И встанет луна седьмого дня...

Как тяжело иногда думать. Такая тяжесть постоянно набегала на девушку, сидящую этим днем дома. Слезы боли и скорби, наворачивающиеся на её глазах, скатывались по щекам, падая на кровать, и так уже достаточно мокрую от постоянных слез. Казалось, что кто-то ее обидел до самой глубины души, так, что она более не могла сдерживать эмоций, от чего по щекам и текла солёная вода. Её клонило в сон. Сильно клонило в сон. Постоянная скорбь заставила организм принять хоть какие-то попытки успокоиться, и одна из них была сном. Почему грустила девушка? Не знал сейчас точно никто, но лишь она одна понимала, почему слезы вышли наружу. Пояснить она это уже не сможет, ибо проваливается в безграничный и неизбежный сон, но если бы она могла прекратить рыдать - она бы это сделала. К сожалению, что-то тронуло её так сильно, что остановиться было невозможно. Ветер и дождь помогали засыпать. Шелест листьев за окном, пасмурная погода, огромное количество капель воды, падающих на землю, все это очень сильно успокаивало. На улицу надвинулся туман. К тому времени девушка уже спала, чуть ли не полностью успокоившись. В её голове не было ничего. Абсолютно ничего. Пустота, но не простая тьма, которая, кажется, каждому представляется при описании чего-то пустого, нет, совсем нет. Скорее, все лишь потеряло свой оригинальный цвет, стало блеклым, серым, тихим, а звук и вовсе пропал, оставив после себя даже не тишину, вбивающуюся в мозг своим несуществующим гулом, а буквальную глухоту, в результате которой не слышно даже своего голоса. Такую глухоту, при которой ты еще не понимаешь, что не можешь слышать, такую, при которой тебе кажется, что ты просто голоса лишился и твои голосовые связки не могут ничего выдать. Стоило девушке открыть глаза, так она не увидела, как все вновь приобретает цвет, а все остальное приходит в норму, нет, совсем нет. Она лишь медленно встала с кровати, посмотрев на то, что вокруг неё происходит. — Я вижу, у нас кто-то умер во сне! Прекрасно... — из-за угла вылетела непонятная полужидкая сущность, которая левитировала над землёй. Сейчас она что-то писала на очень старой печатной машинке, которая, кажется, сейчас развалится. — Ой, в таком юном возрасте? Как? Стоило уточнить, кто же наконец-то такая та самая, плачущая на кровати девушка. Ей было от силы лет пятнадцать, может, шестнадцать. Она никогда не отличалась сообразительностью или умом, когда дело доходило до, казалось бы, самых простых задачек по химии, физике или, не дай Бог, математике. Она была непредсказуемой и не понимала, что происходит вокруг в большинстве случаев, но когда она все же понимала, что делать надо, она это делала беспрекословно и настолько точно и хорошо, насколько могла. В ораторстве она была сильна, ибо одним её криком можно было разбудить несколько уставших солдат, и каждый из них выстроился бы в чистую линию, готовый к приказам. Она была строгой, когда дело все же доходило до командования кем-то, а уж когда кто-то не подчинялся её приказам, девушка заставляла других узнавать на опыте, что будет, если ослушаться. Любила она и слушать других. Понимая, что лучше можно быть только если обучаться, она могла безостановочно слушать лекцию длиной несколько часов, и, поверить стоило, её бы ничто не остановило, пусть это будет какая-нибудь бумажка в спину, грохот на кухне или в коридоре, падающие рядом предметы, или, не дай, конечно, Бог, звук ворвавшихся в дом людей. Её имя особо важным не являлось. Простое, из двух букв, но прекрасное: Ия. Ей отроду не повезло с тем, какое имя дали ей, и, честно, так говорили все, кто её встречал. Кто-то намекал, кто-то говорил прямо, но почти все толковали лишь то, что имя её было явно не самым хорошим. — В любом случае. Скажите, пожалуйста, ваше имя, возьмите меня за руку, и... — сказало существо, схватив Ию за руку и ощутив её тепло. — Извините, а как давно вы умерли? — Умерла? Я? Я несколько минут назад лежала на кровати и плакала, размышляя насчет того, что происходит у меня в жизни... — ответила девушка, обратив внимание на заинтересованность сущности. Оно задумалось. Нет, "оно" использовалось не как оскорбление, а как непонимание того, чем является только что прилетевшее существо. Оно было непонятным: сияло тусклым светом, было похожим на то ли призрака, то ли фигуру человека. Кажется, его осенило. Существо резко взлетело в воздух, окунувшись в гору записок за одной из них. — Нашел. — он внимательно рассмотрел записку, а затем порадовался. — Живая, значит, да? Это я запишу. А у нас пока много работ. — Подождите, я ничего не понимаю. От слова совсем... — она стояла в полном шоке несколько секунд после того, как ей объявили то, что она умерла. Кажется, все было проще. — ...