Перед словами, после тишины

В очередной раз Кларк поразило, как сильно она ненавидит ездить верхом. Хотя в её нынешнем положении это было необходимо, всем существом она желала просто телепортироваться к чёртовому озеру. Тёплый вечерний свет солнца пробивался сквозь бесконечный полог листвы вокруг неё, и она мчалась к своей цели с пугающей скоростью. Джекс дал ей свою самую быструю кобылу, и Кларк сорвалась с места на её спине, имея при себе лишь одежду на теле и бешеный стук крови в жилах. Бел пытался поехать с ней, но она была благодарна, когда Джекс положил сдерживающую руку ему на плечо и не позволил броситься следом. После этого она вылетела через восточные ворота города, не оглянувшись ни разу, и могла лишь надеяться, что успеет добраться до озера до наступления ночи. Её точное место назначения было неясно, и ей приходилось полагаться на инстинктивное чувство направления, которое (она надеялась) вело её дальше на восток — к месту посадки Капсулы. Солнце садилось у неё за спиной, так что она решила, что это довольно неплохой знак того, что путь выбран верно. Кларк сжимала поводья обеими руками и вцепилась в кожаное седло так, будто от этого зависела её жизнь — что, по сути, было правдой, — позволяя огромному зверю нестись к цели почти без какого-либо управления с её стороны. Оставалось надеяться, что ей удастся удерживать нужное направление лишь лёгкими движениями поводьев. Пока они мчались вперёд, в голове Кларк с панической скоростью крутилась череда вопросов: Как Беллами удалось найти капсулу? Как он запустил её, когда добрался туда? Кого он взял с собой? В каком состоянии он оставил Ковчег? Где её мама — и не она ли предложила ему вообще воспользоваться капсулой? И если да, то почему? А был ли Беллами вообще в капсуле?! Последняя мысль внезапно остановила её. А что, если это был не Беллами — тот, кто украл Капсулу и спустился на Землю? Она просто автоматически это предположила… Что, если она сейчас несётся навстречу группе враждебных аркеров, жаждущих крови, имея при себе лишь рубашку на спине и лошадь, которую едва способна удержать под собой? Несмотря на эти сомнения, Кларк знала: повернуть назад она уже не может. Ей нужны были ответы — любой ценой. По мере того как небо темнело сквозь просветы в кронах над головой, Кларк начала дрожать от тревожного ожидания того, что может обнаружить на месте падения. Помимо бесконечного потока вопросов, уже кружащих в её голове, её терзала ещё одна мысль: а выжили ли они вообще при посадке? Что, если единственным, что она найдёт, окажется разбитая капсула и груда изуродованных тел? О боже… Кларк не могла позволить себе думать об этом ни секунды дольше. Нужно было просто продолжать движение… После того, что ощущалось как часы галопа по поваленным веткам и сквозь бескрайние просторы леса в надежном направлении, Кларк наконец заметила вдали линию деревьев — и большое водоём, поблёскивающий в последних лучах света. Безошибочный блеск отражающего металла Капсулы по ту сторону озера заставил сердце Кларк резко сжаться в груди, а пот заструился по её лицу. Вырвавшись из-под деревьев на каменистый берег у озера, Кларк направила лошадь вдоль круглой глади воды и увидела парня чуть старше неё, который нёс на руках потерявшую сознание девушку, выходя из относительно неповреждённой Капсулы. Она отвела взгляд, чтобы остановить лошадь у одного из деревьев в нескольких ярдах от места — на случай экстренной необходимости. Слезая, она сделала это неловко, едва успев удержаться, чтобы не плюхнуться на землю. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она сжала и разжала кулаки и поспешила к фигурам, выходящим из капсулы. Подойдя ближе, она отметила широкие плечи парня, несущего без сознания девушку. Его тёмные волосы были зачёсаны назад от загорелого, усыпанного веснушками лица, а на нём была форменная одежда охранника. Это должен быть Беллами, подумала она. Девушка в его руках была в тёмно-алой куртке и тёмных штанах, её чёрные волосы были собраны в хвост и раскачивались за головой, безвольно свисающей с его руки. Рейвен, возможно? Он нёс её на руках, как невесту, и Кларк тут же встревожилась тем, что могло привести её в такое состояние. Беллами заметил приближающуюся Кларк и широко раскрыл глаза: в них промелькнули растерянность, тревога, страх — и, наконец, облегчение, когда он, похоже, понял, кто она. Он один раз кивнул в знак приветствия и сделал шаг от входа в капсулу, ближе к воде, всё ещё прижимая к себе ту, кого Кларк считала Рейвен. Мысли Кларк прервались, когда из капсулы вышла ещё одна девушка — чуть моложе, с длинными каштановыми волосами, прямой волной спадавшими по спине. Она широко раскрытыми глазами осматривала всё вокруг, скрестив руки на груди, словно удерживая себя целой. На ней была форма, похожая на ту, в которой Кларк спускалась на Землю, а её лицо казалось странно знакомым, хотя она не напоминала никого из тех, кого Кларк знала — а значит, это должна быть… Но как?! Она же была в изоляторе!! Беллами говорил Кларк, что она была в изоляторе!! Как он…? Её мысли были жестоко оборваны, когда из капсулы появился четвёртый человек — весь в нерешительности и осторожности, осматривая окружающее. Он тоже был в форме охранника — что было полной противоположностью тому, чего она ожидала. Время остановилось. Кровь застыла в её жилах, по краям зрения начало наливаться красным, когда она резко замерла, впиваясь ногтями в ладони, а её взгляд вонзился в его фигуру с убийственной яростью. Уэллс. Его глаза тут же расширились от тревоги, когда он заметил её, рот приоткрылся, и он словно окаменел от одного только её вида. Еще не успев осознать свои мысли и действия, Кларк почувствовала, как она мчится к нему, словно вырвавшееся из клетки дикое животное, которое после многих лет безжалостных пыток наконец встретило своего мучителя лицом к лицу... — Сукин сын! — зарычала она, с полной силой бросившись на его грудь. Уэллс хрипло зарычал, когда они вместе упали на землю рядом с капсулой, и он едва успел вздрогнуть, как на него посыпался град кулаков. Кларк не могла думать. Она могла только действовать. Все ее существо было охвачено такой сильной волной ненависти, что ей казалось, будто ее самое сердце вот-вот взорвется в пламени. Все, что когда-либо шло не так в ее жизни — от убийства отца до хаоса, который сейчас царил на Ковчеге, — было его виной. Все плохое, что случилось... было из-за него. Потому что он осмелился существовать. Потому что он должен был... Потому что ей нужно было кого-то винить. Потому что ей нужно было кого-то, кто бы как-то избавил ее от боли — от чувства вины, которое сжимало ее душу, как тиски, и держало ее в постоянном состоянии мучительного беспокойства в последние дни. Как Лекса так метко заметила ей не так давно, грехи виновных часто ложатся тяжелым бременем на тех, кто добровольно протягивает руки, чтобы взять на себя груз, к которому они совершенно не готовы — просто по своей невинности. Кого же винить, как не душу, которая была такой же чистой, как и ее собственная? Кроме того, все, что она сейчас видела, было красным... Она сидела верхом на груди Уэллса, безжалостно нанося ему удары кулаками по лицу, раскачивая его голову из стороны в сторону, пока кровь не начала течь из его носа и брызгать изо рта. Все ее тело дрожало от силы, с которой она наносила удары, но ей было на это наплевать. Пусть ее костяшки разбиваются, черт возьми. Это будет лишь небольшой частью ее покаяния за то, что она позволила своей душе поддаться такой тьме. Несмотря на то, что его руки были раскинуты по бокам и он был полностью способен ими пользоваться, Уэллс не сделал ни одного движения, чтобы защитить себя, принимая ее жестокость с пугающим спокойствием. Его глаза были невидящими, он смотрел мимо нее в темнеющее небо, позволяя Кларк приближать его все ближе и ближе к грани смерти, не издавая ни звука... — Кларк, стой! — отчаянно крикнул Беллами откуда-то за ее спиной. — Ты убиваешь его, Кларк! Стой! Кларк лишь смутно осознавала, что дрожит и кричит слишком громко при каждом ударе по лицу Уэллса, и, продолжая избивать своего единственного друга до полусмерти, она превратилась в неконтролируемый рыдающий комок. Если она не остановится в ближайшее время... Внезапно руки обхватили ее за талию и оттащили от него, а она продолжала слепо бить кулаками по воздуху и лягаться ногами, издавая пронзительные крики протеста. Человек, державший ее — явно меньший по физическим параметрам, чем