Перед словами, после тишины

Кларк бежала. Она не знала почему — и, если уж на то пошло, даже куда именно, — но ей просто необходимо было бежать. Где-то позади, из башни, она смутно различала голос Лексы, выкрикивающей её имя, но остановиться не могла. Её альбом для рисования и карандаш давно остались валяться на земле, и символичность этого разрыва с её спасительной ниточкой не ускользнула от неё. Нога кричала от боли, когда Кларк ускорилась до того, что можно было назвать лишь отчаянным спринтом, но ей было всё равно. Более того — она принимала эту боль с готовностью. Она её заслуживала. Лица мелькали мимо — одни всё ещё были запрокинуты к небу в растерянности, другие оборачивались вслед странному бегству новой целительницы, когда она проносилась мимо. Между делом Кларк осознала, что по какой-то причине направляется к главным воротам города, но и это её не остановило. И вдруг до неё дошло, чего именно она хотела — какой должна быть её новая цель. Ей нужно было стать ближе. Она должна была их увидеть. Ей нужно было увидеть их. Большие ворота были уже открыты — небольшая группа торговцев как раз въезжала в город со своими повозками, — и Кларк даже не замедлилась, пронёсшись мимо них. Она сама не понимала, как ей удаётся бежать так быстро, когда мир вращался перед глазами, а лёгкие боролись из последних сил, чтобы продолжать работать. Но это сопротивление было желанным. Где-то далеко позади кто-то продолжал звать её. Её любимый голос. Но ей нужно было быть ближе. Она не могла остановиться. Резко свернув вправо сразу за воротами, Кларк исчезла во тьме, устремившись туда, что теперь искала. Чернота опасно плясала по краям её зрения, но она не позволила себе поддаться — не позволила себе провалиться. Не в этот раз. Она не могла подвести их снова. После того как ей показалось, будто она бежит вслепую по лесу целую вечность, спотыкаясь о корни и раздирая открытую кожу обо всё подряд, Кларк наконец увидела то, что искала. Прямо перед ней в ночное небо вздымалось древнее дерево, будто уходящее на многие мили вверх — и она знала, что этого будет достаточно. Словно на автопилоте, Кларк торопливо начала карабкаться по его стволу, игнорируя мучительную пульсацию в правой руке, ещё не до конца зажившей, когда подтягивала себя вверх по ветвям. Она знала, что её подъём был неуклюжим, резким и болезненным для каждого дюйма её тела — но ей было всё равно. Ей нужно было быть ближе. Голова кружилась так сильно, что она почти не видела от дезориентации. Одежда липла к телу от пота во влажном ночном воздухе, а пальцы начали кровоточить там, где она заставляла их держать её вес, впиваясь в грубую кору. Ветви редели ближе к вершине, и Кларк поняла, что она почти на месте. Её тело дрожало почти неконтролируемо, когда она замерла недалеко от самой верхушки. Она обхватила ствол руками и вонзила ногти в кору, игнорируя ослепляюще-белую боль, которая прошила её руки до плеч. Она знала, что если пробудет так долго, ногти начнут отрываться. Но она заслуживала любую боль, что могла последовать. Кларк запрокинула голову к небу и прижалась левой щекой к коре. Её торс возвышался над широкой кроной во все стороны, и она смутно замечала огни Полиса где-то справа на периферии зрения. Ночное небо было усыпано звёздами — и при других обстоятельствах это зрелище было бы восхитительным, если бы Кларк не была сосредоточена на последних телах, сгоравших в атмосфере. Казалось, они исходили от самой яркой звезды на небе — того, что Кларк знала как Ковчег, продолжающий свой ровный орбитальный путь в сотнях миль отсюда. С такого расстояния её ожесточённому разуму почти казалось, что она могла бы коснуться того же тумана, с которым слились тела, кончиками своих окровавленных пальцев. Но эта мрачная мысль быстро ушла, уступив место более важному. Им нужен был похоронный обряд. Вот почему ей нужно было быть ближе; ей нужно было видеть их — настолько ясно, насколько вообще возможно увидеть группу тел с такого расстояния. Они заслуживали этого. Они заслуживали, чтобы кто-то по-настоящему увидел их в тот момент, когда физическое доказательство их существования в этом мире безжалостно стиралось. Это было меньшее, что она могла сделать. Она знала, что теперь только она могла даровать покой их душам. Даже не зная их лично, они разделяли одну и ту же участь — рождение в мире, где даже самый слабый огонёк выжимали ради тепла и энергии, пока он не задыхался от нехватки кислорода. Они начинали догорать в тот самый миг, когда делали первый вдох, и парадокс этого — первый глоток воздуха через проколотую соломинку с ограниченным запасом — был столь же трагичен, сколь и неизбежен. И помимо этой болезненной общности, Кларк была ещё и той, кто нес ответственность за их смерть — что делало её единственной, кто имел право проводить их. Слёзы хлынули по её щекам, тело сотрясалось от едва сдерживаемых рыданий, когда она произнесла слова, впитавшиеся в её душу ещё с детства. — В мире покиньте берег, — прошептала она, и каждая строка разрывала её изнутри. — В любви найдите следующий. Безопасного пути в странствиях, пока мы не встретимся вновь на земле… Сердце Кларк раскололось под напором дрожи, сотрясавшей её тело, грозя снова сбросить её вниз. — Да встретимся мы снова. Боль была почти невыносимой. Почему именно ей позволили выжить, когда её ровесников казнили лишь за то, что им не повезло положиться на неё? Почему это бремя вообще было возложено на её плечи? Она не могла даже ненавидеть Джаху и Совет, поручивших ей эту миссию, что теперь раздавливала её со всех сторон. Она чувствовала только отчаяние. Выворачивающее, разрывающее сердце отчаяние. Кларк закрыла глаза и сильнее прижалась к коре дерева — единственному, что ещё удерживало её в сознании. Она беззвучно проклинала человека на Луне, когда рыдания с силой сотрясали её тело. — Кларк! Кларк, где ты?! Кларк!! Отчаянный голос Лексы донёсся откуда-то далеко снизу, с лесной подстилки. Кларк не думала, что у неё хватит сил ответить. Да и утешения Лексы она не заслуживала. Она заслуживала страдать в одиночестве. — Хеда, смотрите! — услышала она, как Густус обращается к Лексе. Ты нас подвела, Кларк. Голос матери звучал как ногти по стеклу, вонзаясь прямо в душу. Недовольное лицо Эбби Гриффин мелькало под её закрытыми веками, и впервые в жизни Кларк захотела, чтобы женщина просто исчезла. Наша кровь на твоих руках. Из груди вырвался хриплый всхлип, и Кларк вонзила ногти ещё глубже в кору, цепляясь за последние силы, когда тёплая кровь начала ослаблять её хватку. И как раз в тот момент, когда она почти поддалась притяжению — и, возможно, позволила бы себе освободиться, — тёплое тело внезапно прижалось к её спине, удерживая её на месте. Нежная рука убрала прилипшие к щеке от пота и слёз пряди волос. — Я здесь, Кларк. Я держу тебя, — прошептала Лекса ей на ухо, горячо касаясь кожи её шеи. — Отпусти дерево. Я не дам тебе упасть… Двойной смысл этих слов Кларк поняла сразу — и заплакала ещё сильнее. Она почувствовала, как руки Лексы скользнули вдоль её рук и переплелись с её пальцами, вцепившимися в кору. Резкий вдох у её спины выдал, что Командор почувствовала кровь между их ладонями. — Beja, Кларк, — мягко умоляла Лекса ей на ухо, прижимаясь ещё ближе. — Позволь мне помочь тебе. Страх, что её безрассудный поступок на дереве может подвергнуть Лексу опасности, стал единственным, что заставило Кларк подчиниться. Она позволила Лексе осторожно отцепить свою правую руку от коры, все еще сцепленную с ее тонкими пальцами, и медленно повернуть ее лицом к себе. Кларк встретились невероятно обеспокоенные и сочувственные изумрудные глаза, которые молча умоляли ее продолжать сотрудничество. В поведении другой девушки теперь не было и следа командира — она была просто Лексой. Пыталась спасти Кларк от самой себя. Брюнетка двигалась очень осторожно, чтобы ее тело оказалось между Кларк и деревом, их левые руки все еще были переплетены под неудобным углом вокруг ствола. Кларк позволила Лексе через мгновение отпустить ее левую руку, и вдруг почувствовала, как Лекса обхватила ее перекрещенными руками, а сама прижалась к стволу. Кларк могла видеть прямо вниз, на лесную подстилку, где Густус стоял в тревоге у основания дерева, и высота падения заставила ее жестоко задрожать. — Тише, Кларк, все в порядке. Ты в порядке, — прошептала Лекса сзади нее, еще сильнее сжимая тело блондинки, чтобы успокоить ее дрожь. — Я здесь. Ты в безопасности. Теперь все будет хорошо. Ты доверяешь мне? Кларк сразу же кивнула, прижавшись к Лексе еще сильнее. Она не знала, как Лекса это делала; только недавно зажившие раны от стрел, девушка все еще умудрялась почти левитировать с ветки на ветку, пока они спускались вниз. Как ей удавалось это делать, все время держась одной рукой за спину Кларк, блондинка не имела ни малейшего представления. С того момента, как она начала двигаться, Лекса шептала на ухо блондинке нежные и успокаивающие фразы на тригедасленге, и Кларк чувствовала, как в ее глазах снова наворачиваются слезы от чистой нежности этих слов. Она почувствовала, как Лекса прижалась губами к ее виску в ответ, но у нее не было времени об этом думать, поскольку она снова была медленно повернута в объятиях другой девушки. Лекса сразу же прижала голову Кларк к своему плечу, обняв ее и осторожно обхватив окровавленные руки блондинки за свою шею. Через мгновение Кларк почувствовала, как странный толчок прошел по ее телу, когда сильные руки подняли ее ноги и обхватили талию Лексы. Кларк теперь цеплялась за Лексу, как коала, и вцепилась поврежденными пальцами в воротник куртки командира, когда брюнетка начала осторожно спускаться на лесную почву. Она не заслуживала такого обращения сейчас. Она не заслуживала Лексу сейчас. Не успела она осознать происходящее, как почувствовала мягкий толчок — Лекса вновь грациозно опустилась на землю. Сквозь гул в ушах Кларк услышала, как Командующая быстро отдала Гастусу какой-то приказ на тригедасленге, а затем — как мужчина подчинился и отошёл от них. Глаза Кларк оставались закрытыми — её лицо было прижато к изгибу шеи Лексы, пока брюнетка сделала несколько шагов вперёд и спустя мгновение снова опустилась на землю. Командующая села, скрестив ноги, и удобно устроила Кларк у себя на коленях — руки и ноги блондинки всё ещё были крепко обвиты вокруг неё. Одной рукой Лекса начала медленно водить успокаивающие круги по спине Кларк, другой — зарылась пальцами в её светлые волосы. — Что случилось, Кларк? — мягко спросила она спустя мгновение, продолжая успокаивающе гладить девушку в своих объятиях. — Что это были за странные звёзды? Кларк всхлипнула, уткнувшись в шею Лексы, слегка успокоившись в её нежных объятиях. — Т-тела… Это были тела, Лекса, — с трудом выдавила она, едва контролируя голос и пытаясь нормально дышать. Дыхание Лексы на мгновение сбилось, а объятия стали чуть крепче — почти незаметно. — Я думала, тебе дали два месяца, Кларк… — тихо произнесла она, и в её мягком голосе вдруг прозвучала неуверенность. Конечно, Командующая сразу поняла, кому принадлежали эти тела — и почему Кларк была настолько разбита их гибелью. Сейчас никто не понимал её так, как Лекса. Кларк лишь глубже зарылась лицом в мягкие волны тёмных волос, щекочущие ей щёку. — М-мне… дали, — несчастно ответила она, сжимая ворот куртки Лексы израненными пальцами всё крепче. — Я-я не знаю… что случилось, я… Её голос прервался, когда