а кто вы? Где я? — А, точно, забыл представиться. Шафрон. Призрак междумирного перехода. Работаю в отделении оставления записок и провождения других в иной свет. — он оглянулся, дав Ии шапочку. — Вот это тебе стоит надеть. Вопросы задашь во время работы. Пока можешь походить, посмотреть на записки, оставленные людьми. Особо не зачитывайся, с ума сойдешь. В глаза сразу бросились миллионы записок, разбросанные по тому, что раньше выглядело, как комната девушки. Откуда-то доносились звуки ручки и бумаги - кажется, либо она была здесь не одна, либо же звук в данном "измерении" мог приходить отовсюду. Кто-то завывал, причем где-то далеко, а кто-то просто желал другим счастья. Здесь было тихо, холодно и спокойно. Работа? Ия никогда в жизни не работала: у школьницы лет семнадцати даже опыта не было в этом, однако если заставляют - надо делать. Записки содержали в себе много всего - какие-то даже были поверх других. Кто-то сознавался в любви, оставляя собственную подпись, кто-то говорил о том, что был вечно одинок, а кто-то и вовсе говорил, что всегда чувствовал себя бесполезным. Внимание девушки привлекла небольшая бумага, лежащая на полу. Как таковая, она не была прикреплена, но при этом всём лежала, маня других собственной натурой. На ней было что-то нарисовано с другой стороны - бумага была настолько тонкой, что можно было увидеть чернила с другой стороны, если прикрыть ей глаза. Руки взяли клочок, и, развернув его, увидели лишь небольшую пентаграмму. Бумага начала гореть. А затем испарилась в воздухе пеплом. Грусть Ии заменилась ничем другим, как интересом. Она наблюдала за тем, как запах горелой бумаги заполняет комнату. Просто дым, ничего более, просто огромное количество дыма. — Бумаги Инкаформации! Слава Богу, если бы ты одну из таких не устранила, они бы распространились по всему зданию! — Шафрон резко оказался рядом с девушкой, смотря на кучку пепла на полу. — Босс будет рад услышать, что именно из твоего дома вся Бумага Инкаформации исчезла... — Босс? У вас тут ещё и система? — с огромной заинтересованностью спросила Ия. — Давай кратко, сейчас пройдёмся по базовому понятию переходов между мирами. За мной! Он повёл её сквозь знакомые ей коридоры. Они спустились ниже, пройдя через дверь, которая почему-то с легкостью открылась в этом мире, завернули за угол. Небольшие белые камни делали из себя отличную тропинку, по которой призрак и девушка пошли вперед. Она помнила, что дальше будет по этой тропе: её площадка, дорога, остановки. Совершенно рядом - школа, только рукой подать. — Твоя, должно быть. — сказал работник этого мира, указывая на учебное заведение. — Туда мы и идем. Записки под ногами Ии немного мешали ходить, но отрывки слов зацеплялись и отражались в мозгу. Больше всего слов было про любовь, порой неразделенную, про ненависть к миру, про заботу о других. Кажется, некоторые люди на самом деле не хотели уходить. Множество бумаг исчезало, стоило только отойти на несколько метров. На некоторых была вода - судя по всему, слезы. — Каждый раз, когда человек умирает, он попадает сюда. — сказал Шафрон, продолжая лететь в сторону школы девушки. — Здесь его ждет одна участь - написать записку и идти дальше, в мир, где он может сам вершить свою судьбу. Я не знаю, что именно там. Даже Файлип не знает. — Файлип? — повторила Ия. — Файлип. Наш историк. Сейчас ты со всеми познакомишься. — он с силой открыл дверь и вошёл в абсолютно пустые коридоры. — Босс, Шафрон прибыл, у нас живое существо. На втором этаже резко раздался сильнейший грохот. Ветер прошелся по всему зданию, заставляя бумаги на земле и на стенах дергаться и шевелиться, пока наконец на лестнице не показался человек лет шестнадцати. Он был одет в полностью белую одежду, имел брюки, стильную федору и рубашку с туфлями, а в руках у него был белый зонт, который выступал, как трость. Длинные волосы парня, что доходили до пояса, развевались на созданном им ветром, а лицо выражало что-то среднее между удивлением и раздражением. — Здравствуйте. — представился мужчина громким и властным голосом. — Меня зовут Яричима. Как вам уже мог сказать Шафрон, я босс данной области. — Здравствуйте... — Ия поклонилась, услышав приветствие мужчины. — ...