горячим, она не торопилась его есть. Все же, лучше дождаться, пока кто-то начнет первым. Судя по всему, подали ей именно пасту, которую она в жизни ни разу не видела. Похоже, либо личный рецепт шефа, если у них таковой был, либо что-то, изготовленное специально для них четырёх. Тем не менее, подход такой был достаточно смущающим. Не каждая семья дает гостю попробовать что-то новое во время их первой встречи. И вот, когда наконец Айрис притронулась к тарелке, девушка аккуратно попробовала еду. Нельзя было сказать, что ей хотелось есть. Скорее, это было просто ради приличия, некого отказа от выделения на фоне остальных. Если едят все, почему она не должна? Даже если и не хочет притрагиваться к еде. На языке в очередной раз заиграли красками новые вкусы. Во рту словно раскрылась радуга, только вот вместо цветов были отдельные, выделяемые рецепторами ощущения. С одной стороны, ощущалась солоноватая и приятная основа пасты и соуса, с другой стороны, горечь, слившаяся воедино со сладостью от специй. Конечно, неким завершающим манёвром стало послевкусие и запах, исходящий от еды. Чем-то такая трапеза даже напомнила момент в темном кубе Амбреллии, когда Ия со спокойной душой пила чай, который действовал, подобно наркотику. Но, что удивительно, после одной порции девушка понимала, что больше точно не захочет. Взяв салфетку, Айрис обратила внимание на Фауста. Её отец с некими подозрениями смотрел на её подругу, подобно ворон, заметивший блестящую вещицу. И хоть девушка не один раз объясняла по телефону, что именно произошло вчера, она все еще думала, что до главы семейства все еще доходят непонятные подозрения. — Расскажите о себе, Ия. — попросила Эна, инициируя диалог. — Чем занимаетесь, какая ситуация с родителями? Есть ли какие-то хобби? — Ну, я не могу выделить что-то особенное. Возможно, только готовка и мотивация других?.. — девушка, к сожалению, и сама не понимала, что именно у неё получается лучше всего. Где-то в голове громким звуком раздалось "принимать удары!", подобно эху в узком переходе. От одной только этой мысли у девушки чуть не полезла пища наружу. Вспоминать боль, пока ешь - не самая лучшая затея. Особенно, если боль в разы сильнее обычного пореза ножом или даже потери пальца. И, хоть Ия и решила тактично пропустить вопрос про родителей, ведь говорить про них что-то хорошее было бы откровенной ложью, ведь отца она никогда не видела в глаза, а мать ей запомнилась лишь несколькими силуэтами руки с подручным средством, её все же настигла эта участь. — А родители? — Мам. — вмешалась Айрис. — Может, что-то менее личное спросишь? — А что не так с моим вопросом, Айриче? Просто интересно, как они воспитывали ребенка. Она заметила. Она заметила и намекнула на худощавость Ии. Эйфория от тысячи вкусов резко заменилась грустью и яростью. Да кто эта женщина вообще такая? С чего ей нужно знать больше про родственников? Айрис попыталась вставить слово, но её перебили. Конечно, её подруге было стыдно что-то говорить про собственную мать. Было стыдно говорить, что она порой не кормила собственную дочь. Стыдно говорить, что в жизни для неё этот человек является никем, так как появляется крайне редко. — ...мам. — повторила девушка. — Там правда есть некие проблемы. И тут же мысли действительно дошли. Отвратительные, ужасные мысли и воспоминания. Удары, сравнения ударов и сопоставления боли, ощущаемой в те моменты. Ию действительно сейчас стошнит. Этого можно было бы избежать, не начни Эна спокойным голосом намекать на недовес девочки, словно это была тема для разговора при чаепитии, а не серьезная травма. — Простите, мне стоит отойти в уборную. — Я провожу. — тут же вскочил дворецкий, но был вынужден остановиться, стоило Айрис его перебить. — Я сама, Зиффи. Было крайне неприятно. Это нельзя было сравнить с похожими эмоциями, это не было ненавистью, а, скорее, пониманием и отвращением. Пониманием беспокойства родственника подруги и отвращением от собственного прошлого и его издержек, которые по сей день дают о себе знать. Обе девушки быстро прошли мимо нескольких комнат и зашли в уборную, где Ия со всей силы выплеснула все съеденное за день прямиком в унитаз. Её неимоверно трясло, подобно той девочке, когда на неё направляли пистолет. У каждого человека есть слабое место, и сейчас девушка ощущала себя одной огромной точкой, которая и является главной слабостью. Она была на пороге. Пороге того, чтобы заплакать. Она не может просто переместить Эну в другую часть разума и остановить её, как сделала раньше с Накамой. Более того, эти вопросы действительно нельзя было остановить просто так. Нельзя было и соврать, сказать, что в семье действительно все хорошо. — Прости. — сказала Ия, пытаясь успокоиться. — Правда, я не хотела. — Ужин получился коротким. Пойдем лучше в мою комнату, хорошо? Матери скажу, что тебе стало плохо и пусть лучше занесут еду ко мне. — Никакой еды. Пожалуйста. — она, приложив титанические усилия, оторвалась от бочка унитаза, позволив себе вытереть рукой остатки. — Надо как-то набрать вес. — Пойдем. Я понимаю, что тебе тяжело. Посмотрим что-то вместе, посмеемся... — Айрис спокойно вывела подругу из уборной. Они за десять минут уже успели испытать невообразимые эмоции. От грусти до радости до отвращения и вновь грусти, словно колесо Сансары, решившее дать оборот. Не стоило недооценивать эмоции, переполнявшие девочку в тот момент, все дошло до того, что из её рта непроизвольно текла рвота, а в глазах темнело из-за резко поднявшегося давления. Очередные шаги подруг. Ступеньки давались, как отдельные испытания - хоть Ия ни разу в своей жизни не пила, было ощущение отвратительного опьянения. Словно она выпила несколько пинт пива и пыталась вспомнить дорогу домой. Кто бы мог подумать, что несколько слов создадут такой эффект? Айрис - молодец, думала про себя Ия. Она осознавала, что её подруга пыталась сделать все в своих силах, чтобы остановить мать, но, увы, было поздно. В уголках мозга возникло ощущение, что Ие здесь не рады. Словно её никогда и не хотели видеть в этой семье, словно её приняли как чужую. Как иначе объяснить настойчивость этой женщины? — А мне все это время правда надо было сказать два слова? Хочешь, шею сверну ей? — спросила Накама, в очередной раз появляясь на свет и помогая девочкам. — Это моя мать. Пожалуйста, воздержись. — Ну, знаешь, я предлагала простой, быстрый и понятный способ. Не моя вина, что он не самый, скажем... — девушка наконец закрыла дверь в комнату, стоило всем троим зайти внутрь. — ...мирный. — Неважно. — тихо ответила Ия. — Зачем пришла на этот раз? — У меня смена заканчивается. За ваш короткий сеанс диалога и рвотных позывов на улице наступила ночь. Так что, во-первых, тебе стоит лечь спать, во-вторых, твоей подруге тоже не мешало бы. Салфетку подать? Этот след на губах очень уж мерзко выглядит. Не сравнится, конечно, с той... — Эй. — перебила Айрис, предчувствуя оскорбление в сторону своего родственника. Девушка спокойно легла на второй этаж кровати. Ей уже не хотелось слышать болтовню призрака, презренные оскорбления в сторону Эны, возмущения подруги по этому поводу. Она отбилась от вопросов о призрачном мире, которые поставила себе ещё во время побега от призрачной собаки вместе с одноклассницей. Ей хотелось увидеть нормальный сон. Обычный, в моментах даже детский, где единороги скачут по радуге, а облака сияют всеми цветами, которые девочка когда-либо видела в своей жизни. Но она понимала, что следующая ночь в очередной раз опустит её в драму призрачного мира, в котором до ужаса много снега, непривычно подбирающийся со всех сторон холод, тысячи опасностей буквально под ногами и, прежде всего, записки, на которые, кажется, никто и не обращает внимания. Ия закрыла глаза, представляя себе ценности, которые в ближайшую неделю точно не получит, после чего в очередной раз ощутила до ужаса знакомую пустоту. Сон может окутать человека настолько быстро, что он и сам не заметит, что засыпает. Пустая квартира Айрис не настолько сильно была загрязнена записками, как условная школа. Все же, некоторые отличались. Одна записка рассказывала шутку, вторая предупреждала об опасностях, третья давала жизненные советы, а четвёртая молила не идти в Иириель. Странно, что Накама говорила, что только она так называет это место. Получается, солгала? Несколько нормально стало лгать у призраков? Неужели моральные нормы после смерти действительно отходят на второй план, а тонны людей, говорящих о морали, толерантности и чести, просто теряют то, за что боролись? В углу комнаты сидела Амбреллия. На собственном кресле, читая книгу и попивая что-то из кружки, расслабленно всматриваясь в каждую строку и не теряя ход повествования. Похоже, Смерть ждала Ию не один час. Интересно, на самом ли деле время здесь работает аналогично реальности? Было бы странно чувствовать сон продолжительностью в двадцать часов, когда на деле ТВ поспал всего восемь. Возможно, это из-за новой локации? Когда человек узнаёт много нового, он начинает замечать, как медленно проходит время. — Доброе утро, госпожа Амбреллия. — "...и на второй день она проснулась в кровати чужого человека...". Интересная книга. Доброе утро, Ия. — женщина спокойно испарила книгу и залпом допила напиток, прежде чем заставить кружку исчезнуть. — Во-первых, не надо так уважительно, а во-вторых, где подруга твоя? — Я заснула совершенно случайно. Айрис, наверное, и не заметила, что я сейчас мирно посапываю в кровати. — девушка улыбнулась, посмотрев на Бумагу Инкаформации рядом с ней. Одним прикосновением она растворила лист, почувствовав, как радость и спокойствие после попадания в призрачный мир кончились. Странно, она даже не фокусировалась на чем-то хорошем. Настроение вообще влияет на уничтожение каких-то бумаг с пентаграммами? Возможно. Ия и сама не понимает, как все на самом деле работает. Но если Бумаги качают исключительно негативную энергию, вероятно, способ уничтожения действительно настолько прост. Как огонь, уничтожающий все органическое. — Грядут темные времена, я чувствую. Но так или иначе, это и к лучшему. Мы становимся взрослее, проходя через тонну ошибок. Думаешь, почему я до сих пор выгляжу на лет сорок, а мыслю на все семьдесят? — Мыслили бы вы, Амбреллия, на все семьдесят, уже бы давно говорили мне про НЛО и то, как в интернете все врут. — Ия наконец заняла удобное положение на кровати. — Большинство призраков вообще не понимают, что такое Интернет. Если заикнешься о глобальной сети при них, пожалуйста, не удивляйся. Большинство умерли в двадцатом веке. Сложные были времена. Я сегодня больше не появлюсь, а потому могу предоставить тебе помощницу на всю эту ночь, следующую ночь и следующий день. — женщина взглянула на дверь в комнате, через которую прошла ровесница Ии. — Приветствуй, Асси. Выглядела Асси на семнадцать лет. Синие волосы, официальная форма, состоящая из чёрного пиджака, белой рубашки, чёрного галстука, чёрных брюк и таких же чёрных туфель. При этом, кажется, её судьба была трагичнее остальных. Умереть в юном возрасте? Девушка помнила, как Шафрон удивился, когда подумал, что живой человек умер так рано. Впрочем, судить не стоит. Она выглядела достаточно миловидно, и, кажется, была первый день на работе. В отличии от Файлип, Яричимы или даже Минтория, на её теле не было видно каких-либо дефектов или чёрных туч. Кажется, они скрывались под одеждой. Но не только это выдавало девочку. Её улыбка, искренняя радость, приятные эмоции, исходящие просто от неё самой, хотя она ничего не делала и стояла рядом с Амбреллией - именно это отличало призрака от остальных. Накама была сумасшедшей, Яричима потерял всю радость, Шафрон забился в угол от работы, даже Амбреллия не выглядела так наивно. Что-то здесь нечисто. — А она точно не ловушка? — А? — вздрогнула Асси, посмотрев на пол в комнате. — Тут есть ловушки? — Успокойся. — Смерть положила руку на плечо работницы. — Историю свою она расскажет тебе позже. Первый день на работе, буквально недавно умерла. — От чего? — поинтересовалась Ия. — Родители убили. Знакомая ситуация, правда? У обеих девочек сузились зрачки глаз. И хоть призракам, судя по всем факторам, незнакомо понятие страха, живая испытала очередной приступ отвращения, после чего закрыла глаза и подавила мысли, а мертвая слегка задрожала, пытаясь не заплакать. — Нотка человечности скоро пропадет, как и во всех нас. Поэтому если будешь её спрашивать, как все проходило, готовься плакать с ней. — Смерть кинула небольшое досье прямо в руки Ии, чтобы не рассказывать о судьбе ровесницы живой достаточно долго. Асси Финь. Семнадцать лет. Родилась в бедной семье и не испытывала огромного количества любви в свою сторону в детстве. Родственники живы. Некоторые подробности все же смущали. Похоже, факт того, что не написано, как именно умерла жертва, был вполне нормальным. Прочая информация - отборный шлак, ненужные подробности, от которых ничего не поменяется. — Госпожа Ия, я прибыла по назначению госпожи Амбреллии, представляю призрачный мир и говорю от лица всех призраков... — Будешь мороженое? — перебила её девушка, все еще продолжающая читать досье. — ...а? — Ты со мной на целых полтора дня. А значит, днём мы уже доберемся до моего дома. А у меня в морозильнике мороженое уже, наверное, дня три стоит. Мать пыталась подсадить. — она закрыла глаза на пару секунд, пытаясь сконцентрироваться на цели, которую поставила еще днем: узнать больше об Инкаформации. — Вы выглядите так что создается ощущение, что вы не... — Не ем? Есть немного. Амбреллия тебе все-все обо мне сказала? — Вы имеете проблемы с родителями, ужасно приятны в общении и любите боль сильнее вашей подруги, но если перед вами встанет выбор между болью и Айрис, вы выберете Айрис, потому что никогда не видели родную душу. — сказала словно зазубренную до ужаса фразу Асси, после чего с выступившим на лице стеснением села на стул. А она права. Айрис на данный момент была высшим приоритетом. Как бы Ия не стремилась принять каждый удар на себя и помочь нуждающимся, спасти подругу было бы в разы важнее, нежели проткнуть себя ножом или с ужасом смотреть на расчленение человека, получая некое подобие моральных ранений. Как бы Амбреллия не пыталась отучить девочку от такого занятия, не получалось - ни с помощью показательных ударов Яричимы, ни с помощью рвоты с кровью. Впрочем, кто знает? Возможно, Асси - такой же способ заставить девушку прекратить ранить себя? — Выглядишь официально. На теле ни одного тёмного пятна. Забавно. А как ты именно умерла? — поинтересовалась Ия во второй раз. — Неважно, госпожа. Лучше расскажите о себе! Например, о матери или о ваших хобби. — похоже, ей действительно нужно было получить информацию и передать её Смерти. — Запиши, что... Хотелось как-то извернуться. Хотелось поиздеваться над Амбреллией и посмеяться над ней и её попытками выудить информацию - раз за разом запутывать это древнее существо до тех пор, пока оно не покажет свою реальную силу, раз за разом давать неверные показания, которые будут противоположны по смыслу друг другу, завуалировать каждое слово и заставить кого-то в штабе расшифровывать каждую букву, каждый звук, произнесенный девочкой. Но сердце почему-то говорило иначе. Мозг тянулся к полному издевательству над Смертью, так как ей не доверял, но что-то со спокойствием подсказывало, что так или иначе ей можно рассказать тайны. Получается, Ия зря таила от неё тайны? Возможно. А может быть, она зря попала в этот мир? Почему же глава переходного мира так обеспокоена насчет матери какой-то там живой силы, которая появилась по непонятной причине и сейчас то и дело натыкается на кучу проблем? Почему появляется желание как-то работать с такой неуклюжей неудачницей, которая не понимает, как на самом деле работает этот мир? Неужели у Амбреллии нет других дел, кроме как сидеть и нянчиться с той, кто ведёт себя, подобно новорожденному? — Запиши, что я ненавижу свою мать каждым куском своего тела. — Ещё что-то? — спросила Асси, доставая из-за спины блокнот и ручку. — Да. Хотелось бы узнать о тебе. И этими словами Ия не только поставила цель на ближайшие два дня, но и задала непрямой вопрос призраку. В конце-концов, не хотелось напрягаться и искать информацию, когда уже было слишком поздно. Она не запомнила многое с тех слов, которые говорил Эктиний вчера. Не запомнила и советов от Шафрона. Она почти ничего не помнила, но казалось, что многое всё ещё отпечатано в её памяти. — Обо мне? — голос девочки затрясся. — Госпожа Ия, не шутите так! Я здесь исключительно для помощи вам и вашему компаньону! — Помощи в чем? В слежке? Боюсь, это помощь Амбреллии, нежели нам. — Это не так! Я вообще должна чуть ли не своей жизнью жертвовать ради вас! — Ты уже умерла, о какой жизни ты говоришь? — Ну, ну, всем, чем могу, должна помочь. Ия наконец спустилась с двухъярусной кровати, так и не полежав ради какого-то отдыха. Она резко взяла Асси за руку, осмотрела её а районе запястья и опустилась ниже. Абсолютно ничего, кроме этого адского холода во всем теле девушки. Странно. На руках ничего нет, темные облака не проявляются. Словно она не умирала вовсе. — Госпожа Ия, прошу, прекратите. Я не кукла. Стоило только живой коснуться плеча мёртвой, она сразу же двинула им в сторону. Зацепка есть: все же что-то связано с прикосновениями. Асси действительно становилось неприятно, когда её трогали. Возможно, это было связано с тем, о чем сказала Амбреллия. Забили до смерти? Вряд ли, скорее всего, все тело было бы покрыто тьмой. Ещё одна попытка прикосновения привела к естественной реакции: мертвая с силой откинула Ию прямо в стену, после чего, осознав, что сделала, встала с кресла и поклонилась, искренне прося прощения. — Госпожа, молю о прощении! — она сложила руки, пытаясь имитировать извинение. — Тебя били? — Нет, а что? — она подняла глаза и выпрямилась. — Я не могу понять, как именно тебя так убили, что ты боишься прикосновений, вот и весь вопрос. — и тут до Ии действительно дошла мысль... — Это не связано с моей смертью. — ...которую тут же подтвердила девочка. В мозгу перемешались отвращение и интерес. Кто-то действительно заставил девочку ненавидеть любое прикосновение. Впрочем, Ия увидела параллель с собой. Кто-то действительно её избил. Не до смерти - это так или иначе не связано с ней. Девочка аналогично призраку и сама боится условных тяжёлых предметов, боится, когда на неё замахиваются. — Я тебя услышала. — она потерла спину, успокоившись. — Вообще-то было больно. — Прошу прощения еще раз, госпожа. — И прекрати извиняться! Ты выглядишь, как робот из тех фильмов про повседневную жизнь рядом с искусственным интеллектом. — Из каких фильмов? Она, что, даже не смотрела фильмы? Интерес в разы возрос после некоторых фраз призрака. Подумать только: Асси не знает про клишированные произведения кино, показанные еще несколько десятков лет назад? Вроде умерла она относительно недавно, если читать досье. Вроде как хотя бы один фильм смотреть должна была. В её семье даже простейшего телевизора не находилось? — Хорошо, я понимаю, что мне будет сложно с тобой. — Ия поправила футболку. — Что ты смотрела? — Особо не доводилось смотреть фильмы при жизни. — А книги читала? Ну, в них же тоже есть такое клише. — повторила девочка. — Несколько в школьной библиотеке. Помнится, они все были про растения. — призрак просто развела руками. Девушка взглянула на Асси, после чего с лицом, полным возмущения. Обычно призраки либо молчат о своей смерти, либо говорят её сразу же. Вероятно, не стоило в целом задавать вопрос о причине смерти. Возможно, в таком вопросе виновата и Амбреллия, подогревшая к такому интерес. Ия спокойно вышла из комнаты, недовольно выдохнув. Она до сих пор не знает явной цели, по которой Амбреллия ей интересуется. По какой причине она является такой важной частью для каждого находящегося здесь призрака? Звуки шагов по лестнице, первый этаж, чувствующийся до удивления родным. Она в другом регионе, так? Почему же ещё никто не прибыл к ней со словами о том, как рано она умерла и почему она такая теплая? На стенах так или иначе было мало записок. Похоже, именно дом Айрис обходили стороной. На одной стене вообще было всего лишь три небольших листочка, каждый из которых говорил только о том, как на самом деле стоило потратить собственную жизнь. И лишь на одной записке было имя. Знакомое, но такое, которое нельзя спутать. Эктиний Мательмазма. Он жалел. Действительно жалел, что даже после смерти, добравшись домой, не увидел ни одной записки, в которой кто-то помнил бы о нем. Мужчина действительно хотел увидеть хоть что-то, хоть какое-то воспоминание, прежде чем спокойно уйти в прошлое. Почему-то стало до ужаса грустно. Хоть девушка и не знала о главе изучений самоубийств многое, видеть, как никто не помнит о тебе - действительно грустная сцена. Было бы проще знать, что ты никому не нужен, нежели понять, что так или иначе о тебе просто не вспомнили. И, похоже, он это осознавал. Особняк семьи Мательмазма. Теперь столь огромное здание действительно можно присудить чьей-то фамилии без зазрений совести. Странно, что Ия изначально не подумала, что особняк был передан из поколения в поколение. Ей казалось, что отец Айрис его купил относительно недавно. Однако, увидев эту записку, все встало на свои места. Отсюда, однако, и объясняется наличие семейного древа: семья не стала бы просто так выставлять его напоказ. Стол, ранее выглядевший красочно и достаточно приятно, ныне потерял собственный цвет, обитателей, которые так не понравились Ии, блюда, поданные так недавно и так отвратительно вышедшие наружу, фразы, которым не был рад, казалось, никто, а также освещение. Все же, свет влияет на множество вещей. Теперь стол, как и абсолютно каждый объект в призрачном мире, стал совершенно непримечательным. Но тишина заменила собой потерю. Девочка только сейчас заметила, насколько стало спокойнее, когда не стало проезжающих машин, шелеста веток, сильного ветра за окном, разговоров проходящих мимо людей. В этот момент концентрация на важные события действительно взлетает до небес. Яричима был прав. Призрачный мир хоть и имеет опасности, но их в разы меньше, чем на Земле. Нельзя умереть от старости, заболеть, получить смертельный удар кулаком в лицо. Можно лишь получить и перетерпеть боль или сойти с ума на почве недостаточного издевательства над другими призраками. А потом отправиться в Иириель. Работать даже после смерти - звучит особо отвратительно. Казалось, такое нельзя пожелать даже врагу, но, вот, к такой судьбе приучают выбранных. А кем была Файлип при жизни? А Яричима? А Амбреллия? Было ли у Смерти прошлое? Столько вопросов, а ответа до сих пор ни одного. Обезопасить себя и общаться с квартетом нескольких работников ещё сотни лет, но не чувствовать ни единого запаха или вкуса? Отдаться миру, в котором не существует понятий, которые с таким ужасом создают на ровном месте конфликты, в которых нет победителей? Все же, кажется, это того не стоит. — О чем размышляете, госпожа Ия? — тихо произнесла Асси. — О том, насколько тут тихо. — эти слова