W+M

Уилл ощутил, что чувствует что-то к Майку десять лет назад. Как-то вдруг ему стало важно о чем думает Уиллер, как себя чувствует, во что одет, какие у него отношения с сестрой и родителями. В шесть лет осознание любви к другу как таковое не ощущалось. Уилл не мог сказать себе “да, мне нравиться Майк Уиллер” только потому, что само понятие любви в нем еще не зародилось. Он читал про любовь в школьных книжках, но к сценам признаний между рыцарем и принцессой не чувствовал ничего. Его отец Лонни часто выпивал, много курил и издевался над Уиллом. Джонатану досталось меньше: он ведь был нормальным по общепризнанным меркам. Так Уилл еще до осознания своей “неправильности” столкнулся с ней. Как родители догадались что он гей? Видимо Уилл предпринимал какие-то попытки к разговору или действию, но все вылетело из головы. Вполне возможно, ведь когда Лонни бил его, Уилл думал, что из его черепа через нос вылетят все мозги. Вернувшись со школы домой, Джонатан заметил забившегося в угол покалеченного брата, достал из гаража бейсбольную биту и отправился на поиски отца. Но Лонни и след простыл: наверняка выпивал где-то с дружками. Именно Джонатан поговорил с матерью о разводе. Тяжело, когда ребенку приходится брать все в свои руки. Но по-другому Джойс никогда бы не ушла. Терпела крики пьяного мужа, избиения, но оставалась бы. Одного взгляда на Уилла Джойс хватило, чтобы подать заявление на развод. Лонни обозвал ее “идиоткой” и “шлюхой” и укатил с какой-то девицей в другой штат. В третьем классе Уилл наконец нашел в себе силы сказать эти слова. Конечно, про себя, не вслух. А потом еще долго прятал красное лицо в подушку. Слишком стыдно было то, что он осознал. Его пугал сам факт: лучший друг перестал быть просто другом. Нет, этого не может быть. Это ведь просто какая-то новая стадия дружбы? В конце-концов Майк стал его первым другом, и Уилл не знал, нормально ли чувствовать к нему то, что испытывал он. Байерсу хотелось постоянно проводить с Майком время. С Лукасом и Дастином тоже было весело, но именно с Уиллером он чувствовал себя защищенным. Ему не нужно было беспокоиться, что он покажется каким-то странным. Майк не знал, как избивал его отец, но слышал смешки ребят в школе, обзывательства “голубым”, иногда давал обидчикам Уилла под зад, но никогда не менял своего отношения к нему. Байерсу нужен был кто-то извне, кто не обращал бы на его особенность внимания. Может, Майк не до конца понимал значение слова “гей”, а может просто считал все это ложью - Уилл не знал. -Ты чего так задумался, Байерс? Тебя настолько увлекло развитие признаков влечения у человека? Уилл звонко рассмеялся и толкнул Майка в плечо как бы говоря: успокойся. Тот ответил каким-то толчком обратно и, уставившись в учебник и специально коверкая слова начал читать: -Первая, еще детская влюбленность случается в период с 7 до 13 лет и является платонической стадией. Характеризуется эмоциональной привязанностью, увлеченностью, - он рассмеялся. - А увлеченность ДНД считается? Мы раньше и по двенадцать часов рубились. Вот именно, что раньше. Воспоминания о вечерах в подвале Майка, когда они ели пиццу, шутили, притворялись магами, воинами, эльфами и другими магическими героями и один за другим побежали врагов, вылезли из памяти Уилла, заставив того горько вздохнуть. -А когда мы в последний раз играли, Майк? Парень немного растерялся. -Да вот же, совсем недавно. До твоего переезда в Ленору Хиллс. -Нет, Майк. Мы перестали играть с того момента, как вы с Оди стали встречаться. Майк нервно сглотнул, ища, что ответить. Расставание с Оди далось ему непросто. Он прекрасно знал ответ почему, но боялся признаваться в этом даже себе. -Вы с Лукасом разрушили нашу партию, - тут Уилл опомнился и полуулыбнулся, - Я вас не виню. Просто жалко, что детство