Человек в Аду

Это помещение неуютно просторное, вычищенное до блеска, - ни единой заметной пылинки! Оно освещено слишком ярко, до рези в предпочитающих полумрак глазах, и пахнет гораздо хуже, чем в предшествующих ему гадюшниках с мафией, где (не по своей, разумеется, доброй воле) лишившемуся сил радио-демону довелось побывать. Там пахло пылью и потом, наркотиками, сексом, кровью и смертью. Какофония запахов, куда более импонирующая любому нормальному маньяку. В помпезном выставочном помещении воняет красками свеженьких картин в жанре абстракции (нарисовать такую нелепую мазню может любой бездарный идиот!), приторно-сладким шампанским и таким количеством парфюмов высоких гостей, что вместе они сливаются в удушающую вонь, а ещё слишком навязчивыми ванилью и сандаловым деревом. Самые отвратительные запахи на свете! Такие неестественные, такие новомодные... По ощущениям, ещё более тяжёлые, чем толстый металлический ошейник на тонкой шее Аластора, соединённый цепью с массивными наручниками на запястьях. Цепь настолько короткая, что не удаётся опустить руки и они давно уже порядком затекли. Несмотря на всё его сопротивление (много ли может сделать человеческое тело против демонических?), с него срезают всю одежду, осыпают блёстками с головы до ног, щедро брызгают отвратительным приторно-сладким парфюмом с синтетической вонью, неудачно имитирующей запах вишни, и вытаскивают на сцену, дрожащего от злобы и унижения, шипящего и отчаянно сопротивляющегося. Ни одежды, ни демонической формы, ни сил, ни улыбки... Под жадными взглядами десятков глаз Аластор впервые за семьдесят лет чувствует себя полностью голым. Отвратительное чувство. Единственное хорошее в данной ситуации разве что в том, что его человеческая и демоническая версии отличаются слишком сильно, чтобы кто-то мог заподозрить в трясущемся аукционном лоте великого радио-демона. По крайней мере, его репутация не пострадает... Это единственное, чем остаётся себя утешать, пока цена на его тушку стремительно растёт. Голова начинает кружиться, а все звуки вокруг будто оказываются вне поле его внимания. Он совсем обессилен. С момента похищения никчёмным сбродом прошло порядка двух суток, за которые его четыре раза перепродали. Он не спал ни минуты, голоден, ничего не ел и не пил, замёрз и устал. Ему бы сейчас выпить чего покрепче и отоспаться в ближайшем хостеле... Аластор утомлён настолько, что всё происходящее в момент, когда цена на него достигает тысячи душ, уже даже не вызывает праведного негодования, а нервная дрожь в теле проходит, сменяясь нездоровым, лихорадочным жаром. Боясь, что его могут узнать по голосу, он молчит, не высказывая публике всё то нелестное, что о ней думает, будучи выставленным на всеобщее обозрение, как вещь. Ещё один лот аукциона наравне с кинжалом из ангельской стали, крыльями ангела, чашкой из старого чайного сервиса самого Зестиала (по крайней мере, так гласит превью, но кто бы в здравом уме рискнул спереть любимую чашку у оверлорда? Стало быть, подделка или, как принято говорить в этой среде, репродукция) и золотистым приглашением на свидание с Энджелом Дастом (пустая трата денег, как по мнению Аластора, прожившего целый год под одной крышей с этим убожеством). - Десять тысяч душ! - раздаётся из дальнего угла, в разы перебивая самую смелую ставку, достигшую тысяча шестьсот шестидесяти. Десять тысяч душ. Даже у Аластора на счетах меньше. Какой идиот разбрасывается целым состоянием, чтобы приобрести абсолютно бесполезную, бессильную фигню?! Человеческая форма в Аду, конечно, большая диковинка, но не более, чем декор. Украшение интерьера. Сам бы Аластор низачто бы себя не купил. Ещё и за такую баснословную цену. До чего глупое расточительство... Он поднимает голову и смотрит в ту сторону, откуда донеслась нелепая ставка, выискивая глазами понтового идиота, потратившего десять тысяч душ, чтобы козырнуть перед другими такими же никчёмышами, и сталкивается взглядом с пожирающим его тело красными глазами с гипнотической спиралью, обладатель которых должен сейчас жалобно рыдать в подушку, оплакивая свою карьеру и амбиции, а вовсе не разгуливать по статусным мероприятиям, покупая всякий хлам... Быстро же его починили... Тут же приходит крайне неприятное осознание, что даже такой глупый позёр как Вокс не стал бы выкладывать десять тысяч душ за незнакомый хлам. Чёрт. Аластора узнали.