Импульс

На следующий день после «неожиданного назначения» Сонхёна старостой в кабинете директора собрали Совет старост. — Так как Сонхён — новичок, — объяснила завуч, — он будет работать в паре с опытным наставником.  Она улыбнулась.  — Джеймс согласился помочь. В дверях появился высокий, в свитере с выцветшим логотипом MIT, с ноутбуком под мышкой и взглядом, который сразу нашёл Сонхёна… и Конхо. — О, — произнёс Джеймс, — две башни. Одна — уже построена. Другая — ещё в чертежах.  Он подмигнул Конхо. — Не волнуйся. Я не буду учить его твоему порядку. Я научу его своему хаосу. Сонхён лишь кивнул. После собрания Джухун настиг Конхо у раздевалки. — Ты видел, как он смотрел на Джеймса? — прошипел он, натягивая кроссовки. — Как будто он наконец увидел в нём себя через пять лет.  Он посмотрел на Конхо.  — …А ты? Ты хочешь видеть себя через пять лет — с ним? Конхо не ответил.  Зато в этот момент дверь актового зала приоткрылась — и оттуда донёсся звук рояля.    Джухун поднял бровь.  — Это Сонхён. Он играет только тогда, когда не может выговориться. Конхо шагнул вперёд — и остановился у двери.  Сквозь щель он увидел: Сонхён сидит за роялем, голова опущена, пальцы летят по клавишам — уверенно, как будто он родился с этой мелодией в крови.  Дверь скрипнула. Конхо замер. Сонхён не обернулся, но музыка не прекратилась. 

***

Задание от Джеймса звучало просто — и потому пугающе: «Соберите вечер талантов так, чтобы на него пришёл хотя бы один человек из списка “я никогда туда не пойду”». Список висел на доске в кабинете старост.  В самом низу, карандашом, кто-то (Джухун?) дописал:  «Сонхён — даже если дадут билет на BTS-концерт за участие».  Рядом — аккуратная, чёткая надпись Конхо:  «Сонхён — будет участвовать. Гарантирую». — Ты что, подписался на самоубийство? — спросил Джухун, уплетая булочку с повидлом в столовой. — Он же прошлый раз отказался петь даже в караоке на дне рождения Мартина. А Мартин — его эталон. — Он не отказался петь, — поправил Конхо, раскладывая на столе график репетиций. — Он сказал: «Я пою только когда сам это хочу». — То есть — никогда.  Конхо промолчал и не сказал вслух: «А я хочу быть тем, ради кого он захочет петь».

***

Репетиции начались.  Танцы, дуэт на гитаре, фокусы от кружка «Юный изобретатель».  Сонхён появился на первой — и сразу сел в самый дальний угол, на подоконник, ноги вытянул, наушники в ушах. Конхо каждые пять минут ловил себя на том, что смотрит на него.  На то, как он, не снимая наушников, всё равно подпевает — губы чуть шевелятся, пальцы отстукивают ритм по колену.  На то, как он не смеётся, когда одиннадцатиклассники валят декорацию, но встаёт и помогает поднять — быстро, без слов. — Ты его изучаешь, — шепнул Джухун, подходя сзади с ведром краски. — Как формулу. Только боишься записать — вдруг окажется нерешаемой? — Я просто хочу понять, как с ним работать, — буркнул Конхо. — Ага. — Джухун.  — Он смотрит на тебя дольше, чем нужно. Конхо замер. В этот момент Сонхён как раз поднял голову — и их взгляды встретились. 

***

Вторая репетиция — вечером, после уроков.  Они остались одни в актовом зале: Конхо проверял освещение, Сонхён — якобы «проверял акустику» (на самом деле играл на старом школьном синтезаторе, подбирая мелодию к басовому профилю из Stray Kids). — Почему ты вообще согласился быть старостой? — вдруг спросил Конхо, стоя у пульта. — Ты же ненавидишь ответственность. Сонхён не перестал играть.  — Нет. Я ненавижу фальшивую ответственность. Ты хочешь, чтобы всё было правильно. Я хочу, чтобы было честно.  Конхо почувствовал, как перехватило дыхание. Внезапно — треск.  Щёлк.  И весь зал погрузился во тьму. — Что?! — воскликнул Конхо, нащупывая телефон. — Ремонт, наверное, — отозвался Сонхён. Его голос — уже ближе.  Шаги.  Щелчок фонарика на телефоне. Луч света скользнул по лицу Конхо. Сонхён стоял в двух шагах. — Ты боишься темноты? — спросил он. — Нет, — выдохнул Конхо. Свет фонарика дрогнул — и погас.  Теперь они стояли в полной темноте.  Слышно было только дыхание. Конхо почувствовал, как чьи-то пальцы едва коснулись его запястья.  Пауза.  Двигаться ближе было опасно.  И тут — резкий щелчок.  Свет в зале вспыхнул. Они моргнули, ослеплённые. В дверях стоял Мартин с ключом от электрощитка в руке — и безмятежным выражением лица. — Проблема была в старом контакте. Исправил.  Он перевёл взгляд с одного на другого.  — …Можно было и не ждать полного восстановления подсветки. Достаточно было просто открыть дверь. Джеймс, оказавшийся за его спиной, усмехнулся:  — А я говорил — они очень быстро учатся. Сонхён отступил на шаг.  — Завтра последняя репетиция, — сказал он Конхо, голос снова ровный, почти деловой. — Я приду.  И добавил, почти шёпотом:  — На этот раз — не как зритель. Конхо кивнул. 

***

А в раздевалке Джухун смотрел на экран телефона и смеялся до слёз. На школьном форуме кто-то (аноним, но очень похоже на Мартина) выложил пост: «Срочно. В актовом зале пропала лампочка.  На её месте — напряжение, достойное финала дорамы». *Прикреплена чёрно-белая фотография двух силуэтов в луче фонарика — руки почти касаются. Конхо прочитал…  …и потрогал запястье. Там, где пальцы Сонхёна коснулись его кожи, всё ещё оставалось тепло.