angels cry

      когда минхо в очередной раз подходит к окну, осматривая происходящее на улице. мнимый вопрос в пустоту так и остаётся в его воображении, когда он поворачивается и бросает взгляд на собственный телефон. десятки уведомлений, ноль сил на ответ хотя бы одному человеку. лучший друг, наверное, в панике, что тот не появлялся в сети последние пять часов. хотя, может он подумал о том, что сейчас хо сладко спит. одно уведомление зацепляет взгляд сильнее остальных.       «хочешь, я приду?»       ли тяжело вздыхает, вовсе не зная, насколько хорошее решение приглашать бывшего любовника к себе домой, когда они совсем недавно расстались и, абсолютно очевидно, тому нужно позаботиться о себе. сообщение висит прочитанным около трех минут, прежде чем он скидывает в ответ «не знаю». вот только младший уже знал, поэтому в эту же секунду собирался на скорую руку.       более ничего не следует, минхо откровенно забивает болт и блокирует экран мобильника, садясь на подоконник, смотря куда-то вниз, то на пижамные штаны, то на напольное покрытие. его голову не посещала ни одна мысль, ведь пустота как там, так и в сердце, стала ближайшим напарником. горькая усмешка, затылок касается стены. не хватает чего-нибудь облегчающего, но он не пил и не курил, отдавая предпочтение здоровью, нежели чем бесполезной его тратой.       облака поверх синевы смотрелись безумно красиво, но это.. ничего не вызывало. ранее захотелось бы, возможно, даже нарисовать что-то от легкого вдохновения, но ничего. темнота покрывала местность, еще и очень удачно на районе вырубились фонари. все кажется таким мрачным, ровно как и то, что на улице ни единой души. да кто бы не сбежал от такого мрака. минхо колет под сердцем, он усмехается.       — кто бы не сбежал от такого мрака? — это была единственная мысль, посетившая голову и, оказавшаяся такой ироничной, что вызвало действительно неутешительный смешок.       в таком состоянии кажется, что ты один в бесконечном лабиринте собственного негатива, окутавшего словно дым легкие. вот только он не просто окутывает, его путь более жесток. раз за разом серое нечто въедается, оставляя за собой более страшный посыл. важно вовремя остановиться и не дать этому развиться.       тайминг совпадает так, что в дверь слышится робкий стук. хенджин?       неспешно старший встает и проверяет экран блокировки, не видя новых уведомлений, находя это немного странным. меньше двадцати секунд и дверь распахивается, демонстрируя перед минхо довольно забавно-очаровательную картину: хван в явно домашней футболке с поверх накинутой кожаной курткой, с растрёпанной причёской и наспех выбранными кольцами. такая глупость, что он вообще заботился о этой мелочи, будто хо станет все разглядывать.. стоп. сработало ведь.       молчание кажется слегка тяжёлым, но сохраняется, хенджин проходит, скидывает с себя кеды, куртку и поправляет кулон, подаренный тем, к кому он пришел. комната минхо кажется чем-то незнакомым, ведь последнее время в гости ходить не доводилось. некоторые вещи слегка изменились, да и будто имели другой вайб, но сохраняли привычный запах, сразу же ударивший в нос. младший до жути любил запах своего возлюбленного, желая слиться с ним воедино и навсегда. можно было бы даже удушиться им, вдыхая как можно больше, лишая кислорода всех вокруг, забирая его себе до последнего атома.       мгновение проходит, прежде чем хван садится на постель, предварительно заправив место, где собирается сидеть. он знает нужные тонкости и сохраняет общий комфорт, не нарушая свой. нахождение здесь прямо сейчас казалось труднее, чем когда-либо. хотелось спрятаться, сбежать, превратиться в невидимку, чтобы не ловить на себе безразличный взгляд. хотя после расставания должно было смягчиться.       — я хотел сходить в душ, подождёшь немного? — внезапно раздается в тишине и хёнджин кивает, шарит по карман и с тихим «блять» понимает, что забыл свою несчастную мобилу дома. минхо быстро понимает в чем дело и подходит ближе, разблокируя телефон. — возьми, полистай тик-ток или глянь что-нибудь, не знаю, я скоро.       