я... Их прервал голос Шафрона, что сложил кучу бумаг рядом со входом в школу и вызвал достаточно много шума. С каким-то наигранным и даже детским поведением он уменьшился в размере и сел на плечо девушки, изображая попугая, у которого было очень злое и раздраженное лицо. — Шафрон, я часто говорил тебе насчет пародирования меня. — с этими словами попугай на плече девушки резко превратился в небольшую белую летающую массу и шлепнулся оземь. — На чем мы остановились? — Ия её зовут! Ия! — сдавленным криком сказал призрак, пытаясь двинуться с места. — Иди к Файлип и Минторию. — ответил мужчина, прежде чем с силой отправить летающую массу в порог лестницы. — Сообщи, что у нас прорыв. Белая ладонь мужчины коснулась перил, а затем он сам поднялся по лестнице за своим помощником. Гостья решила не отставать: кажется, здесь не любят объяснять, почему, как и когда можно оказаться в таком необычном месте. Впрочем, удивительного интерьера школы это не отменяло. Пустые коридоры заполнились растениями, которые напоминали собой какие-то миниатюрные версии деревьев. В одном горшке стояла небольшая ель, в другом - липа, а в третьем и вовсе лиственница. Природная часть уже поражает, учитывая, что деревья в половину метра длиной увидеть можно крайне редко. Лестницы были окрашены в чёрный цвет, что поглощал даже свет и тень. Перила окрашены в красные цвета, которые переливались всеми оттенками, стоило только коснуться рукой до первых. Почему-то звуки вздохов вдали не уходили. Кажется, даже сейчас кто-то писал записку. — Вы в "переходном" мире. Этот мир разделяет человеческую жизнь и жизнь высших существ, что познали прошлый мир и готовы перейти дальше. Утопия, если вы меня спросите. — Яричима сказал это гостье, продолжая проходить через коридоры. — Здесь мы можем проследить за тем, какие записки оставляют люди перед отправкой дальше. Мне плевать на причину смерти, вам должно быть тоже. По уставу любой области, который был сделан ещё черт знает, когда, вы должны будете остаться здесь на долгое время. Как минимум, три дня суммарно. И здесь у нас будут проблемы... Она слушала. Продолжала слушать, не перебивая старшего. Ей говорят про то, что здесь еще нужно быть, но она до сих пор не до конца верит в то, что это не сон. И её можно понять: кто бы верил? Но сейчас от "босса" исходила какая-то особая харизма. Хотелось верить его словам и слушаться каждого слова. Но вопросов было много, например, почему они одновременно говорят, что произошёл феномен и реагируют так, словно это обычная практика для них? А почему они пишут историю всего этого мира? Что за бумаги Инкаформации? Почему они опасны? — ...с азами работы тебя ознакомит Минторий. Он тоже относительный новичок. — сказал мужчина, медленно ускоряясь и исчезая. — Подождите! — крикнула девушка, но уже никого не было. Яричима исчез в тумане, который заполнил собой все здание. Ия оглянулась. Голос Шафрона раздавался слева от неё, а потому, похоже, туда и надо идти. Она прошла сквозь несколько коридоров и заглянула в знакомые ей классы, прежде чем остановиться у учительской, в которой сидели три человека и о чем-то спорили. Знакомый девушке Шафрон кричал на даму в чёрном, что с силой била по кнопкам старого, как мир, компьютера и оскорбляла призрака, пытаясь дописать кусочки информации. — Добрый вечер! — сказал парень, сидящий неподалёку от тех, кто ссорился. — Я Минторий. А вы, как я понимаю, Ия, верно? Серые шорты, чёрная футболка с какой-то непонятной надписью, кроссовки и синяя кепка. Короткие коричневые волосы парня особо не показываются из-за головного убора, но даже так их можно увидеть. Его кожа даже кажется живой и человеческой, в отличие от тех, с кем Ия виделась ранее. У Шафрона кожи вовсе нет, у Яричимы она бледная, как кость скелета, а у дамы в чёрном все тело словно прозрачное. Кстати, о даме в чёрном. На ней была надето темное платье, что опускалось до уровня пола, каблуки, о которых можно было судить только по их стукам о пол. Белые волосы девушки опускались до уровня плеч, а кожа была прозрачной, как вода с огромным содержанием соли: вроде можно было что-то увидеть через девушку, а вроде и кожа настолько белая, что конечное изображение объектов за ней размытое и непонятное. С одним огромным ужасающим оскорблением, девушка с силой ударила по столу, наконец обратив внимание на Ию. — Привет! — её тон сразу поменялся на радостный. — Меня зовут Файлип, я буду твоим проводником на ближайшую неделю по твоему времени. Тут же Шафрон с силой потянул ухо девушки в сторону, из-за чего она вскрикнула - отчасти от боли, отчасти от неприятных ощущений. Оказывается, призраки тоже могут чувствовать что-то физическое? — Шафрон, я твою эктоплазму... — она с силой выругнулась, сказав точно и понятно, что делала с этой самой эктоплазмой. — Ещё раз так сделаешь, Яричима получит письмо и тебя с силой... Юмора ради, Минторий нажал на кнопку на своем компьютере, после чего из колонок