Стихийное бедствие по имени "эффективность"

Идеальная буря под названием «Проект: Поттер» бушевала почти месяц. Гарри Поттер начал вздрагивать от шороха собственной мантии, Рон Уизли объявил тотальную слежку за любым блестящим предметом, а Гермиона Грейнджер, пытавшаяся вывести логическую модель поведения Малфоя, сломала уже три самопишущих пера и впадала в ступор когда чувствовала клубничный запах. А потом, в один совершенно обычный вторник, ураган… стих. Сначала Снейп этого не заметил. Он был погружен в благодатную тишь, подкрепляемую регулярными дозами эликсира. Но к вечеру его шестое чувство, отточенное годами шпионажа, забило тревогу. В воздухе не хватало чего-то жизненно важного — флюидов назревающей пакости, вибраций от сплетающихся интриг. Было… слишком спокойно. Расследование не заняло много времени. Крэбб и Гойл, потерявшие своего предводителя, сидели в гостиной Слизерина и тупо перебрасывались взрывными леденцами, явно не зная, что им делать дальше. — Где Малфой? — рявкнул Снейп, и леденцы дружно упали на ковер. — Не знаем, профессор, — хором пробормотали они. — Он сказал, что Поттер ему надоел. Что он «предсказуем, как мандрагора в горшке, только менее интересен». А потом взял блокнот и ушел после обеда. Снейп почувствовал, как ледяная рука сжала его желудок, вытесняя тепло эликсира. «Поттер надоел». Это было хуже любой войны. Свободный, ничем не направляемый ураган «Малфой» был бедствием, которого следовало опасаться. Тревога переросла в панику, когда Филч, рыдая, ворвался в учительскую. Его кошка, миссис Норрис, была найдена в коридоре… со вкусом выкрашенной в радужные цвета в стиле «пуантилизм» и абсолютно довольной. Рядом валялась пустая баночка с этикеткой «Вечная краска для химер. Не для живых существ! (Пр. Л. М.)». — Это его почерк, — мрачно констатировала МакГонагалл, осматривая художественно разукрашенную миссис Норрис. — Но где сам художник? Снейп, уже не помышляя об успокоительном, бросился искать. Заклинание «Гоминем Ревелио» в стенах замка давало сбой — магия Хогвартса была слишком древней и запутанной. Малфоя нигде не было: не в библиотеке, не в оранжереях, не на тренировочном поле. И тут до Снейпа дошло. Слова «предсказуем, как мандрагора в горшке». Запретный лес. Существа. — Хагрид, — выдохнул он с такой ненавистью, что даже Филч на мгновение перестал хныкать. Все преподаватели, кроме витавшей в облаках Трелони, собрались у хижины Хагрида в состоянии, близком к боевому. Хагрид, однако, встретил их невинными, как у щенка, глазами. — Драко? Нет, не видел его, профессор Снейп, честное слово! С самого обеда не появлялся. Но Снейп, чей нос годами был настроен на запах ингредиентов, уловил слабый, но характерный запах — смесь драконьей кожи, грязи и… аммиака? Его взгляд упал на массивный замок на двери сарая рядом с домом Хагрида. Замок висел криво, а в замочной скважине торчал обломок изящной серебряной заколки явно не хагридовского происхождения. — Откройте, Хагрид, — приказал Дамблдор, и в его голосе впервые за вечер не было и тени веселья. Хагрид, обреченно вздохнув, отодвинул дверь. Картина, открывшаяся их глазам, заставила даже Флитвика замолчать. Внутри сарая, в импровизированном загоне, обитал молодой и явно взволнованный единорог. А рядом с ним, сидя по-турецки прямо на соломе, в своей безупречной, но теперь испачканной землей мантии, сидел Драко Малфой. В одной руке он держал блокнот, в другой — огромную, похожую на клык, конфету, которую единорог осторожно, но с явным интересом облизывал. — …и видите ли, — голос Драко был полон научного энтузиазма, — распространенное мнение о том, что единороги доверяют только девочкам, является упрощением. Речь идет о чистоте намерений! Я, к примеру, явно не девочка, — он похлопал единорога по шее, — но вы же меня не проткнули. Потому что я искренне интересуюсь вами! А вот Поттер… у него всегда такой озабоченно-геройский вид. Отталкивает любое разумное существо. Единорог хрумкнул конфетой и благосклонно склонил голову. — МАЛФОЙ! — Громоподобный рев Снейпа заставил вздрогнуть даже единорога. Драко медленно обернулся. На его лице не было ни страха, ни раскаяния — лишь легкое раздражение ученого, которого отвлекли от важного эксперимента. — О, профессора. Здравствуйте. Вы как раз вовремя. Я как раз выдвигаю теорию, что рацион единорогов в неволе слишком богат лунными ягодами, что ведет к излишней пассивности. Хагрид, — он повернулся к обескровленному от ужаса лесничему, — вы не думали вводить в подкормку измельченную рябину для тонуса? — Ты… ты как здесь оказался?! — Прохрипел Хагрид. — О, это просто. Я видел, как вы тащили этого красавца в лес вчера. Подумал: «Какой уникальный исследовательский шанс!» Ваш замок, — Драко брезгливо кивнул на дверь, — чисто символический. Папина заколка для галстука справилась за секунду. Снейп закрыл глаза. Он мысленно перечитывал письмо Люциуса. «Направляй энергию в русло амбиций». Он направил. Но не учел, что амбиции этого конкретного урагана могут сменить русло с «унижения Поттера» на «революцию в магической зоологии» с фокусом на запрещенной и крайне опасной фауне. — Он… он вредил единорогу? — Спросила профессор Спраут, загипнотизированная зрелищем. — Вредил? — Драко вскочил на ноги, его глаза вспыхнули обидой. — Я провел инвентаризацию его подстилки, нарисовал три эскиза копыт для анатомического сравнения с абраксанскими и убедил его попробовать лакричную палочку! Он обожает лакричные палочки! Правда, красавец? Единорог, как будто в ответ, ткнулся мордой в карман мантии Драко в поисках еще одной конфеты. Дамблдор смотрел на эту сцену, и в его глазах, казалось, боролись ужас, восхищение и непреодолимое желание рассмеяться. МакГонагалл выглядела так, будто ей предложили стать наставником горной троллихи. — Профессор Снейп, — тихо сказал Дамблдор. — Кажется, ваша стратегия требует… корректировки. Мистер Малфой, судя по всему, нашел новый объект для своего исследования. Снейп, не говоря ни слова, развернулся и пошел прочь от сарая. Ему нужно было в кабинет. Не к эликсиру. Нет. К пергаменту и перу. Он собирался написать Люциусу Малфою самое длинное, самое подробное и самое саркастично-ядовитое письмо в своей жизни. В нем будут графики, схемы и строгие требования прислать не только успокоительное, но и, возможно, седло и уздечку. Для их же сына. А Драко Малфой, тем временем, уже делал в блокноте пометку: «Предмет для дальнейшего изучения: трехголовый пес. Гипотеза: каждая голова имеет отдельные вкусовые предпочтения. Необходимо: три разных сорта колбасы, страховочный трос и переговоры с мистером Хагридом о «посещении» помещения под люком на третьем этаже». Ураган снова сменил курс. И на этот раз он дул прямо в самое сердце запрещенных коридоров Хогвартса.