разнеслись по всей комнате эхом. — И пусто. — Я это сразу заметила. Погода и атмосфера напоминают мне зимние вечера, когда я сидела на скамье и наблюдала за падающим снегом. — она заметно погрустнела, но голос оставался таким же монотонным. — Хотелось бы вернуть те времена назад. — Ты умерла от силы неделю назад. О каких временах ты говоришь? Воцарилась очередная минута молчания, в которой и Ия, и Асси смотрели в окно с одинаковой усталостью - живая от того, насколько призрачный мир сложен в полном понимании, мертвая от проведённого в одинаковом состоянии грусти времени как и во время жизни, так и после неё. — Мы не вечны, знаешь? — Понимаю, госпожа Ия. Мы рано или поздно все равно оказались бы тут. — девочка встала рядом с Ией, сидящей за столом. — Восемьдесят лет. Это много? Вряд ли. Все же, это мало. Очень мало. За такое время можно поддаться искушению несколько сотен раз, не успеть выполнить задачу, не успеть дописать картину и книгу. Как бы не говорили о существовании жизни и о том, что жизнь больше про проведение её с достоинством, все понимали, что в своей жизни лишь малый процент в самом деле делает что-то действительно полезное для каждого. Айрис придёт на могилу Ии? Нет. Точно нет. Амбреллия ошибалась. Ию забудут. Как забыли про тысячи могил неизвестных, которые по сей день покоятся в сырой земле или на кладбищах. Грустно осознавать, что дальше действительно ничего не поменяется. — Если бы тебе дана была возможность сказать себе из прошлого любые слова, что бы ты сказала? — спросила Ия. — "Иди в детский дом и надейся". — грустно ответила Асси. — На что же надеяться? — На хорошую жизнь, прежде всего. Менее ужасную и грустную смерть. — дополнила девочка. — У вас, госпожа, еще многое впереди, а потому не стоит думать, что будет, когда силы иссякнут. Девочка встала из-за стола, посмотрев на него в очередной раз, прежде чем вновь выдвинуться в путь. Любое место, будучи пустым, вызывает смешанные чувства. Опустошенные площади, стены, которые не менялись годами, тёмные и тесные проходы, где за каждым поворотом ты ожидаешь лишь увидеть собственную смерть. В призрачном мире такого полно. Проход в комнату Айрис? Тоже пример - за углом может скрываться какой-то призрак или монстр похуже. Так странно, что сейчас Ия делает огромный круг, по которому вновь оказывается в комнате, где должна быть её подруга. Без нее не так весело. Никто не говорит про резкие выборы, никто не пытается спасти Ию, а Асси не чувствуется такой же, как уже знакомый призрачный квартет. Жестокость Яричимы исчезла, как и глупость Файлип, как и занудность Шафрона. Это хоть как-то отвлекало от эффекта зловещей долины. Зато рядом появился новый призрак, хранящий тайны. Холодный во всех смыслах, но призрак. Тоже человек, хоть и умерший относительно недавно. С ней тоже можно поговорить, но, судя по всему, именно сегодня из неё не выудить ни единой крупицы информации. И вот, Ия садится в кресло, которое стоит в углу, закрывает глаза, практически падает в сон, но заснуть полностью не может - она и так в неком сонном мире, где и так происходят вещи, не поддающиеся научному объяснению. Глаза закрыты, дыхание размеренное, а спутник смотрит в окно абсолютно так же, как Ия смотрела примерно час назад. И на кровати появляется Айрис. Спокойно, но уверенно, она потягивается, вставая с места. — Выглядишь, как финики. Такая же сморщенная. — сразу же сказала она. — Ты не сразу заметила, что я заснула. Поэтому я решила тебя подождать. — предугадывая вопрос подруги, девушка тут же на него отвечает. — Знакомься, Асси Линь. — Здравствуйте, госпожа Айрис, я прибыла по назначению госпожи Амбреллии, представляю призрачный мир и говорю от лица всех... — Она всегда так говорит? Словно каждое слово заучивала. — перебила призрака Айрис. — ...от лица всех призраков, а также... — Будешь штрудель? В области, где живёт Ия, его должны хорошо готовить, спасибо Шафрону. — ...от собственного лица, как недавно умершая... Тут же Айрис кладет руку на плечо говорящей, после чего получает характерный удар и полёт в стену. Очередной хлопок, очередной треск в стене. Все же, кости - одновременно хрупкие и наикрепчайшие вещи в организме. Мистика? Возможно. Иначе не объяснить, каким образом они так легко трескаются, когда хочется попробовать что-то сумасшедшее. — А еще она не любит прикосновения. — Могла бы сказать мне это десять секунд назад. — недовольным голосом проговорила Айрис, прежде чем лечь на кровать и немного прийти в себя. — Мне кажется, у меня сотрясение. — Полежи ещё немного. Сейчас пройдет. Естественно, от Асси тут же послышались извинения, в которых она говорила, как ей на самом деле жаль и как она жалеет о том, насколько сильный вред причинила девочкам. Ия думала, что заслуженно - ей четко и понятно объяснили, что так делать не стоило, но она продолжала лезть а личное пространство призрака, даже не задумываясь о последствиях. А вот подруге же это не понравилось. Она считала это несправедливым - почему её никто не предупредил? Почему ей никто не сказал про столь агрессивную реакцию? А если бы ей сломали спину? А руку? А ногу? Возмущению нет предела, а имя пределу - гнев. — Я не знаю, что за недотрогу ты из себя строишь, но мне абсолютно плевать. — она подошла к Асси ещё раз, прежде чем получить порыв ветра прямо в лицо, отправивший её назад к кровати. — Госпожа Айрис, прошу, не стоит. — Не стоит что? Не стоит трогать тебя? Неужели твои родители недостаточно обнимали тебя в детстве, что теперь ты говоришь всем тебя не трогать... И тут же её слова возымели действие. Из глаз и носа Айрис стремительно пошла кровь, а девочка упала на колени, не в силах чувствовать собственные ноги. Она с паникой в глазах взглянула в сторону Ии, которая тут же посмотрела на Асси. На секунду возникла немая война, в которой победил бы тот, кто остался в живых. Крови становилось всё больше. Стоило только первой капле коснуться пола, девочка поняла, что стоит действовать. Она замахнулась в сторону Асси. — Вы думаете, ваши удары действительно пройдут не мимо меня, госпожа Ия? — и тут же она получила сильнейший удар в челюсть, который только испытывала. От такого призрак пошатнулся, упав в сторону стены, а виновница побежала к Айрис, помогая той подняться и тыльной стороной ладони вытирая кровь с лица. Обе взглянули на призрака с осуждающим взглядом, но поняли, что родители - действительно очень острая и неприятная для призрачной спутницы тема. — Прости. — тихо сказала Айрис, вытирая кровь с щек. — Мне не стоило. — Извините лучше вы. Просто лучше не затрагивать эту тему, хорошо? — Асси улыбнулась, словно несколько секунд назад не пыталась убить живого человека. — Салфетки найдутся? У нас тут ужасный инцидент, в конце-концов. — испачкав руки, Ия все же каким-то образом, но помогла подруге убрать кровоподтеки с лица. — Амбреллия попросила меня заснуть раньше просто ради того, чтобы познакомить тебя со мной. Отвратительно. Как нам попасть к знакомому квартету? — Квартет? Теперь ты их так называешь? — обернулась школьница, посмотрев на собеседницу. — У тебя есть идеи лучше? — девочка выдохнула, прежде чем испытать минимальный холод на кончиках пальцев. Все три существа задумались. Призрак не знала, по какой причине двум живым понадобилась иная область, но была готова помочь, зная она хотя бы один рабочий путь. Можно, конечно, пройти сквозь два региона и столкнуться не с самыми адекватными гостями, но это займет слишком много времени и будет теоретически опасным. Хоть Асси и узнаваемая личность, как и все, кто имел возможность лично поговорить с Амбреллией или работать на неё, это не отменяет того, что многие могут попытаться напасть просто ради попытки почувствовать что-то живое вновь. Сошедшие с ума призраки - действительно опасная вещь. Так или иначе, дойти нужно было. Вероятно, познакомиться с кучкой новых мертвецов - не самая ужасная идея. Конечно, она требует бешеной удачи: дружелюбие и желание принять кучу бумажной работы на ногах крайне редко встречались у глав областей. По крайней мере, так говорила Амбреллия в беседе с Асси. — Пойдем обходными путями. Пустые коридоры, о которых, вероятно, вы уже слышали, призвать тут нельзя будет. Расстояние слишком короткое. Айрис взглянула на дом своих родителей ещё раз. Серые стены и до ужаса нагнетающая обстановка не оставляли желания сидеть здесь ещё дольше. Надо собраться с силами и спокойно пойти дальше, сопровождать второго живого человека здесь, который, похоже, пока что единственный не тронулся умом, в отличие от призрачных существ. И вот, трое отправились в путь. Призрак смотрела под ноги, пытаясь не наступить на Бумаги, параллельно пытаясь ощутить собственное состояние - ей действительно была неизвестна эта зона, а потому Пустые Бумаги были бы крайне полезными. Уровень заражения не такой большой - нет почерневших и имеющих пентаграмм записок. Без комментариев Накамы стало до ужаса скучно. Она пробыла с Ией от силы половину дня, но это была самая полная на события половина дня из всех проведённых на Земле дней. Несмотря на постоянное желание покопаться в мозгах незнакомой девочки, она оставила о себе положительное впечатление. Да, её главной задачей была защита, да и, признаться, она действительно с ней перебарщивала, но она справлялась вполне хорошо. Её история была интересной, в отличие от некоторого призрака, который сейчас вёл двух живых. Обходные пути выглядели как кучка проходов между домами в пользу обхода бывшего сапсана региона или иных работников. Так или иначе, они были бы неприятным сюрпризом, учитывая, что даже Амбреллия на данный момент занята, а значит, не может никак помочь. Вечно освещённый неизвестным светом мир выглядел, как станция, с которой сходит новый гость, не имеющий ни единого друга в городе: каждый автобус ведёт к неизвестному и непонятному адресу, а магазины и рестораны кажутся незнакомыми и пустыми из-за отсутствия знакомых людей. Снежинки спокойно падали на землю, а холодный ветер лишь изредка бил в лицо девочек. Удивительно, что слоев снега не было - кажется, записки не может остановить даже что-то, схожее с силами природы. Насколько много продумала Амбреллия, создавая такое пространство? — А способа быстрее точно нет? — от нетерпения сказала Айрис, смотря на пустые дома. — Увы, госпожа Айрис. — сразу же ответила Асси, что-то записав в блокнот. — Не беспокойтесь, так или иначе, дойдем. Главное, быть тихими. Разве тишина так играет роль? Для Ии это был извечный вопрос, которому не суждено будет быть отвеченным. Философы правы - нет возможности правильно ответить на каждый вопрос, случайно возникающий в голове, особенно когда вопросов слишком много, чтобы их игнорировать. Почему каждое прибытие девочки сюда сопровождается удвоением имеющихся вопросов? Почему нужно усложнять все в несколько раз, говоря больше информации про новый, неизвестный раньше мир? Разве нельзя было сделать его проще? Впрочем, сделать мир проще было бы равно упрощению до элементов, понятных даже маленькому мальчишке. Просто она недостаточно старается. Не понимает мир, не знает, как к нему привыкнуть. Если бы не сопровождающиеся смертями пробуждения, вероятно, можно было бы изучить каждый уголок этого действительно лиминального пространства. Можно было бы увидеть каждую красоту, сделанную создателем, но, увы, ирония зла, а значит, нельзя сделать несколько шагов без нового приключения. Здесь никогда не бывает ночи. Удивительно, что Ия понимает это только сейчас. Вроде, в реальности проходят дни, а время двигается совершенно нормально, а вроде в призрачном месте нет и намека на смену циклов дня и ночи. Если это место действительно делает последние моменты умерших лучшими, разве не было бы приятно учитывать даже любимое время дня? Разве не было бы приятно установить систему, в которой каждый умерший видел бы утро, день, вечер или ночь в зависимости от того, что ему нравится? Упрощение? Или, может, просчет в фантазии творца? Может быть, если бы такая система была, девочка просто бы лопнула от количества информации. Ей и так хватает реальности и тысяч формул, которые впились в мозг, как пиявки, а здесь ещё и заменившая собой сон работа, любезно предоставленная. Если бы за это платили, вероятно, сейчас и идти дальше было бы гораздо веселее. — Знаешь, я вот думаю с тех пор, как мы познакомились. — начала Айрис. — А как ты попала сюда? Когда я в последний раз проверяла, ты не была мёртвой. — А? — подруга обернулась и обратила внимание на вопрос. — Ну, если мир призрачный, это значит, что сюда попадают только призраки. А значит, надо умереть в реальности, правда? — Я с матерью поссорилась позавчера. Так получилось, что я забежала в свою комнату, со всей силы кинула подушку в стену и с громким плачем заснула. А потом очнулась здесь. — Ия развела руками, действительно не понимая, почему именно она оказалась в этом мире. Асси, внимательно выслушав объяснение девочки, тихо записала его в блокнот. Клочки информации, пусть и не самые важные, пусть и те, которые, кажется, Амбреллия уже знает - все это - огромный шаг в распутывании огромной загадки жизни после смерти. Призрак хоть и первый день на работе, но уже понимает, что изучить этот мир стоит максимально, но не каждый уголок каждого здания, а любую связанную со смертью деталь. Почему это кажется ей механизмом, использующим шестерни? — Призрачный мир... — Давай как-то проще назовем. Как насчет «Гоустграда»? — перебила Айрис, убирая длинное и надоевшее название. — «Город-призрак». Как раз так называют города без жителей. — парировала Ия. — Ну, у нас тогда мир-призрак. У тебя нет идеи получше? Воцарилась очередная тишина, прерываемая исключительно звуками шагов. Они до сих пор идут. Неудивительно, что Накама успела так много рассказать, пока девочка ехала домой к подруге - столько времени действительно хватит на полет до Бразилии. — Как насчет «Гэрфа»? — предложила Асси, чувствуя, что стоит загладить вину из-за случившегося. — А что это значит вообще? — спросила Ия. — "Г-"- аббревиатура к слову "гоустли", а "-эрф" - к слову "Земля". Так и получается. Призрачная Земля. — объяснила собеседница. — Как-то глупо звучит, на самом деле. — ответила школьница. Но варианта лучше действительно пока что не было. Неужели работающие тут призраки ни разу не думали о коротком и красивом названии нового мира, в котором они заперты десятилетиями до тех пор, пока полностью не сойдут с ума? Даже Амбреллия? Даже Эктиний? Придется делать все самой. — Сойдёмся на «Хортусе». — А это название что имеет общего с вот этим вот всем? — Ия показала на окружающий девочек мир. — «Гэрф» звучит глупо, «Гоустград» - громоздко, «город-призрак» - нелепо. «Хортус» - кратко и красиво, хоть и не совсем понятно. — Айрис покачала головой. — А мне нравится. — перебила Ию Асси. — Выбрано случайно, но почему-то кажется, что подходит полностью. Ия окинула обоих взглядом и лишь подумала, что её спутницы сошли с ума. Три школьницы идут по Хортусу, пытаясь вычинить из мира любую доступную информацию, и лишь двум из них эта информация ещё пригодится. Из мыслей школьницы не выходила дневная встреча с той девочкой. Кто эта самая Аэфи? Следит ли она из-за чистого интереса и сломанной руки тому парню или по личным причинам, о которых не сказала ранее? Что вообще происходит в её школе, если задуматься? За целых два дня она успела привести в школу абсолютно нового ученика, которого, на удивление, уважали практически все, познакомиться с одноклассницей и стать ей буквально единственной и лучшей подругой, спасти эту самую подругу, непрямым способом сломать руку однокласснику, который пытался заставить Ию извиняться, после чего со спокойной душой уйти раньше со школы и весь оставшийся день быть в гостях у Айрис! Конечно, и внутри особняка были свои проблемы, но сейчас мысли не были забиты отвратительным и назойливым вопросом про родителей, а, скорее, про необычную серию событий. После попадания в Хортус жизнь словно преобразилась - появились призрачные товарищи, новые возможности и необычное изучение мира делало существование на бренной планете в разы интереснее. Асси говорила про факт того, что Ия попала бы сюда в любом случае. И Амбреллия не раз говорила про смерть в одиночестве, которой не будет, учитывая появление подруги в жизни. Насколько быстро проходит её жизнь? Ещё несколько месяцев назад она лежала в собственной комнате, задыхаясь и давясь от слез, ощущая боль во всем теле после получения десятков ударов, а сейчас, как ни в чем не бывало, спокойно идет дальше за незнакомкой, которой, как уверила Амбреллия школьницу, можно доверять. Конечно, доверие это было подорвано в тот момент, когда Айрис начала кровоточить по причине, связанной непосредственно с призрачной девочкой, но факт остается фактом - Ию заверили в полной безопасности и сохранности вместе с этим помощником. — Скоро прибудем. Не устали ещё? — спросила Асси, резко прерывая цепь мыслей. — Нет, на самом деле. На пути ни одной Бумаги, забавно. — подметила школьница, смотря себе под ноги. — Надо будет доложить госпоже Амбреллии. Кажется, эту зону призраки очень уж хорошо зачистили. Узнать бы только, кому этот регион принадлежит... — выдохнув, посланница Смерти наконец взглянула вдаль и обратила внимание на школу. — А, кажется, я поняла, кому он принадлежит. — И нас даже не встречают. Поразительно. — сказала Айрис, прежде чем забрать слова назад. Поднялся сильнейший ветер. Примерно такой же, когда Яричима исчезал в полной ярости. Не было сомнений - их встречают именно сейчас. До территории им идти еще несколько метров, а из окна учительской издалека уже кто-то машет. Файлип? Минторий? Непонятно - слишком уж далеко они находятся. Все же, глава региона не заставил себя долго ждать. Появился он эффектно - словно вертолёт, во время посадки лопастями вызывая под собой ветряные порывы. Словно мужчина сходил с облаков, он спокойно подошёл к компании и снял перед Асси шляпу. — Не знал, что Амбреллия проверит нас именно сегодня. Решили взять обеих полностью под своё крыло? — Не скажу. — ответила призрачная девочка. — Я в роли няньки, наверное. Недавно на работе, умерла вообще неделю назад. — От чего, если не... — Секрет! — сказали все три девочки в унисон. Ия и Айрис просто боялись, что может сделать разъярённый шестнадцатилетний подросток. Он молча развернулся и последовал в школу, словно понимая, что не стоит даже думать о попытках раскопать эту тему глубже. Серые дома, серый мужчина, только живые сейчас приносили Яричиме хоть какие-то необычные эмоции и краски, заставляющие это место блистать. Тучи в небе и тучи в мозге - туманные мысли и не менее туманная погода, которая никогда не подразумевала появление солнца. Всегда был серый небосвод и лишь очень редко светила луна. О солнце здесь действительно просто забыли. Как же грустно выглядит этот мир. Почему Яричима подписался на работу после смерти? Разве к этому он стремился всю свою жизнь? К скучному миру, в котором любое наличие свободного времени заменено кучей бумаг, ошибками работников и мыслями об окончании бесконечного путешествия? Здесь нет ни счастья, ни ярости. Просто спокойная и медленно вытягивающая силы грусть, уныло шагающая рядом с мертвецами. И вот, знакомая школа, которая уже не казалась какой-то необычной - словно серые стены были и в реальности, словно призрачный мир отражал это здание без какого-то изменения цветов. Знакомые голоса на втором этаже успокаивали, ибо действительно можно было понимать, что здесь царит хоть какое-то, но целомудрие. — А какие, собственно, у нас дела сегодня? — кратко спросила Файлип, выглядывая из учительской на поднимающихся на этаж людей. — Вся наша команда, кроме Шафрона и меня, отправится в близлежащую область. Один мой хороший... — Яричима на секунду застыл. — ...назовем его "друг", недавно отправил Амбреллии просьбу с помощью устранения крупного Источника. Обычно на решение такой проблемы требуется сила нескольких областей, но у нас в арсенале оказывается сильнейшее оружие - живой человек. Так вот как они называют Ию и Айрис. Оружие. На лице Асси можно было заметить легкое отвращение от такой клички. Люди не являются оружием - даже больше, у них есть чувства. Спросил ли глава области живых? Согласны ли они на потенциально опасную деятельность? Вряд ли. Но просьба есть просьба. Нельзя просто взять и отказаться от неё. Особенно учитывая, насколько важна нынешняя взаимопомощь в призрачном мире - вместе с ума не сходит почти никто. Даже если и не думать о том, насколько сложно будет девочкам. Два пути - очередной моральный выбор: пожертвовать общим состоянием призрачного мира, но не допустить Ию и Айрис к работе, либо пожертвовать моральным состоянием обеих ради общего блага? Асси не учитывала, насколько цинично будет думать об этом варианте. Только минуту назад она размышляла над тем, что никакое живое существо не является оружием, а теперь так просто ставит перед собой рамки и пытается угодить всем - и живым, и мёртвым. — Господа, вы про что? Какой Источник? — спросил Минторий, выходя из учительской. — Дом на пятнадцатой Облачной. Сапсан области сопроводил умершего, не заметив ускоренное заражение Бумагами записок, из-за чего уже спустя пару дней в воздухе стало гораздо "жарче". — мужчина поправил рукава, прежде чем раскрыть зонт. — Фигурально, конечно же. Огромная опасность каждого Источника заключается в негативной энергии в земле - сам не замечаешь, как становится тяжелее думать о хорошем. Обычно виды энергии не влияют на самого человека, но здесь она чистая, а значит... — ...