раздался шум, который приглушил оскорбления Файлип и заставил Ию улыбнуться, даже позабыв о том, что она здесь делает. Парень с улыбкой смотрел на ссору двух существ, продолжая следить за тем, чтобы девушка в чёрном не ругалась слишком много. В конце-концов, рядом же несовершеннолетняя. — Твоя работа пока неизвестна. Я жду приказа Яричимы, после чего тебя направят на некоторые направления. Разбирать каждое я не стану, слишком много времени займет. — женщина перебрала бумаги рядом со своим стареньким компьютером. — Пока сядь, скажи, как ты здесь оказалась. — Уснула в слезах, проснулась уже здесь. — ответила девушка. — А что-то необычное ты чувствовала, пока засыпала? Может быть, какое-то переходное состояние? — она быстро записывала каждое слово гостьи, заставляя Шафрона содрогаться от каждого нажатия на клавишу. — Я даже глаза не закрывала. Вернее, нет, закрывала, просто такое ощущение, что я видела, что мой дом превращается в чёрно-белое кино... — Ия вздохнула, пытаясь сформулировать фразу. — А потом рядом со мной появился Шафрон... — А насколько сильная была грусть? — спросила Файлип, продолжая записывать. — По десятибалльной шкале. Да все одиннадцать. Она в тот момент вспоминала все плохое в своей жизни. И как мать её била за двойку, и как отец из семьи ушёл, и как одноклассники гнобили. Жизнь долгая и короткая одновременно, много девушка успела пережить, очень много. Но плакала тогда она именно из-за того, что её обидела мать, которая накричала на неё из-за очередного проступка. Было какое-то странное ощущение того, что Ия ни на что не способна. Минторий с пониманием в глазах посмотрел на взгрустнувшую девушку, пока она отвечала на вопрос. — Девять. Может быть, с половиной. — ответила гостья после пятиминутной паузы. — Долго же ты думала. — хотела было продолжить Файлип, но поняла, что остальные два работника смотрят на неё с осуждением. — Ну, базовую информацию мы получили. Можешь отдохнуть пока, у нас ещё немного времени, прежде чем босс решит дать нам задачи. Учительская была обставлена со вкусом. Большое количество странных и непонятных растений стояло в горшках на подоконниках. На потолке висели небольшие огоньки, которые подвешивались еле заметными нитями, чтобы придать огонькам вид того, что они левитировали сами, без посторонней помощи. По центру кабинета стоял огромный стол, рассчитанный на двадцать человек, однако работали здесь всего три человека, не считая Ию, что до сих пор была удивлена характерами присутствующих здесь людей. Из окон можно было увидеть белые и серые деревья, темное небо и серые тучи, что казались нарисованными из-за своего вида - как не повернись, они смотрят на тебя. Стены, бледные, как кожа Яричимы, не давили, а наоборот, давали кабинету видимость свободной и большой комнаты, что позволяло работникам не тесниться. Поразительно, как именно эта комната была обставлена больше всего, в отличие от коридоров и обычных кабинетов. Конечно, в учительской было много записок. Здесь находилось несколько надписей насчет того, как работа в прямом смысле забирает жизненные силы и что нужно было путешествовать, а не пытаться заработать, уча людей тому, что им не пригодится. — Ты, наверное, думаешь, почему в коридоре нет записок, хотя они были? — сказала Файлип девушке, указывая на выход из учительской. — Они есть. Просто большинство из них появляется только тогда, когда ты подходишь ближе. Представь, если бы ты сидела среди этих белых стен и вот та стена была бы полностью облеплена бумагой. — Стоит отметить, что если бы у нас не было способности просто на время убрать эти записки, мы бы не могли вовсе оставлять свои надписи на стенах. — добавил Минторий. — Я здесь три земных месяца, и уже столько знаю. Поразительно. — А сколько вам вообще лет? — оглянувшись, произнесла Ия. В учительской воцарилась тишина. Даже бушующий раньше Шафрон угомонился и посмотрел на гостью. Такой вопрос не задавали достаточно давно, да и сами работники забыли, когда умерли и по какой причине. Только Минторию было, что сказать. В конце-концов, он здесь и впрямь недавно. — Девятнадцать. Они и вовсе не помнят. — сказал парень, вставая и перечитывая некоторые записки на стенах. — Где-то тут я оставил свою запись. Призраки имеют следы смерти на себе. Например, у меня прикольное темное облако в районе сердца. Пристрелили меня, говорить больше нечего. Хоть он и усмехнулся, было видно, что говорить об этом парень не хочет. Интересно, а связана ли кожа Файлип с её смертью, или это то, через что проходят призраки, пока находятся здесь месяцами и годами? А как умер Шафрон? Он самый старый работник здась, судя по