она боролась с новыми всхлипами, поднимающимися в горле. Лекса просто прижала её ближе. — Мне пришлось отпустить их, Лекса. Мне нужно было их увидеть… Они заслуживали, чтобы кто-то увидел их перед тем, как они исчезнут. Мне нужно было… — отчаянно пыталась объяснить Кларк, её прерывающийся голос заглушался о плечо брюнетки. — Это моя вина. Они умерли из-за меня... — Нет, Кларк, — Лекса тут же перебила её, резко останавливая свои успокаивающие движения. Она обеими руками осторожно отодвинула голову Кларк от своего плеча с невероятной нежностью, сжала щёки блондинки и прижала их лбы друг к другу — глаза блондинки всё это время оставались закрытыми. Это было, пожалуй, самое интимное положение, которое Кларк могла вспомнить . — Это не твоя вина, понимаешь меня? — голос Лексы теперь был гораздо твёрже, с тихой интенсивностью, которой Кларк никогда раньше не слышала. — Ты не можешь нести вину за зверства, которые совершают твои лидеры под видом отчаяния… Они те, кто не смог сдержать своё слово, по какой бы то ни было причине — это беззаконие, которое мой народ не простил бы легко, — голос Лексы звучал почти как сталь, когда она обращалась к блондинке, держа её лицо так же, как когда они танцевали — словно это было самое ценное, что ей когда-либо довелось держать. — Я понимаю, почему ты спешишь взять вину за такое предательство… — мягко продолжила Лекса, её большие пальцы начали нежно скользить по щекам Кларк, словно сметая пыль разрушенного мира. — Но ты должна понять кое-что, Кларк: это не твоя вина. Это никогда не будет твоей виной, независимо от того, что кто-либо может сказать тебе. Ты слышишь меня? Кларк не могла пошевелиться. Её дыхание едва уловимо, пока Лекса держала её так близко и говорила эти слова. — Кларк, послушай меня, — страстно прошептала брюнетка, притягивая её ещё ближе. Их носы почти касались. — Если тебе нужно, чтобы кто-то взял на себя вину за тебя прямо сейчас, позволь мне. Я возьму её с тебя. Обвиняй меня… В конце концов, именно я не дала тебе связаться по радио со своими людьми. Голос Лексы слегка дрожал от эмоций, вложенных в слова. — Моя душа — далеко не чистый лист, и сколько бы я ни жила, я буду продолжать идти по крови тысяч, которых не могу — и никогда не смогу — спасти, чьи смерти навсегда будут плодом моих недостатков… Так пусть это буду я, кто возьмёт это с тебя. Пусть это будет моё бремя, Кларк. Она почувствовала, как тяжесть слов Лексы проникает глубоко под кожу, смешиваясь с самой кровью в жилах и прямо возвращаясь в её сердце. Они уже начали заполнять крошечные трещинки, которые она раньше не замечала, теперь расползавшиеся по её сути с пульсирующими разломами — но она не позволила им исцелить её полностью. Она никогда не станет винить Лексу за это (ведь нельзя обвинять девушку за осторожность в защите своего народа), но факт, что другая готова выставить свою душу на открытый показ ради её страданий, наполнял её почти неописуемым теплом — эмоцией настолько сильной, что она могла разрушить её существование. Сразу стало ясно, что это такое. Где-то в глубине сознания она всегда это знала. — Кларк? — мягкий голос Лексы вывел её из тёплой задумчивости, вновь заземлив. — Beja… Мне нужно, чтобы ты позволила мне взять это с тебя. — Отчаяние в голосе Лексы почти застало Кларк врасплох. Она предполагала, что не должна удивляться тому, насколько глубоко Лекса заботится — больше, чем кто-либо, кого она когда-либо встречала, хотя обычно она этого не показывала. С Кларк она никогда не могла скрыть свою истинную природу. Наконец Кларк позволила себе отреагировать впервые с тех пор, как Лекса начала говорить, решительно покачав головой против её лба, всё ещё прижатого к лбу брюнетки. Она почувствовала, как Лекса напряглась от отказа, но прежде чем та успела что-либо сказать, Кларк снова прижала голову к изгибу плеча Лексы. Руки брюнетки ослабли вокруг её тела, отражая, насколько её ошеломил ответ Кларк. Блондинка просто устроилась так, чтобы обхватить обеими руками Лексу за шею, сцепив пальцы — теперь покрытые засохшей кровью — в шелковистые брюнетковые локоны, пока другая оставалась неподвижной. В попытке как-то загладить то, что она просто не могла пока сказать — объяснить, почему так решительно отказала девушке в мольбах — Кларк чуть повернула голову и приложила губы к боковой части шеи Лексы, прямо над пульсом. Поцелуй был нежнее всего, на что Кларк считала себя способной, и она поняла, что поступила правильно, когда почувствовала, как тело Лексы дрожит, словно удар электричеством от прикосновения её губ к обнажённой коже. Похоже, теперь брюнетка несколько поняла отказ Кларк, потому что её руки снова обвили тело блондинки: одна — зацепилась за ткань рубашки на спине Кларк, другая — заплелась в её светлые локоны. Казалось, Лекса пыталась физически слить их тела воедино, удерживая Кларк крепче, чем кто-либо прежде, а блондинка наслаждалась этой невероятной близостью. Лекса начала мягко покачивать их туда-сюда, пока они продолжали сидеть на лесной земле, убаюкивая Кларк в почти сновидческое состояние, в то время как звуки ночи окутывали их красивым коконом, переплетённым с тысячей горящих звёзд высоко над головами. Следующее, что Кларк осознала, — она оказывалась аккуратно укутанной в роскошные меха своей постели. Она на мгновение погрузилась в темноту снова. Влажная тряпочка, слегка вытирающая пальцы, вернула её в реальность, но открыть глаза, чтобы увидеть заботящуюся о ней девушку, она не смогла, ощущая, как несколько её пальцев аккуратно оборачивают в марлю. Давление с рук исчезло, и Кларк почувствовала, как её руки медленно укладывают под одеяло. Нахмурившись от внезапной потери тепла в полусонном