Вознесение

      — Нет, ну ты представляешь! Она прям так и сказала! Она не имеет никакого права так оскорблять меня! — на часах десять вечера, а Юля только начала заводиться. А точнее, продолжала. Ей было противно от поведения новой училки, которая вообще в край охринела. Она работала только один день, и то не полный, а она уже затыкает Юлю и предлагает ”надеть на неё намордник”. Тогда пускай сама покупает и только посмеет его надеть, потому что Юля скорее укусит и заразит бешенством, чем её кто-то заткнёт.       Маша тяжело вздохнула в трубку и зевнула.       — Тебе самой не кажется всё это абсурдным, Юль? Сколько часов прошло после того разговора? Что ты так вцепилась в неё. Она права, она ничего тебе не сделала, чтобы так себя с ней вести. Чем она тебя так зацепила, что ты не можешь перестать о ней думать?       Юля замолкла, хотя готова была нагло сбросить или защититься и выставить Викторию плохой, а саму себя жертвой.       Она сама не знала, почему её так задели чужие слова. Это не было обидным, а было даже каким-то польщением, но эти слова не выходили из головы. Юля будто носила эту ношу в себе, не желая от неё избавляться.       — Не знаю, Маш… Я, кажется, сама уже запуталась. Извини, что вываливаю на тебя. — Юля вдруг закрылась в себе, а от собственного поведения стало стыдно.       — Ладно, просто постарайся поспать и не думай ты о ней. Не трать на неё нервы. Она того не стоит. — и Маша повесила трубку, потому что на самом деле хотела спать. Юля разбудила её своим звонком и на протяжении часа пробубнила все её уши.       Она поджала свои колени к груди и уткнулась лицом в колени. Окно было широко открыто, впуская ночной холодный воздух в комнату, чтобы освежить Юлю и её мысли. Захотелось курить, но Юля пыталась бросить.       Не в эту ночь.       Не в этот день и не в этот год. Сколько бы раз Юля ни пыталась, она всё равно возвращается к своим сигаретам, которые уж точно не предадут её.       И это её когда-нибудь убьет, но Юля не боится смерти. Она боится, что она навсегда останется одна без чувства любви к кому-то, и никогда не будет любимой, потому что такую, как Юлю, мало кто полюбит. Только сумасшедший мазохист.       До двух часов ночи Юля бродила туда сюда по своей комнате, пыталась зазубрить какой-то стих, который является для неё вдохновением что-то сделать, а не гнить в постели и курить очередную сигарету. Какая эта уже по счёту? Она давно не считает, а просто зажигает следующую, не прерывая своих реплик.       Нужно будет хотя бы заглянуть в кружок к Виктории Александровне и посмотреть, на что та способна и правда ли она такой профессионал.       Виктория Александровна хуже ядовитой сигареты, ей-богу.       Резкое желание выпить настегает Юлю в три ночи, и она напяливает на себя вещи, которые попадаются ей под руку и выходит из подъезда. Рядом есть круглосуточный, и ей не составляет проблем купить маленькую бутылку водки и выпить прямо на улице, будто от этого зависит её жизнь. Приход спокойствия и умиротворения проходит сразу же на утро. Вновь тот же сценарий, что и вчера.       Юля по быстрому замазывает свои мешки под глазами, рисует ровные стрелки с первого раза и запихивает в рот три подушки жевательной резинки с мятой, будто перегар можно скрыть с помощью них. Будто бы что-то можно исправить.       Сегодня четыре пары, и одна из них по литературе, которую Юля любит и ненавидит одновременно.       Юля чувствовала на перерывах чужой пронзающий взгляд на себе, но не обращала внимания. Её сердце забилось чаще, а губы сами поджались, смазывая слой помады. Этот взгляд был как невидимая нить, связывающая её с тем, кто не отрывал своё внимание в конце коридора. Только внутри разгоралось пламя, которое невозможно было не замечать. Это было что-то глубокое и интимное, а не просто глупое любопытство.       Она подняла голову от телефона и посмотрела прямо туда, откуда ощущала Её.       Но Виктория Александровна, словно почувствовав её взгляд, вмиг отвела глаза и продолжила разговаривать с преподавателем русского языка. В её строгом выражении лица мелькнула маленькая улыбка, которая осветила её черты и сделала её менее суровой. Тёмные волосы были собраны сегодня в аккуратный пучок, а кремовая блузка была заправлена в иссиня синие брюки, подчёркивая каждую-линию её фигуры. Юля видела, как её губы шевелятся, произнося слова, которые она не слышала, но которые звучали так, будто были обращены именно к ней. Будто подталкивали зайти в этот злосчастный актовый зал и в её кабинет.       