Беллами — явно с трудом справлялся с сопротивлением блондинки, и Кларк начала лягаться и кричать как сумасшедшая, когда ее оттаскивали назад. Человек внезапно остановился, сжав талию Кларк со всей силой и выдавливая воздух из легких блондинки. В этот момент Кларк было все равно, задохнется она или нет... Ей просто нужно было... Ей нужно было... облегчение. — Белл... Я не могу... держать ее... дольше..., — прохрипел незнакомый женский голос у нее на ухе, тяжело дыша и сжимая Кларк со всей силой. — Озеро, О!! — ответил Беллами, звуча в панике, пока Кларк продолжала бороться с тем, кого она теперь подтвердила как его сестру, Октавию. Без лишних слов Октавия буквально потащила ее боком по камням, неся бешеную блондинку к воде. С криком от сильной боли девушка бросила Кларк в ледяное озеро со всей силой. Это ощущение мгновенно отрезвило ее. Она была парализована холодом, позволяя своему телу погружаться все глубже и глубже в прозрачную воду, так же неподвижно, как и ее дыхание. Обычно шок от температуры был бы достаточным, чтобы подтолкнуть ее к отчаянным действиям, чтобы вырваться из его острых когтей, но в этот раз... На этот раз Кларк приняла агонию без сопротивления. Похоже, в этом у неё с Уэллсом было кое-что общее — они оба с готовностью подставляли свои души под топор, полностью принимая жертву с мрачной, почти искренней решимостью. Погружаясь всё глубже в ледяную бездну, Кларк находила странное утешение в этом мучительном подобии крещения, которому позволяла с собой случиться. Возможно, этот шок для её организма проникнет достаточно глубоко, чтобы сжать её душу в своём беспощадном захвате, вынуждая избавиться от каждого яда, что сейчас отравлял её изнутри. Кровопускания оказалось недостаточно — это должно было проникнуть глубже… Однако прежде чем она успела по-настоящему позволить этому жестокому методу подействовать, чьи-то руки внезапно вцепились в её руки и вытащили её из воды. Октавия держала её под мышками, вытаскивая обмякшее тело Кларк на берег и уронив её на спину, словно безжизненную куклу. Кларк чувствовала лишь онемение. Небо простиралось над ними во все стороны, усыпанное звёздами, словно брызгами блёсток, стряхнутых с божьей кисти. В нескольких милях от озера величественно и неподвижно возвышались горы, и Кларк внезапно захотелось стоять на цыпочках на вершине самой высокой из них, тянув руку вверх, чтобы провести кончиками пальцев по небесному полотну. Возможно, там, так высоко, она смогла бы поприветствовать древние души прошлого — а может, даже обрести мудрость тех, кому приходилось принимать куда более тяжёлые решения, чем ей когда-либо предстоит… Продолжая безучастно смотреть в ночное небо, с одной ноющей рукой, беспорядочно раскинутой рядом, и другой, лежащей на животе, пока вода плескалась у носков её обуви, Кларк заметила, как кто-то опустился на камни слева от неё. Человек подтянул колени к груди и крепко обхватил их руками. — Он помог нам, знаешь, — тихо сказала Октавия, её голос оказался неожиданно успокаивающим. — Я про Уэллса… Беллами не смог бы вытащить меня без него… Я знаю, мне, наверное, не стоит этого говорить, но.. Октавия прочистила горло, вдруг став нерешительной и неуверенной в себе. — Он не тот монстр, каким ты его считаешь, — прошептала она, её голос скользнул вокруг ушей Кларк, но так и не проник внутрь. О чём она вообще говорила? Прежде чем Кларк успела спросить, кто-то гораздо более крупный опустился на камни справа от неё. Кларк повернула голову и увидела, как Беллами устраивает Рейвен в полусидячем положении у себя на коленях, защитно обхватив её за торс. Его взгляд был устремлён вдаль, через воду. — Октавия права, — тихо сказал он, его низкий голос был пропитан усталостью и истощением. — Он — единственная причина, по которой мы вообще выбрались оттуда живыми… Он замолчал и бросил взгляд на Кларк, которая медленно снова повернула голову, безэмоционально глядя в бесконечное небо. Не дождавшись реакции, Беллами просто тихо вздохнул, наклонив голову и почти машинально опустив её на левое плечо Рейвен; голова девушки тут же склонилась на его правое плечо. Октавия продолжала смотреть прямо перед собой, влево, а Кларк рассеянно подумала, лежит ли Уэллс всё ещё там, где она его оставила… — После разговора с тобой я вернулся из центра управления в свои жилые отсеки. Мне вообще удалось выбраться оттуда только потому, что я был в охране, но комендантский час всё равно действовал — как и для всех… — Беллами звучал ещё более отрешённо, чем выглядел. — Когда я пришёл, Уэллс сидел за моим кухонным столом, а перед ним была разложена куча чертежей… Рейвен в тот момент спала, так что, думаю, только поэтому она не убила его на месте — вот почему сейчас она отключена приличной дозой седативов, любезно предоставленных твоей матерью… Видимо, она решила, что Рейвен вряд ли обрадуется, если станет хладнокровной убийцей ещё до того, как попадёт на Землю… Беллами слегка покачал головой; на его лице мелькнула едва заметная кривая улыбка. — Уэллс утверждал, что твоя мама передала ему ту же записку — про спасательную капсулу Канцлера, — и что он сразу понял, что нужно делать… Его отец хранил кучу засекреченных бумажных документов Ковчега в сейфе в шкафу — невероятно тупое решение, если честно, — и Уэллс смог найти ключ, когда обыскивал их квартиру какое-то время назад… Короче говоря, он заставил меня пообещать, что если он поможет мне добраться до капсулы и не дать меня списать в утиль, я возьму его с собой на Землю… Беллами снова вздохнул, и Кларк, бросив взгляд в его сторону, увидела, что его глаза закрыты, пока голова покоится на волосах Рейвен. Он выглядел ужасно уставшим. — Поскольку других вариантов у меня не было, я согласился при одном условии: он должен был помочь мне вытащить Октавию из Небесной камеры… Он согласился, и следующие несколько дней мы планировали всё до мельчайших деталей… Обычно мы собирались у него, потому что Джаха был слишком занят тем, что целыми днями отправлял людей на казнь, чтобы бывать дома, а Рейвен бы буквально вырвала Уэллсу глотку, если бы увидела его у меня… Хотя, если честно, не знаю, нанесла бы она столько же урона, сколько нанесла ты… Он бросил косой взгляд на Кларк, лежащую на земле, а она просто закрыла глаза, чувствуя, как первые признаки муки и вины начинают пробиваться сквозь оцепенение. К тому же, мокрая одежда, прилипшая к каждому сантиметру ее тела, вызывала ощутимый стук зубов, пока она продолжала лежать неподвижно. Октавия немного сдвинулась влево, как всегда молчащая. — После того, как мы наметили лучший маршрут, чтобы добраться до люка, я украл форму охранника низшего ранга, чтобы отдать ее Уэллсу, чтобы мы могли проникнуть в тюремный отсек без подозрений. Я уже запомнил расположение ее камеры по списку, который взяла Рейвен, и на самом деле было удивительно легко проникнуть внутрь и выбраться, не будучи замеченным... Как оказалось, для проведения ежедневных упражнений по убийству требуется много рабочей силы из тюрьмы. Он без юмора фыркнул, и Октавия снова жестко переместилась по камням. — Мы уже договорились встретиться с твоей мамой по дороге обратно после побега Октавии, и она была там, в назначенном месте, чтобы дать нам кучу успокоительных и аптечку — а еще пару бутылок воды... Она, э-э... — Беллами прочистил горло, и Кларк представила, как он немного неловко потирает затылок. — Она не захотела пойти с нами, Кларк. Мы пытались, правда пытались, но она сказала, что не оставит твоих людей страдать без помощи... Мне... очень жаль, принцесса... Кларк ничуть не удивило, что ее мать пошла на такой шаг — она уже догадалась об этом, — но подтверждение все равно сбило ее с ног, как удар в живот. Просто дыши — один за другим... — Уэллс позволил мне войти и вырубить Рейвен, как только мы вернулись в мою каюту, а затем мы вчетвером, как воры ночью, помчались к люку... Он находился глубоко в южном секторе Ковчега, и на несколько мгновений мы испугались, что попали не туда... Неудивительно, что никто не мог найти эту чертову штуку, когда искал... Нам понадобились дни изнурительной работы над этими дурацкими схемами, чтобы найти место запуска, а потом еще пришлось установить таймер на достаточно длительное время, чтобы мы успели сесть в капсулу до ее автоматического запуска — это было чертовски сложно, Кларк, но мы как-то справились... Один Бог знает, как мы дошли до этого. К черту удачу — это было не что иное, как божественное вмешательство... Беллами замолчал, и