состоянии, она почти сразу же вытащила правую руку из-под мехового укрытия — несмотря на боль в руке — и начала протягивать её вслепую, глаза плотно закрыты. Тепло, которого она никогда прежде не ощущала, окутало её, когда стройные пальцы осторожно переплелись с её протянутыми — теперь перевязанными — пальцами, возвращая руку на место, и Кларк почувствовала свободное место в постели рядом с собой. Их руки оставались сцепленными, когда Кларк перевернулась, обретая умиротворение, а другая девушка подтянула её ближе. Через мгновение она погрузилась в безмятежный сон, прижавшись лбом к лбу Лексы, а обе руки теперь были переплетены между ними, когда они смотрели друг на друга. Возможно, Кларк нашла новую спасительную веревку. Правая рука Кларк дрожала, когда она схватила радио. Ее уставшие пальцы протестовали против того, чтобы держать устройство в руке, и ей хотелось просто бросить его обратно и уйти в свою постель. Она не знала, сможет ли она сейчас это сделать. Выведя ее из спирали неуверенности, Лекса успокаивающе положила руку ей на поясницу, встретив страх в голубых глазах с восхитительной уверенностью, сияющей в изумрудных глазах. — Вспомни, о чем мы говорили, Кларк, — мягко напомнила Лекса, смотря на блондинку мягким взглядом. — Наша цель — дипломатия. Что бы ни случилось, мы будем продолжать работать над мирными переговорами между нашими народами... Ничего меньшего. Кларк кивнула, сжав губы и нахмурив брови. Когда она проснулась тем утром, ее забинтованные руки все еще были переплетены с руками Лексы, ее нога обхватила бедро другой девушки, а голова была уткнута под подбородком Лексы. Блондинка сильно покраснела, когда поняла, насколько они близки, и медленно сняла ногу с Лексы и немного отодвинулась, чтобы освободить руки, которые к тому моменту были почти онемевшими под марлей. Хотя она старалась быть осторожной, чтобы не разбудить другую девушку, Лекса сразу же проснулась, почувствовав потерю тепла Кларк, и ее великолепные зеленые глаза застыли на ее лице в момент полной тишины между ними. Они молча передавали друг другу эмоции, которые ни одна из них еще не могла назвать, их взгляды оставались прикованными друг к другу в течение бесконечного времени. Однако первой пробудилась Лекса, слегка недовольная тем, что заснула в своем длинном пальто — что Кларк нашла невероятно милым — и она слезла с кровати, чтобы привести себя в порядок. Почти сразу же она повернулась к Кларк и начала описывать, как она хотела бы, чтобы блондинка подходила к общению с ее людьми. Кларк на мгновение ошеломила эта тема, но она сразу же оправилась и уделила Лексе все свое внимание. Брюнетка была в полной мере командиром, когда объясняла Кларк, как именно она хотела бы, чтобы блондинка вела разговор: конечной целью было успешное объединение аркеров и землян после прибытия первых на Землю. Если они поступят правильно, у них будет достаточно места, чтобы мирно делить землю, но командир должна была убедиться, что люди Кларк понимают всю серьезность своего положения. Они должны были действовать очень осторожно с момента их первого общения, если хотели, чтобы план сработал для всех участников. Как только Кларк установила первоначальный контакт, оценила ситуацию и выяснила, что, черт возьми, произошло на Ковчеге, что вызвало такую перемену планов, она и Лекса продолжили обсуждать более конкретные детали того, что они будут делать дальше. Для этого им нужно было сначала получить необходимую информацию. Итак, они стояли в комнате Кларк, обе слегка наклонившись над радио, которое лежало на деревянном столе, принесенном Лексой и поставленном ею на место. Командир очистила свое расписание на утро, сообщив своим генералам и ближайшим советникам, что ее не следует беспокоить во время переговоров со Скайкру, как она называла жителей Ковчега. Она не встретила сопротивления с их стороны, когда заперла себя и Кларк в комнате блондинки на время, поскольку все они понимали важность последнего начинания своего командира. — Ты сможешь, Кларк, — твердо сказала Лекса, по-прежнему утешительно положив руку Кларк на спину. — Я буду рядом все это время. Кларк снова кивнула, сделав дрожащий вдох, пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. Она сможет. Она нажала на кнопку трубки. — Земля вызывает станцию «Ковчег», прием, — она несколько задыхаясь произнесла в маленькую портативную рацию. — Станция «Ковчег», вы меня слышите? Кларк на мгновение затаила дыхание, когда с другой стороны рации ответила тишина. Будет ли рация работать после всего, что она пережила? — Земля вызывает станцию «Ковчег», вы меня слышите? После нелепо долгого молчания в наушниках раздался треск. Лекса вздрогнула и схватила Кларк за рубашку. — Э-э, возможно... — внезапно раздался женский голос. — Зависит от того, кто это, черт возьми. Кларк удивленно расширила глаза, услышав незнакомый голос, и на мгновение встретилась взглядом с Лексой, которая была в равной степени шокирована, прежде чем нашла в себе силы заговорить. — Это Кларк Гриффин. Я приземлилась на Земле чуть больше месяца назад и каким-то образом потеряла свой браслет во время аварии... Кто это? На мгновение треск в радио усилился, и Кларк услышала, как девушка в спешке разговаривает с другим, гораздо более глубоким голосом на заднем плане. Однако из-за помех она не могла разобрать, о чем они говорили. — Нет. Черт! — воскликнула женщина через мгновение в возбужденном недоумении. — Кларк Гриффин?! Та самая Кларк Гриффин — девчонка, которая должна была умереть четыре недели назад?! Черт возьми... Лекса и Кларк обменялись недоуменными взглядами, ожидая, пока девушка оправится от удивления. — Значит, Земля все-таки пригодна для жизни? Я так и