ей нужно загрязняться, проходя сквозь мысли призраков. — Айрис приложила ладонь к лицу. — Было бы в разы легче, если бы комок чистой негативной энергии не пытался связаться с эмоциями других. — В этом мире нет ничего простого. Так мне говорил учитель. — ответила Асси, спокойно смотря в окно. — На улице снег. Ваш Источник должен быть на окраине другой области. Думаю, краткая прогулка по пустому коридору никому не помешает. Ия смотрела на остальных с сильным выражением шока на лице. Она многое сейчас не могла понять. Мало того, что Смерть со спокойной душой оставила самую важную для неё гостью один-на-один с каким-то потенциально опасным призраком, так ещё и исчезла в небытие, даже не задумываясь насчет того, что может произойти с этой самой гостьей. А что плохого может произойти? Ну, вероятно, отрубят школьнице голову, проснется она в реальности от кошмара, прежде чем заснуть вновь. Но после этого что? Ия с ужасом посмотрит на своё тело? Нет, с ним ничего не сделают. Почувствует, что голова не на месте? Нет, с ней тоже ничего не сделают. Девочка будет в целости и сохранности. Бумаги не будут опасными, если знать, как их правильно обезвредить, верно? Главная проблема заключается в знании. Хоть и обезвреживание - лёгкая задача, так как легче хороших мыслей ничего не придумать, они не всегда приходят в голову слишком быстро. Да и бонусом, до сих пор неизвестно, как будут реагировать Бумаги Инкаформации на прикосновения Айрис. Она же думала только о хорошем, поднимая вчерашнюю заразу. Можно было бы задать сейчас тысячу вопросов, но с каким шансом на них бы ответили правильно? У призраков из знаний о живых людях в Хортусе есть только книга с теориями, которые выдвинула какая-то Смерть ещё несколько, судя по всему, тысяч лет назад. Неужели стоит действовать слепо и не взвешивать ни один выбор? Неужели придется уже в бою изучать и понимать тактику, которую подбирать приходится исключительно на ходу? А разве есть выбор, который можно взвесить? Разве есть тактика, если на практике все планы могут сорваться из-за простого недоразумения? Импровизация - мать понимания, а успешная импровизация - показатель полного осознания происходящего вокруг. Малое количество информации действительно удручает. Опасности здесь доставляет ещё и взаимодействие живых и мёртвых и мёртвых между собой. Возможность ошибке по причине человеческого фактора взлетает до небес: если думать об этом, можно прибыть к шансам и понять, что их сегодняшнее дело - не более, чем казино, в котором шансы поставлены на успех и провал. Никакой золотой середины. Насколько окупятся риски, если Айрис или Ия все же попадут в беду? Стоит ли им вообще соглашаться? Бонусом ко всему, призраки имеют в разы больше опыта, чем девочки. Даже Асси провела в призрачном мире по меньшей мере неделю, после чего начала работать, а живых кинули в события, не поинтересовавшись ни их состоянием, ни их желаниями. У каждого призрака есть оружие, даже у Ии появились карты, которые с легкостью пробивают иллюзии от Бумаг, а вот Айрис придется, получается, остаться в стороне? — Вы как вообще? — обернулся Яричима, посмотрев на школьниц. — Я понимаю, что вам тяжело, а потому вас будут сопровождать - Файлип и Минторий так или иначе должны помочь. Главное, особо не заходить на территорию, в которой вы не можете ориентироваться. Займет это у нас порядка четырёх часов. — Все хорошо. — ответили обе. — Отлично. — он потрепал по голове Ию, после чего со спокойной душой зонтом ударил по стене. Комнату словно разорвало на две части. Коридор, ведущий в левое крыло, заменился на белое сияние, которое, похоже, и вело в то самое "опасное" место, о котором говорил глава области. Похоже, здесь, как на работе: никогда не ожидаешь, какая задача будет следующей. Можно было бы возразить прямо сейчас, сказать, что они не пойдут в неизвестное место, но было слишком поздно: они так или иначе согласились пойти вместе с призраками ради уничтожения нежеланного источника. Мужчина позволил девушкам войти первыми, прежде чем загнать работников. Он выдохнул, закрыв глаза. Сияние исчезло, как и исчезли все четыре человека, отправившиеся на миссию для замедления прихода Инкаформации в этот мир. Он временно остался один с Асси и Шафроном. Его взгляд тут же направился на девушку. Призрак не вздрогнула, наоборот, оставалась холодной и безэмоциональный в отношении главы области, который не пытался прервать зрительный контакт. Их спокойствие перетекло в напряжение, которое ощутили оба. Так или иначе, взаимный интерес не угасал. — Приключение с банки в небо. Ты напоминаешь мне светлячка. — он закрыл зонт, прежде чем спокойно опереться на него. — Как надо было умереть, чтобы тебя наняла сама Амбреллия? — Вы так говорите, словно она не нанимает каждого встречного. — девочка отвечала спокойно, не опасаясь устрашающего собой призрака. — Все посланники Смерти, которых я встречал, имели самые разнообразные смерти. — Какие, например? — она на глазах мужчины начала грызть ногти. Он не выразил никакого протеста против действий девушки. Не взглянул на неё с каким-то осуждением, а, скорее, просто удивился. Давно не было кого-то, кто до сих пор сохраняет мирские привычки. Не чувствуется в призраках человечности, к которой так все стремятся. Она же почувствовала напряжение. Привычка осталась с детства - вросшие ногти хоть и были неприятным явлением, но ничего с ними сделать она не могла. Что-то в процессе её успокаивало, давало возможность отвлечься. — Одна прострелила себе голову, не желая стать психически больной. Во вторую ударило три молнии. Третья умерла от внезапного воспламенения без источников огня. — начал Яричима. — А у тебя никаких следов на теле. — Разве это так важно? Я не заполнила в досье причину смерти, а её знает только госпожа Амбреллия. Так что разницы особо нет. — Шестнадцать-семнадцать лет, очень худощавая. — он подошёл ближе, попытавшись взять её за руку, но не смог: девочка тут же её отдернула. — Плохо реагируешь на прикосновения. — Прекратите. Это неважно. — Я удивлен, что Файлип не взяли на работу у Смерти, а направили ко мне. — он вздохнул, в очередной раз попытавшись осмотреть Асси. — Там судьба, которой не позавидует даже Ия. Они взглянули друг другу в глаза, прежде чем призрачная девушка отвела взгляд. Она в очередной раз обернулась, посмотрев в окно и заметив записку на подоконнике. Маленькая, но имеющая достаточно много текста, именно она отличалась от тысяч других, расклеенных на каждой поверхности бумажек. «Надо быть благодарным родителям за то, что они дали тебе жизнь. Но своих я вечно буду ненавидеть, так как жизнь эта была отвратительной.». Снизу подпись писавшего. Знать бы, когда умер этот человек, вероятно, это многое бы дало. Но, учитывая, что он уже оставил свои последние слова, парень давно наслаждается жизнью в Иириеле. — И, прежде всего, на тебе нет одежды. Не было в момент смерти, если говорить проще. Обычно призраки остаются в собственной одежде - в той, в которой умерли. Но у тебя даже личная подпись от Амбреллии на рукаве, что значит, что твоя официальная одежда была выдана уже здесь. — мужчина постучал пальцем по подоконнику несколько раз. — Так что случилось? — Семья нехорошая попалась. Так случается иногда. — А умерла от чего? Асси не без усилий сдержала резкий порыв гнева, который захотела направить прямо в окно. Сломала бы стекло? Плевать, в этом мире всем удивительно плевать, кроме нескольких людей. В жизни никто не обращал внимание, когда она кричала и пыталась говорить "нет". Она злилась не из-за того, что её понимают и пытаются узнать больше. Она злилась из-за того, что её мнение и её саму начали признавать только после смерти. — Мы жили в доме, находящемся далеко от моей школы. Тридцать минут пешком каждый день ходила в холод и не жаловалась. — Я просил историю не с начала времён динозавров. — подметил Яричима. И тут она поняла. Глава области был абсолютно таким же. Ему тоже было плевать - им всем было плевать на эмоции девочки, её личные качества, эмоции, мнения, вещи, которые с ней были. Для него она - просто объект интереса, а на остальное ему было неинтересно смотреть. Он лишь хотел выудить причину смерти. Как же это низко. Как же низок этот чертов мир. Люди действительно заботятся только о себе, а не о том, насколько больно остальным. Если бы так не было, вероятно, её родители заботились бы о ней больше, вероятно, они видели бы в ней человека, а не сосуд, который можно просто выкинуть на улицу, перед этим использовав его всеми способами. — Я сдохла, как собака, которую бросили на улице из-за того, что я никому была не нужна! — закричала девочка, не в силах сдерживать эмоции. — Потому что я никто и звать меня никак! Потому что они... — ...не пришли даже посмотреть на твое голое мертвое тело, покрывшееся снегом. — продолжил Яричима. — Почему? Возможно, у некоторых родителей нет инстинктов. Тебя выкинули на улицу, даже не рассматривая вариант твоей смерти. — Я лежала в снегу, ощущая, как замерзаю. В первые две минуты было легко, а после этого стало больно. — она постепенно успокаивалась. — Пыталась двигаться в сторону школы, так как вокруг нас был только лес, а дорога к школе - единственная, о которой я знала. Сначала шла на ногах. Потом они медленно отказали и мне пришлось ползти. Она помнила тот день. Помнила, как смотрела на дверь в дом, пытаясь достучаться и войти внутрь. Её выставили, не дав даже одежды. Смотрела в окно, стучалась из всех сил, молила и кричала, чтобы её впустили. Но никто не ответил. И тогда она пошла дальше, раз за разом перебирая ногами по снегу, пытаясь не умереть. Ноги отказали, покрывшись чёрным цветом и отмирая. Она шла дальше. Раздвигала перед собой снег, не думая о последствиях. Надеялась, что хоть где-то будет какое-то минимальное тепло, а не бесконечные снежные просторы. Но после очередных минут, которые казались часами, Асси потеряла любую надежду. Из последних сил она обернулась, легла на спину, не обращая внимание на звуки деревьев, а затем закрыла глаза, вспоминая самые приятные моменты в своей жизни. А потом все закончилось. Снежинки исчезли, исчезло темное небо. Мир покрылся серым цветом, а деревья рядом потеряли любое подобие жизни. Девочка спокойно лежала, осматривая местность. Здесь было спокойно. До сих пор спокойно. Нет вечных криков, нет ссоры с родителями. Нет омерзительного отца, пытающегося так или иначе коснуться её. — А потом я закрыла глаза. И заснула. Проснулась здесь. Скорее, от того, что боль прошла. Меня нашла Амбреллия, отметив, что от меня прямо отдает холодом. — продолжила Асси. — Она приняла меня под своё крыло. Лично обучила работе, накормила, напоила, позволила остаться в каком-никаком тепле. Он продолжал смотреть на нее с безразличием в глазах. Яричиме не было полностью плевать, скорее, он просто не понимал точную боль своей призрачной напарницы, которая только недавно сюда попала. Мужчина понимал, что смерть действительно печальная, но не понимал, насколько грустно девочке в самом деле. — Мне читали сказки перед сном. В конце Амбреллия предложила работать на неё или спокойно отправиться в иной мир. Я не могла не согласиться с первым вариантом... — она выдохнула, садясь на холодный пол. — ...и теперь я сижу в какой-то неизвестной школе, отбывая через пару часов в неизвестный регион, чтобы помогать вам. Теперь вы понимаете, почему я не хотела об этом говорить? — Грустно. Оба призрака замолчали на несколько секунд. Затем лицо Асси искривилось, а в голове словно что-то щёлкнуло. Непонимание смешалось с небольшим отвращением. Он даже не скажет ничего? Не даст простейшего комментария? После того, как поддержал беседу? — Грустно? — Я убил собственных родителей в результате ритуала посвящения в свои четырнадцать лет. Поэтому мне не дано понять, насколько грустно тебе было. — он превратил зонт в клинок одним нажатием кнопки на рукояти. — И, судя по твоему описанию, твоих бы тоже убил. — То есть, на ваших руках кровь ваших же родственников? — наивно спросила Асси. — Клан Киватага. Помню тот момент настолько четко, словно все это произошло вчера. Я был драматичен, импульсивен. Ввязался в битву с какими-то парнями на улице, пытаясь своровать миску риса. Когда меня избили, лежал на улице, прежде чем ко мне подошёл другой парень, на несколько лет старше меня. Зачем он рассказывает эту историю? Этих фактов не знают даже Шафрон и Файлип, несмотря на то, что они самые старые работники области. Вероятно, разговор уходит в другую сторону, но будет ли Яричима его прерывать? Совсем нет. Лучше уж почувствовать это старое, почти ностальгическое чувство приятной и долгой беседы на тему таких же старых событий. — Меня привели в старое здание на окраине города. Научили обращаться с мечом, дали первое оружие в руки. Предложили вступить в клан. — он выдохнул. — Подобно тебе, из чувства долга, я согласился. Прошло несколько дней. Я выполнял простые задания, снабжал едой весь клан, пока меня не решили посвятить. Сказали, мол, "убей отца и мать своих и отринь суть существования". — И вы не пытались сопротивляться? Не хотели выйти? — Мой отец настаивал на том, чтобы я заканчивал каждую свою инициативу. Он был очень мудр для своего возраста. Мать кричала, просила пощадить. Отче сел на колени и сложил руки в молитвенную позу. Мне было плевать. Мне хотелось идти дальше, наконец закончить начатое. В этом мире убиваешь либо ты, либо тебя. — Зачем вы говорите мне это, господин Яричима? Разве вы не должны быть тайным о своем прошлом, как делают все призраки, попавшие сюда очень давно? — А зачем ты рассказала мне о своей смерти? — он развел руками, наконец превратив клинок обратно в зонт и раскрыв его. Они встретились взглядами вновь. На этот раз она не стала отводить его, раз за разом продолжая смотреть в эти уставшие от бесконечной работы глаза, горевшие каким-то пламенем интереса, которой был зажжён впервые за такое долгое время. Она действительно вызвала в нём интерес. Как иронично, замороженный труп зажигает огонь эмоций. — Мы не встретимся вновь. А если и встретимся, то только мельком. Но я рад был вновь поговорить с кем-то, кто еще не потерял собственные эмоции, но умер болезненной смертью. — он подошёл к ней вплотную, оставив поцелуй на лбу. — И пусть тебя примут и поймут. Последние пять минут Асси была в смятении. Она почувствовала смешанные эмоции - ему словно было плевать, но он попытался понять её. Попытался представить, как сложно было ей плыть в этом бесконечном слое снега, как сложно было пытаться добираться до любого оживленного места. Он видел в ней человека. Того, который должен был отправиться на вечный отдых после переживаний и напряжения. Без всяких сомнений, девочка просто обняла мужчину, позволив барьеру, разделяющему её наружную, серьёзную и личную составляющие наконец полностью сломаться, заставив рациональное мышление отойти на второй план. Её наконец-то выслушали. Пусть это был разговор длиной в несколько минут, ей нужны были эти слова. Шафрон смотрел на это все исподтишка, лишь спокойно продолжая печатать что-то на машинке. Сапсан спокойно относился к таким всплескам эмоций. Не только же грустить и скучать в сером мире. И, наконец, она идет вперёд. Перед ней открывается проход в пустой коридор - в тот же, в который только недавно зашли люди из этой области. Пора решить очередную проблему, как она решила все свои проблемы, попав сюда. Свет загорается вновь, прежде чем исчезнуть и оставить Яричиму и его помощника одних. — Она походит на Ию. — подметил призрак. — И на меня. Никогда ещё я так сильно не желал кому-то спокойно отправиться в иной мир. — Полагаю, всему своё время. Вам тоже стоит отправиться туда. Я скоро отработаю своё. Файлип тоже. И кто тогда останется? Вы да Минторий? — Шафрон спокойно поправил машинку. — Не сойдите с ума, как большинство глав областей. Яричима уважительно стукнул концом зонта по полу. Школьные стены на секунду вернули себе обычный цвет, прежде чем вновь испариться под воздействием окружающей среды. Вероятно, ему скоро тоже предстоит покинуть этот мир. Он действительно устал от происходящего: каждый день - повторение прошлых недель, раз за разом лишь меняющих события. Он приходит в школу или сидит здесь до следующего дня, отдает команды своим товарищам, иногда встречает посланников Смерти, но остается в полном понимании того, что делает. Хочется взять отдых. Бесконечный отдых, в результате которого от него отойдет вся напряжённость, созданная после невероятно долгих уничтожений Бумаг Инкаформации. Все же, у каждого есть свой лимит. — Меняются даже Смерти. История хранит всех. — вместе с последним словом Шафрон спокойно закончил писать на очередном листе бумаги. — Поэтому я и существую. И другие Сапсаны. Он сел рядом с левитирующей бесформенной кучей некой эктоплазмы. Выглядел ли так Сапсан всегда? Мужчина помнил его еще своим ровесником, который поступил на работу долгое время назад. Нельзя было не заметить, как проходит процесс разложения. Шафрон уже давно превратился в комок неописуемого вещества, а вот Яричима только побледнел. — Прошло уже тысяча четыреста лет для Вас, не так ли? Я здесь гораздо меньшее время нахожусь. Всего тысяча двести. — послышался щелчок печатной машинки. — И ведь до недавнего времени даже моего спутника не существовало. Когда мы познакомились ближе, Вы решили, что в один день подарите мне что-то хорошее. — Был ли мой подарок, как просьба к Амбреллии, хорош? — голова Яричимы облокотилась о стену. — Напомнило мне подарок сына основателя династии. Он принёс мне, прежде всего, знания. Тысячи записей, из которых я подчерпнул многое. Для главы области такая фраза была высшим комплиментом. Нет, не факт того, что его подарок, что-то напомнил, а факт того, что он что-то принес, помимо обычного инструмента, с которым историю записывать было бы легче. — Значит, после этой недели я наконец уйду на покой. — Вы обещали это себе двести раз? Я сбился со счету. — Шафрон спокойно полетел влево по коридору. — Интересно, что сейчас сказала бы о Вас та девочка, с которой у Вас разговор был буквально пять минут назад? Асси, проходя по коридору, лишь думала о словах Яричимы. С одной стороны, он для неё был обычным стариком, который просто сказал все, что думал, а с другой - действительно сказавший важные для неё вещи человек. Да, он и сам говорил, что никогда не поймет её, ибо никогда не сталкивался с ситуацией, но, будь она честна с собой, кто сталкивался с гипотермией? Да еще и при условиях, которые встретились девочке. Вероятно, это не самая худшая судьба, которая могла быть. Но смерть нельзя обратить вспять. Хотелось ли призрачной девочке отомстить? Да. Очень хотелось. Учитывая, что в тот вечер выгнал её именно отец, который и до этого делал с ней отвратительные вещи, из-за чего у Асси развилось недоверие и очень сильная боязнь прикосновения к любым точкам на теле, эта ненависть переросла в нечто большее и стала невероятной точкой желания превратить его в кучку перемолотого с костями мяса. Но она не могла. Да и Амбреллия не позволила бы, учитывая её взгляды на мир. Смерть стала матерью, которую призрак ранее никогда не замечала - заботливой, приятной и, прежде всего, знающей собственную дочь. Она часто смотрела с ней сериалы, которые женщина спокойно приносила, кажется, прямиком из реального мира, поддерживала этот огонь в душе, который не угасал после смерти. Холод просто отказывался окрашивать Асси так же, как он окрашивал всех мёртвых. Но это не будет длиться долго. — По идее, нам сюда. — сказала Файлип, смотря на белую дверь. Девочка выпала из мыслей о разговоре с Яричимой. Стоит наконец пройти дальше. Они стояли посреди огромного, бесконечного прохода, тянущегося на миллионы километров вперед. С некоторой периодичностью в коридоре возникали двери, ведущие в нужное место. Точно неизвестно, как именно функционировало это место, но нельзя было не отметить пустоту и непривычность. Словно кто-то действительно из двери набросится на тебя. — Все верно. — подтвердила Асси, спокойно открывая дверь. Белый свет резко исчез. Всех пятерых засосало в проход. Ия словно падала бесконечно, раз за разом ощущая, как все вокруг неё ускоряется. Стоило ей закрыть глаза, как она ощутила удар и жесткое приземление. Серая трава, серые деревья. И один огромный дом, покрытый тысячами уже знакомых Бумаг. Интересно, есть ли у этой заразы другое название? Не могли же призраки все время существования этой болезни называть её только таким образом? Названия, как и люди, не вечны. — Получается, мы одни из первых? — задалась вопросом Айрис. Самое удивительное: вокруг этого места был невероятно густой туман. В призрачном мире тумана ранее либо вообще не было, либо же он был исключительно вдали и вовсе не мешал видению. Здесь же словно магическим образом решили собрать всю слепящую погоду - в пяти метрах от человека уже нельзя было увидеть призрака или хотя бы траву. Помимо этого, холод около дома ощущался в разы сильнее. Раньше он был бременем, дающим о себе знать, когда девочкам стоило готовиться просыпаться, но тут это бремя вы крутили на максимум - кончики пальцев сразу же ощутили ужасающее жжение от ветра, который пронёсся мимо. Асси с явной неприязнью выдохнула. Даже после смерти ей не дают спокойно избавиться от холода во всем теле. Иронично, что Файлип и Минторий, кажется, вовсе не обращали внимание на окружающую их температуру. Здесь действительно можно было ощутить себя в холодильнике. В очень холодном холодильнике. — Здесь должно быть ещё две группы, скорее всего. Область соседняя, область, собственно, наша и эта область. — проанализировал ситуацию парень. — Никого не смущает туман? Обычно его не замечаешь. — Я думала, я с ума схожу. — ответила Ия. — Огромный дом, куча плохих бумаг. А что делать будем? Из тумана раздался кашель. Кажется, вторая группа была совсем рядом. Будет неплохо объединиться, учитывая, насколько ограничена видимость на этой площади. Нельзя позволить себе уйти слишком далеко, а если и уходить, то исключительно с кем-то ещё. Через несколько секунд в огромной серой массе образовался силуэт мальчика. По росту ему было не больше пятнадцати лет, но при этом он уже держал в руках что-то, походящее на трость. Подходя ближе к призрачному квартету, он с уверенностью поклонился, наконец став хотя бы немного видимым. Он был красив. Эстетичен. На лице его красовался монокль, а на голове - длинная цилиндрическая шляпа. Трость состояла из чего-то, напоминающего сталь. На конце трости красовался огромных размеров сапфир, спокойно расположившийся так, чтобы его нельзя было просто так задеть и уронить. Вежливости, конечно, ему было не отнимать. — Приветствую, коллеги. Канцелини Апостил. — представился парень. — Ия Бетельгейзе. — ответно поклонилась девочка, почувствовав от призрака благие знамения. — Айрис Мательмазма. Рада знакомству. — Вы же те самые живые, о которых теперь знают практически все? — Да? Мы так популярны? — Ия и Айрис переглянулись. Парень осмотрел Файлип и Минтория. Он нахмурился, словно уже видел их раньше, причем не в самом лучшем контексте. Обе стороны немого конфликта смотрели друг на друга ещё несколько секунд, прежде чем Канцелини со спокойствием отвёл взгляд. По нему было видно: он знал их и явно недолюбливал. Почему-то он дал волю собственному принципу на целых несколько секунд. Они здесь не выясняют конфликт - они ищут решение общей проблемы. Асси даже не стала представляться. Похоже, посланников Смерти знает почти каждый. На самом деле, этот факт даже удивителен - девочка только недавно вышла на работу, а о ней уже знают по меньшей мере трое. Либо же Амбреллия сказала об ученице именно Канцелини. Кто знает, что скрывает один из самых сильных призраков в этом мире? — Вирус покрыл малую область вокруг Источника. Печатей мало. — произнёс он, спокойно посмотрев вдаль. — Вирус? Печати? Вы по-разному называете Бумаги Инкаформации? — Прошу прощения. У меня абсолютно разные версии произношения. Бумаги действительно со временем становятся скучными в произношении, да и нельзя сразу сказать, какие Бумаги имеются ввиду - прощальные записки, как вы знаете, тоже бумага. — На самом деле, интересная задумка. — сказала Асси, спокойно пряча блокнот. — Это название словно больше подходит Хортусу. — Прошу прощения, «Хортусу»? Сразу трëм призракам пришлось объяснять формулировку нового слова. Оно и неудивительно - это название было придумано исключительно тридцать минут, от силы, час назад, а потому нельзя было ожидать, что кто-то поймет название нового для девочек мира. Надо было останавливаться на Гэрфе. Хоть это и глупое