Solar Eclipse

       В миг, когда люди лицезреют, как лунный диск касается солнечного, все знают точно — вот-вот начнётся затмение. Каждое из них — знаменательное событие. Потому что лишь в подобный день, там, в пространстве между мирами, и в небе, которое видно с земли — происходит встреча.       Встреча двух богов.       Бог по имени Солнце, что приносит свет, дарует жизнь и позволяет существовать всему их миру, встречается с богом по имени Луна. Тем, что многие века вдохновляет поэтов и писателей, освещает путь в ночи и успокаивает заблудшие души.       На протяжении долгого времени они могут лишь любоваться друг другом издалека, почти не пересекаясь, одаривая друг друга лишь улыбками, полными чувств.       Боги, оживившие некогда мёртвый мир. Боги-братья, пусть и не родные, но определённо близнецы. Их отличает лишь цвет глаз и волос, не более. Огненно-рыжие копна и зелёные глаза Солнца, золотистые локоны и ясно-янтарные глаза Луны. Два безумно похожих, и в то же время таких разных существа.       Люди обожают Солнце. И настолько же сильно боятся его, потому что гнев бога страшен. Уже не раз он обрушивался на мир катаклизмами, и, поговаривают, именно он уничтожил жизнь, что существовала до них. Уж очень мало информации об этом сохранилось.       Луну почитают не меньше, да и характером он куда нежнее и ласковее к людям и иным созданиям. Луна нежен, добр и всегда готов придти на помощь заблудившимся людям. Если Солнце не отвечает на зов — стоит помолиться его брату. Говорят даже, что он слышит абсолютно все мольбы человеческие. И плачет по каждой из страдающих душ.       Они так редко видятся.       Потому дни, когда Солнце встречается с Луной, или же наоборот — безумно ценны.

***

Закрываю глаза и думаю о нём,

      В этот день Луна сам приходит к Солнцу. Это его день. Его короткий, но такой сладкий шанс явиться во всей красе к своему сияющему брату.

О сладком аромате его кожи,

      К своему драгоценному возлюбленному, с которым он видится лишь два-три раза за весь год.

Внутри меня звучит голос

      Солнце уже ждёт его. Среди звёзд, в пространстве, где нет ничего, абсолютно ничего, кроме них самих и бесконечности.       Их личная вселенная.

Уносящий меня туда, где восходит солнце.

      Луна улыбается мягко, оглядывая брата, словно выискивая что-то новое. Изменился ли он за то время, что они не виделись? Случилось ли с ним что-то, чего он не знал?       Каждый раз это удивительная возможность — любоваться им, вот так, вот настолько близко. Чувствовать его жар — и отражать, отражать всю эту красоту собою.       Такие похожие.       Такие разные.       Голос ночного бога звучит нежно, когда он произносит: — Ты совсем не изменился. Всё такой же красивый. Я хочу тебя коснуться…       А Солнце в ответ улыбается хищно, приблизившись, сократив оставшееся между ними расстояние до сантиметра, не больше.       Шепчет вкрадчиво, сразу же зарываясь в волосы своего бога пальцами, в глаза заглядывая. — Так коснись…

Солнце — это слова,

      Луна вздрагивает, заглядывая в тёмные глаза напротив. И улыбается всё так же нежно, наконец прильнув к нему всем своим телом.       Он пришёл на встречу совершенно обнаженным, ничего не стесняясь. Лишь серебряные украшения на его руках и шее остались — с ними он никогда не расстанется. И точно знает — брат не расстанется со всем своим золотом.

Но если их записать, всё может измениться.

      Вдыхать его аромат — безумно. В каждую разлуку он забывает этот запах, и после гадает постоянно — чем же, ну чем, чем пахнет Солнце?!       Солнце пахнет тёмным шоколадом, ноткой граната и совершенно точно — страстью. Аромат окутывает, затягивает в удушающий кокон. Неподготовленного человека этот запах задушил бы, но Луна уже сталкивался с ним много раз.       Для него это самый лучший запах на всём свете.

Безо всякой боязни я хочу прокричать тебе об этой большой любви

— Солнце…       Не нужно больше ничего говорить. Это просьба. И лишь брат знает, что нужно сделать, чтобы её исполнить.       Нужно лишь поцеловать своё золотистое отражение. Прямо в губы, сминая их своими, сразу же затягивая в страстный, горячий поцелуй.       Да, это солнечное затмение. Но Луна позволяет взять над собой верх, прижимаясь ещё сильнее, ещё горячее, чувствуя пылающее жаром тело.       Их поцелуй длится долго, намного дольше, чем нужно, но им обоим совершенно плевать. Времени хватит. Его всегда безумно мало, но им всегда хватает. Они умеют растягивать всю красоту жизни и страсти, даже если длятся они совсем чуть-чуть.

Любовь, одна сплошная любовь — вот что я чувствую.