знала! Я знаю восемь человек, которые сейчас должны мне по рюмке виски... Что с тобой случилось, Гриффин?! — Девушка звучала искренне заинтересованной, в ее голосе слышалось нескрываемое волнение. Кларк на мгновение нахмурилась, глубоко вздохнула и ответила. — Короче говоря, я потерпела крушение и довольно сильно поранилась, — ответила она, слегка колеблясь, стоит ли рассказывать о своем путешествии девушке, имени которой она даже не знала. — Меня нашли несколько человек, живущих здесь, и с тех пор они помогают мне поправляться. Это была самая короткая версия правды, которую она могла себе позволить на данный момент, всё ещё невероятно настороженная по отношению к этой другой девушке. — Никак!! Там живут люди?! — голос девушки звучал изумлённо и одновременно ошарашено. — Не могу поверить… Радио на мгновение замолкло, пока девушка пыталась снова осмыслить свой шок. Лекса и Кларк обменялись ещё одним взглядом, молча молясь, чтобы этой девушке можно было доверять. — О, да… Кстати, меня зовут Рэйвен — Рейвен Рейес. Имя по какой-то причине показалось Кларк странно знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. — Приятно познакомиться, наверное, — сухо пробормотала Кларк в радио, слегка качнув головой в раздражении. — А теперь скажи мне — что, черт возьми, там происходит, Рейвен? Я видела тела… — Кларк застряла на последнем слове, не в силах выдавить ничего больше из-за комка в горле. Лекса убрала руку с спины Кларк и крепко переплела её с левой рукой блондинки. Командующая кивнула один раз, давая Кларк всю необходимую поддержку, чтобы продолжить. — Я даже не знаю, с чего начать, Гриффин, — Рейвен заговорила теперь чуть тише, в её голосе звучало едва скрытое разочарование. — Давай посмотрим… Как только твоя мама узнала, что твой браслет перестал работать, она чуть не взорвалась… Я как раз чинила один из кондиционеров в зале совета — неблагодарная работа, к слову — когда она влетела туда, как курица без головы… Никто даже не заметил меня там, они просто начали кричать друг на друга — вот тогда я и узнала, что тебя спустили вниз. Кларк услышала, как Рейвен глубоко вдохнула на другом конце линии. — Она всё время угрожала выставить Джаху придурком, каким он и является — провернуть такой номер, не подумав ни о чём, как обычно — но Маркус Кейн вмешался и убедил их обеих успокоиться. Он напомнил им, что у тебя было два месяца на связь, и что переставший работать браслет не может значить ничего — учитывая расстояние между Аркой и землёй. Нужно было просто дать времени… Кларк почти услышала, как Рэйвен закатила глаза на другой стороне радиосвязи. — После этого всё пошло к черту, — заявила Рейвен так, будто это было самое обычное дело на свете, и Кларк едва не рассмеялась сквозь горечь, представляя почти слышимый жест девушки. — Несколько человек начали сообщать о серьёзных последствиях кислородного голодания — похоже, это уже необратимо, — никто не может понять, какая именно тварь забралась Джахе в зад и умерла там за последние недели, — и, о, я чуть не забыла упомянуть!! Рейвен прозвучала несколько истерично, когда произнесла следующие слова. — Они просто поспешили и убили 50 заключенных без всякой причины, учитывая, что на Земле вполне можно выжить. Другая девушка безрадостно рассмеялась в другом конце радиостанции. Она, казалось, была на грани слез. Кларк на мгновение онемела от шока, пытаясь осознать то, что только что услышала. 50 заключенных. Значит, они не убили их всех... Несмотря на себя — и несмотря на то, что она знала, что это едва ли можно назвать победой, — Кларк все же тихо и дрожаще вздохнула с облегчением, услышав эту новость. Однако ее душа, казалось, не знала, как отреагировать на эту информацию. Действительно ли имеет значение количество жизней, которые ты забираешь? Достаточно одной жизни, чтобы разрушить душу человека на всю оставшуюся жизнь... — Рейвен, я... — Кларк сглотнула, все еще борясь с комом в горле. — Мне так жаль. Я не хотела, чтобы все так вышло... Она почувствовала, как Лекса сжала ее руку, чтобы привлечь ее внимание, и посмотрела на брюнетку, которая слегка покачивала головой, нахмурив брови, — как будто хотела удержать ее от дальнейшего погружения в отчаяние. — Да ладно, это не твоя вина, Кларк, — успокоила ее Рейвен через мгновение, и в ее голосе слышалась искренняя убежденность. — В этом виноват Джаха и его совет придурков, поверь мне... В смысле, кто в здравом уме убьет кучу детей без веской причины, даже не зная, нужно ли это делать? Кларк прищурила глаза. — Подожди-ка.. Что ты имеешь в виду? — настаивала Кларк, немного наклонившись вперёд с напряжением. Рейвен фыркнула в радио. — Я не дура, Гриффин, — ответила она, будто это был самый очевидный факт на свете. — Я знаю про Арку. Я знаю, что она умирает… Судя по количеству людей, страдающих от нехватки кислорода в клиниках прямо сейчас, я бы сказала, что нам осталось примерно девять месяцев — плюс-минус пару недель. Твоя мама с головой ушла в пациентов с тех пор, как ты ушла… Кларк зажала переносицу между большим и указательным пальцами, пытаясь переварить нежеланную информацию. Она знала, что станет плохо, но столкнуться с фактами напрямую было… тяжело. — Подожди, если кислорода ещё так много, почему у мамы вдруг столько пациентов? Навряд ли столько людей уже страдает… — Кларк замолкла, вдруг совершенно неуверенная в себе. — А, да, точно, — ответила Рэйвен, словно возвращаясь в себя. — Пока только некоторые начали ощущать последствия нехватки кислорода — остальные там из-за всех последних бунтов… Жёстко, когда зажат в металлической ловушке со множеством людей, с которыми не сходишься во взглядах, да? Снова Рэйвен звучала слишком спокойно для такой