тому, что он превратился в простую сущность, состоящую преимущественно из эктоплазмы. Тишина резко кончилась. По лестнице что-то очень сильно ударило каким-то предметом. — Вернулся. Кстати, у тебя ещё осталась Бумага Инкаформации? — спросила Файлип. — Мне Шафрон сказал, что ты ее с интересом рассматривала и даже подняла. Если ты с такой легкостью смогла это сделать, то тебя, скорее всего, назначат на уничтожение Бумаг. — Она испарилась у меня в руке... — тихо произнесла Ия, увидев в проходе Яричиму. — Бумага Инкаформации, что растворилась в вашей руке. — властно сказал он, снимая шляпу. — Ты изгнала Бумагу одним прикосновением? — О чем вы? — сказала девушка, смотря на всех присутствующих здесь работников. — Изгнание? — Кэп, забирайте на практику. — крикнул Шафрон, после чего Ия и Яричима исчезли в тумане. Их перенесло из школы наружу. Мужчина шёл дальше, пока девушка пыталась не отставать. Обойдя учебное заведение, они наступали на бумагу, которая не могла физически помяться или испортиться. Кажется, она вовсе не способна была разложиться со временем. Удивительно устроен этот ваш потусторонний мир. Яричима оставался тихим, лишь изредка кашляя и оборачиваясь в поисках работы для Ии. Живая энергия для него была прорывом - можно будет уничтожить все негативные остатки вокруг, а это хорошо. Не просто хорошо, а идеально, если говорить с его точки зрения. Белая трава вызывала необычные ощущения. С одной стороны, она была знакомой, но другого цвета, что отталкивало уже давно привыкший к другому цвету организм. Читала где-то об этом девушка - эффект "зловещей долины". Вроде как, что-то, кажущееся нормальным, но на самом деле отталкивающее от себя событие или какая-то такая вещь, которая не выглядит, как что-то привычное. Описывать Ия не умела. Всегда получалась каша из общих понятий. — Бумаги Инкаформации оставлены теми, кто попал сюда по своей воле. — сказал мужчина, проходя мимо украшенных бумагой столбов. — Видите ли, каждая такая бумага содержит в себе негативную энергию, которую человек переносит в потусторонний мир. — А как они попадают сюда по своей воле? — сказала Ия, поспевая за "наставником". — Умирают от своих рук. — с омерзением подчеркнул Яричима. — Взгляни на солнце. Солнце здесь было темным. Его лучи тоже были тёмными, но от них исходили свет и тепло. Небо в целом было каким-то странным - нарисованным карандашом от руки за несколько минут среднестатистическим двенадцатилетним ребёнком. Это объясняло, почему облака казались такими необычными. Возможно, этот мир и впрямь нарисован. Стоять слишком долго не нужно. — Оно тёмное. — сказала очевидный факт девушка. — Очень тёмное. — Ночью восходит светлейшая луна. Вы заснули примерно в семь часов вечера по реальному времени, вероятно, во время первого дня нахождения здесь вы увидите спутник Земли своими глазами. — парень поправил галстук, смотря на бумаги вокруг него. — Бумага Инкаформации. Их стало больше в последнее время. Можешь показать, как ты изгнала бумагу в прошлый раз? Ия без лишних слов подняла бумагу, прежде чем увидеть, как она сгорает прямо у неё в руках. Пепел разлетелся по всей улице, а запах дыма становился привычным. Похоже, девушка прямо сейчас понимала, что пепел ничего не сделает - раз ветер никак не влияет на бумаги, то и огонь ничего не противопоставит. Из пентаграммы на записке поднималась темная фигура человека. Что-то, напоминающее её мать. Что-то очень неприятное. Голова немного заболела от одного только взгляда на фигуру женщины, что протянула руку. Но тут же перед Ией предстала картина изрезанного, как дерево пилой, лица близкого человека. Стало значительно сложнее дышать. Сердце застучало, как бешеное, прежде чем вмешался босс. — "Агнимия Энкантанте". — произнёс он, выпуская из зонта тысячи осколков, что были похожи на лёд. Теневая фигура исчезла за секунды. Последнее, что видела девушка - пронзающие фигуру матери "патроны" зонта. — Удивительный талант. В прошлый раз фигуры не было? — Не было. — хрупким и дрожащим голосом сказала девушка. — Это была моя мать? — Бумаги берут воспоминания тех, кто их стирает. Зачастую мы делаем это в группах - так энергии в разы сложнее сконцентрироваться на ком-то одном, пока мы ее изгоняем. — он закрыл глаза на секунду. — Здесь делается аспект на травмы изгоняющего. Чем вам неудобнее, тем комфортнее энергии. Может даже дойти до выплеска дополнительной энергии, если все выйдет из-под контроля. — А что будет? — сказала Ия, рассматривая подающего ей руку Яричиму. — Они навредят? — Прямого вреда не бывает. Бумаги Инкаформации хотят свести вас с ума, но зачастую могут разговаривать, если вы