название, но оно было связано. Хортус же - неизвестное слово, которое не имеет смысла. Впрочем, многие названия не связаны с тем, что они описывают. После разъяснения слова, Канцелини спокойно ввёл всех присутствующих в курс дела. Разъяснение того, насколько страшное теоретическое оружие стоит перед ними ничуть не испугало Ию или Айрис. И не через такое проходили. Что может быть страшнее ударов клинка в тело? Что может быть страшнее встречи с самой Смертью? Три варианта - спокойно разрушить каждую бумагу индивидуально, что займет несколько недель, но гарантированно безопасно очистит источник, уничтожить источник изнутри путём уничтожения некого "ядра", с которым сталкивались те, кто смел пойти в самый эпицентр, либо же выпустить огромное количество позитивной энергии. К сожалению, третий вариант сразу же отклонили - никто не имел настолько счастливую жизнь, чтобы разом уничтожить целый рассадник негативных эмоций. — Хорошо. С нами первый вариант пройдет быстрее. — подметила Айрис, не замечая, как Ия медленно уходит из группы. Что-то говорило ей быстро избавиться от этого куска тёмных эмоций. Что-то говорило ей уничтожить раз и навсегда огромный Источник, которому никто не рад. Конечно, этого не могла не заметить сторонний наблюдатель. — И куда? — спросила Асси, спокойно записывая что-то в блокнот. — Пойду, познакомлюсь с другими призраками. У нас тут три области, а знаю я всего одну. Свою, кстати. — нагло соврала Ия, чувствуя, как медленно растет напряжение. — Остановитесь. Слово Асси сработало, подобно приказ телу. Это было необычно. Словно мозг продолжал тянуться к идее побега в заражённое здание и уничтожения его изнутри, но тело не подчинялось ни единому слову и просьбе организма. Девочка запаниковала. Её тело перестало подчиняться ей! Так не должно быть! Разве призраки имеют право так делать? Разве так вообще легально? А у призраков есть юридический или хотя бы моральный кодексы? — Отпусти меня! — Ия с силой бы жестикулировала, будь её руки свободны. — Я правда хотела познакомиться с другими. — Я не думаю, что вам стоит идти туда. Её шаги были медленными. Асси спокойно подходила к девочке, как питон сжимает свою жертву. В обездвиженном положении, где ничего не мешает призрачной девочке спокойно сделать все, что её душе угодно, Ия действительно чувствовала себя в диком страхе. — Пожалуйста. — повторила девочка, готовая заплакать. — Вы можете туда отправиться, конечно, но что это даст? Глупую потерю? — и вот, она стоит перед ней, смотря прямо в глаза. — Я дала клятву защищать вас. — Ты можешь пойти со мной к другим призракам. Тоже же работает. — Я не пойду в дом. И вы не пойдете. Мои родители научили меня распознавать ложь. — прямо сказала Асси, поднимая голову Ии за подбородок. — Вы не можете умереть. Но потерять вас нам тоже будет безрассудно. — У нас есть целый шанс в один процент закончить это быстро! Я не нахожу это чем-то плохим. Особенно зная, что мне даже за это ничего не будет. Слышала? Ни-че-го. — наконец не выдержала Ия. И тут, обездвиживающие цепи наконец дали свободу. Девочка почувствовала себя в разы менее жалкой. Учитывая, что перед ней очевидно находилось создание сильнее её во всех смыслах, не стоило каким-либо образом с ним спорить. Но времени, на протяжении которого призрак отвлекала живую, вполне хватило на то, чтобы другие заметили отсутствие Ии. — Знаешь, задание с источником было бы проще выполнить, не будь ты такой упрямой. — Ия посмотрела на Айрис, после чего вновь посмотрела на Асси, после чего в очередной раз обернулась в сторону подруги. — Теперь я иду к призракам. И она пошла. Почему-то после полной связки с ног до головы двигаться становилось в несколько раз приятнее. Ноги, на удивление, не чувствовали нагрузки, хотя раньше неприятно болели, стоило девочке пройти больше нескольких сотен метров. Физиология ли это? Или снова виноваты призраки? Очередной вопрос, на который пока нет ответа. Белая трава, чёрный дом, нарисованные облака, мертвецы, с которыми болтает какая-то простая школьница, которая по чистой случайности попала в мир и до сих пор здесь находится, тысячи судьб, каждая из которых так или иначе показывается Ии - все это до ужаса напоминало какой-то дешевый азиатский фильм про фантастический мир после смерти. Поверить нельзя, что после естественного вымирания человека не ждет какой-то жнец, который перевезет его на другую сторону реки, прикрываясь капюшоном и говоря низким голосом, а всего-то Сапсан, Амбреллия или какой-то забродивший посланник Смерти. Впрочем, даже так приятно - никого не оставляют на произвол судьбы. Судьбы... Как иронично, что даже слово "судьба" является живым. И хоть она и миф, но как и Смерть, скорее всего, тоже реальна и тоже когда-то была человеком. Об этой личности не известно ни капли информации, но есть ли какая-то разница, учитывая, насколько обширным является Хортус? Об этом можно думать годами, так и не прибыв к единому мнению. Можно размышлять о философии Амбреллии, которая упорно сравнивает людей с книгами, о системе, которая устоялась в этом мире, о призраках, о том, могут ли они уйти в любой момент, о многом. Каждый шаг буквально выдает новую мысль, а мозг обрабатывает её и не выкидывает, ибо данное место на самом деле гораздо интереснее, чем кажется. И Ия об этом знает. И знает о том, что делать. Рисковать. Ей ничего не стоит смерть в уже давно умершем мире, так как она просто проснется в другом мире. А пока что... — Прошу прощения. ...ее сталкивают с каким-то очередным мужчиной. Выглядел он отличным от других. На нём была привычная одежда, которую носит любой студент дома, вполне миловидное лицо, даже розоватость кожи какая-то, но была. Он выглядел максимально приближённо к человеку. К живому человеку. — Извините, моя оплошность. — тут же обьяснилась Ия. — Вы тоже по делу источника здесь? — Все верно. С вами все хорошо? Я относительно новый здесь, меня только недавно отправили на первое дело. Сказали, не сметь подвести, важные гости, люди, живые люди! — выразился парень. — Игорь. Игорь Здробкин. — Ия Бетельгейзе... — девочка задумалась. У него действительно непохожая на других фамилия. — ...а как давно вы умерли? Он сглотнул слюну, накопившуюся у него во рту, после чего поправил свои невероятно длинные рукава. Было видно, что парень до ужаса переживал, а потому даже не знал, что ответить на вопрос. Как давно он погиб? Неделю? Две недели назад? — Позавчера. Меня перенаправили сюда прямиком из моего родного города. Сказали, мол, иди, по какому-то коридору доберешься прямо к своему рабочему месту. Позавчера. В этот же день Ия попала в Хортус. Может ли он быть связан с её попаданием? Вряд ли. Учитывая, насколько он далеко и что он вовсе не связан с девушкой, нельзя говорить, что парень является частью загадки, с которой началось приключение. Одного только одинакового дня, в которое они попали сюда явно будет недостаточно. — А от чего так? Почему умерли-то? Выглядите молодо. — попыталась разузнать больше школьница. — Жизнь не удалась. Мне хотелось большего, но давление других заставило меня сдаться. Меня-то и человеком не считали в семье, пока я работать не пошёл. А первый мой просчет... — было видно, как сложно ему продолжать эту тему. — ...сразу показал, насколько я все же ничтожен. Три попытки, удивительно, что я сразу не попал сюда. Сзади послышался женский голос. Неизвестный женский голос. Какая-то девочка бежала навстречу двум стоящим посреди белого поля людям. Она явно не знала про Ию и фактор живого человека в диалоге, иначе бы сразу остановилась и побежала больше к живой, нежели кричала бы имя парня. — Господи! — выкрикнула девушка. — Я все ищу тебя. Уже боялась, что ты зашел в этот дом. Акцент девушки был удивителен. Он напоминал собой резкие, даже оборванные фразы, но чем-то привлекал. Его нельзя было назвать грубым - точно нет. Скорее, необычным. Таким, который никто повторить и не мог. Все же, верно говорят - акцент у каждого разный. — Прости, Насть. — сказал Игорь, спокойно поглаживая напарницу по голове. — Мы, кажется, нашли девушку из соседней области. — Рада познакомиться. Длинные, доходящие до бедер коричневые волосы. Веснушки и очки на лице, такие же длинные рукава, как и у парня. Одета Настя, судя по обращению к ней парня, достаточно просто: тёплый свитер, кроссовки и обычные теплые серые штаны, не позволяющие чувствовать холод, бушующий рядом с домом. Похоже, в следующий раз нужно будет засыпать в теплой одежде. Ия представилась. Необычно, как много знакомств она заводит в Хортусе, хотя в реальности она не знает практически никого из её школы. Вероятно, призрачный мир действительно чем-то лучше настоящего. — Как там было у нас в школе... — задумалась девушка. — А, да, Анастасия Фанивская! Глава нашей области говорил нам сразу говорить о причине своей смерти и так далее... — А какая же у вас была причина? — Суицид. — тут же ответила школьница. — Как узнала о смерти Игоря, не захотелось жить без него. — Нож в сердце? Или яд? — спросила Ия, в очередной раз надавливая на сложную тему. — Вскрылась в ванной собственным лезвием. Ну, знаешь, эта типичная романтика, которую разогнали в этих ваших соцсетях. На самом деле было неприятно. — А кто же тебя просил за мной идти? Я знаю, что ты моя лучшая подруга, но чтобы настолько? — парень с грустью взглянул на напарницу. — Вены, знаешь, вскрыть - не самое приятное ощущение. Девушка, не стесняясь Ии, спокойно выругалась на собственном языке. Несмотря на то, что все люди понимают друг друга в Хортусе, похоже, ругань все же решили оставить в стороне. Из-за этого автоматического перевода мир почему-то стал лучше. Не стоит переживать, что ты никого не поймешь, если все понимают всех. Так или иначе, проблема недопонимания фраз народов решилась сама собой: и хоть это не универсальный язык, о котором девочка слышала в научных статьях, на которые случайно попадала, пытаясь найти кое-что совершенно другое, это все еще был приятный способ решить возникший еще миллионы лет назад вопрос. Главное, чтобы акцент не выходил из-под контроля. Зная акценты, иногда можно не понимать слова, даже если они сказаны на том же языке, на котором говорит слушающий собеседника носитель. — И вы говорите об этом так просто? — в недоумении спросила школьница. — На самом деле, в любом случае жизнь коротка. Умирать от истечения крови или старости, лежа при предсмертном одре - разница небольшая. — развел руками парень, спокойно подмечая факт. На самом деле, Ии даже стало грустно. Сто лет - действительно ли целый век настолько мал в сравнении с человеческой жизнью? Подходя к своим шестидесяти, можно уже понять, сколько ещё осталось жить человеку. И пусть не каждая жизнь коротка, и пусть каждый человек сам выбирает, как именно ему жить, никто не отменял, насколько проблематично порой думать о том, что будет дальше. Безразличие? Нет, девочка чувствовала не это. Сейчас чувства смешались, превратившись в некую кучу смятения, радости и непонимания происходящего: все действительно происходит слишком быстро. Почему за три ночи прибывания здесь она увидела больше, чем за всю свою жизнь? Больше зданий, больше мест, больше людей. Даже если они и мертвые, они не чувствуются холодными и суровыми, в отличие от окружающей среды. Вопросы. Вопросы все еще не угасали. Не было никаких ответов. Больше всего волновала философия: что ответят призраки, спроси у них что-то про смысл жизни? После смерти все выглядят абсолютно так же, как и в жизни. Унылые, серые лица, уставшие от работы тела, несколько действительных оптимистов, которые, несмотря на смерть, продолжают наигранно улыбаться. — Медленное очищение зоны, собственно. — продолжил говорить Игорь. — Так нам сказал глава области. Ия взглянула на Асси. Она наблюдала за оживленной беседой нескольких призраков, которые пытались найти эффективные способы разбить области, в которых будут работать как живые, так и мертвые. Объединив силы, все три области, синхронно работая, придут к успеху уже через несколько часов. Посланница Смерти не хотела задерживать девочек, но, кажется, половину ночи им здесь потратить придется. В голове мазохистки пробежала мысль: сбежать из-под лап призрачных существ и спокойно уничтожить источник самой. И эта мысль стала окончательной точкой сомнений девочки. Она спокойно достала колоду карт, оставшуюся в её одежде ещё с прошлого дня, после чего пересчитала количество. Амуниции должно хватить. — К черту. — сказала Ия, с радостью перешагнув через Бумаги прямиком в дом. Сзади послышались голоса. Первыми она услышала тех двоих, которые окликнули её и назвали самоубийцей. Они, что, действительно боятся этого дома? После них последовала серия возгласов со всех сторон. Но было поздно. Школьница уже успешно продвигалась сквозь заразу, спокойно проходя и наступая в оставшиеся белые и серые точки, не трогая ни единую пентаграмму. Любой агент позавидовал бы её скрытной ходьбе - не каждый так спокойно может пройти через зараженный коридор. Стены выглядели отвратительно. Каждая стена приняла абсолютно новый облик - черный, как ночь, с проступами синих линий, которые то ли обозначали доброжелательность к незваным гостям, то ли действовали, как приманка, заманивая неопытных призраков к себе. Впрочем, даже если это была и ловушка, в нее точно попалась не самая привычная для этого мира жертва. Айрис услышала новость о Ие первой. Было опасно продвигаться внутрь, как бы не было страшно за подругу. У неё нет оружия, нет сил, она не знает, как простым образом кого-то защитить. Можно, конечно, крикнуть в пустоту, но каков шанс, что подруга услышит её и действительно свернет назад? Даже учитывая тот факт, что девочки знали друг друга два дня, что-то подсказывало одной из них, что другая настолько упряма, что не сделает ни единого действия для того, чтобы сдать позиции. Асси была в очевидной ярости. С этого момента она не выглядела прежней. В ней словно что-то поменялось, что-то щёлкнуло, из-за чего обычная посланница смерти с силой кинула блокнот на белую землю. Собравшиеся вокруг призраки рассмотрели здание со всех сторон. Не было сомнений: Ия внутри. — Я могу попробовать со всей силы уничтожить первые несколько десятков бумаг в коридоре. Не уверен, что это даст нам огромное влияние, но... — Господин Канцелини, вы слишком стары для такого дела. — произнесла маленькая девочка, находящаяся рядом с главой области. — Нам нужны ваши указания. Если сейчас попробуете разбить часть Источника, мы... Айрис не слушала дальше. Она осматривала дом на наличие разных предметов, не заражённых Бумагами. Поразительно. Умершие оставляли записки даже на крыше здания, из-за чего даже черепица окрасилась в чёрный цвет. Почему-то именно с крыши здания чувствовалась максимальная ненависть, идущая прямо в душу девочки. Подавляя лишние мысли, она продолжала осматривать дом. Второй этаж выглядел интересно. Огромное количество окон с одним панорамным, которое открывало вид на происходящее внутри. Черное здание с синими линиями, действительно напоминающими вены. Удивительно, как через стекло до сих пор можно было увидеть абсолютно каждую вещь внутри комнаты. Включая существо, смотрящее на девушку в ответ. Его нельзя было описать точно. Девушка ли это? Парень? Может быть, порождение Бумаг, созданное Ией, которая могла наступить на заразу? Оно стояло рядом с окном, покрытое самой темнотой, и смотрело прямо в глаза Айрис, спокойно закрывая глаза, из которых сочился кроваво-красный свет. Чем-то такое взаимодействие напоминало типичную завязку экшен-аниме. Стоило школьнице моргнуть, как существо исчезло, оставив после себя лишь тёмный силуэт, пропавший спустя секунду. — Внутри кто-то есть. — спокойно заявила Айрис, заставив других обратить на неё внимание. — Естественно. Там находится живой человек, который так и жаждет уничтожить Источник изнутри. Как глупо заявлять, что... — начала Асси. — Иное существо? — прервал её Канцелини. Призрачный мир накрыло молчание. Ия находилась в опасности - серьёзной опасности. Девочка, пережившая достаточно много травм, так или иначе рисковала поддаться огромному количеству негативных эмоций, буквально пропитавших собой природу вокруг. Мужчина выдал знак рукой, призывая остальным вернуться в соседнюю область. Источник очевидно уничтожат изнутри, а потому нет надобности тащить за собой несколько существ, которые не могут толком за себя постоять. У половины из них даже нет оружия. Асси с серьёзным лицом положила руку на плечо Минтория и посмотрела ему в глаза, прося вернуться как его, так и Файлип. Несмотря на опыт девушки и амбиции парня, сейчас стоило оставаться либо сильнейшим, либо самым важным для проведения полного уничтожения площади. — А третья область где? — спросила Айрис, смотря на оставшихся трёх людей: помощницу Канцелини, Асси и самого Канцелини. — Глава задерживается. У него как минимум трое с ума сошли, поэтому работа занимает в разы больше времени. — обьяснила девочка. — Я, простите, не представилась. Шара Апостил. Рада познакомиться с вами. — То есть, до этого момента только мы четверо будем бороться с этой заразой? Почему не подключить тех призраков, которые только-только ушли? Канцелини оперся на собственную трость, взглянув на небо. Тучи медленно начали сгущаться, приобретая тёмный цвет. И дождь, и снег - вполне очевидное явление. Как вовремя он появляется - во время очевидно плохой ситуации для присутствующих здесь. — Массовка, которая может случайно активировать лишние бумаги. Если мы допустим их к работе, здесь будет столько неприятных воспоминаний, что тебе реальность покажется раем. — он на секунду задумался. — Как иронично, что рая нет. Айрис в спешке проверила карманы штанов в поисках хотя бы одной вещи для собственного использования. Нужно идти за Ией, а значит, уничтожать Бумаги на пути. Девочка не умеет заставлять их испаряться, как это делает ее подруга, а значит, путь становится в разы сложнее. Обходных путей нет - идти по тому, через который прошла Ия, опасно, ибо зараза уже распространилась на все записки, которые до этого считались безопасными. Она её убьет. Без шуток, когда она достанет из этого здания подругу, ей придется на коленях просить прощения и выслушивать тридцатиминутную лекцию насчет того, почему это было опасно. Никогда ещё Айрис не говорила никому длинные тирады, длящиеся минутами, но сейчас она действительно хотела применить все слова, которые знала, чтобы вбить в голову подруги истину, благодаря которой она больше не попадет в подобные ситуации. Все же, с другой стороны, Ия - безбашенный подросток. Этого не было видно в реальности, но сейчас, когда она плевать хотела на все запреты и своим поведением заставляет других заботиться о ней и, прежде всего, переживать, эта сторона действительно начала показываться все чаще. Ей жить надоело? Это объясняет её странное и порой отстранённое от реальности поведение. Что вообще творит эта идиотка? Жертвует собой ради Айрис, после чего идет и делает самую глупую вещь, до которой только можно додуматься. Она хочет всех спасти? Она хочет закончить работу здесь быстрее? Школьница обернулась. Рядом с ней действительно были люди, аналогично переживающие за человека внутри. Не настолько сильно, нет, Айрис все же знает Ию больше, чем они, даже если разница всего в день, но переживают. Пятнадцатилетний мальчик, который видом напоминает гения из клишированных книг про далекое будущее, где все механизмы работают на силе пара, случайная двенадцатилетняя девочка в очень большой для неё одежде, которая явно была сестрой главы области, посланница Смерти, держащая в своих руках блокнот, который пару минут назад она кинула прямо на землю в попытках возместить собственную ярость в окружающий мир, и сама Айрис. Почему-то она выглядела здесь лишней. В сравнении со всеми находящимися здесь девочка просто не выделялась. Абсолютно никаким образом. Впрочем, какая разница? Ия не слышала звуков на улице. Путь из точек, где нет Бумаг, кончился. Теперь она одна посреди огромного дома, стоит в большой комнате и смотрит на внутреннюю планировку, чувствуя, что за ней словно наблюдают стены. Одна из карт, наполненная позитивом, собравшимся в разуме девочки из последних событий, пролетела и попала прямиком в Бумагу. Ничего. Ничего не произошло. Плохо, что их нельзя деактивировать таким образом. Это сделало бы её план в разы легче. Где вообще находится это самое ядро, про которое твердили раньше? Разве оно не должно быть на первом этаже? На второй очень уж легко попасть - сломать окно и прыгнуть прямиком внутрь, игнорируя любые созданные повреждения. Если Ия пойдет дальше, ей придется идти по Бумагам, находящимся на лестнице. Поворачивать назад уже слишком поздно: проход закрыт заражением, распространившимся на записки. Из темноты раздался шорох. Вероятно, тоже эффект ядра. И хоть так и могла подумать Ия, что-то действительно бродило по дому, пытаясь не попасться на глаза живой. Не сейчас, по крайней мере. Кроме шороха же пока ничего не происходило. Никаких мер остановки школьницы предпринято не было, хотя очевидно, что она здесь. Стоит сделать еще несколько шагов. Вот сейчас она резко пробежит и поднимется на второй этаж, попробовав закрыть дверь в любую комнату, дабы силуэты не пошли за ней. Идея интересная, план хороший, в теории, должно сработать. И вот, девочка делает первый шаг, буквально прикладывая все усилия, чтобы пробежать дальше, наблюдает, как сзади медленно образуется какое-то существо. Неважно. Не суть. Она просто бежит дальше, понимая, насколько медленно они появляются. Как в играх, когда у боссов невероятно медленная атака. Вот именно сейчас Ия будет способна понять, что именно находится на втором этаже. Судя по её размышлениям, ядро не должно находиться здесь. Но план резко разрушается прямо на её глазах. Девочка падает прямо на последней ступеньке. Она делает быстрый кувырок, пытаясь еще как-то сохранить позицию, но проваливается, лишь с силой ударяясь головой о стену. В мыслях исключительно ругань. Исключительно паника. Она понимает, что зря сюда зашла. Ещё секунда, и пойдут за ней. Девочка сделала такой прогресс просто ради того, чтобы в самый последний момент получить удар в спину от своей же неуклюжести. Какая же она глупая. Она неспособна даже мыслить наперед. Её глаза смотрят в разные стороны, пытаясь найти хоть что-то из защиты, но по лестнице уже поднимается копия её матери и её обидчиков. Душа покидает тело от страха. Сейчас ей кажется, словно жизнь - самое главное, что у неё есть. И это главное заберут прямо здесь. Должен быть выход, он есть везде! Выбежать назад уже не получится. Лестницу забили теневые фигуры. Стоит бежать дальше. Она резко встает на ноги и бежит в другую комнату, ту самую, с панорамным окном, после чего закрывает дверь и надеется, что здесь её не достанут. Паника постепенно заменяется спокойствием, когда приходит осознание того, что в комнате в разы меньше Бумаг. Теневые фигуры не проходят сквозь дверь. Здесь даже можно спокойно ходить. Ощущение слежки, конечно, никуда не пропадает. Но здесь оно особенное. Если раньше на Ию словно