Кларк открыла глаза, чтобы взглянуть на лицо мальчика, который, казалось, постарел на несколько лет за считанные часы. Его глаза были закрыты. — Но, я имею в виду, мы здесь, верно? Это должно что-то значить... — он слегка усмехнулся, звуча немного болезненно. — Это... прекрасно, Кларк... В десять раз лучше, чем любой старый фильм, который нам когда-либо показывали там. — Но, я имею в виду, мы же здесь, верно? Это должно что-то значить... — он слегка усмехнулся, звуча немного болезненно. — Это... прекрасно, Кларк... В десять раз лучше, чем любой старый фильм, который нам когда-либо показывали там. Кларк невольно улыбнулась, впервые нарушив глубокое молчание после своего взрыва эмоций. Беллами открыл глаза и посмотрел на нее с чем-то, похожим на облегчение. Она подумала, что он, вероятно, рад узнать, что она не сошла с ума там, наверху... — Я определенно могла бы спать здесь, прямо на этом месте, — внезапно заявила Октавия, впервые за долгое время заговорив. — Любое место лучше, чем эта проклятая смертельная ловушка в небе... Беллами в знак согласия хмыкнул, и все трое на мгновение погрузились в тяжелую тишину. Медленно, но верно Кларк, напрягая мышцы живота, поднялась с камней и села, вытянув ноги перед собой. Без единого слова она поднялась на ноги и пошатываясь побрела к Уэллсу, который лежал на спине в нескольких метрах от них, оставив Октавию и Беллами смотреть ей вслед с опаской, оглядываясь через плечо. Когда Беллами рассказал их мучительную историю побега, Кларк решила, что ей нужно задать Уэллсу один вопрос, по какой-то причине... Что-то в его легкости, с которой он принял ее жестокое наказание за него, заставило ее задуматься — почти как будто он с самого начала выполнял свою конечную цель... Во всем этом было что-то не так, что-то, о чем не говорили — что-то, что скрывали от нее. Это могло быть только одно... Он не тот монстр, каким ты его считаешь, Кларк... Хотя ответ на этот единственный вопрос мог разрушить ее жизнь навсегда, она решила, что продолжать жить так — под маской гораздо более легкой лжи — будет гораздо хуже, чем утонуть под сокрушительными волнами правды. Она рухнула рядом с мальчиком, который пусто смотрел в небо, лицо его было опухшим до неузнаваемости, кровь капала почти с каждого сантиметра его лица. Увидев его таким, увидев, что она с ним сделала... Кларк внезапно почувствовала благодарность за усиливающееся пульсирование своих окровавленных костяшек. — Это не ты, правда? — спросила она его без выражения, голос звучал так же мертво, как она себя чувствовала внутри. Теперь она дрожала всем телом и не могла понять, было ли это от давления мокрой одежды на кожу или от первых признаков панической атаки. Уэллс молчал, отказываясь встречаться с ней взглядом, пока она смотрела на кровавое месиво, в которое превратила его лицо. Он прекрасно понимал, о чём был её вопрос, и Кларк просто ждала. Время и пространство исказились вокруг них, заключая обоих в вакуум, поглотивший каждую клетку их существ. Спустя мгновение он ответил неожиданно ровным голосом: — Сейчас это вообще имеет значение? И в тот же миг Кларк почувствовала, будто всё, что она когда-либо держала в руках, выскользнуло из них — словно из-под ног выдернули ковёр, и её душу скрутило от боли. Это ощущение было таким же внезапным, как и сокрушительным… Значит, оставался только один человек. Нет… боже, нет. Она не могла — этого не могло быть… Нет. — Я знал, что ты не сможешь… Я знал, как сильно тебе будет больно, если ты узнаешь… — Уэллс замялся, с трудом подбирая слова, хрипя от напряжения и тяжести полученных травм. — Иногда проще разрушить собственную жизнь ложью, чем разжечь пожар, который сожжёт всех, кого ты любишь, правдой… Ты и сама знаешь: легче нести это бремя в одиночку, чем возложить его на кого-то другого… Кларк смотрела на его изуродованное лицо пустыми глазами, внезапно чувствуя, будто и на ней самой отпечатались следы беспощадных ударов. Уэллс с трудом протянул руку и сжал её ладонь, глядя ей в глаза с трагическим пониманием. — Если тебя это хоть немного утешит, — тихо добавил он, — теперь ты знаешь, что ты здесь не единственная, кто пытается искупить грехи родителя… Попытка ухмыльнуться превратилась в болезненную гримасу, и Кларк почувствовала, как горячие слёзы текут по её измученному лицу, когда она встретилась с ним взглядом. Что она наделала? — Уэллс, я… — задохнулась она, голос был густым от отчаяния, которое рвало ей горло, словно зазубренное лезвие ножа. — Мне так жаль… Я.. — Кларк, не надо, — перебил он её, слегка сжимая её повреждённую руку. Она дёрнулась от боли, но не попыталась вырваться. — Я тебя знаю. И я знаю, что ты захочешь взять вину за это на себя — чёрт, если быть честным, ты, наверное, попытаешься взять на себя вину за всё плохое, что когда-либо случится в твоей жизни… Но это — не на тебе. Поняла? Даже это. Он указал свободной рукой на своё лицо и посмотрел на неё с ободряющим, понимающим выражением. — Хочешь моего прощения? Хорошо. Оно у тебя есть. Точка. Договорились? Он приподнял брови, явно ожидая ответа. Кларк кивнула спустя мгновение — хотя бы чтобы временно его успокоить. Но он знал её слишком хорошо и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Сделав несколько глубоких вдохов, он снова открыл их — в его взгляде горела искренность, хоть и затуманенная усталостью. — Ладно, тогда так: раз мы оба прекрасно знаем, что мой отец не понесёт ни капли заслуженного наказания, давай считать мои… травмы… принятыми за него, да? А твои костяшки.. Уэллс подтянул её рассечённые, окровавленные руки ближе, осматривая их. — Будут за твою маму… По рукам, Гриффин? Непринуждённо-лёгкий тон, которым он это произнёс, так странно контрастировал с тяжестью его предложения, что Кларк это поразило. Она разразилась истерическим смехом, слегка согнувшись и упираясь повреждённой рукой в бёдра, пока звук вырывался из неё. Уэллс в ответ широко улыбнулся и сам захохотал, пусть и неровно, наблюдая, как Кларк буквально разваливается. Не осознавая этого, Кларк свернулась боком в позу эмбриона в паре метров от распростёртого Уэллса, смеясь так сильно, что по её лицу текли слёзы. Или… подожди… она всё ещё смеялась? Нет… нет, теперь она плакала… рыдала, на самом деле… Какая странная карусель… — Кларк!! Кларк, кто-то идёт!! — крик Беллами донёсся откуда-то сзади, со стороны озера. Она не успела ничего осознать, как Беллами уже стоял перед ней в защитной стойке, тянуясь к чему-то на поясе… — Чёрт! Мой пистолет, о-он пропал… Как это вообще возможно?! Я.. Октавия внезапно опустилась рядом с Кларк, подперев всё ещё без сознания Рейвен, прижимая её к себе, пока её брат стоял впереди, заслоняя их. Кларк ещё сильнее свернулась, мечтая стать достаточно маленькой, чтобы её никто не заметил… Она услышала, как лошадиные копыта остановились в нескольких ярдах от них, как несколько пар ног спешились, глухо ступая по камням. Мгновение напряжённой тишины. А затем: — Кларк? Кларк!! Лекса. Металлический звон вынимаемых из ножен мечей. — Что ты с ней сделал?! — взревела Лекса, голос был полон неописуемой ярости. Это только заставило Кларк рыдать еще сильнее. Октавия неловко зашевелилась рядом с ней, а Беллами сделал небольшой шаг назад, поправляя позу, и теперь в его позвоночнике заметно дрожала неуверенность. — Хеда, пожалуйста... — Кларк услышала несомненный голос Ани, которая, по-видимому, изо всех сил пыталась успокоить явно нервничающего командира. Напряжение, витавшее в воздухе, заставляло голову Кларк кружиться (или, может быть, это было из-за нехватки кислорода из-за ее плача). Ей нужно было что-то сделать... — Л-Лекса, — слабо позвала она, с трудом преодолевая сдавленность в горле. — Я в-в порядке... Я-я в порядке... Беллами... Она повернулась, чтобы лечь на спину, и увидела спину Беллами, его тело закрывало ей вид на то, что она действительно хотела увидеть — на того, кого она хотела увидеть... — Помоги мне встать, ладно? — прохрипела она, голос был слишком хриплым, как ей хотелось бы. Ей потребовались все силы, чтобы на время сдержать слезы. Кларк заметила, что пальцы мальчика слегка дрожали, он явно не был уверен, хочет ли он сделать то, о чем она просила. — Беллами, давай... Они должны нам помочь, верно? Не испорть все своей глупостью..., — сказала Октавия, стоящая рядом с Кларк, удивив и блондинку, и ее брата. Беллами с недоверием оглянулся через плечо, сжав челюсти и сжав губы, но через мгновение наконец сдался. — Беллами, перестань... Они