вступите с ними в тактильный контакт. Потому она и притягивала руку. — ответил мужчина, поднимая девушку. — Впрочем... Он не закончил. Перед его взором предстали ещё несколько дополнительных бумаг. В этот раз, пустых. На них абсолютно ничего не было, но они явно здесь не должны быть. От них веяло необычной энергией. На языке словно танцевали знакомые вкусы, которые нельзя было вспомнить. Что-то одновременно понятное и сложное, что-то одновременно неприятное и хорошее. — Пустые Бумаги. Показатель опасности. Сейчас мы на третьем уровне, а всего их десять. Запомнили? — сказал Яричима, смотря на Ию, стоящую рядом. — На языке какие-то необычные ощущения. — Это определитель. На более высоких уровнях может закружиться голова. При встрече с Бумагой Инкаформации эффекты пропадают. Неизвестно, кто именно их оставил. — мужчина поправил рукава. Второй раз. Странно. Дома выглядели также, как и в реальности. Ия редко выходила на улицу, но дорогу, по которой они идут, вспомнить могла. Эта дорога была усеяна столбами и частными домами, но любые упоминания адресов были стёрты. Странно, как все, что связано с этим миром и реальным миром, было на ладони, но не адреса. Похоже, искажения всегда будут присутствовать. Нарисованное небо, искаженные адреса улиц, дома, что выглядят почти также, за исключением чёрного и белого цветов, которыми они были окрашены - этот мир по-настоящему странный. Еще страннее сны при температуре в тридцать девять градусов. Пустые Бумаги, Бумаги Инкаформации, регионы и их обитатели, но ничего понятного. Девушке стало хуже в первый же час её прибывания в новом мире. Кажется, это всё же не самое безопасное место. — Опасностей здесь не так много. По сравнению с Землей - в разы меньше. Единственное, чего стоит опасаться - других призраков. — произнёс Яричима, отряхивая зонт от нескольких застрявших осколков. — Мне больше интересно, почему энергия взяла именно облик матери. Обычно родственники имеют хорошие отношения друг с другом. — Это... — она думала насчет того, говорить ли хоть что-то. — ...долгая история. — Долгая, говорите? — подчеркнул слова мужчина. — Вселенная тоже долго существовала. И долго будет существовать. Так к чему все эти мороки? — А? Он закрыл глаза, понимая, что новичок ничего не поймет. Ия - временный работник их региона, но даже так, иметь живую силу рядом с собой гораздо приятнее, чем сидеть с тысячей призраков в одном офисе. Атмосфера стала лучше. Горячее. Живее, если выражаться повторно и иронично. Да и сам Яричима очень редко разговаривает с людьми. Когда в последний раз он заводил разговор с душой, что попала сюда не в мёртвом состоянии? Он не помнит. И правильно, времени прошло слишком много. — Идём назад. Бумаг Инкаформации в этой зоне не осталось. — сказал мужчина, сжимая зонт в руке. Хотелось спросить насчет понимания количества бумаг в зоне, но Ия передумала. Она и так задавала слишком много вопросов. Нужно прекратить интересоваться всем досконально, до самых мелких подробностей. Зевнув, девушка вновь оказалась в тумане, прежде чем обнаружить себя на стуле в офисе. Файлип и Шафрон явно не были удивлены, а вот Минторий немного испугался такого резкого появления. В комнате воцарился запах лаванды, из-за чего захотелось немного спать. Спать. Во время нахождения во сне. Интересно. — Вернулись! Кстати, протоколы говорят, что ты можешь покинуть это место, если уснёшь. Поэтому тебя необходимо измотать за восемь часов. — сказала очевидную вещь Файлип. — Или можно применить более радикальный метод... — Бейсбольной битой пользоваться запрещено. Она не Энергия Инкаформации. — Яричима взглянул в глаза девушке. — Ну, Шеф! — с грустью крикнула историк, садясь на своё место. — Ну и хорошо! Я все равно хотела просто пошутить! Мужчина смотрел на девушку с жестокостью в глазах. Он был совершенно не против навредить своему работнику, если того потребовала бы Ия своим испугом. А кто бы не испугался - получить удар бейсбольной битой по голове порой равно даже смерти! Смерти в потустороннем мире. Интересно. Но коллектив - имеются ввиду только Минторий и Шафрон - медленно начал дискутировать отношения между Файлип и Яричимой. Их диалог не продлился более нескольких секунд. — Прекратить! — крикнул мужчина в белом, своим криком заставляя комнату трястись. Пальцы его руки резко почернели, из-за чего зонт пришлось взять в другую ладонь и скрыть следы потемневшей конечности. — Файлип, ещё одна такая шутка, и ты дополнительно будешь работать здесь до тех пор, пока твой дух не превратится в искру эктоплазмы, которая размером будет в разы меньше, чем атом! В следующее же мгновение в комнату ворвался