ужасной ситуации. Кларк восхищалась её сообразительностью. — Бунты? — с недоверием переспросила Кларк. Она никогда не знала, чтобы её люди прибегали к насилию на Арке. — Ага, теперь всё чаще, — небрежно ответила Рейвен. — Пара разгневанных рабочих заметили, что Джаха последнее время… не слишком собран, и они объединились под руководством Дианы Сидни — если это можно так назвать — чтобы попытаться насильно устроить досрочные выборы нового Канцлера — и да, подчёркиваю, насильно… Сегодня утром бунты стали в десять раз хуже, когда все поняли, что их детей убили посреди ночи — слишком много людей, чтобы держать их в секрете. Они думают, что Джаха пытается изменить систему через жестокость, но маленькая группа из нас, кто знает, что на самом деле происходит, пришла к выводу, что он просто делает всё, что нужно, чтобы остаться у власти… Может, он даже считал, что это способ уменьшить нагрузку на ресурсы — кто его чёрт знает, Гриффин? Кларк начала массировать виски свободной рукой, испытывая напряжение от новой информации. Всё было слишком. Лекса сжала её руку ещё раз, вечное утешение, что она никуда не уйдёт с её стороны. — Так, если я правильно понимаю… Джаха сошёл с ума, а все остальные прибегают к насилию, чтобы добиться своего, пока они медленно задыхаются? — резюмировала Кларк усталым голосом. — Да, в общем-то да, — весело ответила Рейвен. Кларк чуть не застонала. — Замечательно... Так почему же именно ты застряла за радиостанцией? — спросила Кларк, немного успокоившись. — Ну, технически я не совсем застряла... На самом деле, я удивлена, что меня еще не разделали за то, что я здесь... Этот парень — как тебя зовут? — она отошла от микрофона и обратилась к кому-то, кто, по-видимому, был рядом. Возможно, к тому глубокому голосу, который она слышала ранее. — Да, понятно. ... Этот парень — Беллами Блейк — помог мне проникнуть сюда, используя свою ключ-карту. Видишь ли, он служит в охране, поэтому у него есть допуск в главную диспетчерскую Ковчега — где мы сейчас находимся... Его сестра находится в заключении — вместе с моим парнем — и я пытаюсь перепрограммировать его карту, чтобы она дала нам доступ к тюремному блоку». Кларк широко раскрыла глаза от недоверия, когда Рейвен продолжила. — Так что, честно говоря, тебе просто повезло, что именно я ответила на твой маленький звонок с Земли на Ковчег... Я уверена, что любой другой, с кем ты могла бы поговорить, был бы значительно менее классным, чем я. Кларк покачала головой, закатив глаза на хвастовство Рейвен. Но, если честно, она в некотором роде восхищалась уверенностью другой девушки. — И что ты собираешься делать, когда починишь его карту? — спросила Кларк через мгновение, едва сдерживая неодобрение в голосе. — О, все просто: мы проникнем в тюрьму, найдем Финна и Октавию и вытащим их оттуда... Легко. На этот раз Кларк действительно рассмеялась, увидев, как Лекса в порыве отчаяния закрыла лицо ладонями, а затем провела свободной рукой по лицу. — Это, наверное, худший план, который я когда-либо слышала, Рейвен. Серьезно... Но спасибо, что рассмешила, — искренне сказала она девушке, все еще пытаясь немного успокоиться. — Ну, а что ты предлагаешь, Гриффин? Потому что я точно не хочу бежать за старым добрым Телониусом посреди бунта, который начался как раз в самый подходящий момент... Ни за что, черт возьми, — горячо отрезала Рейвен, явно возмущенная реакцией Кларк. Лекса подошла ближе к Кларк, молчаливо давая понять, что сейчас самое время привести их план в действие. Кларк кивнула. — Послушай, Рейвен, — начала Кларк, вкладывая в свой голос всю власть, на которую была способна. — Ты и Беллами должны найти мою маму — и Кейна тоже, если ты веришь, что он сейчас в состоянии вести себя разумно. Нам нужно как можно больше членов Совета на нашей стороне, если мы хотим добиться успеха... Скажи моей маме, что я жива, что со мной все в порядке и что я жду, чтобы поговорить с ней по радио... Если все получится, ты будешь одной из тех, кто наконец-то вернет Ковчег на землю. Ты сможешь это сделать, Рейвен? Кларк старалась скрыть отчаяние в своём голосе, пока говорила, но понимала, что, скорее всего, всё‑таки немного сорвалась. На другой стороне радио раздалось потрескивание, и Кларк услышала, как Рейвен переговаривается с тем, кого теперь знала как Беллами, где‑то на фоне. Сердце колотилось, пока она ждала ответа. — Ну… — наконец заговорила Рейвен, и сейчас она звучала куда более неуверенно, чем за весь их разговор. — Как ты можешь быть так уверена, что твоя мама нам поможет, Кларк? Когда она — да и вообще любой взрослый на этой дурацкой космической банке — хоть раз проявляла здравый смысл в подобных ситуациях? Она всегда следовала законам Совета буква в букву. Я просто… не знаю, Гриффин. Брови Кларк сошлись от явной неуверенности в голосе Рейвен. Лекса снова сжала её руку, глядя на блондинку с абсолютной уверенностью из‑под своей стоической маски. Кларк должна была сделать так, чтобы это сработало. — Рейвен, если ты и Беллами сделаете это для меня, я могу пообещать, что Командующая двенадцати кланов лично позаботится о том, чтобы ты, Беллами, Октавия и Финн были в безопасности, когда спуститесь сюда. Она защитит вас… Даю тебе слово. Лекса одобрительно кивнула словам Кларк, словно соглашаясь с разумностью обеспечить безопасность четырём подросткам среди своего народа. В конце концов, им всего‑то нужно было добраться до Полиса. Если, конечно, Октавия и Финн вообще были ещё живы к этому моменту. Ради Рейвен и Беллами — и ради их плана — Кларк искренне надеялась, что это так. — Эй, эй, эй — двенадцать кланов?! — Рейвен прозвучала совершенно ошарашенно. — Сколько там вообще людей, Кларк?! И откуда нам