младший остается сидеть с включенным ярким экраном, смотря на него как на прокажённого. это не первый раз, когда старший делает так, может и неосознанно, но выражая полное доверие. становится неловко, когда пальцы скользят и пролистывают разные иконки в поиске нужного приложения. на глаза попадается галерея и телеграм. любой на его месте бы зашел авансом в оба, желая узнать самое потайное, недоступное для его глаз, сокрытое в глубинах чатов и фотографий. вот только хенджин не такой. он предпочитает знать то, что ему дают знать, да и вовсе не сомневается в любимом «коте».       хван ставит режим «не беспокоить» и расслабляется, пока листает самые разные глупые видео, делая репосты и отправляя себе понравившиеся, которые можно будет позже сохранить. никто бы вовсе не отличил репосты минхо от тех, что сделал младший, отлично знающий вкус и предпочтения старшего. если бы ему было нужно, не возникло бы никакого труда в том, чтобы притвориться им и узнать то, что нужно. однако это удел слабых.       думая о слабости, он выстраивал мысленный диалог наедине с собой, заставляя стать себя сильнее. хотя бы на эту ночь. всем вокруг казалось своим долгом сказать, что хенджин безумно сильный и смышленый. но ведь он никогда таким и не был, ломая себя на хлипкие кусочки ради человека, ради внимания, ради окружающих, ради блага, ради одобрения. сильный никогда не стал бы таким заниматься.       печальные мысли прерывает вошедший в комнату минхо. он вытирает волосы и смахивает их назад.       — возьми, проверь, вдруг кто-то писал. — замечает легкое удивление со стороны ли. кажется, тот вновь не осознал, что отдал телефон в полный доступ младшего.       отрицательный кивок, ему не было интересно кто там писал в данный момент. хо садится рядом и тяжело вздыхает, пытаясь подумать хоть о чем-то, пока прохладная рука не касается его плеча, нежно поглаживая. в голову ударяют мысли о неправильности происходящего, хотя как будто стоило бы привыкнуть. все... не должно быть так. ком резко встает в горле, слова не лезут наружу, губы не размыкаются в попытке сказать хоть что-то.       хван проглатывает любое чувство, рвущееся изнутри. он искренне хочет обнять старшего, поцеловать, вновь попросить остаться с ним, но это... слабость. то, чему не место сейчас. и не потому что ему хотелось идти на жертвы в укор своим эмоциям, а потому что это было его настоящим желанием. оказаться поддержкой и опорой, когда это нужно.       — все в порядке. — шепчет, поворачивая на себя лицо минхо, ища в нем немые ответы на самые глубинные вопросы.       нежный поцелуй остается на щеке старшего, после чего хван укладывает его голову себе на плечо, желая, чтобы тот расслабился и почувствовал себя дома. это звучит иронично, ведь они находятся в его квартире, но речь вовсе не о коробке из бетона. по-настоящему домом можно назвать лишь человека, рядом с которым хочется уснуть и беззаботно сопеть, забыв о самых страшных переживаниях. взгляд зацепляется за их руки, между ними словно вырисовываются наручники. цепкие, металлические, закрытые на несколько замков.       несколько минут такого положения действительно вносят свои коррективы, переводя атмосферу в более спокойную. у минхо из тела будто уходят спазмы и фантомные боли. безумно странный хенджиновский эффект, от которого сердце стучит чаще, приказывая крови течь активнее, путешествуя по венам в самых разных местах.       сонливость подкрадывается довольно внезапно, старший зевает и ощущает то, чего не было ранее.       — я рядом с тобой. всегда, — хенджин, кажется, начал дышать глубже, сдерживая порыв слез и гнетущих мыслей. он будто при помощи физического контакта забрал себе часть чужой боли и пустоты, которая проигралась совсем иначе в новой плоти, ударяя мелким лезвием под сердце. — это закончится, обещаю.       одинокая слеза стекает по щеке и падает на джинсы, когда минхо поднимает голову и смотрит прямиком в глаза, словно пытаясь ими что-то сказать. смотреть на младшего, не выдающего ни одной эмоции, пока глаза мокреют — больно. он ласково стирает последующие влажные дорожки, все еще не находя в себе силы на то, чтобы собрать буквы в слова, а их в предложение.       они соприкасаются лбами, стараясь успокоить разумы друг друга, несмотря на гнетущее чувство, заселяющее это помещение. за окном раздается гром, будто выражая свое сопротивление ситуации. хенджин молчит, стараясь держать себя в руках, заботливо гладит старшего по волосам и будто в эту секунду большего не нужно.       