должны нам помочь, верно? Не порти все своим идиотским поведением... — Октавия заговорила, стоя рядом с Кларк, удивив и блондинку, и ее брата. Беллами с недоверием оглянулся через плечо, сжав челюсти и сжав губы, но через мгновение наконец сдался. Он быстро повернулся, наклонился, взял Кларк под плечи и одним легким движением поднял ее на ноги. Она кивнула ему, успокаивающе положив руку ему на плечо, а затем встала рядом с ним, чтобы встретить вновь прибывших. О, черт... В нескольких метрах прямо перед ними стояла жесткая и разъяренная Лекса — в полной форме, но, к счастью, без боевой раскраски — по обе стороны от нее стояли Аня, Индра и Гастус, а в нескольких шагах позади — Лекса. Как только брюнетка заметила Кларк, ее осанка немного смягчилась, а глаза пробежались по телу блондинки в поисках признаков травм. Заметив изуродованные руки Кларк, Лекса слегка расширила глаза, а затем ее взгляд стал холодным, как сталь, а костяшки пальцев, сжимавшие рукоять меча, побелели. Вид девушки, стоящей перед ней после того, что казалось вечностью явных уклонений и упущенных возможностей, вернул отторжение с полной силой, и это причинило Кларк достаточно боли, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче. Она осторожно скрестила руки за спиной, лишь слегка вздрогнув, когда это движение вызвало жгучую боль в обеих руках. Подражая мастеру стоицизма, который теперь явно изо всех сил пытался следовать своим собственным правилам, Кларк придала своему лицу бесстрастное спокойствие, слегка приподняв подбородок и откинув плечи назад. — Прошу прощения за то, что не сообщила вам об их скором прибытии, командир, — начала она невероятно формальным тоном, стараясь не выдать своих эмоций. — Но, честно говоря, я узнала об их планах меньше получаса назад... Несмотря на это, вы обещали предоставить им убежище в Полисе по их прибытии сюда. Вы сдержите свое слово? Лекса сумела полностью скрыть свои эмоции, и единственным признаком ее остаточной ярости были напряженная осанка и крепкий захват рукояти меча. Ее челюсть начала двигаться вперед-назад, пока Кларк говорила. Глаза Лексы ни разу не отрывались от блондинки. Однако, зная Лексу так хорошо, как она знала ее к этому моменту, Кларк понимала, что девушка лишь с трудом сдерживает свои эмоции... Наконец, после до нелепости долгого молчания, Лекса, казалось, приняла решение: — Хотя я крайне… недовольна тем, что ты не предупредила меня в этой ситуации, я сдержу обещания, которые дала тебе, Кларк из Небесных Людей… Вы все будете в безопасности в столице, — сообщила Командир, и в её тоне звучала вся власть, которой требовало её положение. Двойной смысл её слов — о сдержанных обещаниях — тоже не ускользнул от Кларк. Плечи Кларк слегка опустились, заметно расслабившись от облегчения; рядом с ней Беллами тоже явно выдохнул. — Спасибо, Командующая, — сказала Кларк, позволяя своей маске немного сползти и вложив невероятную искренность в один короткий взгляд. Лекса уловила его и кивнула один раз, принимая благодарность. — Однако, учитывая характер вашего… прибытия, я считаю, что для всех нас будет лучше вернуться в город и отдохнуть этой ночью. Мы обсудим дальнейшие действия утром, когда вы все будете полностью отдохнувшими… Это понятно? — осведомилась Командующая, тоном, который не требовал ответа. Кларк сразу кивнула и заметила, что Беллами сделал то же самое — пусть и с куда большей неохотой, чем ей хотелось бы. Впрочем, она понимала его опасения: Лекса, мягко говоря, действовала довольно жёстко. Судя по её послужному списку, у брюнетки была явная склонность к запоминающимся первым впечатлениям… Удовлетворённая их согласием, Лекса начала отдавать приказы через плечо своим уже ожидавшим воинам — все они тут же кивали в знак подчинения. Индра вскочила на коня и отъехала чуть в сторону, осматривая линию деревьев в поисках нежелательных гостей, в то время как Аня и Густус с осторожностью приблизились к пятерым подросткам. — Мои воины помогут раненым всем, чем смогут. Вам не стоит их бояться, — заявила Лекса, пока те подходили. Густус наклонился, чтобы осмотреть Уэллса; тот лишь с любопытством уставился на воина, прежде чем крупный мужчина без труда поднял раненого юношу на руки и молча направился к своему коню. Анья остановилась рядом с Октавией, которая прижала Рейвен чуть крепче. Беллами инстинктивно встал между воительницей и сестрой, его руки снова нервно дёрнулись по бокам, а брови сошлись от тревоги. — Беллами, позволь ей помочь, — мягко сказала Кларк. Она сама наблюдала за происходящим с лёгким беспокойством. — Она им не навредит… обещаю. Закрыв глаза на мгновение и судорожно выдохнув, Беллами всё же кивнул и отступил в сторону, позволив спокойной Анье наклониться и поднять Рейвен на руки. Октавия тут же вскочила на ноги, выглядя так, словно хотела последовать за воительницей, направлявшейся к своему коню. — Кларк, могу я поговорить с тобой? — тихо спросила Лекса, и это удивило Кларк: Командир каким-то образом оказалась гораздо ближе, чем она ожидала. Кларк резко обернулась и увидела девушку всего в нескольких шагах от себя: руки сцеплены за спиной, выражение лица — всё такое же спокойное и непроницаемое. Кларк слегка сглотнула, но спустя мгновение кивнула и пошла за Лексой, которая уже медленно направлялась к линии деревьев рядом с ними. Кларк никогда не переставало поражать, с какой бесшумной грацией Лекса двигалась по любой поверхности — словно всегда находилась в своей стихии. Они прошли на несколько ярдов вглубь леса; Кларк шла чуть позади Командира, пока они не оказались скрыты от глаз с берега и не остановились. Лекса стояла к Кларк спиной, её позвоночник был неестественно прямым, а руки теперь безвольно свисали по бокам. Тяжёлая тишина повисла между ними слишком надолго… — Почему ты мне не сказала? — наконец прошептала Лекса, и в её голосе прозвучало нечто почти уязвимое, пока она продолжала прятать лицо. У Кларк чуть приоткрылся рот — вопрос застал её врасплох. Если бы она не знала лучше, то решила бы, что уязвимость в голосе Лексы была чем-то очень похожим на боль… — Я… ты не..., — Кларк захлопнула рот, пытаясь подобрать правильные слова. Спина Лексы всё так же была обращена к ней. Кларк закрыла глаза на мгновение, прекрасно понимая, что сейчас снова кладёт себя на плаху. — Ты избегала меня несколько дней, Лекса… Что я, по-твоему, должна была сделать?! — её голос был страстным шёпотом, пока она изо всех сил старалась не говорить слишком громко, опасаясь чужих ушей. Ну что ж… будь что будет. — Ты просто оставила меня там, Лекса… Я бы отдала тебе… всё… всё, что у меня было — тогда… а ты просто ушла… — Кларк сглотнула ком в горле, не сумев сдержать дрожь в голосе. Руки Лексы теперь были сжаты в кулаки по бокам. — Я просто… я просто хочу знать почему… Почему ты так ушла, Лекса? — отчаяние в её тоне звучало почти жалко. — И не начинай мне эту чушь про защиту… Я, между прочим, вполне способна позаботиться о себе сама, большое спасибо. — Я знаю, Кларк, — сразу ответила Лекса, голос ее слегка дрожал, но был твердым, и она по-прежнему не хотела смотреть на блондинку. — Ты сильнее, чем кто-либо думает, и я бы никогда не стала в этом сомневаться... И я даже не могу описать, как... тяжело это было для меня, и как мне жаль, что я... я просто...» Лекса вдруг запнулась. — Ты почти умерла... — она заметно побледнела, произнеся это слово, — из-за меня... Потому что ты случайно стояла слишком близко ко мне... Что будет, если...? Она, казалось, не могла довести свою мысль до конца, и Кларк сразу поняла, что ей нужно сделать. Сдерживая нарастающую панику при мысли о том, что она подвергает себя опасности, становясь открытой мишенью для каждого летящего ножа, Кларк сократила расстояние между ними и обняла Лексу за талию, крепко прижавшись к ее спине. Лекса, казалось, резко замерла от прикосновения, явно не ожидая такой реакции, и каждый сантиметр ее тела застыл в параличе. — Я знаю, Лекса... Я понимаю, ладно? Это... страшно думать о том, что может случиться с... — Кларк сглотнула, задыхаясь от напряженного шепота, и опустила подбородок на правое плечо девушки. Ей не нужно было сейчас об этом говорить... Она буквально чувствовала, как ее сердце разрывается на куски. — Но мы не можем жить в страхе перед тем, что может случиться... Такова природа жизни: мы принимаем тот факт, что можем умереть буквально в любой момент, и ничего не можем с этим поделать, кроме как попытаться примириться с собой, пока это не