сильнейший порыв ветра, заставив присутствующих отвернуться. Яричима исчез, а на его месте оказались только разбросанные по офису бумаги, опрокинутая металлическая кружка и кофе, которое расплескалось по всему столу и даже по стульям. Запах лаванды исчез, исчезла и часть подвешенных огоньков. Похоже, они распределены по частям, которые загораются каждый раз, когда в офисе находится определенный работник. Такие небольшие диалоги работающих здесь призраков заставили Ию понять, что неделя работы будет не просто интересной, но ещё и заставляющей испытать прекрасные эмоции. Девушка улыбнулась, смотря на то, как в воздух поднимаются некоторые бумаги. Однако удивление заменило радость, заставив левитирующие бумаги упасть на пол. — А так и должно быть? — с интересом спросила семнадцатилетняя, указывая на только что упавшую макулатуру. — Искренняя радость превращается в позитивную энергию, а она является, по сути, силой в этом мире. — ответила Файлип, подбирая записи. — Если говорить проще, чем больше ты радуешься, тем быстрее порядок приходит в норму. Мусор возвращается на место, Бумаги Инкаформации исчезают сами по себе, Пустые Бумаги начинают показывать опасности лучше, да и работать становится проще. — А как именно "лучше" они показывают опасности? Мне за время работы так и не сказали. — спросил Минторий, помогая историку. — Ну, от единицы до тройки на языке простые неприятные ощущения. От четвёрки до семи - давление немного поднимется. От восьми до десяти закружится голова. А с позитивной энергией эти ощущения станут острее, но плохие эффекты аннулируются. Голова кружиться будет, допустим, но вот видеть и запоминать всё ты будешь вполне ясно. В книгах это описано очень странно и запутанно, можешь даже не читать. — с этими словами она поставила на стол бумаги. — Негативная энергия работает наоборот, но плюсы у неё тоже есть. Теории слишком много. Когда Файлип поставила на стол собранную макулатуру, Ии уже не было в кабинете. Она медленными шагами проходила мимо пустых комнат и окон, из которых открывался вид на похожий на реальный, но далёкий от настоящего город. Именно жизнь делает любой город реальным, но в потустороннем мире не было ни проезжающих мимо машин, ни быстро бегущих на работу людей, ни белого солнца, которое своими лучами приносило тепло. Даже растения были необычными, а снаружи ни один цветок не казался живым. Самым интересным для девочки было наличие отдельных областей. А в других областях тоже рабочие-призраки? А в других областях тоже историки и новички? А они сталкивались с живыми раньше? Спустившись на этаж ниже, девушка вышла из школы, посмотрев в окно, в котором должны были сидеть призраки. Записки под ногами немного мешали передвижению, но их было интереснее читать - каждое послание содержало три, может, четыре слова, но даже без контекста Ия почему-то их понимала. Никогда раньше еще она не выделялась сочувствием. Гулять одной здесь было даже интересно - никто не кричал, звуки оживлённой местности пропали полностью, оставив после себя только бумагу, звуки которой создавались ветром. В воздухе витал запах вишни. Мир этот казался сном, но даже так было понятно, что Ия не в кошмаре, а значит, бояться нечего. И вот, она вышла из территории учебного заведения, держась рукой за холодный, как лёд, железный забор. Клише с холодными объектами в обители мëртвых - сколько книг не читай, увидишь только такие обороты. Но погода не была холодной. Здесь было по-настоящему нейтрально. Ни холодно, ни жарко, ни сухо, ни влажно. Дороги были очищены, лишь асфальт без отметок, дыр и луж, многие дома опустели, а двери подъездов испарились, оставив то, что за ними, в полной темноте. Внутри каждого многоквартирного дома было до ужаса тихо, а в купе с тьмой, покрывающей каждую ступеньку, ещё и поистине жутко. Ия взглянула под ноги. Рядом с ней в очередной раз лежала странная бумага с пентаграммой. Обойти или поднять? Девушка одна, но она уже видела, на что способна такая зараза. Однако оставить просто так Бумагу Инкаформации нельзя. Так как эта вещь распространяется на другие записки, она явно способна вызвать настоящие проблемы. Дыхание немного участилось, но Ия собралась с силами, подняв записку и развернув её. Дым резко окружил девушку, запахло чем-то до ужаса копчёным. Сердце немного ускорило темп ударов, однако через несколько секунд ничего не произошло. Абсолютно ничего. Ни вырвавшейся энергии, ни злого духа, просто испарившаяся бумага. От чего это зависит? В её доме была похожая ситуация. Никого не было рядом и она стерла бумагу одним касанием. Тем не менее, она справилась с этой работой. Вдали