смотрели со всех сторон, то теперь за ней словно наблюдает шкаф из угла комнаты. Рука тянется, чтобы приоткрыть дверцу, но тут же мысли заставляют живую передумать. На стенах и потолке все еще было невероятное количество заражённых записок. Но здесь было безопасно. Девочка оторвалась от преследования, созданного собой же, но так или иначе оказалась заперта. Стоит выглянуть в окно, чтобы её увидели. Здесь было светлее, чем в остальных комнатах. Ия подошла к окну, посмотрев на нескольких людей, решивших распределиться по периметру. Кажется, так будет в разы удобнее. С другой стороны, скорее всего, тоже человек восемь. Три области, в конце-концов. Стук в окно. Звука нет. Никакого. Был бы, Айрис бы обратила на запертую в комнате внимание. — Призраки не боятся заходить в Источники. Как интересно. — сзади Ии кто-то стоял. Она резко осознала происходящее. Зрачки сузились, дыхание прервалось. — Ты либо хочешь мгновенно умереть, либо слишком нелепа, чтобы понять происходящее. Дыхание постепенно вернулось. Мужской голос был неожиданным и вдвойне пугающим. Но он говорил спокойно. Не затрагивал темы, которые явно являлись неприятными для девочки. Она сразу же обернулась, взглянув на своего собеседника. Ему было двадцать от силы. Несмотря на это, его короткие красные волосы в купе с мускулистым телом и красным пиджаком, галстуком, синими брюками, очками и чёрными кроссовками выглядели достаточно интересно. В реальности этот наряд, скорее всего, назвали бы необычным, возможно, даже достойным награды. — Первый день на работе, понимаю. Ничего не объяснили, заставили прибыть сюда. — парень поправил очки на переносице, после чего спокойно достал из-за спины оружие. — Предлагаю сделать это быстро. Единственное, что мне понадобится - твое прикосновение к моему телу. Он держал в руках небольшой серп. Оружие медленно зашло за горло девушки, заставив её почувствовать острое лезвие прямо рядом с собственной головой. Ощущения отличались от нескольких ударов Яричимы. Тогда они были спонтанными, неаккуратными и быстрыми, заставляя девушку еще несколько секунд понимать, что именно происходит. Сейчас же в деле словно был мастер. Холод от металла медленно касался кожи, а тело Ии дрожало, стоило ей посмотреть на оружие неизвестного. Она до сих пор ничего не говорила - ни единого слова, ни фразы, ни предложения. Он действительно может заставить Ию прямо сейчас проснуться. Что-то внутри боролось. Словно ей до сих пор хотелось отбиться от сумасшедшего и пробежать к чердаку. Неизвестно, что лучше - находиться в коридоре с сотней активированных Бумаг или в комнате с человеком, желающим искренней смерти той, кого он считает призраком. Серп подходил ближе. Кончик спокойно коснулся кожи, готовый разорвать её в клочья. Насколько эффективно будет сейчас достать карты и с силой затолкнуть их ему прямо в тело? Вряд ли она защитится полностью. Вряд ли даже нанесет ему какие-то повреждения. Неизвестно, кем вообще является мужчина. — Было приятно познакомиться с тобой, незнакомка. — произнёс он, прежде чем получить удар локтем прямо в лицо. Она не теряла ни минуты. Он не был намного выше неё, но обернуться и почувствовать, насколько силен прилив адреналина, резко прилившего в её тело, она смогла. От такого удара парень пошатнулся, прежде чем выпрямить челюсть. С напрягающей улыбкой мужчина замахнулся серпом, но в этот же момент Ия кинула карту ему прямо в тело, сосредоточив все свои эмоции на одном броске. Из ее пальцев с силой вырвалась карта с огромным количеством негативной энергии, прилетев прямиком в живот неизвестного, отчего тот еще больше пошатнулся, упал на копчик и ударился головой о шкаф. — Где находится ядро? — в ярости выкрикнула школьница, доставая еще одну карту. — Ты думаешь, я просто так тебе скажу? Кусок дерьма, я не ожидал, что новые призраки настолько сильны. — он с силой кинул серп прямо в девушку, подобно бумерангу, отчего попал ей в ухо, лишившись оружия. Девушка от боли взвыла, непроизвольно закрыв глаза и коснувшись места, в которое попал мужчина. Ей действительно сильно досталось. Спустя несколько секунд она открыла глаза, обнаружив себя на чистой части кровати. Совершенно одна. Новая встреча? Действительно плохо, оказывается, вместе с негативными воспоминаниями в этом мире работают и сошедшие с ума. Все ли они такие? Неизвестно. А может быть, Ия ошибается? Ей до сих пор нужно многое осознать. В чем-то незнакомец был прав. Её действительно кинули сюда, не объяснив ни единой вещи, ожидая, что она принесет невероятную пользу. Девочка применила титанические усилие и встала с кровати, игнорируя полученную рану. Призрак сделал невероятно большой порез где-то на площади уха, судя по всему, прорезав его насквозь. Школьница взглянула в окно, наблюдая за тем, как Айрис исчезла с того места, на котором находилась еще несколько минут назад. По стеклу раздался первый удар. Слабый, но имеющий за собой цель разбить окно. После него пошёл второй - сильнее, но все еще недостаточный для выполнения изначальной цели. Она не может выйти из этой комнаты. Её буквально съедят заживо. Третий удар. Максимальное усилие, удар со всей силы, такой, что стекло даже затряслось. Но ничего. Лишь боль в ухе и в пальцах. Даже трещины нет. Почему она такая слабая? Почему она ничего не может сделать правильно? Даже сломать какое-то стекло. Остается сидеть здесь. Среди комнаты, наполовину заполненной записками и все еще являющейся опасной для самой Ии. Как же сложно. Сложно думать не радикально ради спасения собственной шкуры. Сейчас её переполняла ярость и печаль: она действительно слабая, но не хочет такой быть. Она хочет доказать, что удары матери, бесконечные издевательстаа, любовь к боли - все это сделало её лишь сильнее. Зачем она сюда вообще залезла? Доказать, несколько она крутая? Что именно она способна сделать сама? А разве она что-то может сделать? Теперь ведь придется ждать окончание ночи, умирая от полного переохлаждения. Призрачный мир, конечно, имеет в разы меньше минусов, чем мир, в котором привыкли жить люди, но даже здесь никогда нельзя быть уверенной в собственной безопасности. Действительно, нельзя понять, как именно призраки работают в таких условиях. Помощь с мёртвыми? Разве нельзя сделать систему полностью автоматической? Тогда бы не было этой заразы. Не было бы необходимости в её уничтожении. Не было бы практически ничего. Но создавалось ощущение, словно тот парень был замешан в этой глобальной проблеме. Словно он был на стороне Бумаг. Касаясь их, негативные воспоминания не вставали из земли, пытаясь его уничтожить. Вероятно, он как-то связан с той самой, неизвестной Инкаформацией. Все же, ухо продолжало гореть от боли. Амбреллия, Яричима, этот чёртов незнакомец - их удары приносят в разы больше боли, чем любой удар матери. Делает ли это ситуацию лучше? Никаким образом. Со временем, возможно, она привыкнет к такому, повысит порог боли и перестанет чувствовать минимальные порезы, а пока что она вынуждена страдать от порезанного уха, отверстий в теле или вывернутых наизнанку органов. Лицо оперлось на ладони, а пальцы сжали кожу. Почему все должно быть так сложно? Почему ей необходимо запоминать тысячу каких-то странных понятий, которые она получает от какой-то старой больной старухи, которую назначили богом этого мира, самой Смертью? Почему она не получает помощь от своих товарищей, если те так заинтересованы в самой Ие? В дверь с силой постучали. Словно кто-то пытался вломиться внутрь. Ещё немного толчков с другой стороны, прежде чем в комнату заглянула Айрис, со спокойным видом осматривая обстановку на наличие опасностей. Неизвестно, что может поджидать за каждым углом. — Я думала, там куча призраков. И вы спокойным способом будете меня спасать. — развела руки школьница. — Что у тебя с ухом? — удивленно спросила девочка. — На меня напали. Круто, да? Я сама виновата - должна была внимательнее смотреть. — Ты - дура. Глупая, имеющая размером с орех мозг, дура. Я волновалась. — сразу же сказала подруга, прежде чем открыть дверь полностью. — С Бумагами расправляются Асси и Канцелини. Ты, я как понимаю, уже догадалась, что где-то рядом есть это самое ядро? Ия взглянула на огромную картину рядом со шкафом. До удара в лицо парню она словно не замечала полотно с нарисованным на нём полуголым человеком, похожим на жителя Рима во время средневековья. Сейчас эта картина казалась невероятно странной. Все ранее встреченные картины так или иначе были бесцветны - как, собственно, и мир, но именно эта имела в себе какие-то примитивные, словно базовые, но цвета. Несмотря на размер, такое нельзя было пропускать. За картинами в играх и книгах всегда скрывается потайной проход. — Можешь снять картину? Как раз Бумаг рядом особо нет. — спросила девочка. Айрис кивнула, после чего аккуратно, но не без помощи подруги, сняла эстетичное дополнение со стены. За ним - ничего. Никакого прохода, никаких тайных точек, в которые можно нажать, чтобы пройти дальше. Никаких дверей, просто холодная и серая, ничем не отличающаяся от других стена. Похоже, клише врали. Впрочем, в старых мультфильмах тоже врали - перед падением человек не парит в воздухе несколько секунд. О чем она думала? Надеяться на клише просто ради надежды на успех? Какой бред. — Единственная цветная картина. Интересно... — обратила внимание Айрис. — Мы тут не детективы. Предлагаю действительно уничтожить это место медленно, но верно. — Нельзя. Мы отозвали всех призраков, оставив только четырёх из тех, кто, скажем так, "против". Ты, я, глава области и посланница Смерти. И ещё глава третьей области, который так и не пришёл. Все же, взгляд подруги никак не мог отойти от кровоточащего уха. Главная проблема в том, что кровь до сих пор шла, хоть и не в критически огромных масштабах. Как она только могла подумать, что прибыть в неизвестный дом будет хорошей идеей? С другой стороны, кажется, они разберутся с проблемой за гораздо меньшее количество времени, чем если бы они медленно, но верно штурмовали здание. В конце-концов, им не пришлось бы никуда торопиться, если бы не Ия. Обижена ли она? Неизвестно. Обижена ли Айрис? Не совсем. Это были смешанные чувства. В конце-концов, они сами обсудили вариант быстрого уничтожения Источника, а потому не стоило корить кого-то - никто не виноват в различии идей двух девочек. Но все же, злость была. По другой причине. Школьница до сих пор не рассказала, как получила удар прямо в ухо. Вероятно, подруга сама виновата в том, что не спросила сразу, но спрашивать сейчас, когда они находятся в эпицентре опасности? Стоит ли? — Бумаги призывают силуэты самых болезненных воспоминаний. Смотреть на убийство твоей матери раз за разом было как-то даже забавно. — подметила Айрис. — Какая-то аллегория на современные онлайн-игры. — Где идут оскорбления родственников от противников каждый раз, когда ты играешь лучше них? Тогда да, действительно забавно. — ответила Ия, спокойно сев на кровать вновь. — Ты не чувствовала себя более жалкой, когда сюда заходила? Она не зря задала этот вопрос. После удара незнакомцу в лицо ей стало невероятно одиноко. Словно её существование резко потеряло смысл. В мыслях сразу же появились картины прошлого, воспоминания, былые дни, которые уже давно прошли. Собственная уверенность медленно заменилась раздумьями насчет отсутствия смысла собственной жизни. Кто-то сказал бы, что Ия стала жалкой, если бы услышал каждую её мысль. И ведь девочек предупредили. Их заранее предупредили насчет того, насколько сложная задача им предстоит. Мысли не просто так стали невероятно грустными и негативными - они до ужаса пропитались злостью, грустью и ненавистью, годами скапливающимися здесь. И вот, спустя столь долгое время, увидев новичков, которые не знали, как именно отражать всю заразу, которую представляют собой Бумаги, весь оставшийся в стенах и полу негатив решил войти именно в ничего не подозревающую школьницу. Похоже, её план был ещё глупее, чем она изначально думала. — Нет. Мои мысли были заняты немного другим. Все хорошо? — девушка посмотрела на подругу, после чего прислушалась к создавшейся тишине ниже. — Остается подвал и чердак, я предполагаю. — Ты предполагаешь? У нас хоть какой-то план есть на данный момент? — Ия встала с кровати, после чего вышла из комнаты по собственным следам, не затрагивая Бумаги. — Или мы по ощущениям будем ориентироваться? Для каждого плана необходимо рассчитывать риски. Это понимали все находящиеся в доме люди. Айрис понимала, что лучше выполнить работу самым безопасным способом, даже если он будет медленным, но Ия наоборот, желала покончить с этим домом как можно быстрее, а потому готова была пожертвовать всеми - кроме, наверное, Айрис - ради выполнения такой абсурдной, но цели. Снизу наконец раздался громкий звук. Канцелини кинул собственную шляпу на пол, ощущая ярость в собственных эмоциях. Ему действительно стоило выйти на свежий воздух, а не находиться внутри. Что именно его разозлило? Вероятно, десяток детонированных Бумаг, которые выпустили огромное количество иллюзий. Похоже, после Ии Айрис добралась сюда быстрым бегом. — Выйдите, господин Апостил. Ваша сестра ждет вас на улице. — Сестра? — спросила спускающаяся по лестнице Ия. — Ты не заметила? Сестра, естественно. — сказала Асси, смотря на уходящего из здания мертвеца. — Общая фамилия, а ещё та девочка младше. — Она, естественно, не заметила. Была занята побегом. — ехидно подметила Айрис, после чего положила руку ей на плечо. — Но ничего страшного. Команда восстановилась. И я рада вновь её видеть в нашем строю. Посланница Смерти на секунду расслабилась, после чего вновь записала что-то в блокноте. Любопытство Ии медленно брало верх. С самого их знакомства ещё незнакомый призрак все время что-то писал на бумажный носитель. Когда они были в доме Айрис, когда были в школе, когда оказались рядом с Источником, все время шла запись с помощью то пера, то ручки, то карандаша - стоило моргнуть, так записное средство в руках то и дело менялось. Поразительная иллюзия. Но главный вопрос до сих пор не был решён. Айрис знала о сущности на втором этаже, как и все находящиеся рядом призраки, а значит, они должны спросить насчет того, кто именно атаковал Ию. Насколько нужно быть сильным существом, чтобы с легкостью порезать ухо девочки? Как в целом произошло нападение? — Ия, у тебя кровоточит ухо. — вновь подметила Асси. — Кто это сделал? — Какой-то парень на меня напал, когда я, ну, решила отдохнуть в комнате. Я думала, все, сейчас умру, но рефлекторно ударила ему прямо в нос локтем, после чего он кинул в меня свой серп, а потом... — и тут стало понятно, что лучше остановить школьницу. — Я поняла. Теперь спокойнее. Опиши мне того мужчину. Пока Ия давала информацию о напавшем, словно свидетель при убийстве, Айрис медленно осматривала гарнитуру. Все же, этот дом тоже когда-то был новым. Когда-то он не был заражён тысячами Бумаг и не являлся огромным их скоплением, так или иначе мешающим жить всем вокруг. Как много времени прошло с этого момента? Сколько семей жили здесь, прежде чем зараза поглотила здание? Если кто-то умрет здесь в реальности, будет ли он вечно тут страдать? Или его записка превратится в Бумагу вне зависимости от того, закончил ли он свою жизнь сам? Вопросов опять стало много. Не мир, а огромная "отгадайка" или шоу по типу "кто хочет стать миллионером". Единственная проблема - вопросы здесь никто не задает, а ведущим стал тот, кто играет. Ведущий задал вопрос - ведущий ответил. Отвратительно. Словно игра с самим собой в шахматы. С одной стороны, твой соперник никогда не допустит ошибки, но с другой стороны, мыслить должен один игрок. Источник либо в подвале, либо на чердаке. Стоит открыть дверь в подвал и проверить теорию самой, чтобы не тратить лишнее время. Главное, аккуратно обойти Бумаги. Спасибо взрыву Канцелини после прилива его ярости, теперь Айрис не придется обходить заразу. Более того, рядом со входом её нет. Дверь в подвал имела огромную лестницу. Невероятных размеров, она спускалась в темноту, из которой нельзя было даже разглядеть дверь, ведущую в комнату. Несколько шагов вниз. Характерный скрип, привлекший внимание всех четырёх людей. Девочка медленно заходит внутрь, после чего... — Здесь ничего! — раздается крик прямо из дна. — Более того, это место относительно спокойное. Нет никакого напряжения. ...еë удача её не подвела. Все пятеро пока что в безопасности. Главная проблема действительно скрывается на чердаке. Либо в какой-то из нескольких комнат первого или второго этажа. Главная проблема в том, что неизвестно, насколько умна зараза, а значит, неизвестно, где именно она разместила ядро Источника. Если Бумаги глупы, ядро находится в одной из комнат, а если умны - на чердаке. Неужели им опять придется выбирать вслепую? Никто даже не знает, что именно представляет из себя ядро - есть исключительно предположения, что не делает работу ни на йоту легче. Было бы легче, если бы ядро давало какие-то знаки, помогающие его определять. Но, как говорила Асси - нет лёгких задач и все в этом мире сложно. Впрочем, сказать, что они не приблизились к решению проблемы, нельзя. Значит, пора проверять многое вручную. Девушка спокойно поднялась по лестнице назад, зацепив своей пяткой Бумагу. Та сразу же начала трансформироваться и вызывать на собственном месте иллюзию, тут же уничтоженную чьим-то огромным молотом, прилетевшим в стену на невероятной скорости. — Прошу прощения за опоздание. Никак не мог успокоить собственных работников. — сказал мужчина в проходе в дом. — Здравствуйте, живые, здравствуйте, Посланница. — Ты поздно. Мы уже разобрали всю работу. Осталось только нейтрализовать ядро. — Я думал, вы будете менее радикальны. Неужели хотелось быстрее выполнить работу? — он осмотрел присутствующих, после чего поклонился. — Прошу прощения. Стоило представиться, вероятно. — Не стоит. Ты в любом случае-... — попыталась остановить его Асси. — Расскажите больше. — перебила её Айрис, не отводящая взгляда от мужчины. Он был больших размеров. Мускулы, кубики на прессе, официальная одежда, состоящая из чёрного пиджака и белого галстука, под которыми находилась чёрная рубашка, а также простых тёмных брюк и черных туфель. У призраков и бюрократов, составляющих одежду работникам, явно не было фантазии. Не могли придумать одежду лучше? Могли взять хотя бы умершего дизайнера, так, может, все работники Смерти ходили бы в чем-то стильном и приятном, а не в очередной обтягивающей одежде чёрного или белого цвета. Впрочем, проблема сейчас была в другом. Не стоило засматриваться на главу другой области, который столь эффектно появился в здании. Да, он был достаточно красив, опуская фактор его белой, как кость, кожи, которая, казалось, потеряла всю жизнь, но красив. Во сколько он умер, интересно? — Так вот. Эфер Силк-Маунд к вашим услугам, дамы. Умер я ещё пятьсот лет назад от разрыва сердца, а потому все еще свеж, как бык. Знаете, когда ты сидишь перед собственными пером и бумагой, так и хочется написать что-то новое. В своё время меня знали, как лучшего писателя времени, но, к сожалению, время меня забыло, как, впрочем, и сотню других писателей моего-... И тут же его перебил порыв ветра сзади. Похоже, Канцелини и его сестра наконец выпустили пар, после чего со спокойной душой оповестили об этом находящихся в здании. Мальчишка спокойно прошёл под парнем, после чего поклонился ему и повёл остальных на второй этаж. За это время второй этаж явно изменился. Ия не рассмотрела и половины интерьера, но она точно запомнила шкаф, стоящий неподалёку от того места, на которое она приземлилась. Каков итог? Погром. После погрома шкаф, вместе с кучей других предметов, заграждал собой дорогу. Кровать из той комнаты, в которой девочка получила ранение, телевизор из какой-то непонятной комнаты рядом, куча обуви, и, самое главное, каждый объект засыпан Бумагами. Нельзя просто взять и отодвинуть эту вещь: если они возьмутся за хотя бы край, их тут же настигнут огромное количество иллюзий и неприятных воспоминаний. Что делать? — Ситуация - полное "шайзе". — высказался Эфер. — Я вернусь за молотом. Пока что посмотрите, как перелезть. Айрис внимательно осмотрела погром. Бумаги, ранее покрывавшие собой практически весь второй этаж, теперь скопились у одного этого прохода, словно запечатывая его. Кто-то действительно не хотел, чтобы они шли дальше. И обе девочки даже знали, кто именно. Что такого хранит в себе ядро Источника, что их туда не пускают? В другом бы случае их заперли бы и полноценно расправились, но здесь враг действительно отступал. Никакой агрессии к "гостям", ничего. Просто огромная баррикада на их пути. Ещё внимательнее посмотрев на созданный погром, Айрис заметила, что многие Бумаги были нацеплены друг на друга. Обычным изгнанием с помощью прикосновения убрать их было бы нельзя. Впрочем, касаться каждой Бумаги, чтобы полностью очистить шкаф - глупо и тратит лишнее время. План пришёл на ум сам по себе. Баррикада была невысокой. За баррикадой, судя по виду через отверстия, ни единой Бумаги. Можно было с легкостью перекинуть Асси, Айрис и Ию, главное, иметь двух людей, которые могли бы правильно это выполнить. Интересно, а Эфер сойдет за двух? Подумав чуть больше, она поняла, что ситуация действительно решается только так. Дать ядру больше времени было бы равно его усилению. А значит, атаковать нужно именно сейчас. План был разьяснен всем стоящим на втором этаже и выкрикнут вытаскивающему оружие на первом этаже мужчине, который тут же примчался обратно, готовый действовать. — Айрис. — сказала Шара, протягивая девочке небольшой нож. — Я слышала, у тебя нет оружия. — Есть. — ответила школьница, спокойно положив руку в карман. — Я его просто не достаю. Не беспокойся. Все будет хорошо. — Возьми. Так будет проще. — она ещё раз предложила собственный нож девочке, после чего та взяла его. Какая разница? Она не отстанет, если Айрис будет отказывать. Да и, в конце-концов, отказывать девочке, которой на взгляд лет двенадцать? Полный бред. Да, характером она уже давно не двенадцатилетняя, но эти скромность и искренность все еще показывают в ней некий детский дух. Стоит ли спорить с ребенком? Вряд ли. Пять минут подготовки прошли незаметно. Первой полетела Ия, спокойно приземлившись на ноги у стены. За ней прилетела Асси, аккуратно сделав кувырок по приземлении. Айрис же прибыла третьей, неудачно поцарапавшись об острый угол стального подоконника. Она спокойно протерла собственный палец о штаны, после чего дотянулась до люка на чердак и открыла его, раскрывая лестницу. — Удачи. — послышалось сзади от всех троих. Они готовы были помочь. Посмотрев друг на друга, первый шаг все же сделала Посланница Смерти. Разведя руками, она взяла блокнот и испарилась в кромешной тьме, из которой не доносилось ни звука. Похоже, это была иллюзия - некий плащ-невидимка, скрывающий любого, кто войдет внутрь. Второй зашла Ия. За ней - её подруга. Чердак выглядел совсем иначе. Белые цвета, привычные обычному призрачному миру, отсутствовали вовсе. Синие трубы дома, выглядевшие, словно