знать, что они мирные — что им будет нормально, если мы вот так внезапно свалимся на их территорию?! Я бы, чёрт возьми, точно не была дружелюбной, если бы кто‑то вломился в мою комнату и попытался украсть мои «Скуби‑снэки». Прости за устаревшую отсылку — я люблю пересматривать мультфильмы допредъядерных времён в свободное время… Кларк покачала головой, чувствуя непреодолимое желание протянуться через радио и как следует встряхнуть эту нелепую девчонку за плечи. Но прежде чем она успела что‑либо сделать, Лекса подняла их сцепленные руки к губам и мягко поцеловала тыльную сторону ладони Кларк — словно демонстрируя, насколько мирными могут быть земляне. Кларк чуть не умерла на месте. Честно. И, вероятно, так бы и случилось, если бы умирать посреди разговора не было бы исключительно невежливо. — О‑они… м‑мирные, Рейвен. Поверь мне, — запинаясь, выговорила Кларк, изо всех сил пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — С тех пор как я здесь, они были ко мне только добры, и я бы умерла раз десять, если бы не они… Их Команующая — лучший лидер, которого мне когда‑либо доводилось встречать, и она сдержит то, что я тебе сказала. Я обещаю. При словах Кларк глаза Лексы смягчились, приобретя невероятно красивый оттенок зеленого, и она с абсолютным восхищением посмотрела на блондинку, ее глаза слегка заблестели. Кларк никогда раньше не видела, чтобы другая девушка была так тронута. Внезапно радио затрещало, и из него раздался совсем другой голос. — Ну, что угодно будет лучше, чем это, — сказал ей теперь гораздо более глубокий, хриплый голос, который она приняла за голос Беллами Блейка. — Если ты предлагаешь нам всем здесь защиту, то ты и твой командир заключили сделку, принцесса... Мы найдем твою маму и приведем ее к тебе. Кларк закрыла глаза, слегка улыбаясь от этой маленькой победы — и немного развеселенная тем фактом, что, судя по всему, она не могла избавиться от титула «принцесса», куда бы ни пошла. — Спасибо, Беллами, — искренне сказала она мальчику, безмерно благодарная ему за сотрудничество. — Обещаю — мы поможем вам, если вы это сделаете... О тебе позаботятся. Радио снова затрещало, когда Рейвен, по-видимому, вырвала трубку из рук Беллами. — Нам лучше позаботиться, — сухо ответила она, в ее голосе слышалось ироничное раздражение. Лекса мягко улыбнулась Кларке, когда они посмотрели друг на друга, казалось, довольные тем, что удалось сделать еще один шаг к конечной цели. — Слушай, Кларк, может пройти некоторое время, прежде чем мы сможем доставить сюда твою маму, — Рейвен заговорила более серьезно, немного понизив голос. — Беллами и я едва успели сюда добраться, учитывая беспорядки и все такое... Ситуация плохая, Грифф, очень, очень плохая... Но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вытащить твою маму из клиники, чтобы Джаха и другие придурки нас не заметили... Но я не могу обещать, сколько времени это займет, так что оставайся рядом с чертовым радио, ладно? Кларк слегка усмехнулась, почувствовав, как слезы по какой-то причине защемили ее глаза. Лекса снова сжала ее руку, и Кларк вновь почувствовала себя полностью подавленной эмоцией, которую она отказывалась называть, от утешения, которое ей давала брюнетка. С тех пор, как она впервые признала это, Кларк практически тонула в этой эмоции с каждой секундой, которую она продолжала проводить в присутствии командира. По правде говоря, она никогда в жизни не была так счастлива, тонущая в чем-либо. — Если Джингл Беллс и я пройдем через всю эту заварушку, не дав нашим жалким задницам всплыть, я лично сплету тебе и этой загадочной Командующей, о которой ты говоришь, одинаковые подарочные корзины, — пообещала Рейвен, и в ее голосе снова прозвучала та же ироничная улыбка. — На самом деле, я наполню их всеми ручными гранатами и взрывными устройствами, которые только могут пожелать ваши маленькие сердца — конечно, с любезной помощью вашей покорной слуги. Я даже покрашу их в красивые цвета, если вы хотите... Какой твой любимый цвет? А ты знаешь, какой у командующей? — Рейвен! Голос Беллами прервал болтовню механика, звуча крайне раздраженно на другом конце линии. Кларк пришлось сдерживать очередной смех. — Ладно. Прости, я замолчу, — быстро согласилась Рейвен, и в ее голосе явно слышалась улыбка. Однако через мгновение ее голос стал гораздо серьезнее. — Нам пора, Грифф. Мы постараемся вернуться к твоей маме как можно скорее, но ничего не обещаем, ладно? Это может занять некоторое время... — Все в порядке, Рейвен. Я понимаю, — сразу ответила Кларк, звуча так же благодарно, как и чувствовала себя. Она будет серьезно обязана этим двоим, если они ей помогут. — Хорошо... Тогда у нас есть план, принцесса. Тон голоса Рейвен, из которого следовало, что она и Беллами замышляют что-то нехорошее, не очень успокаивал Кларк, но она решила не обращать внимания на странно коварный тон другой девушки и довериться ей. В любом случае, на данный момент это был ее единственный вариант. — Конец связи. На этом связь прервалась, и Кларк осталась смотреть на устройство с немного озадаченным выражением лица. На мгновение между ней и Лексой воцарилась густая тишина, их руки по-прежнему были переплетены. Кларк прочистила горло после паузы, осторожно сняла свою забинтованную руку с руки Лексы, чтобы подойти и положить трубку обратно на радио. После еще одной затянувшейся паузы она снова повернулась к командующей. — Ну, — начала она, стараясь звучать как можно более легко, — все прошло немного не так, как я ожидала... Но неплохо, правда? Она почувствовала, как неуверенность овладела ее чертами лица, когда Лекса сделала шаг к ней, снова сократив расстояние между ними. — Ты очень хорошо справилась, Кларк, — сказала