произошло. Такова жизнь, Лекса... Заперев себя или других в стеклянной коробке, ты не сохранишь себе или им жизнь, ты просто заставишь свое сердце биться, а легкие сокращаться, пока они наконец не перестанут это делать. Вот и все... — Я лучше буду иметь тебя здесь, дышащую, чем мертвую, с приятными воспоминаниями, которые останутся на твоем месте, — сразу ответила Лекса тихим и заметно дрожащим голосом, как будто ее внезапно преследовали эти воспоминания. Кларк зажмурила глаза, чувствуя, как гораздо более острая боль в груди пересилила пульсирующую боль в руках. — Но почему, Лекса?! — воскликнула она, и ее голос стал страстным шепотом. — Разве это не... Я имею в виду, разве не в этом заключается жизнь? Просто череда моментов, следующих друг за другом? Набор хороших воспоминаний, о которых мы можем вспоминать, когда становится слишком больно создавать новые — лучшие моменты, застывшие навсегда в нашей памяти, чтобы помочь нам пережить худшие? Разве это не...? — Ты не можешь прикоснуться к воспоминаниям, Кларк! — Лекса внезапно прервала ее, осторожно сняв руки Кларк со своей талии и шагнув вперед, чтобы повернуться на каблуках и посмотреть на удивленную блондинку. Слезы стекали по ее щекам, а зеленые глаза горели от такого отчаянного отчаяния, что у Кларка буквально перехватило дыхание. Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Душа в изумрудных глазах корчилась от чистой агонии, билась о стены своей клетки и царапала ее самое сердце, чтобы остановить... Сердце было разбито на куски. — Ты не можешь удержать воспоминание... Ты не можешь довериться воспоминанию, и это воспоминание не будет рядом, чтобы утешить тебя, когда никто другой не сможет... Потому что это всего лишь воспоминание, Кларк! Момент, который начался и закончился одним вздохом... Момент, который ушел навсегда... Голос Лексы затих в душераздирающем рыдании, и она прижала дрожащие руки к губам, чтобы заглушить звук, пока она дрожала от безмолвного отчаяния. Кларк была в шоке. Конечно... Как она могла быть такой слепой? Лекса страдала — постоянно страдала от потери своей любви, единственного человека, который когда-либо действительно видел в ней просто Лексу. Такая потеря... Она создает бесконечный цикл боли для того, кто ее испытывает: боль от того, что могло бы быть, и боль от того, что есть и было на самом деле. Ни одно из них не исключает другое; оба вида боли питают друг друга, давя на плечи человека, как прославленные ангелы и демоны человеческой совести, лихорадочно подталкивая его к прыжку и одновременно давая ему все возможные причины остаться. Прокляты, если сделаете, прокляты, если не сделаете... Одно только ожидание боли достаточно, чтобы разбить сердце навсегда. Выдохнув тяжелый вздох, в котором было все ее защитное сопротивление, Кларк шагнула вперед и осторожно сняла руку Лексы с ее лица, прикрыв тонкие пальцы своими избитыми и сломанными. Она подняла левую руку, чтобы обхватить щеку Лексы, поглаживая большим пальцем острый скуловой кость девушки, и заставив слезные зеленые глаза резко открыться. Они блуждали по лицу блондинки, ища что-то и одновременно запоминая каждый сантиметр. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Я не воспоминание, Лекса... Пока еще нет, — тихо прошептала Кларк, ее глаза были невероятно мягкими, когда они встретились с ошеломленными изумрудными глазами. Внезапно ее поразило что-то. Неизменное чувство, что-то слишком глубокое, чтобы описать его словами. Слова Джекса кружились в ее голове в этот момент, но она не могла понять, что именно она ищет... Что-то о... Ах, да. В этот момент — одновременно бесконечный и мимолетный — Кларк поняла, на что она смотрит, что она нашла. Что-то, что выходило за пределы неописуемого чувства, когда ты находишь свое блуждающее сердце там, где оно пересекло саму землю под твоими ногами... Что-то вроде того, как держать лучшую часть себя в ладони. Поскольку слова уже не могли помочь — и, вероятно, никогда не смогут, пока Лекса остается... ну, Лексой — Кларк сократила расстояние между ними и прижалась губами к мягким губам брюнетки. Она позволила своим губам выразить все, что не могла сказать голосом — нежность, почтение, преданность и, прежде всего, понимание... Это был молчаливый способ Кларк сказать: «Я понимаю, я прощаю тебя и не буду давить на тебя». Лекса замерла на месте, застигнутая между шоком от внезапного прикосновения и желанием осмыслить невысказанное послание блондинки. Однако, не дав ей возможности ответить, Кларк отстранилась, сделала шаг назад и отвернулась от парализованной брюнетки. Хотя каждый шаг другой девушки ослаблял Кларк, увеличивая расстояние между ней и ее жизненно важным органом, она знала, что это необходимо. Она должна была сдержать свое обещание и дать Лексе время. Я не буду давить на тебя... Лекса осталась с открытым ртом, глядя на удаляющуюся фигуру блондинки за линией деревьев, прижав пальцы к губам в изумлении. Она позволила скрытому смыслу слов Кларк ошеломить себя, как ничто другое раньше — смыслу, который дал место словам, которые ни одна из них не была готова произнести вслух, но которые обе знали, что теперь были безнадежными слугами в присутствии друг друга... Я люблю тебя. Кларк потеряла Рейвен. Она и сама не понимала, как можно умудриться потерять взрослого человека всего за несколько часов — особенно такого… живого и неугомонного, как Рейвен, — но факт оставался фактом. — Кажется, мы ходим по кругу, Кларк, — недовольно пробормотала Октавия рядом с ней, нахмурившись. — Не может быть, — твёрдо ответила Кларк, покачав головой. — Я всё время держала башню по правую руку… Мы скоро её найдём, просто нужно.. — Кларк, остановись, — приказала Октавия, схватив блондинку за руку и резко останавливая их. Она оттащила её в переулок, подальше от вечерней суеты и торгового шума, кипевших на улицах города. — Мы обе знаем, что ищем человека, который не хочет, чтобы его нашли. Нужно просто оставить её в покое… К тому же ты слышала Командующую сегодня утром — комендантский час для всех нас с заката, а он как раз сейчас. Нам нужно возвращаться в башню. Кларк ненавидела то, насколько Октавия была права. Она уже сидела в седле и была готова возвращаться в Полис, когда из леса наконец появилась Лекса. Командующая выглядела полностью собранной, её взгляд был устремлён прямо перед собой, пока она проходила мимо Кларк и поднималась в своё седло. Уэллс сидел впереди Гастуса, Рейвен — впереди Ании, а Октавия — перед кипящей от ярости Индрой. Было решено, что такое расположение позволит им быстрее всего добраться до Полиса, и воины с трудом скрывали своё недовольство. Беллами решил идти пешком рядом с небольшой процессией и всё время держался возле Индры и Октавии, изредка бросая тревожные взгляды на сестру, которая была слишком занята тем, что глазела по сторонам, чтобы заметить его беспокойство. Лекса ехала впереди группы, Гастус и Анья держались чуть позади неё. Кларк следовала за ними, а Индра замыкала строй. Рейвен оставалась без сознания впереди Аньи на протяжении всего пути — как и Уэллс, который отключился вскоре после того, как его усадили в седло Гастуса, — и дорога обратно в столицу выдалась на редкость тихой. По прибытии в город Кларк заметила, насколько спокойнее стал Полис, и была даже немного благодарна за то, что они вернулись именно в это время. Командующая повела их к конюшням Джакса, и мужчина уже ждал их, готовый помочь. Оказалось, что он отправил Белоу за Командующей и её генералами сразу после того, как Кларк умчалась прочь. Он помог блондинке спешиться — она оставалась последней в седле — и едва сдерживал смех, когда она соскользнула вниз, как полный неумеха. Кларк была слишком занята тем, что краснела и неловко переминалась с ноги на ногу, чтобы заметить пристальный взгляд Командующей, направленный на них двоих. Они медленно направились обратно к башне, время от времени останавливаясь, чтобы Октавия и Беллами могли поглазеть по сторонам и засыпать всех вопросами о разных частях города. Лекса спокойно отвечала им, стараясь при этом побыстрее двигаться дальше, пока её воины пытались сдержать закатывание глаз. Анья и Гастус несли Рейвен и Уэллса соответственно, а Кларк всё отчётливее осознавала, насколько смертельно устала она была на ногах. Когда они добрались до башни, Лекса поручила Индре отвести Октавию и Беллами в подходящие жилые помещения, а Рейвен и Уэллса отправили в клинику. Кларк молча последовала за ними, чтобы Нико перебинтовал её