вены, превратились в зелёные полосы, покрывающие крышу и пол. Бумаги, на которое наступили все три, больше не призывали иллюзии. Как удобно. Окно, с которого было видно ближайшие дома, не отличалось от других. На нём не было ни единой записки или Бумаги. Конечно, напротив окна было нечто более опасное, чем тонна Бумаг или иллюзий. Темнота, через которую можно было увидеть лишь зрачок глаза. Огромный, красный, как артериальная кровь, зрачок глаза. А сзади него уже знакомый человек, внимательно следящий за девочками. — Как нам с этим бороться? — спросила Айрис, медленно доставая из своего кармана бритву. — Асси? — Думаешь, у меня есть идеи? Доставайте оружие, эта вещь явно не является дружелюбной. — с этими словами она резко достала из ниоткуда собственный одноручный цепной меч. — Я думаю, тебе понравится вкус металла. Ия спокойно достала карты. Глаз. Огромный глаз. Значит, его легко поранить, главное, прицелиться. Комната заполнилась тёмным туманом. Без возможности ясно видеть все три были в огромной опасности. Данная комната казалась в разы больше, чем типичный чердак. Интересно, это тоже связано с негативной энергией или это уже новая магия? Между Айрис и врагом было огромное расстояние. Примерно двести, может, триста или даже четыреста метров. А это значит, что Ия должна кинуть карту с таким выплеском эмоций, что она еще неделю будет искать приятные воспоминания в собственной жизни. Ничего страшного. Подруга создаст ещё. Айрис всегда хотела себе друга. И тут же, сквозь весь туман, в руку девушки прилетает серп, с одного удара полностью срубая ей кисть. Кровь начинает хлестать по всей комнате, пока девочка ещё несколько секунд смотрит на собственную конечность с пальцами, держащими карту. Семерка сердец медленно превращается в карту-таро. Или, возможно, это галлюцинации? Неизвестно, что именно это место в себе таит. Боль не заставила себя долго ждать. В этот же момент Ия почувствовала в обрубке невероятное жжение. Чувства были невыносимы. Словно кисть ещё на месте, но при этом её нет. Боль временно заглушила звуки. Не было слышно приглушённых криков Асси, уже достаточно неспокойно берущую её за плечо и отходя чуть назад. Не было слышно Айрис. Но вот один лишь её взгляд на пораненную девушку... Это был гнев. Чистый гнев, который соединился с ней воедино. Мысли, ранее откладываемые куда-то далеко, вышли на свободу. Грусть и ярость из-за данного места приумножились и вызвали вихрь внутри разума девушки. Сейчас ей хотелось многое, но, прежде всего, было лишь одно желание, стоящее выше каждого другого: уничтожить врага любой ценой. В глазах Ии же темнело. Она не могла спокойно ходить. Ноги сами по себе подкашивались от боли и тошноты. Её словно вырвет. В очередной раз. Только не едой, нет. Чувство было схоже с тем, которое она испытывала во время посещения Амбреллии. Девочка чувствовала, как её посадили куда-то в угол. Асси взглянула на причиненный ущерб и спокойно посмотрела на место, с которого все трое поднялись на чердак, но вместо лестницы увидела лишь такой же пол, на котором она сама стояла. Мысли Посланницы Смерти были перемешаны паникой. Основная грусть исходила от сравнения собственной смерти и частичной смерти Ии. Она быстро теряла сознание, как теряла сознание Асси в том зимнем темном лесу, ложась на снег. Никто не смеет испытывать похожую боль. Никто не смеет обижать единственного человека, который приносит хоть какое-то разнообразие - так думала Айрис. Сейчас она была на поводу у собственных мыслей. Спокойствие заменилось чистейшим гневом, который вышел наружу путём сильнейшего броска бритвы в того парня, который срубил серпом руку Ии. Эмоции были столь сильны, что маленькая стальная бритва с легкостью пробила деревянный каркас здания. Насквозь. Она взяла нож, после чего с невероятной скоростью, от которой девочка даже сама испугалась на секунду, побежала прямиком к обидчикам. Но стоило ей пробежать половину пути, так её тут же остановил собственный голос. "Плоть." — сказал голос Айрис. — "Плоть. Я хочу, чтобы ты лично посмотрела на собственную плоть.". "Что?" — на секунду время остановилось. Девочка не понимала, кто с ней говорил. "Вскрой собственные вены. Покажи, на что на самом деле способна.". Собственная интуиция говорит ей умереть? Прямо здесь? Прямо во время боя? Зачем? По какой причине? Неужели она думает, что Айрис отступит назад, как трус? А как же Асси? А как же Ия, ради которой она бежит уничтожать этих двоих? "Подберись ближе.". Она резко рванула вперед, задыхаясь от пыли в воздухе, заменившей собой туман. Но она была совсем рядом. Нож невольно обернулся в сторону вен на руке, прежде чем спокойно... "Вдоль.". ...прорезать вену. Но вместо крови из руки пошло что-то совершенно иное. Некая форма вещества. Светящаяся белым цветом, подобно светящимся палочкам, когда их ломают. Тут же комнату озарила вспышка, которая уничтожила любой след тумана. Прояснился выход отсюда. Айрис не понимала, что именно происходит. Она лишь спокойно нанесла себе непоправимый ущерб. В панике девушка обернулась назад. Асси смотрела на неё первые несколько секунд со взглядом, полным невероятного удивления, прежде чем свет стал в разы ярче и она отвернулась, зажмурившись. Ия лежала в углу. Выглядела она действительно как недавно убитый человек. И именно эти закрытые глаза на фоне отрубленной руки стали финальным фактором. — Какого черта происходит? — спросил призрачный компаньон. Происходит хаос. Свет стал настолько мощным, что спокойно стирал из существования огромный глаз, который и являлся ядром Источника. За ним девочка заметила того мужчину, спокойно улыбающегося, словно это не он разрубил девочке руку. "Происходит месть." Свет стал на порядок ярче, после чего чердак пережил один из самых мощных взрывов. Неизвестный пропал за секунду до взрыва, а вот ядро не пережило: оно тут же испарилось, превратившись в кучку пепла. Айрис в очередной раз обернулась. На месте, где должна быть Ия, не было даже и следа человека. Она пропала. Взяв за пиджак Посланницу Смерти, девочка без усилий кинула её на пол, взглядом спрашивая, куда подевалась живая. В ней сейчас была не она. Что-то выше, что-то в разы сильнее. Что-то, что действительно знало, насколько Айрис важен этот человек. — Я не знаю, где она! — вскрикнул призрак, чувствуя себя в невероятной опасности. — В последний раз я видела, как её забирает отшельница-медик! Сила хватки ослабла, а к девочке вернулась её свобода мысли. Словно что-то внутри поняло, что опасности эта отшельница не представляет. Но откуда ему знать? После такого краткого размышления и сцены, на которую ушла половина бюджета, девочка увидела кровоточащую вену, которая медленно заживала сама по себе. Когда Айрис обратила на неё внимание, она закрывала кожу. Что только что произошло? Почему, вскрыв вены, она ощутила в мозге новый голос, уничтожила ядро Источника полностью и чуть не убила Асси? Это все - результат её гнева? Пазл не складывается: деталей слишком мало. — Дай мне руку. Подлатаем, когда спустимся. Дом начал медленно обретать уже знакомую серую палитру цветов, которая заполняла собой каждую доску. Они сделали это. Бой был гораздо более коротким, чем Айрис себе представляла. Кровь медленно текла из её руки, но она спокойно опиралась на Асси, спускаясь по лестнице. Проход убрали за несколько секунд, а товарищи встретили двух вышедших со спокойствием в глазах, прежде чем Канцелини принялся обрабатывать руку девочки. Оставив Айрис рядом с Шарой и главой области, Посланница Смерти отошла в сторону, не понимая, что именно произошло. Ещё несколько минут назад они были готовы к любой встрече, а сейчас она медленно скользила по стене, прежде чем сесть на пол и начать размышлять над недавними событиями. Ия в безопасности - в этом девушка уверена. Её забрали в отдалённое от призраков место. Айрис потеряла огромное количество крови и испытывает адскую боль, но еле как остается в сознании. А Асси? Она отделалась парой царапин. Вроде именно она должна была защищать девочек, а не наоборот. Разве не так? Что на это скажет Амбреллия? Посланница Смерти вновь записала свои мысли в блокнот. Каждая запись для девушки была родной. Она записывала движения людей, их манеру поведения, необычные вещи, которые увидела во время прогулок по бесконечному чёрно-белому миру, тысячи страниц уже были расписаны и ещё миллион был на подходе. Помимо необычных замечаний в блокноте было самое важное: память. Начало декабря. Асси просыпается в снегу, смотря на серые ветки ели. Рядом с ней стоит какая-то женщина, лет, может, двадцати. Она спокойно протягивает ей руку с просьбой не плакать, так как будущая Посланница Смерти умерла. Почему-то этот факт она очень быстро поняла. Потом началась работа. День спустя - первое наблюдение: пустые бумаги, сами собой меняющие цвет. Каждый день девушка спокойно наблюдала и находила новые необычные вещи в своей работе, хотя, подумать только, ещё несколько часов назад усердно поглощала весь рассказанный ей Амбреллией материал. И за каждую находку её спокойно гладили по голове. Запись вещей в блокнот быстро вошла в привычку. И даже сейчас Асси успокаивалась, зарисовывая недавний инцидент. Как Айрис, держа в собственных руках донельзя острый нож, вскрывала вены без задней мысли. Почему она это сделала? Зачем? Стоит узнать у неё самой. Однако самым странным фактором оставался выброс позитивной энергии. Любой порез причиняет боль, так почему же девушка не вскрикнула, выпуская из себя пучки негатива? Что именно в ней такого особенного, что она способна без усилий уничтожить любую иллюзию Бумаг, находящуюся рядом с ней? А ведь работа казалась лёгкой. Следи за другими, помогай тут и там, раз за разом выполняй приказы Амбреллии, пока она не отпустит тебя. И вот, в первый же день Посланница Смерти провалила данное ей задание, позволив одной живой потерять руку, а второй живой выйти из-под контроля и чуть не уничтожить всех стоящих рядом существ. Руки затряслись. Блокнот упал на пол, из глаз Асси пошли слезы. Она действительно не представляет из себя ничего. Вероятно, отец, который всегда её оскорблял, был прав. Вероятно, ей действительно нужно было отправиться в Иириель. Она знала. Она помнила, что о нем ей говорила Амбреллия. Говорила, что нет общего названия, но она может отправиться туда сразу после недели тренировок. Она знала все, но в конце отказалась. Почему? Потому что долг до сих пор заставляет её рыдать. Она закрыла лицо ладонями, полностью отдавшись грусти. Пройдет ещё неделя, грусть исчезнет. Нотка человечности тоже. Неужели столь выраженная боль - то, что делает человека полноценным? Через слезы девушка приползла в другую комнату, наконец позволив себе лечь на кровать. Пока другие заняты девчонкой, нужно успокоиться. Нужно побыть одной. — Все хорошо? Призраки обычно так не реагируют. — спросил Эфер, заходя в ту же комнату. — Все хорошо, господин Силк-Маунд. — она подавила эмоции, позволив себе хотя бы ответить на вопрос. — Не выполнила задание. Всего-то. Мужчина спокойно сел на кровать, положив молот на пол. Он с грустью посмотрел на работницу, которая смотрела в потолок, не позволяя себе отвести взгляд. Асси преувеличивает. Несмотря на его незнание задания, он был уверен - она действительно его преувеличивает. — Какое же? — Охрана двух живых. Ия лишилась ладони, Айрис имеет огромную травму. Разве я хороший работник, если не могу выполнить столь простую задачу? — У нас была одна цель. Уничтожение Источника. Рядом с тобой ни единой Бумаги. Рядом со мной ни единой Бумаги. — Какой ценой? — спросила Асси, зажмурившись от усталости. — Ну, я видел, как девочке становится лучше. А другая где? Разве она не должна была спуститься с вами? — спросил Эфер, поправив собственные волосы. — Её забрала Лемляндия. Ну, знаешь, та самая старая ворчливая бабка, которая очень редко появляется, но лечит вообще всех, кто когда-либо страдал от Бумаг. — Посланница Смерти вздохнула и открыла глаза вновь. — Так о ней мне говорила Амбреллия. — Второй раз слышу её имя за все свое существование. Похоже, ваша бюрократия действительно не доходит даже до глав областей. Надо будет выделить время и познакомиться с остальными Посланниками. Мужчина спокойно посмотрел в глаза Асси. Она выглядела прекрасно, не учитывая факт её мокрого от слез лица. Он не мог её понять, как бы не пытался, хоть и знал, через какое испытание та проходит. Сомнения в себе, против которых встает только частичка непонимания происходящего, дающая надежду на то, что по окончании хаоса вокруг все успокоится и мир станет чище. Призраки не причиняют себе вред обычным способом. Нет принципа "резать поперек ради внимания, вдоль ради результата", когда дело касается причинения несовместимого с жизнью, как бы это иронично не звучало, вреда. Золото, серебро, любые металлы, которые каким-то образом сюда попали, приносили невероятный вред. Бумаги Инкаформации причиняли увечия, которые нельзя было сравнить с испытываемой на земле грустью. Словно психологические травмы стали реальнее, стали сравнимы с физическими. На каждую проблему есть решение. На каждый полученный удар есть ответ. На каждую рану можно найти свое средство. Считаемых мёртвыми постоянно лечили врачи, буквально вытаскивая их с "того света". Но чем является "тот свет"? Призрачным миром? А какое средство можно применить, чтобы излечить сломанную конечность? А если конечности вовсе нет? Сон внутри сна - удивительная вещь. Неоднократно был описан данный фактор и неоднократно ещё будет описан, ведь пока он происходит, он доказывает, что человеческий мозг не до конца изучен. Многие феномены до сих пор необъяснимы, а значит, только тем, кто видит новое, дано понять, что именно представляет из себя эта новинка, которую доселе никто не встречал. Потеря сознания была быстрой. Ия не помнила, как её положили в угол комнаты, и, впрочем, не хотела вспоминать. Она помнила, как видела собственную ладонь, лежащую на полу чердака, изменившем свою форму для того, чтобы подстроиться под ядро Источника. Помнила, как смотрела на Асси несколько секунд, прежде чем наконец полностью почувствовать эту омерзительную боль. "Я рада, что ты до сих пор жива." Голос матери. Слова, которые она бы никогда не сказала ей в лицо. Эта тихая фраза была пропитана искренностью, но в то же время была лживой, так как Ия никогда не слышала такого от собственного родственника. Если бы она была рада, пила бы она дальше? Била бы она собственного ребенка, когда тот, пытаясь её спасти, прятал бутылки с алкоголем в разные места? "Тебе стоит поесть. Выглядишь уставшей." "Словно тебе не плевать." Она лишь несколько раз приносила домой продукты, когда была в запое. Когда её гнилой мозг все же мог достучаться до сознания и включить материнский инстинкт, чтобы не оставить девочку в целом без еды. Словно ей было не плевать в те моменты. Словно ей было не плевать, что дочь каждую ночь, пока мать спала рядом со включенным телевизором, тихо готовила себе поесть из того, что принёс родитель, после чего так же тихо мыл посуду и тихо ел, дабы не разбудить родственника и не получить очередной удар по спине любым подручным предметом. "И помни, ты всегда будешь мне важна." — Кусок дерьма! — сказала Ия, бросив одной рукой подушку в другую часть комнаты. Она открыла глаза. Фальшивые воспоминания исчезли, оставив после себя просторную и светлую комнату, на этот раз действительно наполненную цветами. Цветы на подоконнике выглядели красиво. Неизвестно, почему девочка обратила внимание сразу на них и интересно выглядящие вазы, в которых они стояли, но с остальным интерьером такое сочеталось практически идеально. Кажется, это была гончарная. Окно, через которое пробивались солнечные лучи, не представляло из себя ничего особенного. Шторы, кажется, были лично сшиты, а стол с гончарным кругом подтверждал теорию Ии. Помимо стола была ещё одна подсказка - сидящая рядом девушка, которая активно лепила новую вазу. — Лемми, она очнулась. — мягкий женский голос позвал очередного призрака. — Гость очнулся. Её слова эхом и болью раздались в голове девочки, после чего она внимательнее посмотрела на своё тело. Руки в полном порядке. Даже ни единого намека на то, что у неё вместо конечности какое-то время был безжизненный обрубок, не способный на хоть что-то. Не потребовалось ждать месяца, чтобы увидеть, как в комнату с жёлтыми стенами заходит ещё одна женщина. Ей на вид было лет тридцать, но, в отличие от уже знакомых Ие людей, она была одета крайне просто - белая футболка, длинная красная юбка, коричневый фартук, длинные носки и тапки, своим видом напоминающие зайца из-за собственной формы и ушей. — Ты же Ия, да? О тебе весь призрачный мир наслышан. — спросила незнакомка, занятая вазой. — Лемми сказала, что... — Афтертон, пожалуйста, давай без волнения нашей гостьи. — тихим голосом перебила женщина свою напарницу. — Здравствуйте, госпожа Бетельгейзе. Я - Лемляндия... Только девушка собиралась сказать собственную фамилию, как заметила, что девочка не реагирует. Похоже, ей нужно еще немного времени, прежде чем она очнется. Комната действительно была непривычной. Здесь, казалось, не было ни одного привычного для призрачного мира цвета, никаких серых оттенков. И записок тоже не было, несмотря на то, сколько их было, когда Ия ходила по улицам без всякой цели в голове. И особенно радовало отсутствие Бумаг - после Источника и глупого решения девочки видеть их было до тошноты неприятно. Так или иначе, призраки рядом действительно вряд ли причинили бы вред. Если бы хотели причинить, восстановили бы они ей руку? — Хочу есть. — девочка спокойно пошевелила рукой и улыбнулась. — Рядом с вашим диваном тумба. Я приготовила суп из морских гребешков и пасту с морепродуктами. — Афтертон остановила гончарный круг, позволяя творению высохнуть. — На самом деле, продукты в призрачном мире не гниют. Феномен негниющих вещей я изучала долго - теряет ли хоть что-то свою свежесть? Как быстро, если теряет? По итогу не пришла ни к чему занятному. — И что по итогу? — слабым голосом ответила Ия. — Я бы сравнила это с бананами. У них есть одна особенность: они быстро могут переспеть. Но бананы останавливают процесс "роста" в определенный момент. То есть, никакого почернения, но и никакого позеленения. — незнакомка развела руками. — Стоит, наверное, объяснить тебе, где ты находишься. — Я сама. — перебила женщина девушку вновь. — Ты в неком подпространстве. Я та, кого называют Жизнью. Иногда спасаю призраков, приношу их сюда, даю несколько фруктов из своего сада, который тут, за дверью, и продолжаю день. Это место не подчиняется законам того призрачного мира, который ты уже неоднократно видела. По сути, и я, и Афтертон сидим в огромной песочнице, позволяющей нам сделать любое блюдо, излечить любого призрака и помочь другим. Звучит круто, правда? Она выдохнула, понимая, как много информации вываливает на девочку. Остановит ли это её? Нет. Она продолжит бессмысленно рассказывать об этом месте, пока её либо не остановят, либо пока она не закончит. Стоит учитывать, насколько это место важно и самой Ие: некое подобие безопасности никогда не помешает. — Я не могу делать это так часто, как ты можешь подумать. Есть эдакая перезарядка - что-то около трёх дней по вашим меркам. — Тебя нерфанул писатель, я тебе говорю. — выразилась напарница. — Мы с тобой работаем больше двух тысяч лет, но я все еще не понимаю, о чем именно ты говоришь. Что вообще значит слово "нерфанул"? — ...ты не поймешь. — ответила Афтертон, скрестив пальцы в замок. — Объяснишь потом. Что-то внутри Ии заставило пожелать о том, чтобы эти две девушки наконец замолчали. Приятно, что ей сразу поясняют, что это за место, но как же много информации вливается в её голову за минуту. Может быть, иметь несколько книг для понимания ситуации - не самая лучшая идея? Так и до взрыва мозга недалеко. Похоже, Афтертон так или иначе следила за реальным миром. Иначе откуда ей знать современные слова? Все в комнате, кроме Лемляндии, спокойно понимали, о чем именно говорит сидящая на стуле девушка. Как они не устали друг от друга за две тысячи лет? А как не сошли с ума? — Впрочем, я думаю, я объяснила тебе все, что знала сама. — Цвета... — по щеке Ии потекла слеза. — Почти чувствую себя, как дома. — Все чувствуют. Для большинства призраков это место сравнимо с раем. — Афтертон спокойно вытерла руки полотенцем, лежащем на столе. — С помощью этого гончарного стола, кстати, я регулирую сны попавших сюда, пока они лежат в отключке. Помню, к нам как-то раз попал один адвокат. Синий пиджак, темные длинные волосы. Выглядел идеально. Я ему такой сон забабахала, не представляешь! Такое интересное дело было. Об одном богатом парне, вроде как. Уже и не помню, что я там намешала, но как же хорошо было наблюдать за тем, как он яростно стучит по столу и кричит "протестую"! Слушать истории было интересно. Ия медленно перешла в сидячее положение, взяв с тумбы суп. Запах был удивительно приятным. Он был сравним с запахом лаванды после долгой работы в шахтах. Приятный, усиленный после омерзительного аромат, который покрывал собой комнату. Бульон был сладковат, с небольшой приятной горечью в конце. Послевкусие не оставляло желать лучшего, наоборот, лишь усиливало полученные чуть раньше ощущения. Но не одним вкусом комната была богата. Здесь действительно было комфортно. Ия не чувствовала себя комфортно за своим столом, не чувствовала себя комфортно за столом вместе с родственниками Айрис, не чувствовала себя комфортно в собственной комнате из-за кучи воспоминаний, а лишь чувствовала себя отвратительно. Словно ей хотелось отмыться от собственной сути. Но здесь обстановка была другой. Возможно, из-за рассказов, возможно, из-за тёплого супа, который так приятно согревал, может быть, вовсе из-за цветов, которых не хватает в призрачном мире - неизвестна действительная причина того, почему это место так хорошо чувствуется. Отставив в сторону миску, девушка принялась поедать второе блюдо. Несколько креветок, расположившиеся на небольшом холме из спагетти, залитых светлым соусом, выглядели достаточно аппетитно. Все же, вкус был аналогичен супу ранее, но к нему добавились нотки остроты, позволившие Ие наконец услышать, что именно говорит Афтертон, а не заниматься анализом содержимого двух тарелок с едой. — ...и тогда я ей сказала, мол, "квантовая физика не работает в призрачном мире!"... — Госпожа Лемляндия, госпожа Афтертон, я, конечно, рада, что вы меня спасли, но у меня есть еще один вопрос. Жизнь, ранее смотревшая в окно, обернулась и посмотрела в глаза Ие. Та уже отставила в сторону тарелки, позволив себе спокойно и сдержанно сесть на диван в ожидании ответа. Молча, понимая ситуацию, и девушка, и женщина кивнули, позволяя школьнице наконец озвучить собственные мысли. — Я слышала, что есть Судьба. Как какое-то живое создание, которое разговаривает только со Смертью, ну, то есть, госпожой Амбреллией. А как вообще найти эту, ну, Судьбу? Очередная минута молчания. Можно было подумать, что находящиеся в комнате решили проигнорировать вопрос. И Ия хотела бы повторить его, но, услышав вздох Афтертон, поняла, что её действительно услышали. — Слышала ли ты фразу "если ты ещё не умер, значит, ты ещё кому-то нужен"? — медленно произнесла Лемляндия. — Судьба работает по такому принципу. Ей плевать на человеческие жизни в большинстве случаев, но если под её взгляд попадет что-то интересное... На секунду Ия увидела в руке Жизни небольшую швейную иглу. В следующую же секунду игла отправилась прямиком в стену, находящуюся сзади женщины. Судя по лицу Афтертон, она действительно чуть было её не задела. — ...