Юля оттолкнулась от стены, на которую опиралась, спрятала телефон в передний карман чёрных карго и направилась на поиски Маши. Терпеть этот взгляд и такое ощущение на себе, которое, казалось, обжигало изнутри, она не собиралась. Она была слишком самолюбивой и эгоистичной.       Каждый раз, когда их глаза встречались — серо-голубые и грязно-зелёные, — в Юле вспыхивали чувства, которые она не могла объяснить. Они были одновременно волнующими и пугающими. Разъедающие внутренности с противно-нежным тембром голоса, который успокаивал и говорил Юле, что будет всё хорошо, одновременно ломая ей кости.       Почему-то Юля стала ни с того ни с сего ненавидеть Викторию, будто та разрушила её жизнь и всю здоровую психику, оставив после себя руины и хаос. Если Юля сегодня пойдёт к Виктории Александровне, то вряд ли она сможет стоять без дрожи в коленях, хоть и Юля была ледяной стервой, как её прозвали однокурсники на первом курсе.       Пускай называют как хотят, но Юля будет такой всегда и не изменится. Она пыталась меняться, но её лишь все бросали, и становилось ещё хуже, так что лучше быть бесчувственной либо той, кто никогда не похвалит, а лишь оскорбит и заденет. Друзья, конечно, были не в счёт.       Ледяной королевой ещё её называют, потому что она всех отшивала на первом и втором курсе, на третьем уже никто не пытался. Они знали, что лучше не лезть к дворовой псине, которая выставляла себя цербером, но на самом деле Юля просто пустая оболочка и ничего из себя не представляет под кожей. Что же поделать, если она не испытывает ни к кому романтические чувства, а лишь отвращение? Она никому не доверяет, ни к кому не привязывается, а живёт только для удовольствия и творчества.       Юле бы хотелось сочинить стих, олицетворяющий Викторию Александровну и подкинуть ей на стол, чтобы не выпендривалась и поняла, что ей здесь не рады. Или не рада только Юля?

***

      Второй рабочий день оказался не таким тяжёлым, как представляла себе Виктория. В этом университете все доброжелательные и даже дружелюбные, чем в том, где она работала в своём родном городе. Но там хотя бы было спокойно и красиво.       В Питер Виктория ездила много раз в отпуск или на каникулах с каким-нибудь классом, но она и не думала переезжать туда. В своём родном Великом Новгороде было намного лучше и роднее. Но родители внезапно, после пятидесяти лет проживания в родном городе, решили переехать в Петербург, ссылаясь, что они всегда мечтали там жить и там же умереть. Так что в мае семья Воздвиженских поехала со всеми вещами на машине Виктории в Петербург.       Во время поездки они все менялись по очереди и где-то под ночь, пока мать Воздвиженской крепко спала, а отец уверенно вёл машину, рассказал Вике, что они переехали не только из-за своей мечты, но и, чтобы поменять что-то в их жизни. У них всегда было всё стабильно, но друзей не было, а все близкие родственники жили в Питере, так что терять им было нечего. Купить квартиру в новом городе не было проблемой из-за родственников, которые посоветовали, где есть красивые виды из окна и не очень дорогие.       Виктории не нравилась идея с переездом, но родители плохого не посоветуют. Ей тоже не было что терять. У неё не было парня или близких друзей, была лишь хорошая работа и зарплата, но со временем директор поменялся и пришлось прогибаться под него, а Виктория не была такой. Она уважала себя, ценила и была слишком высокомерной, чтобы всё это терпеть. Пришлось уволиться и искать новую работу. А тут родители выдали такое.       Мать волновалась за свою дочь, что та так и не нашла в свои 27 лет достойного парня, да и в целом в их доме не появлялись мужчины. А Виктория сама знала, что она совсем не гордость семьи, и это её напрягало. Не виновата же она в том, что ей никто не нравится?       В Петербурге другая атмосфера, другой воздух, здесь по-другому дышится и мыслится. В такие моменты хочется глубоко вдохнуть, почувствовать, как этот особый петербургский воздух наполняет легкие, очищая разум. Но Викторию хватает лишь на пару дней.       