ушло. Майк закрыл глаза и потер пальцами виски. Он тоже скучал по их играм. В те моменты ребята могли быть кем угодно, не боясь осуждения. Да, потом они попытались вернуться и примкнуть к Эдди, но без Уилла все было не то. -Хочешь, восстановим партию? Будем играть, как раньше. -Не знаю, - честно признался Уилл. - Давай вернемся к проекту. Майк кивнул, хотя чем дальше он читал учебник, тем меньше ему хотелось продолжать. И дело было не в лени или ненависти к домашке. Просто с каждой строчкой Майк словно погружался в недра собственной души, а это было плохо. Уже сами слова “эмоциональная привязанность” больно давили на сердце. Майк был привязан эмоционально к Оди. Она была первой девочкой, которую он поцеловал в губы. Первой и единственной. Она появилась в его жизни лучиком надежды на то, что удастся найти Уилла. Она же и пропала яркой вспышкой, залепив ему пощечину и бросив. Дважды бросив. Но на этот раз окончательно. Оди хотела сосредоточиться на спасении мира. Быть героем и быть девушкой одновременно было сложно, и она сделала свой выбор. Конечно, причина разрыва была не только в этом, но Майк решил считать этот факт основным. О расставании с Оди Майк и Уилл не говорили. Они старательно избегали этой темы, что было очень сложно, ведь Байерс замечал, как страдает друг. Но он не знал, что сказать и как его поддержать. Лишь однажды предприняв попытку разговора, он услышал сухое: “она оказалась героем, а я дураком”. И Уилл оставил попытки. -Ты писать-то будешь? - поинтересовался Уилл, заметив, что Майк завис. -А? Да, пишу. Мысли Майка путались. Он вновь вспомнил тот вечер, когда они расстались. Вновь нахлынули чувства. Почему бы не поделиться ими с лучшим другом? Ведь если осторожно, то можно? Майк не станет говорить лишнего и все будет хорошо. Просто держать все в себе уже нету сил. -Я не ожидал, что она меня бросит, - начал Уиллер. - Я думал, мы будем вместе всегда. Байерс опустил голову вниз и молча слушал друга. Его слова ранили. “Вместе всегда”, а они с Майком не будут вместе никогда. -Я просто привык к ней, - быстро добавил Уиллер. - Даже не знаю, может, это и была эмоциональная привязанность. Как в учебнике. -Это была зависимость, - погруженный в свои невеселые мысли, сказал Байерс. -Что? -Ничего. Просто вырвалось. Майк повернулся к другу, пристально глядя ему в глаза. -И почему ты считаешь, что это была зависимость? Обоснуй. - Ну, - замялся Уилл. Он не был готов рассуждать сейчас на такие темы. Да, он любил говорить правду, вот только Майку очень долго врал. Врал почти обо всем и теперь не знал, как признаться. - Ты бегал за ней как собака за косточкой. Вилял хвостиком когда она хотела, говорил что любишь ее словно бы по команде. Я не знаю, Майк, у меня просто сложилось такое впечатление. - Хочешь сказать, я был подкаблучником? - Да, Майк. Прости, но это так, - выдохнул Уилл чувствуя, как от сказанного начинает кружиться голова. - Я не был подкаблучником, Уилл. Я просто любил ее, понимаешь? - Майк начинал злиться, ведь то, что говорил Уилл почему-то было похоже на правду. На неудобную правду. - Любить можно по разному, Майк, - сказал Уилл и заткнулся. Но Майка было уже не остановить. -Как по разному, Байерс? У тебя ведь и девушки-то никогда не было. Ты хоть раз влюблялся в кого-то? Уилл попытался сглотнуть подступивший к горлу ком. Майк застал его врасплох. Значит, он действительно не верил всему, что говорили в школе. -Я гей, Майк. Думал, ты должен знать это. В подвале на несколько секунд воцарилась сжимающая пространство тишина. Майк потупил взгляд, Уилл стыдливо отвернулся. -Прости, - наконец выдавил Уиллер. Он радовался, что Байерс не смотрит на него, а значит то, что он покраснел до кончиков ушей, останется незамеченным. -Я любил, Майк, - прошептал Уилл. - И я знаю какого это.