повреждённые руки. Целитель выглядел крайне недовольным — хотя и явно встревоженным — при виде её разбитых костяшек. Он не считал, что что-то сломано, но велел ей быть предельно осторожной и не поднимать ничего тяжёлого в ближайшие несколько дней. Что касается остальных травм, он просто посоветовал ей впредь беречь себя. Она лишь вздохнула и кивнула, волоча ноги прочь из клиники, когда он занялся Уэллсом и Рейвен. Она не остановилась, чтобы встретиться взглядом с Командующей, которая наблюдала за ней, когда проходила мимо к лифту, прислоняясь к стене, чтобы ноги не подкосились. Затем она рухнула на кровать и погрузилась в сон без сновидений (совершенно не подозревая о том, что Лекса поднялась в её комнату вскоре после этого, бережно держа повреждённые руки Кларк у себя на коленях и отгоняя кошмары своей skai prisa столько, сколько той было нужно). На следующее утро её разбудила взбудораженная Октавия, заявившая, что Рейвен сходит с ума в тронном зале, Беллами изо всех сил пытается её удержать, а Уэллс всё ещё находится под присмотром Нико. Смутно осознав, что так и не переоделась со вчерашнего вечера, Кларк выскочила из комнаты вслед за Октавией, перепрыгивая через ступени по две за раз, чтобы поскорее добраться до остальных. Ворвавшись в тронный зал, Кларк сразу же заметила Рейвен, которая в буквальном смысле царапала Беллами, пока тот удерживал её за талию. Анья, Гастус, Индра и Титус стояли по обе стороны от трона Командующей, все с напряжённой осанкой и сжатыми челюстями, наблюдая за происходящим. Лекса оставалась неподвижной на своём троне, но её глаза мгновенно нашли Кларк в тот момент, когда блондинка вбежала в зал. Кларк не встретилась с её взглядом — она сразу бросилась к Рейвен, обхватывая лицо девушки ладонями, пока та брыкалась и кричала в руках Беллами. Кларк заговорила самым успокаивающим тоном, какой только могла, понимая, насколько дезориентирующе должно быть — очнуться в совершенно незнакомом месте на земле. А с учётом последствий такого сильного седативного средства, оставлявшего человека дрожащим и тревожным, Кларк чувствовала к ней лишь сочувствие. После нескольких минут уговоров и тихих слов ей наконец удалось успокоить Рейвен до дрожащих всхлипов, и спустя мгновение Кларк притянула её к себе, крепко обняв — и объятие было тут же возвращено. После этого Командующая сообщила им, что им будет предоставлено временное жильё в башне, пока не подберут постоянное. Кроме того, для них вводился комендантский час с заката на неопределённый срок, пока они не «адаптируются» к жизни в городе. Воины Лексы будут наблюдать за ними, чтобы определить, какая работа подойдёт каждому из них лучше всего, и, скорее всего, всех распределят в ученичество — так же, как и Кларк. Также в конце недели в Полисе состоится празднование в честь их прибытия, во время которого все пятеро представителей Скайкру принесут публичную клятву верности Командующей и её народу — шаг, призванный успокоить возможные опасения землян и доказать готовность к сотрудничеству. Беллами, Октавия и Рейвен без возражений согласились с этим решением, к огромному удивлению Кларк, пообещав, что убедят и Уэллса, и командующая приняла их согласие, коротко кивнув головой. После этого четверо были отпущены, им сообщили, что Аня и Райдер проведут для них экскурсию по городу, после чего они должны вернуться в башню. Только через час после возвращения из легкой прогулки Кларк и Октавия поняли, что Рейвен пропала из их группы. Беллами согласился проверить, как дела у Уэллса, а две девушки выскользнули из заднего входа башни, чтобы начать поиски. Кларк наблюдала, как великолепные лучи вечернего солнца отбрасывают очаровательные тени от магазинов возле переулка, в котором она и Октавия остановились, и не смогла сдержать раздраженного вздоха. Это точно не принесет им очков у Командующей... — Мне все равно, что она не хочет, чтобы ее нашли, Октавия... Мы не оставим ее здесь. Мы не можем. Октавия тоже вздохнула и нервно потерла глаза. Она сдвинула челюсти вперед-назад. — Ладно... Но мы ищем ее уже час, и мы не ближе к тому, чтобы найти ее, чем были, когда покинули башню! Где, черт возьми, она может быть?! Кларк сжала губы, потирая виски, пока думала.. Если бы она скорбела о внезапной и жестокой потере своего возлюбленного, а затем проснулась в случайном месте на грани галлюцинаций, куда бы она пошла? В какое место? Подожди секунду. — Я думаю, я знаю, где ее найти, — неожиданно заявила Кларк, схватив Октавию за руку и потянув ее обратно на главную дорогу. Девушки пробирались по боковым улочкам и обходили торговцев, почти бегом направляясь к месту назначения так быстро, как позволяли им ноги, не вызывая подозрений. Через несколько минут Кларк остановила их перед старой обветшалой лачугой на западной окраине города. Воины и торговцы всех форм и размеров вываливались из этого места, смеясь и хлопая друг друга по спине, спотыкаясь о собственные ноги. Она без лишних слов затащила Октавию в слабо освещенный паб, и обе девушки замерли при виде того, что открылось их взору. Рейвен сидела за столом в окружении крепких и суровых на вид мужчин и с решительным выражением лица с удивительной скоростью опустошала огромную кружку пива, в то время как воины вокруг нее подбадривали пожилого мужчину напротив, который делал то же самое. У Кларк челюсть чуть не упала на пол. О, ради бога... Рейвен участвовала в соревновании по питью в самой сомнительной таверне Полиса. Кларк лишь смутно осознавала, что Октавия нервно рассмеялась рядом с ней, когда она пробиралась дальше в паб к Рейвен. Она проталкивалась сквозь толпу потных тел, которые ворчали от удивления и недовольства, когда сравнительно маленькая блондинка отталкивала их в сторону. По счастливой случайности Кларк удалось схватить Рейвен за запястье, прежде чем девушка поднесла к губам еще одну кружку. — Рейвен, перестань, — строго приказала Кларк, подходя ближе к девушке, которая выглядела явно раздраженной тем, что ее прервали. Когда девушка повернулась к блондинке с неясным выражением лица, Кларк на мгновение потеряла дар речи, увидев, сколько боли скрывалось за мутным взглядом девушки. Возможно, Октавия была права, когда говорила, что она не хочет, чтобы ее нашли... — Послушай, блонди, — пробормотала Рейвен, указывая обвиняющим пальцем на Кларк. — Я не уйду из этого гребаного бара, пока не поставлю этого 600-фунтового бизона на место, и я не могу уйти, пока не допью этот чертов напиток... Поняла? Кларк закатила глаза так сильно, что они чуть не выскочили из орбит и не упали на пол. С приливом храбрости, более сильным, чем она испытывала за долгое время, Кларк вырвала кружку из ослабевающей руки Рейвена и за десять секунд выпила отвратительное пиво. Воины, сидевшие за столом, замолчали и уставились на энергичную блондинку, которая теперь заставляла их всех стыдиться. Через мгновение мрачная толпа рассеялась вокруг них с недовольными выражениями на лицах, возвращаясь к своим прежним столам в пьяном оцепенении. — Вот. Все готово. Теперь пойдем, Рейвен... — Не так быстро, принцесса, — прервала ее Рейвен, и на ее лице внезапно расцвела ухмылка. Кларк это ничуть не понравилось. — У нас с тобой теперь есть кое-что общее, не так ли? Несчастье любит компанию и всякая такая чепуха... — продолжила она, небрежно махнув бармену, чтобы тот принес еще одну порцию. — Жизнь — сука, а алкоголь — лекарство... Что скажешь, принцесса? Давай посмотрим, у кого из нас печень крепче? Кларк знала, что это плохая идея — она действительно знала. Но когда кровь начала немного приливать к ее щекам, она вдруг не смогла найти в своей душе того непреодолимого желания вернуться в башню. Рейвен была права — ей было больно, и с тех пор, как она прибыла на Землю, ситуация не улучшилась. На самом деле, учитывая все обстоятельства, за последние несколько часов она явно ухудшилась... Что может быть плохого в небольшом количестве алкоголя, верно? Кроме того, она никогда раньше не отказывалась от вызова... — Ладно, Рейес, — согласилась Кларк через мгновение, и на ее лице появилась коварная улыбка. — Согласна. Улыбка Рейвен стала еще шире. — Вот моя девочка. А теперь садись на задницу и пей! Когда Кларк с пугающей скоростью опустошила еще одну кружку пива, она лишь смутно осознавала, что Октавия бросает на двух девушек неодобрительный взгляд, скрестив руки на груди, и направляется к столу, чтобы сесть. — Знаешь что? — пробормотала Кларк, ударив локтями по столу с исключительно