Магия рассеивается, привычные улицы становятся знакомыми, воздух — родным. То, что казалось волшебным, теперь воспринимается как естественное. Вика становится частью этого ритма, этой атмосферы. И тогда остаётся только безусловная, вечная красота самого города, которая продолжает вдохновлять и поражать, уже без налета новизны, но с глубиной и пониманием.       Виктория без труда находит университет с нужным направлением, правда, он не рядом с домом, и придется каждый день ездить на машине. Может, хоть в университет она найдет свою судьбу, но только не из студентов, пожалуйста.       Она хочет себе какого-нибудь опытного, любящего и простого, без всяких сложных ситуаций, но такого не бывает. И она это прекрасно знает, но вдруг повезёт…       Виктория заходит двадцатого августа в университете, чтобы подписать все бумаги и познакомиться с некоторыми учителями. Солнце, еще по-летнему яркое и тёплое, но уже с оттенком легкой осени, пробивается сквозь высокие арочные окна университета, расчерчивая пыльные лучи на потертом паркете коридора.       Она идет, и каждый ее шаг — это воплощение уверенности. Плечи расправлены, подбородок слегка приподнят. Виктория гордо идёт по коридору к директору, совсем не обращая внимания на слабую тревогу. Коридор, ведущий к двери директора, кажется бесконечным. Стены увешаны старыми фотографиями — выпускники прошлых лет, торжественные мероприятия, улыбающиеся лица преподавателей. Может быть, она когда-нибудь тоже будет здесь висеть.       В коридоре рядом с актовым залом есть доска почёта, которую она сразу же заметила.       На первой строке все отличники, сдавшие экзамены на высокие баллы и продолжающие идти вперёд. На второй — лучшие волонтеры, которые отдают своё свободное время добрым делам. А третья как раз таки об актёрском мастерстве и о тех, кто живет творчеством. Эти студенты выглядят иначе, чем те, кто на первых двух строках — более раскованно, более артистично.       Легкая тревога, которую она старалась игнорировать, теперь, напротив этой доски, кажется совсем незначительной. Она меркнет перед новым интересом.       Вика рассматривает каждого человека, но видит на третьей строке фотографию девушки, под которой написано чёрным перманентным маркером ”Ледяная королева”. Это показалось ей забавным. Интересно, что это такая за девушка, что её так называют. Представляется девушка, которая держит дистанцию, которая не подпускает близко, чьи слова, возможно, холодны, как зимний воздух, но в чьих глазах таится какая-то скрытая глубина, может быть, даже страсть. Эта надпись придает фотографии особую интригу, заставляет задуматься о том, какой же эта девушка на самом деле.       Внешность обычная: светлые длинные волосы, ровные брови и чёрные стрелки, но Викторию зацепил именно взгляд. Холодный и бесчувственный, будто этой девушке на всех плевать, кроме себя.       — Рассматриваете наших звёзд? — Виктория оборачивается. Перед ней стоит девушка, немного старше её самой. Одета она просто, но со вкусом — строгая блузка, аккуратная юбка и клетчатый кардиган. — Меня зовут Татьяна Сергеевна, я учитель русского. — представляется девушка, протягивая руку. — А Вы у нас новый преподаватель в театре, да?       — Да, всё верно. Я Виктория Александровна, приятно познакомиться. У вас много почётных студентов. — Она принимает протянутую руку, ощущая, как теплое рукопожатие Татьяны Сергеевны словно снимает последние оковы напряжения. Виктория слабо приподнимает уголки губ в улыбке. Она делает паузу, окидывая взглядом остальные строки, словно подмечая контраст между всеми студентами. Затем её взгляд снова останавливается на загадочной фотографии, и она задает вопрос, который вертелся на языке уже пару минут. — Но у меня вопрос, кто эта девушка? — она показывает как раз на эту ”Ледяную королеву.”       — Ах, эта… — Татьяна замялась, её голос становится тише, приобретая оттенок нежности, смешанной с сожалением. — Она наша особенная звездочка. Её зовут Юля, она очень талантливая девочка, хоть и упускает свой шанс вступать в ”Театр”. — Татьяна Сергеевна смотрит на фотографию, словно видит перед собой не просто снимок, а живого человека. — Мне прошлая преподавательница рассказывала о ней на первом курсе. Она с удовольствием ходила на кружок к Дарье Николаевне, ездила с ней на какие-то курсы и выступления, но, к сожалению, Юля перестала посещать всё это. Мы её между собой называем потухшей звездочкой. Юля горела этим ”Театром”, она очень творческая личность. Она практически жила этим. Но Романова уже как два года не заходила в ”Театр”. — Татьяна смахивает невидимую слезу и тяжело вздохнула, будто ей и правда было тяжело рассказывать эту историю. Будто что-то произошло. История ”Ледяной королевы” начинает раскрываться, обнажая не только талант, но и, возможно, какую-то печальную историю, которая заставила её ”погаснуть”.       — С чего вдруг? У неё что-то случилось? Не может же человек просто взять и бросить любимое дело. — это же насколько глупым нужно быть, чтобы бросить любимое дело, которым ты жил? Виктория уверена, что эта девушка предана своему таланту, по ней видно, что она может стать хорошей актрисой, так что может случиться, чтобы просто взять и перестать усовершенствоваться?       — Она просто погасла. Весь свой талант угробила грёбаными сигаретами. Просто взяла и прокурила этот ”Театр”.       — Подождите, — Виктория слегка наклоняет голову, пытаясь понять. — Хотите сказать, что она ушла только из-за сигарет? — Виктория и сама иногда курила, но свой интерес к литературе и творчеству не утратила. Это были не просто сигареты. Что-то важнее и страшнее их. Она видела, как Татьяна с горечью отмахивается и жмёт руку к губам.       — Мы сами не знаем, с чего такое произошло. Вы поверьте, она любила читать стихи, боже, Вы бы слышали, как она их читала. Она просто перестала приходить на кружок, и всё этим закончилось. Не знаю, может, она связалась с плохой компанией?       — А почему ей под фото написали ”Ледяная королева”?       — Она у нас девушка с характером. Её немногие знают в университете, лишь по этой фотке иногда узнают, но кто с ней лично знаком или общался, то они понимают, насколько Юлия у нас особенная. Может, это и к лучшему, потому что она ни с кем не встречается из-за отсутствия романтических чувств к мальчикам, поэтому мы не боимся застать её где-нибудь обжимающуюся.       — Так значит, она у вас тут знаменитость. — Виктория усмехается и вглядывается в фотографию с новым интересом и мыслями. — Если она больше не ходит на кружок, почему её фотография всё ещё здесь? — Она показывает на доску почёта.       — Если бы вы послушали, как она читает стихи и вживается в какую-нибудь роль, то всё бы поняли. Хоть она больше и не ходит, но такое невозможно забыть.       Виктория выдыхает и благодарит Татьяну Сергеевну за краткий пересказ всей этой истории, и идёт к директору, подписывая все документы. Она должна была узнать, что случилось с этой Юлией Романовой, и, если она такая талантливая, то её точно нужно приманить к себе. Вновь зажечь её на небе.

***

      Она видит Юлю среди других студентов, сразу же её замечая. Романова отличается от других, она другая, аура не такая, как у всех. Юля даже лучше, чем на фотографии: её волосы отливаются рыжиной, но они всё ещё светлые, почти платиновые, а корни рыжие. Почему, интересно, она решила осветлиться, ведь рыжий цвет не у каждого?       Их взгляды пересекаются, и весь мир застывает, а улыбка сама намеревается появиться, но Виктория сдерживает себя и лишь щурит глаза. Она контролирует свой взгляд, прожигает Юлю изнутри и резко отводит глаза на Татьяну Сергеевну, отвечая ей, будто совсем не отвлекалась.       — Так Вы нашли Юлю, да? — Татьяна усмехается и кидает взгляд на девушку вдали коридора. — Я уверена, она придёт к Вам в ”Театр”. Вы будете ей интересны. — Виктория замечает, как Юлия резко скрывается среди учеников, и сдержать улыбку не получается. Но вряд ли она будет интересна Юле: её взгляд сам всё сказал. Либо она будет избегать её, либо подойдёт слишком близко и обожжётся. — Всё же о Вас много слухов. Хороших, конечно.       — Не думаю, что мы подружимся с ней. По ней видно, что она высокомерная стерва. — Виктория глянула на женщину, внезапно понимая, что только обозвала свою возможную будущую ученицу. — Извините…       — Да ничего, Вы прекрасно правы, называя её так. Но может она и стерва — она пойдёт по головам ради своей цели. Вам и не нужно с ней дружить, Вам нужно найти с ней общий контакт. Компромисс. Если Вы её заставите прийти в ”Театр”, то это будет для всех нас большой приоритет. Она поднимет неплохой рейтинг университета. И это будет Ваша заслуга. — Татьяна серьёзно глянула на Викторию, давая понять, что всё это не просто шутки. — Я даже уверена, что директор Вам премию выпишет.       