      Солнце отпускает его, лишь когда чувствует на своих плечах прохладные руки. — Ты такой красивый… и пахнешь чёртовым лесом и ночью, Луна…       Луна улыбается ему, проводит пальцами по мягкой щеке.       Они всё успеют.       Но поторопиться всё-таки нужно, а то часть приятного останется до следующего затмения.       Солнце словно понимает, что он хочет сказать, и выдыхает шумно, тут же опрокинув брата на спину.       Пространство вокруг подхватывает его, будто вода, заставляет буквально повиснуть в воздухе. Но ощущается это, скорее, как погружение в воду.       Пока Луна расслабляется и позволяет воздуху мягко раскачивать его, Солнце обмакивает пальцы в одну из звёзд. Ему всё равно, насколько далеко она находится на самом деле.       Он — бог этого мира. Любые законы для него неважны. Звезда не может быть прохладной сверкающей жидкостью на его пальцах? Может. Может, если он этого пожелает. Так и воздух становится водой.       Всё определяется лишь волей его.

Скажи, почему, когда я размышляю, я думаю лишь о тебе?

      Касаясь колечка мышц горячими пальцами и медленно проникая внутрь, Солнце начинает покрывать поцелуями кожу ночного бога. Лижет, кусает, оставляя заметные, крупные отметины, иной раз прокусывая кожу острыми зубами.       Так на Луне появляются всё новые кратеры, которые заживают к затмению…       А после они появляются снова.

Скажи, почему, когда я смотрю, я вижу только тебя?

      Луна стонет протяжно, отдавшись пространству, что их окружает, распластавшись на всю длину. Золотистые волосы развиваются, а он жмурится блаженно, не сдерживая хриплого воя, когда его кожу в очередной раз вспарывают клыки.       Ничего прекраснее он в жизни не чувствовал.       И так он говорит себе каждую их встречу.

Скажи, почему, когда я верю, я верю исключительно в тебя, большая любовь

— Солнце… — сбивчиво шепчет Луна, пытаясь коснуться его руками. — Ш-ш-ш…       Солнце лишь перехватывает обе его руки своей, сжав на уровне запястий, и улыбается хитро, медленно вводя в него пальцы.       Он мог бы вставить ему сразу же, мог бы насладиться его криками, но… Это ведь совсем не интересно. Он хочет услышать другие крики.       Хочет услышать, как Луна выкрикивает его имя. А ещё лучше — как захлёбывается визгом блаженства.

Скажи, что никогда… Что никогда меня не оставишь.

      Пальцы проникают глубже, пока дневной бог вновь вгрызается в его шею, оставляя особенно яркую отметину, вызывая новый крик. Вот такие звуки ему нравятся.       Ему больно…       Но если бы он не желал этого — не смотрел бы так сладострастно, не тянулся бы за каждым новым вкусом.       Их обоюдное полу-безумие, результаты которого видят даже люди.       Как же это прекрасно…

Скажи, что ты… Дыхание моих дней, моей любви.

      Солнце вновь кусает брата, проталкивая пальцы ещё глубже, наконец нащупав нужное место. Он давит на него медленно, всё сильнее и сильнее, наслаждаясь нарастающим стоном.       О, знал ли он раньше, что такое страсть?       Понимал ли он всю красоту слияния, когда существовал один? То короткое время, когда Луны ещё не существовало?       Теперь для него это кажется вечностью.       Он одержим Луной. Его янтарными глазами, золотистыми волосами и нежной кожей, его ароматом хвои, костра и тенью лимона. Нет никого, прекраснее Луны. Никакие мужчины или девы не способны затмить эту красоту. Никто не способен вызывать у него такую поглощающую, безумную страсть.

Скажи, что знаешь, Что выберешь только меня.

— Я скучал по тебе, — наконец произносит Солнце, заглядывая в ясные глаза. — Весь мир свидетель, как же сильно я скучал… — И я, — лишь выдыхает Луна, после застонав блаженно от нового движения пальцами. Умелый любовник, талантливый, кажется, абсолютно во всём. — Ты идеален. — Тогда ты точно такой же, как я.       Им больше ничего не нужно говорить.       По жажде во взгляде дневной бог понимает, что нужно сделать прямо сейчас. Он готов утолить эту жажду. И лишь один единственный способ ему известен.       Только так можно умилостивить коварного и опасного по сути своей бога. Луну можно приручить, лишь только исполнив его главное желание.       Солнце упирается в него горячим, уже влажным от звёзд членом. И смотрит прямо в глаза, улыбаясь хитро. — А ты уверен, что хочешь этого?       В ответ он получает голодный взгляд затаившегося хищника. И слышит — мольбу: — Прошу…

Теперь ты знаешь, Что ты единственная моя большая любовь.