глупым выражением лица. — Моя мама настоящая сука, да? Я имею в виду, кто так поступает, понимаешь?! Кто убивает своего собственного мужа?! Я имею в виду, технически она его не убивала, но по сути она это сделала, потому что она... — Эй, — внезапно прервала ее Рейвен, подняв руку, чтобы, казалось бы, подчеркнуть свое присутствие в этом мире. — Мне нужно, чтобы ты на секунду заткнулась, Грифф... И что? Твоя мама — кусок дерьма, а Финн мертв — я имею в виду, действительно мертв. Мертв, мертв, мертв... — Она весело хихикнула над своими собственными словами. — Что я могу сказать? Жизнь — сука, а потом ты умираешь... Рейвен, казалось, внезапно отвлеклась на свою анатомию, поскольку начала рассматривать свою руку с преувеличенно ошеломленным выражением лица. Сразу же устав от себя, девушка наклонилась вправо, чтобы уткнуться головой в пышную грудь Кларк, из-за чего блондинка с трудом удерживала равновесие с новым весом. Октавия чуть не упала со стула, так сильно смеясь, что, конечно же, Кларк и Рейвен тоже присоединились к ее веселому хохоту. Хор их хохота перекрыл шум посетителей бара, смешавшись с различными звуками оживленной ночной жизни Полиса. Кларк была очень, очень пьяна. Она никогда раньше не была пьяна, и это было здорово. Алкоголь имел неприятный вкус, но быть пьяной было хорошо — слишком хорошо. В своем нелепом опьяненном состоянии Кларк могла думать только об одном — о том, чего ей не хватало, а точнее, об одном человеке... В пабе внезапно воцарилась тишина, когда пять новых людей ворвались в дверь — все с серьезными лицами — мгновенно охладив веселое настроение в баре. Все еще падая от смеха, три девушки из Sky Girls даже не заметили фигуры, которые теперь целеустремленно шли к ним. Внезапно внушительная фигура оказалась всего в нескольких сантиметрах от правой стороны Кларк, а блондинка совершенно не заметила, как Рейвен начала бить ее головой, как разъяренный бык. Рука внезапно легла на поясницу Кларк, толкая ее, чтобы удержать пьяную девушку на табуретке. — Кларк, что ты здесь делаешь? — тихо спросила Лекса, едва слышным шепотом, пытаясь скрыть свою обеспокоенность под гневом в голосе. Это не сработало. — Разве ты не помнишь детали нашего соглашения — о введенном комендантском часе? Кларк впервые повернулась, чтобы посмотреть на девушку, и заметила беспокойство, пробивающееся из-под стоической маски без боевой раскраски. Лекса сжала челюсти, а свободная рука сжалась в кулак у ее бока. Анья, Индра, Гастиус и Линкольн стояли по бокам своего командира, все без выражения и смотрели с презрением, за исключением... Линкольн внезапно принял самое странное выражение лица. Кларк с любопытством последовала за его взглядом и увидела, что он впервые засмотрелся на лицо Октавии, и вскоре поняла, откуда взялась эта яркость в его выражении лица — как будто он теперь смотрел на совершенно чистое небо, освещенное ярким солнечным светом, после целой жизни, прожитой в облаках и мраке. Она слегка улыбнулась, увидев его восхищенное выражение лица. Она оглянулась на Лексу, чьи зеленые глаза исследовали ее лицо, едва скрывая эмоции, пробивающиеся сквозь маску. — Эй, блондиночка, — пробормотала Рейвен, и ее голос звучал приглушенно и невнятно из-за груди, — я тебе уже говорила, какие у тебя классные сиськи? Вообще-то, я думаю, что с этого момента ты должна стать моей новой подушкой... Без предупреждения Рейвен внезапно подняли за воротник рубашки, который был зажат в белых костяшках Лексы. Командующая смотрела на нее с чем-то вроде едва сдерживаемой ярости, как будто только сейчас заметила, где была голова Рейвен — ее глаза были слишком сосредоточены на лице Кларк, чтобы заметить что-то еще. Изумрудные глаза светились такой яростью, которую Кларк видела лишь несколько раз — обычно в результате угрозы блондинке — и ей было страшно видеть такой взгляд, направленный на ее подругу. Она искренне боялась, что Рейвен может сжаться под его интенсивностью... Немного протрезвев, Кларк осторожно положила руку на вытянутую руку Лексы, поглаживая ее кончиками пальцев. Глаза брюнетки сразу же встретились с умиротворяющими голубыми глазами, слегка смягчившись под этим взглядом. Кларк просто покачала головой, не желая доверять словам настолько, чтобы выговориться из этой ситуации. После слишком долгого молчаливого разговора с блондинкой Лекса наконец сдалась и отпустила растерянную Рейвен, которая опустилась в ожидающие объятия Аньи, которая, казалось, появилась из ниоткуда, чтобы поддержать ее сзади. Линкольн подошел, чтобы помочь Октавии, которая сразу же обняла его за шею, когда он поднял ее с сиденья. Он прижал девушку к своей груди, и они смотрели друг другу в глаза с удивленными выражениями, когда он выходил из паба с ней. Анья подняла Рейвен на руки, и механик сразу же потеряла сознание, когда воительница вынесла ее за дверь. Индра и Гастус ждали, пока их командир сделает ход. Кларк, должно быть, пропустила момент, когда Лекса дала знак своим воинам начать выносить девушек из бара, но это не имело значения. Она не могла заботиться об этом, поскольку склонилась вперед к столу — и, вероятно, ударилась бы головой о деревянную поверхность, если бы не сильные руки, которые внезапно обхватили ее сзади. Они осторожно поддержали ее и перенесли так, что она оказалась в объятиях брюнетки. Кларк было все равно, сколько людей смотрели на нее, когда она позволила своей голове склониться в сторону, прислонившись к плечу Лексы слишком интимным образом. Она чувствовала, что ее куда-то везут, но была слишком пьяна, чтобы обратить должное внимание на то, что происходит и куда ее везут. Вдруг у нее неприятно закружилась голова... Ты не единственная, кто пытается искупить грехи родителя... Ее собственная мать покончила с жизнью единственного человека, которого она поклялась любить до последнего вздоха, единственного человека, который должен был быть ее партнером — ее равным. Единственного человека, которого Кларк считала идеалом всего хорошего в своей жизни. Как ее мать могла так поступить с ним? Со всеми ними?! Именно она была причиной того, что Кларк оказалась в этой ситуации, причиной того, что Кларк теперь чувствовала на своих плечах бремя жизней стольких людей, ухудшающее ее символическое положение. Почему бремя ошибок ее матери теперь лежало на плечах Кларк? Почему?! Кларк внезапно вырвалась из своих все более беспокойных мыслей, когда закрылись двери лифта в башне. Она не имела понятия, как Лекса так быстро доставила ее туда, но догадалась, что это было связано с тем, что она то впадала в полусознательное состояние, то выходила из него, с тех пор как оказалась в руках девушки. Она осознала, что Лекса сейчас смотрит на нее, пока они поднимаются по башне, маска все еще на месте, но в ее глазах танцуют противоречивые эмоции, пока она долго изучает лицо блондинки. Не говоря ни слова, Кларк неловко подняла левую руку, чтобы обхватить лицо брюнетки, удивив и себя, и Лексу, чьи глаза почти незаметно расширились при контакте. — Почему ты такая красивая, Лекса? — пробормотала Кларк, прищурив глаза, а ее выражение лица стало воплощением пьяного опьянения. — Мне кажется, мне слишком нравится твое лицо — слишком, слишком, слишком, да. Можешь сказать мне, почему, Лекса? Брюнетка выглядела совершенно ошеломленной словами Кларк, ее губы слегка дрогнули, когда ее маска немного сползла под тяжестью ее удивления. Она на мгновение закрыла глаза, явно пытаясь собраться с мыслями. Когда она снова открыла их, Лекса была полностью командиром. Ее глаза были устремлены прямо вперед, заметно отворачиваясь от блондинки, пока она сжимала челюсти, сдерживая желание ответить. Кларк опустила руку, позволяя ей свободно свисать вдоль тела, и нахмурилась от недовольства. Почему Лекса не ответила на ее вопрос? Не очень-то приятно игнорировать людей... Однако, прежде чем она получила ответ, Лекса открыла дверь спальни Кларк и понесла блондинку к ее кровати, где с исключительной нежностью уложила ее на меха. Кларк неловко плюхнулась на подушки, глупо улыбаясь себе под нос, и начала напевать с закрытыми глазами. Она чувствовала, как Лекса по-прежнему молча стоит над ней, бдительная, как всегда. Она подняла правую руку и начала искать, издавая звук удовлетворения, когда Лекса уступила и положила свою руку на поврежденную руку нуждающейся блондинки. Кларк дернула, скуля как маленький ребенок, пытаясь изо всех сил притянуть Лексу к себе. Командующая наконец сдалась и опустилась рядом с Кларк на