Виктория на это закатывает глаза, но ухмыляется. Тут даже дело не в премии. Тут дело в самой личности Юли. Что-то в ней было необычного, но на самом деле Виктория думала, что Юля — одна из тех блондинистых дур, что ничего из себя не представляют. Да, может, она и талантлива, но сама она не слышала, как читает стихи Юлия, так что верить на слова она не может. В театре нужен не только талант, но и упорство, непоколебимое желание стремиться к большему. Юлия же просто хочет внимания или, как все бы сказали, ей не хватает грубого секса, где всем процессом управлять будет она. И она презирает Юлю, она хочет вывести её из себя и увидеть настоящую Юлю Романову, где вскроются все её демоны.       — Сегодня много новых записались к Вам, я видела. — констатирует Татьяна и слабо бьет локтем в бок Виктории.       — Это всего лишь из-за моей внешности. — Виктория фыркает и скрещивает руки на груди, высматривая других студентов, но они не вызывают такой трепет, как Романова. Может, если бы она не знала всю историю Юли сразу, то вряд ли бы так интересовалась ею. Она не выделяется на фоне других, просто взгляд холодный и отстраненный, будто она и вовсе не прибывает в этом мире. У неё свой мир, который мало кому понять.       Вика мало кем интересуется, кроме себя любимой. Она ставит себя выше других, выбирает себя и саморазвитие, вместо дружеских посиделок в баре. Хотя, будь Виктория чуть менее высокомерной, то нашла бы себе парня, а не мучила мать своим долгим одиночеством.       — Студенты сейчас активны в половом созревании, но они не понимают, во что ввязываются. Вряд ли кто-то продержится и до конца недели. Я очень требовательна.       — Не будьте так строги, Виктория. Дадите им шанс — они покажут себя. Просто нужно время. Тем более Вам нужно гнаться за успехом в ”Театре”, глядите, может, Юлия вступит в кружок. — женщина водит носок ботинка по кафелю рядом с собой и пожимает губы. — Хотя с ней будет очень сложно. Амбиции Юлии далеко в пределах норм. Её тщеславие, я уверена, сжирает её изнутри.       — Она всегда была такой?       — Не совсем, но на втором курсе в конце года вообще почти не ходила в университет. Кто-то спрашивал, почему она не присутствовала на занятиях, но Юля так и не сказала. С ней без толку возиться. Но она всё ещё лучшая студентка, у неё хорошие оценки и знает много всего.       У Виктории возникают ещё больше вопросов, на которые может ответить только сама Юля. А чтобы начать с ней говорить, её нужно прижать, показать, что её поведение не привлекает внимания, а только отталкивает. Возиться с Юлей Вика будет только в радость.       На перерыве Виктория сидит за своим новым рабочим столом, перебирает все вещи, чтобы найти им наилучшее положение. А после она неосознанно лезет в социальные сети и забивает в поисковик Юлю, надеясь найти её фотографии или посты, чтобы получше узнать её душевную картину мира.       Но, к сожалению, аккаунт оказывается закрытым, а подписываться — не в её стиле. И Виктория в конечном счёте отбрасывает эту внезапно возникшую навязчивую идею и шлёт всё к чертям собачьим.       Потухших звёзд вряд ли возвращают на небо, но для Юли Виктория сможет сделать исключение, если найдёт в этой девчонке что-то стоящее.       У Воздвиженских стойкое терпение, и какую-то студентку, как Юлия Романова, Виктория точно научит вести себя подобающе или хотя бы уважать чужое мнение.

***

      После четвертой пары у Виктории переоцененное знакомство со студентами в актовом зале. Она была категорически против этой затеи директора, но, может, её снисходительность как-нибудь окупится. Особенно если там будет Юлия. У неё в планах на учебный год отпустить её до земли, пусть это и будет слишком жестоко, но для выступления в театрах или в кино, нужна приземленная планка.       В актовом зале Юлия и правда присутствует, и это забавляет Вику. Некоторые ”свалили” после пар, чтобы не впитывать в свой мозг ненужную информацию, но видеть здесь Юлю, которая, по слухам, одна из первых предложит свалить, весьма… интригующе. Виктория отбрасывает мысли о ней, чтобы начать нормально знакомство, без дрожи в голосе от переполненных мыслей.       Заострять внимание на Юле не стоит, чтобы она совсем не растеряла голову от собственной гордыни. Когда-нибудь её самолюбие убьет её.       И это чертовски сложно, как потом поймет Виктория.