      Солнце обнимает его руками, а Луна обхватывает его ногами, уже заранее шумно дыша, не сводя с него глаз.       Медленно, постепенно он проталкивается внутрь, не сдерживая блаженного стона. Потому что внутри горячо, ночной бог словно пылает, и внешняя прохлада никак не влияет на это. Немного влажный, горячий, такой адски тесный, он просто моментально сводит с ума.       Так, что голова идёт кругом, и Солнце невольно утыкается лицом в его шею. Вдыхая любимый запах, он постепенно толкается на всю длину, наконец полностью заполняя его собой.       Затмение вошло в пик.       Луна скулит похотливо, обнимая брата крепче, невольно царапая его спину, сжимая ногами.       Глаза слезятся, а внутри просто распирает от долгожданного ощущения заполненности.       Так — правильно. Так — нужно.       Просто жизненно необходимо.       Почувствовать себя целым он может, лишь ощутив его внутри. Лишь видя его глаза напротив своих, дыша в унисон, прижимаясь настолько близко, что можно почувствовать, как в чужой груди бьётся сердце. — Я люблю тебя, — всё же произносит Луна, тихо, но очень уверенно.       Солнце замирает на несколько секунд.       А после обнимает его крепче — и снова впивается в белоснежную кожу, куда-то под ключицу, прогрызая её.       Он ответит. Чуть позже.       Пока что он начинает двигаться — медленно, но постепенно, с каждым движением срывая с чужих уст всё новые и новые стоны. Такие сладкие, нежные и звучные.       Луна так сильно похож на женщину. Он настолько женственный, что можно сойти с ума. Солнце, при точно таком же лице и теле, создаёт совершенно другое впечатление. Но никакие женщины никогда не привлекут его так, как привлекает это потрясающее тело. Душа, что есть в этом теле…       Луна сам притягивает его, чтобы поцеловать. Кусает губы, совсем осторожно, слизывает с них собственную кровь, и тает, тает в блаженстве.       Ох, у них осталось так мало времени, но он чувствует, словно каждая секунда — бесконечность!       И в каждой маленькой бесконечности он счастлив и разделяет блаженство вместе с Солнцем.       Тонкие пальцы ночного бога зарываются в огненно-рыжие волосы, сжимают их, а губы начинают исследовать чужое лицо. Подбородок, щёки, нос, лоб, даже прикрытые веки. Потому что это приятно. Потому что он горячий, а Луна постоянно мёрзнет. Кажется, для этого они были созданы. Чтобы один остужал, а другой согревал. Идеальный теплообмен. — Люблю тебя…       Снова признание, снова жалобный стон, перетекающий в скулёж. Потому что если раньше среди ощущений появлялось и нечто болезненное, неприятное, то сейчас… сейчас он чувствует себя на седьмом небе от счастья, от движений, которые становятся всё быстрее, проникают, кажется, всё глубже.       Иногда Луна думает, что всё, что ему нужно в жизни — это член Солнца. Больше, чёрт возьми, ничего.       Солнце кусает его кадык, тут же ласково поцеловав сверху. Нежность на грани с болью, боль на гребне волны удовольствия. Вся их жизнь в этом. Подняться на волну блаженства несколько дней в году. И разбиться о скалы, ожидая всё остальное время в разлуке.

Скажи, почему, когда я размышляю, я думаю только о тебе?

      В какой-то момент Луна понимает, что уже совсем близко пик их блаженства, и тянется рукой к собственному члену, чтобы сорваться наконец.       Но Солнце вновь ловит его за руки. И улыбается довольно, хитро так, продолжая вбиваться в него с хриплым подвыванием.       О, кажется…       Кажется, он совершенно точно не собирается давать ему это сделать. — Ты кончишь только то моих прикосновений, — выдыхает дневной бог прямо ему на ухо.

Скажи, почему, если я люблю, то люблю только тебя?

      Луна вздрагивает, вскрикнув и на силу сдержавшись. Ему хочется… ещё совсем чуть-чуть растянуть это мгновение. Раз уж так решил брат, то и он хочет этого.       Хочет продлить их счастливую вечность.       К сожалению, она всё равно не длится долго.       Солнце вновь впивается в его шею, оставляя новую отметину, и доводит толчки до максимальной скорости… в конце протолкнувшись, кажется, ещё глубже. Он кончает прямо внутрь него. Заполняя тёплой жидкостью, чувствуя, как точно такая же выплёскивается на него вместе с криком высшего блаженства.       Это то, что они могут дать друг другу. Оставить… внутри или снаружи. Ох, с каким удовольствием он сам подставился бы сейчас. Это ведь солнечное затмение, оно и подразумевало смену ролей. Но…       Плевать. Они делают всё так, как хотят.

Скажи, почему, если я живу, то живу только тобой, большая любовь?

      Солнце ложится прямо на воздух, обняв своего прекрасного бога, и зарывается лицом в его мягкие волосы. Чтобы тут же прошептать, нежно-нежно: — Я тоже тебя люблю…       Времени у них остаётся совсем немного. Но на протяжении всего отведённого им срока они будут лежать на нежнейшей пространственной перине. И будут любоваться друг другом. Признаваться в любви, конечно же, будут ещё не раз.       А потом подарят друг другу поцелуй на прощание.       И разойдутся, отправляясь дальше выполнять свою работу.       До следующего раза.       До следующего затмения.

Пройдёт не одна весна, Холодные дни, слишком глупые, чтобы о них вспоминать, Невыносимые ночи, Потраченные на бессонницу. Любимый, ты моя любовь Навсегда.