кровать. Не открывая глаз, Кларк поползла к центру кровати, изо всех сил пытаясь потянуть Лексу за собой. После того, что для пьяного мозга блондинки показалось часами, Лекса вздохнула, как будто признав поражение, и переместилась так, что легла рядом с Кларк, которая мило улыбнулась в сторону брюнетки и сразу же уткнулась головой в грудь Лексы. Лекса замерла от этого прикосновения, явно не зная, что делать дальше, а Кларк распутала их руки, чтобы крепко обнять брюнетку за талию. Она не стала ждать, пока Лекса отреагирует, и снова заговорила. — Ты пахнешь приятно, — пробормотала она с убеждением, голос ее был приглушен кожей Лексы. — Как... лаванда, может быть? И... трава. Но хорошая трава, свежая трава — или, нет, постой... Может, это мята? Черт, я не знаю... Ты просто пахнешь как Лекса, Лекса. И это очень, ооочень приятно. Да, да, да... Нелепые бредни Кларк наконец подтолкнули Лексу к действию, и она защитно обняла блондинку, уткнувшись носом в золотистые локоны и прижав голову Кларк к своему подбородку, тем самым заглушая ее легкий смешок. — А ты пахнешь солнцем, — нежно прошептала Лекса, прижимаясь к волосам блондинки. Это необычно ласковое действие заставило Кларк слегка вздрогнуть, и она с новой силой вцепилась в спину Лексы. Даже в своем опьяненном состоянии Кларк была готова к небольшой борьбе со стороны Лексы — девушки, которая держала ее на болезненном расстоянии с тех пор, как у них произошло их страстное... столкновение, своего рода. Она сделала свои чувства настолько очевидными, насколько могла, не позволяя себе быть такой уязвимой с другим человеком... Но в данном случае она обнаружила, что просто не может с этим поделать. Несмотря на растущее смятение от этой перспективы, Кларк все больше и больше обнаруживала, что ей действительно нужна эта упрямая девушка в ее объятиях — ей нужно держать ее сердце как можно ближе к себе до конца своих дней. Находиться рядом с Лексой было как вдохнуть глоток свежего воздуха, в котором она даже не подозревала, что нуждается, и Кларк обнаружила, что становится зависимой от простого ритуала вдоха и выдоха больше, чем она когда-либо думала. — Солнце и... пиво, — с легким неодобрением поправила Лекса, слегка сдвинув Кларк, чтобы прижать блондинку еще ближе к себе. — Обычно я не люблю задавать вопросы о ночных развлечениях жителей этого города, но... я никогда раньше не видела тебя такой, Кларк, и... Лекса сглотнула, явно пытаясь сформулировать то, что хотела сказать. — Ты сознательно нарушила комендантский час, о котором мы договорились, и — хотя я знаю, что ты не особо... любишь авторитеты, мягко говоря — я знаю, что это не просто безрассудное проявление бунтарства... С тех пор, как ты здесь, ты работаешь над тем, чтобы обеспечить мир для своего народа, и я знаю, что ты не бросишь все это ради одной ночи в пабе... Я знаю тебя, Кларк, и я... я беспокоюсь о тебе... — голос Лексы теперь был шепотом, и Кларк не упустила из виду несомненное дрожание в мягком голосе девушки — почти как будто ей было страшно признаться в этом. Кларк просто еще глубже уткнулась лицом в шею Лексы, слегка просунув левую ногу между ног Лексы — движение, которое заставило все тело брюнетки задрожать. Быстро придя в себя, Лекса начала массировать затылок Кларк, нежно гладя волосы блондинки, как будто пытаясь вытянуть из нее ответ. — Прошу тебя, Кларк... Поговори со мной», — практически умоляла Лекса, кончиками пальцев по-прежнему лаская кожу головы Кларк. Кларк задрожала от такой нежности. «Я должна знать, что происходит... Я должна знать, что с тобой все в порядке». Кларк не осознавала, что плачет, пока Лекса не напряглась под ней, почувствовав влагу на обнаженной коже своей шеи. Она попыталась отстраниться, как будто в надежде разглядеть лицо блондинки, но Кларк не позволила ей этого, просто прижалась к ней еще крепче. Руки Лексы замерли в ее волосах, ожидая... — Это была моя мама, — наконец прошептала Кларк после бесконечной паузы, слегка всхлипывая, пока слезы продолжали течь по ее щекам. — Она убила его, Лекса, я думала, что это... был... Уэллс... и я... я ранила его... Кларк теперь рыдала во всю силу. Сердце Лексы забилось чаще, явно встревоженное словами блондинки. — Убила кого, Кларк? — отчаянно спросила Лекса, не вынимая рук из волос блондинки. — Кого она убила? Кларк только рыдала еще сильнее, цепляясь за Лексу, которая теперь дышала довольно быстро, как за спасательный круг. Это было слишком... — Моего отца, — наконец выдохнула Кларк, нечеловеческие звуки резко скрежетали в ее горле. — Она у-убила м-моего отца, Лекса. Ее мужа... Лекса на мгновение замерла, словно ошеломленная этой информацией. Все ее тело полностью застыло, пока она пыталась осознать новость. Тем временем Кларк продолжала рыдать, сотрясаясь всем телом. Затем, после еще одного долгого мгновения, Лекса внезапно обхватила Кларк за талию и перевернула их так, что блондинка оказалась полностью на ней, прижимаясь к ней, как испуганный ребенок. Она медленно села на кровати, все еще держа блондинку в защитной объятии, и переместила руки, чтобы обхватить ноги Кларк вокруг своей талии. Убедившись, что Кларк полностью закреплена, она откинулась назад, чтобы прислониться к изголовью кровати, а Кларк прочно устроилась у нее на коленях, и она держала блондинку, как будто никогда больше не отпустит ее. — О, Кларк... Ai Klark, я... я так сожалею, — прошептала Лекса дрожащим голосом, словно сдерживая слезы, и, казалось, пыталась физически соединить их тела. — Я не знала... Что я могу сделать, Кларк? Скажи, что тебе нужно... Я сделаю все, что угодно... Мольба и отчаяние в голосе девушки разбили сердце Кларк на кусочки, но в то же время самым странным образом зажили его. Подразумеваемый смысл этих слов... — Прошу тебя, Кларк... Кларк прижалась к девушке еще сильнее, продолжая то, что Лекса не смогла сделать из-за физической неспособности приблизиться к ней. Она никогда раньше не была так близка к кому-то в физическом смысле — даже когда Лекса держала блондинку на коленях в лесу. — Просто... не уходи, Лекса, — ответила Кларк жалобно после паузы, внезапно охваченная той полной безнадежностью, к которой, по мнению Ани, она была склонна... Она больше не могла с этим бороться. — Прошу, только... не уходи... Я не могу — я просто... прошу. Не сейчас... — умоляла Кларк между душераздирающими рыданиями, не стесняясь открытых и нескрываемых эмоций в своем голосе. Она была настолько бессильна... Увидев откровенную уязвимость Кларк и ее отчаянные мольбы, Лекса затаила дыхание и притянула блондинку к себе еще ближе. Левой рукой она обхватила голову Кларк, а правой поглаживала девушку по спине. — Ладно, Кларк, все хорошо... Шшш, все хорошо, — успокаивала Лекса, делая все, что могла, чтобы успокоить Кларк, которая быстро и глубоко дышала. — Просто дыши, дорогая, пожалуйста... Ты в порядке, ты в безопасности... Я здесь. Лекса внезапно взяла Кларк за лицо и осторожно прижала свои лбы к ее лбу. Кларк не могла открыть свои опухшие глаза, и Лекса все равно никогда бы не попросила ее об этом. — Слушай меня, Кларк, — страстно прошептала Лекса, нежно, но твердо держа Кларк за лицо. — Я никуда не уйду, слышишь? Я не сдвинусь с места, пока ты меня физически не заставишь, понятно? Я не оставлю тебя, и я... Лекса задохнулась, с трудом сдерживая ком в горле, который Кларк могла практически услышать. — Я тоже не могу больше быть вдали от тебя... Я просто не могу, Кларк. Я не буду... Мне... Мне физически больно это делать, и я больше не хочу подвергать себя этому... И я знаю, что это эгоистично с моей стороны, и я знаю, что это подвергнет тебя риску, с которым я не знаю, смогу ли я справиться, но я... Лекса замолчала, сражаясь сильнее, чем Кларк когда-либо видела, в битве, которую она, казалось, была обречена проиграть. — Я обещаю тебе, Кларк... С этого момента я буду здесь — и везде, где ты будешь нуждаться во мне... Ты никогда не будешь в этом одинока, и я буду с тобой на каждом шагу... Лекса с трудом сглотнула, готовясь к надвигающейся волне, в которой Кларк уже тонула. — Я всегда буду с тобой. Эти слова словно успокоили душу Кларк, и она наслаждалась внезапным теплом скрытого смысла, который ей было позволено в полной мере прочувствовать. Ее рыдания прекратились, тело перестало дрожать, и все ее существо, казалось, светилось изнутри, когда Лекса нежно и целомудренно поцеловала ее в губы, подтвердив Кларк то, что они обе знали с самого первого встречи их душ... Я тоже люблю тебя.