поверь мне, она сделает из этого величайшее произведение. Судьба - действительно неизвестное существо. Она обитает везде и нигде одновременно, но при этом способна знать, где и кто находится. Ей не составит труда написать ещё одну ветку, но она не способна изменить уже существующую. А значит, если кому-то назначат умереть, поверь, избежать этого будет нельзя. Какая забавная ирония судьбы. — С легким паром. — тут же добавила напарница. — Никому не известно, что именно она задумала. Откуда я знаю так много о ней? Скорее всего, она сама решила показаться мне. Откуда мне знать? В отличие от неё, у меня нет книги, в которой я пишу историю на ходу. — Книги? О чем вы? — переспросила Ия. — Она выглядит как человек. Длинные белые волосы, зелёные глаза, очки на лице, белоснежная кожа и чёрная книга в руке. А еще школьная форма. И так она существует уже, наверное, миллионы лет. Даже сама Амбреллия не до конца понимает, как именно устроена Судьба и что именно в себе таит эта персона, но я могу с уверенностью сказать, что лучше быть достаточно везучим, чтобы не попасться на её глаза. Ия потерла веки пальцами. Такая неразбериха, свойственная неизвестности, поражает. Она привыкнет - не сейчас, скорее всего, через ещё один или два дня, но привыкнет. Как раз познакомится поближе с Асси, поговорит с Айрис и подумает больше о том, как призрачный мир повлияет на её дальнейшую жизнь. Будет ли это обычным приключением, учитывая, что оно отразится и уже отразилось на реальном мире? — А она знает, что будет с Инкаформацией? — Естественно. Но я нахожу странным то, что Судьба стала реже появляться. Обычно она появлялась тёмными силуэтами в саду по несколько раз за сутки, но сейчас её нет уже как третий день. — Лемляндия осмотрела Ию с ног до головы, после чего взяла её за плечо. — Я могу только предполагать, что будет дальше, но как только ты появилась в этом мире, новость о тебе дошла до всех уголков серых кварталов. И если Судьба не появляется на людях даже в виде силуэтов, значит, ты не была в её планах. Я думаю, тебе стоит ожидать того времени, когда наступит кульминация. Когда-нибудь Ия дождется того момента, когда призраки вокруг перестанут говорить загадками. Если Судьба повелевает всем призрачным миром, означает ли это, что Смерть слабее неё? Если девочка никогда не была в планах этой самой Судьбы, то что именно заставило её прибыть в этот мир? Она - первая в своём роде. Есть еще тысячи детей, которые засыпают в боли и грусти, так почему они не прибывают прямо в мир мёртвых? Неужели она настолько особенная, что действительно создала переполох собственным существованием? — Да ладно ты. Отпусти бедняжку. — сказала Афтертон. — Отправь её уже наконец к своим, они сто процентов волнуются. — Извини. Это правда. — Лемляндия спокойно отпустила Ию. — Надеюсь, тебе понравилось здесь. Мир медленно начинал проваливаться прямо на глазах живой. В глазах темнело, а голова кружилась все сильнее, вновь посвящая девочку в сон. Сон во сне. Насколько удивительно редким является это событие? Настолько же оно редкое, как появление Ии в этом месте? Она медленно теряла сознание. Еле как легла, закрыла глаза, после чего в очередной раз услышала слова. Но не от матери. Нет, это бы рассердило её. Слышать фальш от собственного родственника - ничто иное, как дешевая иллюзия счастья. На этот раз был голос Айрис. Мягкий, спокойный, но все же волнующийся и не понимающий, что происходит с Ией. В темноте увидеть подругу нельзя. Кто знает, может, школьница уже вернулась назад, в призрачный мир? Но нет. Ия просто чувствовала, как бесконечно падает вниз. Как ветер бьет ей в лицо, пока она продолжает слышать фразы от крайне близкого ей человека. "Как думаешь, может, пропустим уроки?" Воспоминания. Это не просто сон, где о реальности забывают все, начиная от тех, кто в этом сне косвенно задействован, заканчивая самим спящим, это действительно обрывки их прошлых диалогов. Обрывки, не позволяющие создать полную картину, но и не позволяющие забывать о том, через что они уже успели пройти. "Не думала, что ты фанат аниме". "Я рада, что тебе понравилось". Они так и не сходили в кафе, хотя Айрис ей обещала. Не сходят. Будет стыдно что-то заказывать, зная, что не Ия платит сама за себя. Они знают друг друга так мало, но одна уже готова чуть ли не горы уничтожить в прах, а вторая боится и слово не так сказать первой, чтобы не обидеть. "Знаешь, я была бы не против заступиться за тебя в любой ситуации". "Может, не будем радикальны?" "До такого момента, что воткну нож в собственное сердце, если увижу твою смерть". Темнота растворилась. Ия смотрела в потолок. Ей не всегда удавалось посмотреть на интерьер школы, что уж таить факт того, что на потолок, на который никто не смотрит годами, она даже не обращала особого внимания. Вновь серая палитра. Вновь отсутствие жизни и цветов вокруг. Лишь небольшие огоньки, спокойно горящие рядом. Из кабинета рядом слышались голоса, а пустые коридоры вызывали лишь небольшой страх, ибо в них не было ни одного человека. Девочка медленно поднялась на ноги, спокойно прошлась, заметив на руке только небольшой шрам от того, что произошло всего лишь час назад по ощущениям, после чего обернулась назад и спокойно заглянула в учительскую своей школы. Здесь действительно ничего не изменилось. Единственным исключением стали всего два призрака, сидящих в кабинете вместо привычных четырёх. И Айрис не было. Почему-то, смотря на Яричиму с позиции, в которой он не замечал девочку, он казался даже счастливым. Его голос не был уставшим, а губы скривились в подобие улыбки, заставив дрожь пробежать по телу девочки. Сколько она видела его, ни разу ещё не было момента, где глава области действительно был счастлив. — У нас гости. — сказал Шафрон, общающийся со своим коллегой минутой ранее. — Вы уже закончили? А где остальные? Интересно, как сильно её наругают, если она признаётся в том, что сразу же побежала в дом и решила деактивировать Источник? Она, вроде, совершенно не маленькая девочка, но почему-то получить порицание от сидящих в комнате людей было бы достаточно неприятно. — Мы деактивировали Источник... Яричима тут же поднял взгляд на Ию, позволив улыбке сразу же испариться. Мужчина сейчас выглядел подобно начальнику во время выговора, а Ия была похожа на работника, в чем-то крайне сильно провинившимся. Почему он так смотрит на неё? Что она уже успела сказать? — ...я вбежала внутрь по собственной глупости, после чего за мной вышла Асси и Айрис с, ну, другими... — Ия, ты же понимаешь, что ядро источника... — ...после чего я закрылась в комнате и увидела мужчину, от которого спаслась... — повысила голос девушка, не позволяя другому её перебивать. — ...и, в конце-концов мы втроём уничтожили ядро! — Я прошу прощения. Втроём? — тихо добавил мужчина, отстранившись от стола на пару шагов. — Айрис что-то сделала. Перед тем, как отключиться, я увидела яркую вспышку, а потом, ну... Глава области посмотрел на девочку с глазами, полными животного ужаса. Конечно, подробнее об этом он узнаёт, когда Посланница Смерти прибудет на место вместе с другой живой, но, учитывая, что, по сути, одна живая в одиночку уничтожила одну из самых прочных вещей в призрачном месте, если, конечно, не учитывать нервы Шафрона и упрямость Ии, результат не был просто поразительным. Он был ужасающим. — От чего ты потеряла сознание? — Руку отрубили. Потом мне её восстановили, но все же крайне неприятно было видеть обрубок. — улыбнулась девочка. — Все остальные, наверное, ещё на миссии... — Ты первая. — спокойно произнёс Шафрон. — Яр, в чем проблема? Мужчина спокойно вышел из кабинета, дав себе время подумать над всем, что сказала живая. Несмотря на то, что негативная и позитивная энергия работают по одинаковому принципу, один тип противопоставляется другому, из-за чего для уничтожения Источника требуется невероятное количество позитивной энергии. Чтобы добыть такое, десяткам, если не сотням призраков приходится медленно зачищать путь и проходить к ядру, которое по уничтожении всех Бумаг вокруг медленно теряет всю свою силу и уходит. Но факт того, что Айрис собственными силами уничтожила Источник при всей его мощи, игнорируя Бумаги полностью, пугает. Такая новость действительно сопоставима с уничтожением Пизанской башни в одиночку. Мужчина посмотрел в окно, рассматривая мертвые деревья. Грядет что-то воистину ужасное, и, кажется, это не сможет остановить никто, начиная от Яричимы, заканчивая даже Амбреллией. И он это понимал. Но понимала ли это сама Смерть? Понимал ли весь призрачный мир, насколько большое бремя придется нести всем его обитателям на себе? Рядом раскрылся пустой коридор. Мужчина обернулся затем, чтобы увидеть Минтория и Файлип, аыходящих из прохода. Те спокойно общались на свои темы, пытаясь понять, почему именно их отослали в, казалось, такой важный момент. — Что там произошло? — сказал мужчина, обратив на себя внимание, стоило только двоим зайти в школу. — Ты о чем? — спросила Файлип. — Вы были там. Что произошло? Каким образом они уничтожили Источник? Каким образом они разбили ядро? — Нас отослала Асси. Мы решили, что так будет лучше. — Лучше для кого? — повысил голос Яричима, заставив девушку вздрогнуть. — Для Ии? Для вас? Для ваших трусливых задниц, решивших, что ныне человеческие жизни ничего не стоят? — Я не думаю, что это было так серье-... Файлип не успела договорить. Удар был настолько быстрым, что она даже не заметила, как мужчина вытаскивал оружие из ножен. Частица эктоплазмы в виде половины головы упала на пол, загрязняя собой пол. Тело медленно упало за головой, после чего эктоплазма медленно потянулась друг к другу, заставив шокированного Минтория наблюдать за расчленённым напарником. Он резко поднял её остатки, отложив её ближе в угол, так, чтобы не ломать психику школьнице, если она решит выйти из кабинета. Начальник в ярости, а ведь парень даже ничего не сделал! Неужели его тут же убьют? — Мы вернулись. — спокойно сказала Асси, выходя из коридора. — Удивительно, что мы долго шли... Она обратила внимание на медленно восстанавливающийся труп. Похоже, работнице пришлось несладко. К сожалению, Яричиме было полностью плевать на то, кто увидит лежащего, уже дважды мертвеца. За Посланницей вышла Айрис. И здесь страшно стало уже всем, кроме Ии и Асси. — Я полагаю, у тебя были идеальные причины послать моих людей подальше отсюда. — мужчина не стал заморачиваться, лишь подняв клинок и наставив его на лицо гостьи. — Верно? — Они бы помешали. Мы не ожидали, что Ия сразу побежит внутрь. Лишние ноги спровоцировали бы Бумаги. — Но вместо этого они спровоцировали потерю руки. — он замахнулся, позволив себе нанести удар по Посланнице, но остановился, когда увидел, что другая школьница встала на защиту. — Простите, господин Яричима! Я сама виновата! Мне стоило следить за ней лучше, правда! — вскрикнула девочка. Когда Айрис раскрыла глаза, она увидела, как глава области медленно пятится назад. Его глаза вновь заполнились страхом, а меч вновь оказался в ножнах, словно никогда из них и не выходил. Такая необычная реакция смутила девочку. К сожалению, особых причин, объясняющих этот феномен, она не знала. Разведя руками, девочка повела Асси в учительскую, дабы наконец поговорить насчет темы, которая появилась некоторое время назад. — Боишься? — спросил Шафрон, вышедший после ухода в комнату девочек. — Я бы тоже боялся. — Нас услышат. Думаю, нам стоит пройти на крышу. Ветер в призрачном мире, как, впрочем, и вся погода, был удивительным явлением. Каждый раз, когда погода менялась, она была хаотичной, до ужаса трепещащей, но при этом в то же время красивой. Сильный циклон заставлял ветки и верхушки деревьев наклоняться в стороны. От некоторых даже отлетали целые куски древесины, которые, к счастью, исчезали так же быстро, как и отрывались: из дерева прямо в пустоту. Записки эта погода тоже тревожила. Выходя на крышу здания, мужчины не могли не заметить громкий звук, раздающийся от десятков и сотен бумаг, раз за разом пытающихся улететь прочь. В такие моменты действительно хочется сидеть перед окном и, выпивая чай, не смотреть на проблемы, в которых погрязли все: от работников до живых. — Ты не думаешь, что слишком жесток? Файлип не заслужила расчленения на глазах паренька. — А расчленения не на его глазах? — мужчина спокойно раскрыл зонт. Ножны резко исчезли в пустоте, как те куски дерева. — Восстановятся. Многие совершили грехи, а я даю за них наказания. — Ты не безгрешен. В собственном клане тебя убила твоя "правая рука", которая даже после смерти успела устроить с тобой борьбу. — призрак спокойно поставил на короткое каменное ограждение свою машинку. — И я напомню, это произошло из-за твоей любви к диктаторству. Если тебя ударили два раза, не бей близкого тебе ради урока для него. — За свои грехи я поплатился уже давно. — И все еще боишься, что тебя сотрут в порошок. Если бы ты не боялся, давно бы уже отправил Айрис назад. — Она стратегически важна. Отмазка. Он не любит отвечать на волнующие его вопросы, не любит реагировать на ненужные провокации. О чем сейчас говорит Шафрон? О том, что Яричима должен быть менее жестоким? Какова жестокость в быстрой смерти? Или, возможно, он говорит о его неопределенности. Он так и не понял, что именно ему стоит сделать, когда кто-то смеет провиниться. Ию он отпустил, Айрис тоже, но Файлип, как кажется другим, убил незаслуженно. И та Посланница Смерти бы тоже на время отправилась прямо к своему работодателю, не защити её живая. Принятие - последняя ступень. Торг, ярость, грусть ушли, остается лишь смириться с изменениями и идти дальше. Но глава области лишь медленно рассматривает жертв своего клинка, прежде чем раскрыть зонт и посмотреть на серый горизонт. Когда-нибудь он вновь увидит светлый мир со всеми его цветами, а пока Яричима лишь обязуется мириться с одним огромным изменением: цвет утерял собственную важность, а записки умерших - одна лишь возможность действительно вспомнить жизнь. На крыше появился парень. Светлая душа, спокойно имеющая в руках Бумагу Инкаформации. Он не виноват в собственной смерти. Вероятно, на самоубийство были причины, вероятно, он просто не справился. Не у всех есть силы на борьбу со внутренним голосом, продолжающим медленно сводить с ума людей. И когда люди прислушиваются к самым глубоким своим мыслям, тогда их действия не будут поддаваться хотя бы какому-то объяснению. Мужчина спокойно смотрел на то, как парень прикрепляет Бумагу. Если бы он мог написать последние слова, что бы он сказал? Насколько любит родственников? Как его достала школа? Как ему жаль за совершенные поступки? Или на бумаге просто был бы обычный текстовый смайлик? Он спокойно, не замечая других, спустился по лестнице с крыши, оставив Шафрона и Яричиму. Похоже, самоубийства действительно необычная вещь, учитывая, как просто человек после такого может прийти в себя и пойти на зов Амбреллии. — Разбился. Займемся Бумагой? — Давай. — сказал мужчина, со спокойным лицом подходя к остатку от человека. Он притронулся к Бумаге Инкаформации одновременно с Шафроном, который тронул заразу собственным телом. Вместе оба подумали о чем-то хорошем: о финальном дне работы, по окончании которого оба получат долгий и заслуженный отпуск. Через несколько секунд, Бумага исчезла, не оставив после себя и следа. — В большинстве случаев я не могу понять Посланников. Они либо пережили ужасную смерть, либо убили себя и с какой-то причины стали интересны Смерти. — Амбреллия старше тебя. Ей, кажется, лучше видно, кто именно подходит на такую важную роль, как помощник всего призрачного мира. — ответил призрак, подбирая свою печатную машинку. — Впрочем, я никогда не сравнивал, мол, буду ли я лучше того или иного человека на его роли. Мне м здесь нравится. Яричима задумался. Шафрон работает с ним дольше остальных. Дольше Файлип и Минтория, которые по меркам этого мира все еще младенцы. По этим же самым меркам глава области - все еще мужчина в полном рассвете сил, который может спокойно выполнить любое желание. Но нужно ли ему это? Он желает потратить день, сидя под цветущей вишней и поедая рис с запеченной рыбой, а не решать загадки и злиться на своих работников из-за их оплошностей. Его ярость действительно его погубит. Сколько людей умерло от него? Десять? Двадцать? А сколько раз он калечил собственных коллег ради того, чтобы снять стресс? Сотни раз, не меньше. Ему действитеоьно все труднее контролировать себя. Вот он, факт полного безумия, медленно захватывающего его тело и разум. Все же, без своего соратника он действительно бы свихнулся. С ним он чувствует себя удивительно свободно. Нет невидимых цепей, которые он чувствует каждый раз, когда неосознанно пытается ударить клинком. Бремя поступков наконец дошло до него. Он действительно не является невинным человеком. Несмотря на это, его грехи давно очищены. Работа заставила его видеть, как призраки убивают призраков, используя самые изощренные методы. Расщепление души - приём, позволяющий призраку умереть в агонии, как тогда, когда он умирал в своей физической оболочке. После такого не выживают. После такого попадают в бесконечную пустоту. И Яричима видел. И он наблюдал, как призраки спокойно достают своё орудие и концентрируют энергию, направляя её в сторону противника. Извергам было плевать, кто провинился - старушка, не привыкшая к работе, ребенок, не понимающий приказов - каждый получал незаслуженное наказание, раз за разом крича от боли, пока на них смотрели с презрением. Глава области может быть зол на своих работников, но только он смеет причинять им вред. — Твой клинок обратится против тебя, если ты не изменишь подход, лидер. — Ты впервые меня так называешь. Удивительно. — мужчина посмотрел на дома вдали. — "Сенсей" подошло бы больше, но мы обучили друг друга тому, чего не знали ранее. — Шафрон спокойно напечатал последнее слово. — В Иириеле я увижу свет. И цвет. И ты тоже. — А до тех пор? — А до тех пор нам действительно стоит смотреть на белое солнце и надеяться, что в один день оно станет испускать жёлтый цвет. Мужчина вздохнул, ощущая, как ветер трепечет его волосы. Его белая, как кость, кожа сейчас сияла, а руки спокойно держали зонт в руках. Настанут ли здесь перемены после десятков лет? Вероятно, он не застанет это время. Если это будет действительно прорыв, то, возможно, Яричима уйдет счастливым, несмотря на всю ту жизнь, которую испытывал до этого. — Хорошо сказано. — сказал глава области. — Действительно хорошо сказано. — ответил сапсан. Почему ночи порой кажутся такими долгими? Каждый раз ночь приносит за собой исключительно темноту и несколько событий, каждое из которых не решается за пару секунд. Проблемы существуют, а с ними существуют и решения, требующие вложения сил и времени. Из-за этого ночь, в которой может быть целый десяток таких событий, кажется столь нудной, долгой и, вероятно, даже неприятной. Во время сна ночь действительно не занимает много времени, если, конечно, у человека нет бессонницы или дел, из-за которых он не может просто заснуть, но после появления Хортуса в жизни Ии и Айрис, ночи стали иметь новый оттенок, заставляющий девочек ценить время, проведенное в бодрствовании. — Осталось каких-то пять ночей, прежде чем я вернусь в привычный мне мир и смогу спать нормально. — Айрис потянулась, прежде чем рассмотреть выданный ей нож. — Тебя не попросили вернуть оружие обратно? — спросила Асси. — Нет, естественно! Она мне его выдала навсегда. Клево, правда? — ответила девочка. — Учитывая то, что ты с ним делаешь... — произнес призрак, после чего его тут же заткнули. Ия подняла взгляд, посмотрев на двух общающихся между собой людей. Она на секунду встала в ступор, после чего лишь спокойно задала естественный для неё вопрос, который задал бы любой человек, не понимающий контекста ситуации. Этот нож ей был выдан несколько десятков минут назад, но она уже успела с ним сделать что-то такое, от чего даже призрак был в ужасе. — А что она с ним делает? — Люблю играться с острыми лезвиями. Иногда соскакивают. — улыбнулась подруга. — Вены себе вскрывает! — крикнула Асси, наконец убрав руку Айрис. Девочка, ранее затыкающая Посланницу, взглянула на призрака со взглядом, полным усталости и грубости, молча намекая на то, что действительно не стоило раскрывать, каким образом девочка спасла своих напарников в ситуации, где их должны были уничтожить подчистую. Впрочем, что было бы хуже? Вскрытая вдоль вена или смерть в Хортусе, из-за которой троица полностью бы активировала Источник? — Ходячая кавалькада проблем. — лишь молча ответила Ия. — Ты хотя бы значение этого слова знаешь? "Кавалькада". Такое ощущение, словно-... — попыталась перебить ее Асси. — Заткнись. — но девочка лишь ответила грубостью. Айрис взглянула на начинающуюся ссору. Кажется, стоит быстро переключить тему, пока не начался очередной разговор на тему того, как на самом деле опасно выгружать негатив в этом мире. Конечно, и она, и её подруга только недавно пережили ужасные травмы, в результате которых первую еле излечили, но все же. На второй день, конечно, мир выглядел иначе. Раньше он был удивительно простым - серый цвет не выделялся, а десятки проблем не замечались. Прошло только несколько часов, так что успело поменяться? Неужели тот дом действительно так повлиял на отношение к окружающей ее среде? — Знаете, меня больше волнует факт того, что мы не знаем, когда выйдет Инкаформация. — невзначай сказала девочка. — Надеюсь, не в эту неделю. Я ещё пожить хочу. — иронично ответила Ия. — Так или иначе, у призраков будут огромные проблемы. — У нас уже есть огромные проблемы. Бумаги составляют половину горы вопросов, которые нужно решить. — поправила живую Асси. — Вторая половина скрывается в бюрократии, ленивых работниках, капитализме и Судьбе с её нежеланием делиться будущим. Ия затронула тему Судьбы ещё раз, рассказав о том, что ей сказала Лемляндия, параллельно объяснив и то, кто она такая. Учитывая обстановку, вероятно, стоило выложить все кусочки информации, так или иначе связанные с Судьбой, Инкаформацией или хотя бы Амбреллией, ведь на фоне главных проблем возникло и решение, которое требовало узнать, когда прибудет незнакомка в этот мир. Воздух вокруг стал холоднее. Хортус вновь намекал на фактор того, что скоро нужно будет просыпаться. Призраки действительно смешались вместе с реальностью и её картинами: сломанные руки, чтение мыслей, все это давило на нераскрытый полностью характер, заставляя его меняться под напряжением. — Главная проблема, конечно, заключается