она блондинке успокаивающим тоном, глядя на девушку с спокойным выражением лица. — Ты гораздо способнее, чем думаешь. Перед тем как Кларк успела как-либо ответить на добрые слова, стук в дверь её комнаты заставил обеих девушек вздрогнуть и вырваться из их момента. — Хеда! — прозвучал отчаянный голос с той стороны двери, продолжая бить по дубу. — Быстро!! Нам нужна ты — и целитель тоже! Произошло нападение!! Кларк и Лекса переглянулись на мгновение, озадаченные расплывчатостью слов, но после секунды обе резко пришли в движение. Лекса развернулась и направилась к двери, Кларк следом за ней. Командующая быстро разблокировала дверь и распахнула её, открыв вид на отчаянного воина прямо перед ними. Его лицо было крайне бледным, а глаза Кларк расширились при виде брызг крови, покрывающих его одежду. — Что случилось, gona? — спросила Лекса, голос её был как сталь, когда трое мчались к лифту. Как только они оказались внутри металлической кабины, она дернулась и начала стремительно спускать их вниз. — Один из двенадцати разведчиков, которых вы отправили на мирную миссию в Азгеду, вернулся, и… он — единственный оставшийся, Хеда, — произнёс воин, выглядя так, будто вот-вот потеряет сознание, глядя на выражение лица Командующей в ответ на свои слова. Лицо Лексы под маской было буквально в ярости. Она умела сдерживать глубину своего гнева довольно хорошо, но Кларк знала, что другая девушка едва держится, пока они спускаются через башню. Кларк слегка положила повреждённую руку на предплечье Лексы, где оно касалось её, пытаясь хоть как-то успокоить другую девушку. Глаза Лексы мгновенно встретились с сочувственным взглядом Кларк, и она слегка смягчилась под прикосновением блондинки. Через мгновение лифт заскрипел и остановился, и Кларк быстро убрала руку, чтобы последовать за Командиром и воином, уже поспешно покидавшими лифт. Они свернули направо и с молниеносной скоростью подошли к концу коридора, два охранника были готовы распахнуть двери клиники для своей Командирши, когда она прибудет. Кларк шла за ними, когда они ворвались в помещение. Нико, Анья, Индра и Густус, собравшиеся вокруг одной из кроватей в дальнем конце практически пустой клиники, сразу привлекли внимание Кларк. Она направилась к Нико и приготовилась помочь своему наставнику. Когда она впервые посмотрела на пациента, ей пришлось сдерживать позыв к рвоте от увиденного. На кровати, в полном доспехе воина, лежал мальчик, не намного старше Кларк, его оливковая кожа была покрыта кровью и грязью, впитавшимися даже в тёмные волосы. Крови было слишком много — Кларк даже не могла определить, откуда именно она течёт. Казалось, она шла от линии волос, из носа, даже пузырилась изо рта, пока он пытался дышать. Торс был полностью пропитан алой жидкостью. Его явно пытали. — Хеда, — прохрипел он, голос полон агонии, когда он начал вслепую тянуться к своей Командующей. Лекса подошла, став с противоположной стороны кровати от Кларк и Нико, пространство для Командирши было освобождено её тремя генералами, которые отошли, чтобы стать рядом с другим воином. Кларк быстро схватила тряпку с прикроватного столика и вытирала лицо раненного воина, стараясь максимально убрать часть крови, в которой он буквально тонул. — Я… приношу… послание… от Haiplana, — с трудом выдавил он, едва справляясь с кровью, которая хлынула из его рта. Кларк помогла Нико повернуть воина на бок, надеясь, что в этом положении его дыхательные пути будут хоть немного свободнее. Лекса опустилась на колени рядом с умирающим воином, взяв его руку в обе свои и встретившись взглядом с ним с пламенной интенсивностью, скрытой под маской. — Говори правду, gona, — твёрдо приказала она, голос ровный, когда она смотрела на воина. Её глаза были металлической стали. Все знали, что его время почти истекло. Кларк внезапно почувствовала легкость в голове, посмотрев на воина, и слегка покачала головой, стараясь отогнать странное ощущение. — Она говорит… она знает о… skai gada, Хеда, — прошептал он, булькая на крови, продолжающей хлестать из его отверстий. — Она… хотела, чтобы я… сказал тебе — Он резко замолчал, сражаясь с кровяным сгустком, который он слабо откашлял. Лекса быстро отошла с его траектории, не теряя самообладания, и через мгновение подбодрила его продолжить. Кларк внезапно почувствовала себя очень плохо. — Это… ловушка, — с трудом выдавил он. С этими словами его тело начало судорожно сжиматься на кровати, поддаваясь припадкам, пока оно вело свою последнюю битву. Кларк отступила на шаг, позволяя Нико подойти и поддержать воина, пытаясь удержать его в последние моменты. Голова кружилась. Конечности казались слишком тяжёлыми. Что-то было не так. Она снова отступила, когда Лекса поднялась с колен, выглядя крайне обеспокоенной, наблюдая, как воин задыхается в свой последний вздох. У Кларк зазвенело в ушах, а зрение по краям стало расплывчатым. Всё вокруг казалось далеким. Она почувствовала влажность на щеке. Борясь с тяжестью, сковавшей её конечности, Кларк подняла левую руку, чтобы стереть субстанцию с лица. Она вытянула руку перед собой, пытаясь сосредоточиться сквозь размытость. Это была кровь. Свежая кровь — не из того, что могло просочиться сквозь бинты на её пальцах. Неужели она плачет кровью? Кларк посмотрела поверх руки и увидела шесть пар глаз, устремлённых на неё. Все смотрели на неё в полном и абсолютном шоке. Она снова отступила, чувствуя, как колени начинают подкашиваться. — Лекса… Её шепот казался зовом из самых глубин души, последней попыткой достучаться до того, кто был ей сейчас так необходим. Последнее, что Кларк увидела, прежде чем мир погрузился в черноту, — это пару ужаснувшихся зелёных глаз, мчащихся к ней.