виднелась фигура человека. Он шёл по дороге, не оглядываясь и держа в руках записку. Кажется, это и есть гость, который умер. В городе Ии смерти происходят чаще, чем это обычно видно. Да, можно изредка увидеть, как проезжают машины скорой помощи или как труп кладут туда же, но только происходит это раз в несколько месяцев. Может быть, стоит его догнать? Девушка побежала дальше, поворачивая налево и настигая уходящего вдаль мужчину. Он искал себе место для того, чтобы наконец прикрепить записку. На его руках были кандалы, а прикрепленные к ним цепи с огромными камнями волочились по земле, создавая ужасный скрип и неприятный звук. Его рыжие волосы - единственное, что осталось нетронутым, все остальные части тела были изменены - на руках кандалы, на ногах тату в виде чёрного огня, которые выглядели до ужаса ненатуральными. Словно их ему выдали, когда он сюда попал, а не он сделал рисунки на конечностях при жизни. Но в руках он держал Бумагу Инкаформации. — Эй! Эй! — кричала вдогонку Ия, наконец нагнав мужчину. — Как вас зовут? Игнорирование. Он был занят своим делом, не обращая внимания на попавшую сюда девочку. Может быть, он вовсе не слышит её? Попытка тронуть человека за одежду не увенчалась успехом - Ия просто прошла через него. Рука умершего потянулась, чтобы прикрепить Бумагу к столбу. Но в нее тут же врезался камень, который девушка подняла с земли. Повеяло холодом. Через долю секунды мужчина испарился, а Бумага Инкаформации взорвалась рядом со столбом, полностью уничтожив ближайшие записки других людей. Было громко. А еще необычно - Бумага издала крик, который пробрал живой организм с ног до головы, заставив испугаться и удивиться одновременно. И с этого мгновения всё пошло слишком быстро: взрыв, порывы ветра, отталкивание Ии на несколько метров, полная, уже знакомая компания на месте происшествия. Тут же - вспышка. И все вернулось на свои места. Ию оттолкнуло достаточно сильно, так, что она лежала на земле рядом с уже другим столбом, смотря на чёрно-белую траву. Голова кружилась, но организм оставался в сознании. — Кто из вас упустил её из вида? — кричал Яричима, указывая зонтом на трёх работников. — Шеф... — попыталась встрять Файлип, но тут же была с силой проткнута зонтом. Изо рта девушки вышел пар, после чего она упала на землю и её поднял Минторий. — Кто дал вам право расслабляться, пока вы встречаете историческое событие? Живой организм непредсказуем, а потому вы обязаны... — он замолчал, увидев, как Ия шевелит ногами. — В офис. Все три. Если еще слово оправдания услышу, будете неделями лежать с проткнутыми животами. С этими словами мужчина в белом подошёл к девушке, посмотрев на неё с невероятным чувством недовольства. Отвращение, которое чувствовал он, она чувствовала полностью, но не в мозгу, а во всем своём теле. Стало стыдно. Хотелось оторвать пальцы или вернуться во времени назад, чтобы предотвратить такое. Призрак указал на Ию зонтом, почувствовав, как её стыд меняется на страх. Яричима понимал, насколько пугливы живые существа, но недооценивал этот страх. Зонт раскрылся прямо перед лицом девушки. Она на секунду почувствовала, как сердце пропустило удар. В глазах потемнело, а мозг даже и не пытался найти слова для фразы извинения или простой мольбы, чтобы её тут же не убили. Голова начала болеть. Дотронувшись до затылка, Ия почувствовала что-то жидкое и тёплое. Кровь. — В следующий раз я... — собрала остатки сил девочка. — Следующего раза не будет. — он вытащил из кармана брюк небольшой конверт и закрыл зонт. — С этим проснешься. Перед сном прочитаешь то, что находится внутри. Должна оказаться у нас. У тебя ещё неделя работы. — Простите... — сказала она, пытаясь найти хоть что-то рядом. — Я умею читать чувства. Причинить себе вред - самое неприятное событие в твоей жизни. — он выдохнул, понимая, что собирается сделать. — Поэтому вред причинит тебе мой зонт. За долю секунды он с силой вдавил кончик зонта внутрь тела девушки. Боль пронзила весь организм, заставив Ию содрогнуться и перестать двигаться. Резкий прилив адреналина ушёл так же быстро, как и появился. Последнее, что она вспомнила - как её горло заполняется кровью и как очертания Яричимы становятся кучей красок. Дыхание полностью остановилось, прежде чем мозг отключился. И она проснулась. Проснулась, чувствуя недомогание во всем теле. На столе лежал конверт и тарелка с куском вишнёвого чизкейка. На часах - шесть утра. На улице - только-только встающее солнце. В теле - ужасная боль. Затылок не кровоточил, а звуки машин наполнили комнату жизнью. Однако у неё не выходил вывод из головы. Работа начнется тогда, когда она уснёт.