время летит незаметно, любимый совсем сонный, не может держаться, поэтому младший кивает и ненадолго встает, чтобы скинуть с себя уличную одежду, меняя ее на какую-то случайную из чужого гардероба. запах минхо въедается под самую кожу. он ложится у стены и слегка похлопывает место рядом с собой, будто подзывая не человека, а кого-то более мелкого и пушистого, с хвостом и мягкими ушками. правда в том, что хван видел его именно таким. в этом была некая противоположность, ведь старший, глядя в зеркало, видел там не кого-то маленького из семейства кошачьих. в отражении на него глядел настоящий хищник, не нуждающийся и не заслуживающий любви, заботы, нежности. ужасная истина, бьющая младшего под грудь, ведь сам он далеко не ушел от этого, раз за разом не замечая в себе того, о чем говорил любимый. красивый? но ведь здесь, здесь и здесь так плохо все выглядит. нежный? но ведь в этом и этом моменте он грубее многих злодеев. любимый? но ведь этого он не заслужил. хенджин видел свою душу в зеркале, вовсе не оболочку.       минхо меняет свое положение и.. внезапно целует его. соприкосновение губ ощущается как нечто большее, как неразрывная связь, как тонкая красная нить между ними. нежный поцелуй обретает новые краски, когда они оба чувствуют соленый привкус. минхо не смог сдержать собственных эмоций, срываясь на тихий плач, возникший очень резко в самом трепетном моменте.       — прости, — это первое слово за последние минут двадцать, что произносит хо. его горечь оседает на губах, вызывая последующий поток неконтролируемых чувств. — прости меня, котенок.       кажется, даже ангелы рыдают, когда это случается. весь мир готов взвыть от их союза.       сердце хвана рвется на мелкие куски, ломается на крошечные осколки и рассыпается в пыль, оставляя после себя лишь напоминание о том, что когда-то эта труха находилась в грудной клетке. боль его возлюбленного всегда особенно сильно отзывалась и ударяла по нему, заставляя чувствовать гораздо сильнее чем собственную, вызванную чем угодно.       — все.. хорошо, котик. — голос хвана сначала немного дрожит, а после приобретает привычные нотки, когда он берет себя максимально в руки, стараясь даже не дышать, чтобы связки вновь не подвели его. он гладит любимого по волосам как только тот ложится рядом и укладывает голову ему на грудь.       повисает тишина и лишь тихие всхлипы минхо ее нарушают. этот момент кажется самым драгоценным, ведь подобные эмоции увидеть от него вживую сродни драгоценности. должно быть, кажется, просто космическое доверие, да и он не то, чтобы плаксивый, как его дорогой любовник, плачущий при каждом поводе и без.       их руки сплетаются, хенджин ласково поглаживает фаланги, глубоко выдыхая и целуя того в лоб. они оба понимают, что на утро вряд ли проснутся в обнимку и ничего хорошего за этим не стоит, но этот момент кажется гораздо более дорогим, чем последствия.       — засыпай, завтра будет хороший день, — он видит немного потерянный взгляд минхо и словно в нем читает вопрос, — я рядом, не переживай. — ничто не было таким же чувственным, как он в эту ночь, позволивший себе открыться и показать нечто большее, сняв с себя груз, что был на его плечах.       старший засыпает и тогда хван позволяет себе включить больше эмоций. его глаза мгновенно наполняются слезами и словно ручьи текут по щекам. он знает, что утром нужно уйти, но сердце ноет и умоляет остаться, выбирая теплое пробуждение и легкую возможную ласку. но что если это будет вовсе не так? может рядом окажется совсем не его любимый, а кто-то чужой, смотрящий сквозь него? сердце не выдержит.       потолок перестает завлекать, стены полностью осмотрены, хенджин понимает, что пора спать. он оставляет долгий и чувственный поцелуй на губах рядом, что вовсе не шевелятся, пока их обладатель видит сон. конечно, это не последний такой раз, но ощущается, словно так оно и есть. будто после этого минхо станет неприкосновенным, недоступным и далеко не родным. веки тяжелеют и разгоняют назойливые мысли словно солнце тучи, отправляя того в царство морфея.       — я люблю тебя.. — шепчет, прежде чем окончательно вырубается.       утро озаряет яркими лучами, ли потягивается в постели и смутно вспоминает прошедшую ночь, потирая глаза. точно, к нему ведь приходил хван. старший щупает рукой всю постель рядом с собой, но никого не обнаруживает. неужели произошедшее было сном? проходит несколько минут, прежде чем пазл в его голове складываться в единую картинку.