Огонь мятежа.

Прощание с Писистратом оказывается смазанным. Телемах обещает навестить его вновь, как только всё вернётся в норму, приглашает его в Итаку. И, соответственно, получает такие же обещания приплыть в ближайшее время, чтобы провести ещё немного времени вместе.  Как бы сильно принц не торопился домой, прощаться всё равно оказалось тяжело. За столь короткое время он успел привязаться к этому маленькому островку спокойствия, поверить в идеальную картинку, где нет никаких проблем.  Но судьба требовала возвращения в реальность. Его команда уже закончила сборы и терпеливо ожидала на корабле, пока на берегу Телемах обнимал Писистрата.  — Напиши мне, когда вернёшься. — Тот обнимает его так же крепко, едва ощутимо поглаживая по спине.  — Конечно. На том они и расходятся: Писистрат остается на берегу, а Телемах поднимается на борт, перекидываясь парой слов с знакомыми моряками. Корабль отплывает, но оба принца не двигаются с места.  — Не переживай, волчонок, вы ещё встретитесь. — Названный дёргается, когда широкая горячая ладонь хлопает его по плечу, уютно оставаясь там.  — Я переживаю не из-за этого. Мятежник понимающе кивает, оглядывая их команду. Дорога будет чистой — он это предвидел — но то, что произойдет на Итаке, он предсказать не мог. От того нервное состояние его любовника было ему вполне понятно. «Любовника»… Он мысленно перекатывает это слово на языке. Оно отдаёт приторным мёдом. Ни Телемах, ни Антиной не поднимали темы об их отношениях с той самой поры, как это отношения соответственно начали меняться. Он привык к бессвязным ночам, проведенным ради временного удовольствия, а мысли принца прочитать не мог, что иногда действительно удручало. Узнать, о чём он думает, звучало заманчиво.  К сожалению, мятежник такими способностями не обладал, поэтому ему оставалось лишь догадываться.  Спрашивать напрямую было не для Антиноя. Он как-никак бог.  — Я знаю. — Ной ерошит волосы принца, дергая за одну из выпавших прядей. — По этому поводу тоже можешь не переживать. Они готовятся к твоему возвращению. Это заставляет Телемаха на мгновение задержать дыхание. Он думал, что женихи нападут на его матушку, пока его самого не будет дома. Но ждать его? Зачем? Мятежник весело фыркает, разглядывая его нахмурившееся выражение лица.  — Они планируют сначала убить тебя. — Что-то в его глазах меняется после собственных слов. Что-то опасное. — Они просят благословения на справедливое свержение слабого наследника в первую очередь.  Принц поджимает губы, неуверенно переводя взгляд на него. — И ты… Прислушался к их молитвам? — Я — бог мятежей, волчонок. Не справедливости или мести. — Его пальцы непроизвольно сжимаются в корне волос, прежде чем рука спустится на чужую спину. — Мятеж — ничего более, чем огонь. Я не отвечаю за то, что этот огонь подожжёт: землю, чью-то землю или жизнь. Сердце Телемаха падает. Это не «да». Но для него это и «нет». Что-то между раздумьями и выбором перед ответом. — Но ты ведь… — Он мешкает, сглатывая. — …На моей стороне, верно? На лице Антиноя появляется хищная улыбка. — Я на стороне интересного зрелища. И ты прямо сейчас преподносишь мне его на блюдечке. Ты перестал рычать и начал кусаться, маленький принц. Мне интересно, насколько сильно эти клички сомкнутся на чужих шеях.  Для принца это было актом верности. Антиной ни слова не сказал о помощи, но в его словах Телемах не услышал отторжения. Лишь искру интереса. — У тебя есть то, чего нет у них. — Что? — Бог. — И с этим, пока никто из их команды не увидел, губы Антиноя грубо прижимаются к губам Телемаха. Принц ответил с той же яростью, вцепившись пальцами в его хитон. Не как молящийся. Как равный.  Когда они разъединяются, оба дышат неровно. Пилос давно исчез на горизонте. — Готовься, маленький принц. — Антиной исчезает в тени парусов, будто туман. — Игра начинается. Телемах остаётся один. Страх никуда не исчез, но он превратился во что-то острое. Клинок, которым можно воспользоваться. Оружие, которым он перережет горло обидчикам и защитит свою семью.  Мятежник прав. На его стороне два бога. Два крыла. Огонь и лёд, несовместимые, но каким-то образом держащие его на ветру, будто свободную птицу. Телемах глубоко вздохнул морской воздух, пахнувший теперь свободой. Если женихи собираются напасть на него, он будет готов.  В конце концов он будет не один.