в том, что нам нужно оставить вас в сохранности, не позволяя Информации, если она все же прибудет, добраться до вас. Мне будет действительно сложно с двумя подростками. Одна не ест, другая режется. — Асси вздохнула, предвещая следующие двадцать четыре часа. — У тебя есть какие-то проблемы, связанные лично со мной? — поинтересовалась Ия. Обстановка накалялась. Айрис, к сожалению, решила не вмешиваться - фраза про порезы ввела её в ступор, заставив идею остановки Ии уйти в "далёкий ящик", в котором она медленно разложится и исчезнет. Учительская обзавелась новыми предметами с тех пор, как девочки здесь были. Кажется, некоторые компьютеры все же обновились, а в кабинете стоял сильный запах пыльных книг из забытой всеми библиотеки, перемешанный с порохом, цветущей вишней и горечью от чего-то действительно неизвестного. Можно ли было учитывать, что каждый отдельный запах выделяет отдельного работника? Возможно. Но такие теории подтвердить особо нельзя. — Да, ты слабая. — прямо сказала Посланница. В комнате стало тихо. Очень тихо. Обеим живым стало до ужаса отвратительно. Видеть, как ведёт себя призрак, посланный Смертью для того, чтобы он помог девочкам с проблемами в реальности и Хортусе, было нельзя. Она перешла из сугубо строгого характера прямиком в саму себя. Прошло несколько секунд, прежде чем Асси осознала, что сказала. Дрожь прошла по её телу, а хмурый взгляд сменился на грустный, как и улыбка, которая превратилась в выражение чистейшего сожаления. Нет, она не имела ввиду физическое состояние Ии. Проблема в том, что та ещё не подготовлена как некий боец. Она способна только отправлять карты в полет, из которых выйдет позитивная энергия, но до уровня других ей, естественно, не дотягивать. — Спасибо. — тихо сказала девочка, медленно выходя из комнаты. — Нет, стой, я не то имела ввиду! — выкрикнула Посланница, но лишь получила захлопнувшейся дверью по лицу. — Ия! Дверь захлопнули с невероятной силой, оставив девушек одних. По своей сути, живая обиженно топнула ногой и повела себя, как ребёнок, но учитывая всю ситуацию, нельзя было сказать, что она действительно незаслуженно обиделась на сидящих рядом. Можно ли сказать, что кто-то виноват, когда ситуация, из которой они выбрались, оказывается ничуть не хуже ситуации, в которой они находятся сейчас? — Успокойся. — сказала Айрис. — Нам всем надо отдохнуть. Оставь её. После ссор я люблю лежать в своей комнате по часу или двум. Может, и ей легче станет, если она начнет, скажем, кидать карты. — Стыдно. — сказала Асси, упавшая на пол парой секунд ранее. — Особенно учитывая, что я имела ввиду. Ия медленно спускалась по лестнице вниз, с силой кидая карты, которые застревали в поверхностях и сразу же возвращались назад. Нужно было рассеять ярость, которая накопилась с дома, диалогов с призраками и полным непониманием происходящего вокруг. Они не понимают Ию. Не понимают, насколько действительно сложно живому в мире призраков. Когда о тебе слышали все, когда все хотят ощутить то, что ощущаешь именно ты. Но главная проблема заключается не в них, а в самой девочке: её интерес медленно заменяется страхом. В мире, где тебе с легкостью могут отрубить руку, после чего ты окажешься с прикрепленной назад ладонью на диване незнакомки, места интересу практически не бывает. Бывает только недопонимание, паника и желание больше никогда сюда не возвращаться. Это действительно то, что ждет её после смерти? Тогда ей не хочется умирать. Как глупо, сказали бы некоторые, не умирать из-за осознания того, что будет дальше. Но собирая информацию от разных источников, вывод напрашивается только один: застревая в Хортусе, выход можно найти исключительно через долгий рабский труд и надежду на то, что в один день что-то изменится. Только станет происходящее вокруг таким же унылым и безэмоциональным, как и умершие здесь. Неужели философы своего времени придумали свои версии того, что происходит после смерти, но полностью забыли о том, что после столь ужасающего процесса может быть что-то исключительно плохое? С другой стороны, Ия осознает, что теперь не придется гадать, что именно будет после ухода из жизни. Философия завершена, а на вечный вопрос найден ответ. Поменяет ли это что-то в жизни? Вряд ли. Поменяет ли это что-то в понимании философии? Скорее всего, да. Но отразится ли эта ниша глобально? Неизвестно. Лишь судьба и Судьба поймут, что будет. Разные названия, но они имеют достаточно различный смысл. И пока одна Судьба предпочитает наблюдать издалека, лишь изредка разговаривая со Смертью, другая медленно марширует прямиком в сторону определенного человека. Сбежать от неё нельзя: рано или поздно она дойдет. А когда она дойдет, человек определенно столкнется с событием, которого не ожидал увидеть. И уже точно никто не скажет, каким будет это событие: меч в спину от друга или внезапный подарок прямиком с неба. Ия рассмотрела деревянную дверь, прежде чем раскрыть её и вновь попасть в огромный спортивный зал. Именно здесь она была вчера. Именно здесь её вчера убили. Смерть в Хортусе до сих пор не укладывается у девочки в голове. Если бы здесь была Амбреллия, прочитала бы она очередную лекцию? Ввела бы свою философию с книгами-людьми? Привела бы пример того, на кого нужно равняться в таких ситуациях? А если бы тут была Накама, отпустила бы она очередную шутку про чувства Ии? А Файлип? А Яричима? А кто вообще помог бы ей понять, что именно в ней не так? Почему именно она? В этот мир мог попасть любой человек, испытывающий сильнейшие эмоции, так почему попала она? Это действительно ирония. Чтобы разобраться в призраках, надо разбираться хоть в чём-то, но девочка не может понять даже себя. Послышался звук счётов. Тех самых, старых счётов, которые некоторые могли не понимать из-за их внешнего вида. На скамье сидел уже знакомый парень, спокойно высчитывающий что-то в своём уме. Поняв, что на него обратили внимание, он не подал виду. — Мои вычисления говорят, что ты готова взорваться от злости. — сказал Канцелини. — Давай без этого. Бумаг и так хватает. — Вы? — лишь тихо спросила Ия. — Я. Неофициально, причем. Давай на "ты". — мальчишка спокойно отложил вычислительный инструмент в сторону. — Вы молодцы. Уничтожили Источник. Но мне больше интересно, что именно заставило тебя побежать в здание. Собеседница задумалась. В тот момент ей управляла воля лени, а поступки явно обозначали, насколько девочка не хотела, чтобы Источник уничтожался несколько недель. В тот момент ей действительно удалось высчитать все риски, но главный риск все еще оставался рядом с ней: порицание от других. Она могла бы объяснить свой план еще тогда, сказать Асси, как она в одиночку вбежит туда, уничтожит Источник и они быстро закончат дело, но переоценить себя ей действительно удалось лучше всех. Похоже, Посланница была права. Ия действительно слаба, но по другой причине. Она слаба, ибо не знает, как правильно составлять тактику. — Мы закончили это за полночи, а в другом случае это целую неделю бы заняло. — выразилась девочка. — И ты находишь это достижением? — Да. А почему я не долж-...? — Молодец. — перебил её мальчишка. — Действительно молодец. Ты показываешь храбрость тем, кто уже давно позабыл о том, что такое энтузиазм и желание быстро расправиться с работой. — На самом деле, я не могу объяснить себя подробно. — возразила Ия. — А кто может? Мы все состоим из собственных мыслей, убеждений, сомнений и жалости к себе. Нельзя уместить это все в одном описании. — Канцелини поправил монокль. — А как ты знаешь, действие - прямой показатель сути человека. Впрочем, эмоции играют большую роль. Например, что ты сделала бы под влиянием злости? А что она сделала бы? Ия нечасто злилась, а в такие моменты обычно била подушку руками, вдаваясь в философские мысли. Почему мир несправедлив? Почему существование заканчивается через по прошествии столь малого срока? Что будет, если существование закончится прямо здесь? — Мы все полезны в том или ином смысле. Даже самоубийцы, несмотря на вред миру, до сих пор работают. Некоторые с большим трудом, некоторые с меньшим. — А разве самоубийство - выход? — Выход. Но это не значит, что его нужно использовать. Айрис вскрыла себе вены для выхода из положения. Не значит, что это нужно сделать. — выразился Канцелини. — Любой метод, который включает в себя самоповреждение, радикален. Он работает, порицается организмом и обществом, очень эффективен, но лишь несколько раз, прежде чем это становится рутиной. Не веришь? Спроси двух моих ребят. — А что плохого в рутине? — продолжала спрашивать Ия. — Есть песня, которая до ужаса надоедает после нескольких прослушиваний. Это рутина. В первый раз тебе понравилось слушать, во второй и третий уже меньше, пока это не скатывается в удаление песни из... — он запнулся. — ...как их там называют... — Плейлистов? — Плейлистов. А есть песня, которая неизменно тебя радует. Песня, которую не хочется выключать. И вот уже она будет называться хобби. Что-то совершенно иное, что-то, что кардинально отличается от рутины. Девочке захотелось спросить о причине смерти Канцелини. Теперь он стал ей интересен. Он мыслил по-философскому, делая обороты в речи, но при этом приводил понятные сравнения, не особо отходя от темы. Похоже, он пробыл здесь достаточно долго. Неудивительно, учитывая, сколько нужно работать Посланникам Смерти. Двадцать тысяч лет. Похоже, это действительно сводящее с ума приключение. — Ты, кажется, спрашиваешь у всех призраков то, как они умерли. Обычно это неприлично, но я сразу скажу о том, как умерли твои товарищи. — парень вновь подобрал счеты. — Я умер от голода, затерявшись в огромном лесу неподалёку от деревни. Минторий умер от пули в живот... — А откуда ты это знаешь? — Работаю с Яричимой сотни лет. Я и команда часто видимся с его коллективом. Кстати, Яричима умер от удара клинком в сердце. Файлип растворили в кислоте заживо... — он на секунду замолчал, полностью осознавая, насколько это ужасная смерть. — ...Шафрон был убит в результате уничтожения секретного архива в одной из азиатских стран. Он старше главы области, но никогда не стремился к этому посту. Удивительный человек. — А твоя сестра? — А моя сестра... — он вздохнул. — ...удивительно, как быстро человека может забрать бешенство. Ия читала про бешенство. Симптоматика действительно ужасает. Им, кажется, даже показывали на уроке биологии больного бешенством, что повергло в шок как минимум двоих из класса, включая саму девочку. Удивительно, как в неё вселилась тревожная мысль, стоило ей только задуматься о том, что именно испытывает больной. — Ещё остаются вопросы? — Да. Разве такая вещь, как вскрытие вен, не должно быть негативным поступком? Или поступком, вызывающим негативные эмоции, там... — Мне кажется, она просто сделала все в своих силах, чтобы защитить вас. Я больше удивлен тому, как она не закричала от боли. — мальчишка пожал плечами. Ия замолчала. Действительно, почему? Да, Айрис неоднократно резала собственные ноги из-за проблем в своей жизни, о которых девочка узнает позже, но нельзя не усомниться в том, что её поступок действительно был безболезненным как морально, так и физически. Почему её это не смутило? Почему это не смутило Асси, которая тоже там была, которая тоже все видела? Впрочем, до сказанной Канцелини фразы живая тоже не особо задумывалась. Вероятно, слишком была сконцентрирована на событиях, произошедших за несколько минут. А ведь правда, сколько прошло времени? Час? Два? Хортус уже поторапливает живых, а значит, минимум шесть часов. Но почему-то так совершенно не ощущается. Пролетело ли время незаметно или их пытаются разбудить заранее? — Я могу хотя бы раз иметь нормальный сон? — Ну, технически, ты можешь заснуть в этом мире. А значит, какой-то сон видеть будешь. — Канцелини посмотрел на потолок. — Могу убить тебя прямо сейчас. Будет первое в моей жизни убийство. Легальное. — Я проснусь? — Возможно. Я не знаю. Если это так, то нужно на себе будет проверить, мало ли, из мёртвых восстану. — неловко рассмеялся парень. — Я рад был с вами поработать. И с тобой тоже, Ия... — Ия Бетельгейзе. — ...Ия Бетельгейзе. — повторил имя мальчик, после чего сжал счеты в руках. — Не умею я быстро уничтожать человека... Из его инструмента вышла небольшая волна, с легкостью прорезавшая шею человека. Очередная ночь подошла к концу, как подошёл к концу фонтан из крови, которой теперь окрашен весь зал. И ведь вчерашнее пятно рядом с учительской исчезло. Убрал ли его кто-то? Само ли оно впиталось? Канцелини опустил оружие. Он спокойно посмотрел на бездыханное тело девушки, которое медленно испарялось, становясь прозрачнее. Он взглянул на подсчёты, сделанные ранее, прежде чем заметить двойку. Случайно ли она вышла? Рассчитан ли этот ответ? Двойка. Возможно, это действительно предсказание. Призрак никогда в них не верил. Он лишь сейчас понял, что зашедшую в зал девушку в ярости он отпустил из призрачного мира в удивительном спокойствии с лишь небольшой примесью переживаний. Стоило ли оно того? Амбреллия ушла на всю ночь. Она делает это достаточно редко. Нет её вмешательств: ни в работе с Источником, ни в слежке и помощи Ие, нигде. Она пыталась донести послание? Появился ли она завтра? А чем является новый день в рамках тысячи уже похожих дней, проведённых в этом месте? Парень встал, отряхнулся. Посмотрел на свою одежду, которая была загрязнена кровью. Спокойно посмотрел на потолок вновь, не увидев ничего нового. Его словно осенило, но мысль ускользнула. Кажется, надвигалось что-то омерзительное, отвратительное во всех понятиях, то, что повергнет призрачный мир в живой ужас. Как иронично, не правда ли? Зачем он рассказал ей о своей смерти? Разве это многое изменит? Впрочем, встречный вопрос: зачем Ия спрашивает призраков о причине их смерти? Многое ли это изменит в общей картине призрачного мира, который медленно близится к неизбежным изменениям? Сегодняшняя ночь словно ничего не принесла. Не было никакого глубинного смысла для Канцелини, не было огня, которым можно зажечь интерес к собственному делу и уж тем более нет смысла стараться дальше уничтожать бесконечную заразу. Когда умерла Инкаформация? Двести, триста лет назад? Сапсаны должны хранить архивы. Во время излечения вены собственной магией, мальчик поведал стоящей на месте живой о том, что именно произошло в призрачном мире и почему именно сейчас он такой. В историях всегда было невероятно много лжи, но на этот раз призрак говорил искренне. — Существо обиделось на бюрократию, решило сорвать планы миру и уничтожить его в прах, оставило бумагу, а она разрослась. — он продолжал смотреть на свою сестру, осматривая кровопотерю. — Потом объявилась новая Смерть. Амбреллия сделала мир менее цветным, чтобы мы не сбивались от решения проблем, засматриваясь на чёрное небо с сияющими вдалеке звёздами. Погода начала меняться каждый день, а многие перестали обращать на это внимание, когнитивно став офисными планктонами, разбирающими бумаги каждый час. Ты много крови потеряла, ты знаешь? — Разницы не играет. Что было дальше-то? — спросила Айрис, ощущая боль в руке. — Ничего необычного. Амбреллии пытались противостоять, но все, кто так делал, либо переходили на сторону Инкаформации, ожидая её возвращения, либо отправлялись в Иириель, либо сейчас работают у Амбреллии. Слушай, может быть, тебе сок дать или что-то такое? — Не стоит. А что насчет других? Есть ли те, кто выбрал какие-то иные варианты? — Есть Жизнь. Она забрала Ию совершенно недавно. Противостояла Смерти, но потом решила жить в свое удовольствие и лишь изредка вмешиваться в дела призрачного мира. Хо-... — он запнулся. — ...Хортуса же, да? Вы его так называете? — Вам не стоит его так называть. Названия не играют роли... Названия не играют роли. Многое после смерти не играет роли. Но пока есть вклад в общее дело в виде уничтожения хотя бы одной Бумаги, надо радоваться и надеяться на то, что мир восстановится и хаоса удастся избежать. Кто-то уходит, кто-то приходит. Кто-то трупом лежит за холодном полу здания, просыпаясь в реальном мире, а кто-то остается и ждет, пока его разбудит холод. Действительно ли живые отличаются от мёртвых? Они имеют все то, что имеют мертвецы. Но у них больше сил. Больше желания что-то делать. Больше жизни. Иронично. Из окна медленно становится видно белое солнце. День сменяется днем. Но именно солнце видеть здесь было непривычно. Его никогда не было. Никогда ещё звезда не светила в лицо призрачным существам. Похоже, в этот день уничтожение Источника позволило свету выйти наружу. Канцелини поднялся наверх, услышал странные звуки. Остановился. Прислушался. Голос Айрис приближался все ближе. А за ним и голос Посланницы Смерти. Они говорили о какой-то необычной теме, но без контекста нельзя было разобрать ни слова. Через секунду раздался Тихий звук пореза. Кажется, и вторую живую отправили в реальность. Посланница вышла на лестничную клетку, посмотрела на главу другой области, спокойно выдохнула и вновь записала что-то в книгу. — Убийство живых, да? — сказали они друг другу одновременно. — Это была удивительная ночь. Не находишь? — Мне кажется, что дальше будет только хуже. — Проходя быстрое обучение у Амбреллии, я запомнила большое количество истории Хортуса. И, честно, твои догадки не безосновательны. — Давай без заумных слов. — ответил Канцелини. — Дальше действительно будет что-то новое. Но я не скажу, что будет хуже. Может быть, призрачный мир наконец узнаёт, кто такая Судьба. — Асси развела руками. — А разве это повлияет на распространение Бумаг Инкаформации? Их разговор был быстрым. Как только заканчивалась одна фраза, за ней шел ответ. Они словно играли в пинг-понг, но оппоненты просто тренировались, рассуждая о будущем, вместо мячика используя тему для разговора, а вместо ударов - передачу инициативы. Можно предполагать, что многое в мире можно сравнить с игрой в пинг-понг, но, пожалуй, именно здесь оборот подойдет лучше всего. Но на вопросе Канцелини Посланница застыла. Она выдохнула, не думая над вопросом и нескольких секунд. Ответ уже крутился на языке, но сказать его прямо сейчас ей не давала надежда. Надежда в то, что Инкаформация - единственная проблема, с которой столкнулся этот проклятый мир. — Убивать живых даже зная, что с ними ничего не случится... — медленно произнёс глава области. — ...достаточно неприятно. — Так говоришь, словно ты это всегда делал. — Только в этот раз. Пожалуй, большего мне не нужно. Асси спокойно прошла мимо парня, выдохнув и посмотрев на старые стены здания. Интересно, сколько раз менялась именно эта площадь? Именно эти здания, именно эта школа, в конце-концов, именно сами призраки, обосновавшиеся здесь и создавшие нечто вроде базы. — Похоже, тебе стоит торопиться. — Тебе стоит стереть кровь. Мне, кстати, тоже. Сейчас она выглядела достаточно грязно. Красная густая жидкость покрыла её рукава, а сама девушка оставляла после себя кровавые следы, что неудивительно, учитывая, как секунду назад она видела кровавую лужу, образовавшуюся после падения обезглавленной Айрис на землю. — Если еще увидимся, напомни мне про яблочный пирог. С чаем, думаю, будет идеально обсудить времена прошлого. — произнёс мальчик. — Думаю, я буду двигаться исключительно в будущее. — Инкаформация тоже двигалась исключительно в будущее. Придумывала свои способы работы. Не думаешь ли ты, что повторишь её судьбу? — Слишком у нас с ней разная судьба, а потому повторять что-то будет уже поздно. Главное - предотвратить беду, пока мы можем. Завтра уничтожение еще одного Источника. — сказала Асси. — Завтра. Надо не сойти с ума до тех пор. — Канцелини поднялся на второй этаж. Асси выдохнула. Вышла из школы через черный ход, после чего взяла в руки свой излюбленный блокнот и кратко подвела итоги дня. Ей не хотелось прогнозировать. Более того, ей хотелось изменить свое решение, сделанное ранее, и просто отправиться в Иириель. Так будет лучше для неё самой, не правда ли? Но теперь её окружает работа. Ей стоит понять, как долго придется работать, чтобы получить шанс на уход. После смерти действительно нет места мирским потребностям. Так стоит ли и дальше работать за идею? Или наконец закончить эти мучения и отправиться в вечный отдых? К чему он завёл разговор про Инкаформацию? Почему сравнил её с Асси? Действительно ли их судьбы схожи? Стоит ли заострять на этом внимание? Может, лучше собраться с силами и начать новый день? Появление в реальном мире будет необычным. — Я вернулась. — произнесла Амбреллия, появившаяся позади помощницы. — Я так понимаю, я не успела? — Все правильно понимаете, госпожа Амбреллия. — Можешь неофициально. — Смерть поправила собственные рукава. — Провожу тебя, получается. Проходить мимо бесконечных серых зданий действительно было скучно. Из-за игры теней порой казалось, что кто-то смотрит из пустых окон, но стоило девушке лишь обернуться, так силуэты, ранее явно выделявшиеся, пропадали без следа. Бумаги шелестели под ногами, не позволяя сосредоточиться на одной мысли. Ветер бил в лицо со всех сторон с большой силой, а нежелание оставаться в призрачном мире медленно росло вместе с недовольством и непониманием. Похоже, призраки тоже могли чувствовать себя, как живые: не понимать происходящего, когда встречаются с чем-то новым и удивительным. Они оказались в доме Ии. Поход занял всего пару минут, не более, но уже успел измотать девушку. Почему так? Это ли из-за того, что произошло в Источнике? Амбреллия открыла дверь в комнату девочки. На её кровати светилось нечто. Некая удивительная сфера, имеющая все цвета одновременно. Казалось, что они были смешаны в один, но на самом деле лишь немного были разделены, не позволяя всей массе принять некую болотную смесь. Это и был проход в реальность. — Оно бесхозно лежит здесь второй день. Сюда глава области послал своего помощника, как я теперь посылаю сюда тебя, как раньше посылала Накаму. — женщина на секунду замолчала. — ...напомни мне научиться формулировать предложения. — А как я пойму, как мне добираться до места, где сейчас Ия? — задала логичный вопрос Асси. — Я укажу тебе путь. Забыла? Я Смерть. Мне многое позволено, по сути. — Амбреллия развела руками. — "Я карта, я карта, я укажу вам путь...". Асси коснулась сферы. Мир вокруг медленно принял свои реальные цвета, а глаза закрылись сами по себе. Голова предательски закружилась, после чего девушка плашмя ударилась о кровать и ощутила себя в реальности. В той реальности, в которой когда-то умерла. В физическом теле, которое ещё некоторое время назад оказалось погребено под снегом. Она словно ожила. И чувство радости, тут же захлестнувшее её, перебило все сомнения насчет работы у Амбреллии, которые когда-то возникали. Ей никогда не было приятно чувствовать себя и свое тело. Словно она уснула на неделю, после чего проснулась от долгого кошмара. — Ты долго ещё будешь лежать на кровати? — спросила Амбреллия, спокойно смотря на девушку. — Госпожа Амбреллия... — Давай без "госпожа". — ...я готова идти. — наконец выпав из некого транса, сообщила Асси. — Давайте уже быстрее закончим эти дела. Говорите дорогу.