Два крыла одного ворона.

      Прошло четырнадцать лет. Четырнадцать лет, за которые призраки обрели плоть, а шрамы на лбу мальчика стали символом для целого поколения.       Турнир трех волшебников. Кубок Огня. Победа, вырванная ценой, которую никто не мог измерить. Ценой жизни другого ученика, ценою крови, ужаса и леденящего душу возрождения Тьмы в могиле на старом кладбище.       Сейчас мальчик, носивший это бремя, лежал в больничном крыле Хогвартса. Его дыхание было ровным. На стуле у кровати, не отрывая от него взгляда, сидел Джеймс Поттер. Четырнадцать лет не стёрли с его лица глубокой усталости и той вечной тени в глазах, что поселилась там в тот октябрьский вечер. Но сейчас в них горел новый огонь — яростный, отчаянный, отеческий. Он не был на собрании. Его пост был здесь. Охранять сон сына, который снова сунул голову в пасть змеи и чудом выжил. В его руке лежала палочка, и каждый мускул был напряжён, как струна, — готовность к бою была его единственным состоянием, когда он узнал, что Волан-де-Морт вернулся.        А в «Кабаньей голове», в прокуренной, полутьме задней комнаты, кипело другое напряжение. Сириус Блэк с прежней лихорадочной энергией в тёмных глазах, собрал всех, кого смог найти. Весь старый состав Ордена Феникса, что уцелел, и немногих новых, кому можно было доверять. Воздух был густ от запаха дешёвого эля, пота и страха.       Они стояли, сидели на бочках, прислонялись к стенам — призраки былых битв: Кингсли Бруствер, суровый и собранный; Аластор Грюм с магическим глазом, бешено вращающимся и сканирующим каждого, хотя и было видно, что он очень слаб, конечно, несколько месяцев просидел в сундуке, но даже сейчас не хотел идти в Мунго; Римус Люпин, выглядевший более изношенным, чем обычно, с вечной печалью во взгляде; Молли Уизли, которая не плакала уже громко, а лишь тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в платок, её плечи содрогались — страх за её детей, за всех детей, был физической болью. Артур Уизли стоял рядом, бессильно сжимая её руку, его обычно добродушное лицо было серым и озабоченным. Были и другие. Слишком мало. Намного меньше, чем в прошлый раз.       Альбус Дамблдор стоял в центре комнаты. Его фигура излучала покой и силу. Борода не серебрилась, а казалась пепельной. Полумесяцы очков скрывали глаза, но голос, когда он заговорил, был тихим, негромким, и от этого каждое слово падало с весом гирь. — Волан-де-Морт вернулся, — сказал он, как приговор. — Мы видели доказательства. Гарри Поттер — свидетель. Седрик Диггори — жертва. Тьма, которую мы надеялись похоронить, встала из могилы. И она сильнее, чем когда-либо. Объявляю первое собрание Ордена Феликса открытым.        Он обвёл взглядом собравшихся, и в его взгляде не было обычной теплоты. Была только суровая, неумолимая правда. — Но нас… нас катастрофически мало. Нам нужны союзники в самых неожиданных местах. И нам нужно готовиться к войне, которая уже началась. Пока мы тут собрались, он набирает силу. Каждая потерянная минута — его победа.       В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными всхлипами Молли. Страх был осязаем. Он витал в пыльном воздухе, читался в потухших глазах тех, кто уже прошёл через это однажды и знал цену. Они смотрели друг на друга — эти выжившие солдаты, — и в их взглядах был один и тот же немой вопрос: «Неужели снова? И на этот раз — хватит ли нас?» — И нам придётся искать помощь там, где мы никогда бы не подумали искать. Даже у тех, чьи дороги когда-то разошлись с нашими самым тёмным образом. — Встречайтесь, — продолжил Дамблдор, и его голос приобрёл металлический, не терпящий возражений оттенок, — с теми волшебниками, которые готовы сражаться. И не только здесь, в Британии. Ищите контакты в других магических сообществах. Мы должны выстроить сеть, альянс. Доверие сейчас — роскошь, но мы должны научиться доверять снова. Доверять той руке, что готова прикрыть твою спину в бою, пусть даже глаза у неё чужие и говорят на другом языке.       В этот момент дверь в заднюю комнату скрипнула, и внутрь вошёл Северус Снейп. Он был измождён до предела. Лицо, всегда бледное, теперь было землистым, с глубокими синеватыми впадинами под глазами, которые казались ещё чернее и глубже на этом фоне. Его чёрные волосы, обычно жирные и прилизанные, висели неряшливыми прядями. Он двигался бесшумно, но в его движениях не было прежней змеиной грации — только бесконечная, выматывающая усталость, будто он нёс на своих плечах вес целой горы. От него веяло холодом, запахом горьких зелий и чем-то ещё — тяжёлым, как запах крови и страха.       Взгляд Сириуса Блэка, мгновенно нашедший его, вспыхнул чистой, необузданной ненавистью. Его губы приоткрылись в беззвучном рычании, пальцы судорожно сжали края стула, будто он готов был в следующее мгновение броситься в атаку. Тишина в комнате наэлектризовалась, стала звенящей и опасной.       Дамблдор, не поворачиваясь, лишь слегка кивнул. — Северус. Садись. Ты прибыл вовремя.       Снейп не удостоил Сириуса взглядом. Он прошёл к свободному стулу в углу, дальше от всех, и опустился на него.        Дамблдор, как ни в чём не бывало, продолжил. — Как я и говорил... Война не будет похожа на прошлую. Он учился на своих ошибках. Учился на наших победах. Его сеть уже плетётся, и паутина лжи опутывает Министерство,  Пророк… Наша задача — знать каждый его шаг, каждый шёпот его приспешников. Знать, куда упадёт следующий удар, прежде чем рука занесётся для удара.       Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение скользнул по сидящему в углу Снейпу, а затем вернулся к остальным. — Для этого нам нужны не только солдаты на передовой, но и глаза в самой гуще тьмы. Уши, слышащие то, что не предназначено для наших ушей. Это опасная, грязная работа. Работа, которая может стоить души. Но без неё мы слепы. И слепых на войне убивают первыми.       В комнате стало ещё тише. Все понимали, на что намекал Дамблдор. Северус не шелохнулся. Только его пальцы, сжатые на локтях, побелели ещё сильнее. — Ищите союзников, — повторил Дамблдор, уже заканчивая. — Готовьте убежища. Защитите всеми возможными способами свои дома. Будьте настороже. И помните — с сегодняшнего дня каждый из нас живёт на два фронта: на том, что виден всем, и на том, что скрыт даже от самых близких. — Северус…        Все, включая Сириуса, на миг замерли, будто ожидая взрыва. Снейп медленно, с трудом, будто каждое движение причиняло боль, поднял голову и уставился на Дамблдора своими чёрными, бездонными глазами. В них не было ни покорности, ни вызова.        Дамблдор не смотрел на остальных. Его внимание было полностью сфокусировано на Снейпе. — Мне нужно, — произнёс директор, — чтобы ты написал письмо. Кое-кому. — Нет, — сказал он тихо, но так отчётливо, что слово прозвучало громче любого крика. — Я не буду.       В комнате стало холодно. Температура упала на несколько градусов в одно мгновение. От Дамблдора исходила чистая, древняя и леденящая магия, он был зол… Его голубые глаза, смотревшие поверх очков, вспыхнули холодным светом. — Северус, — произнёс он, и в его голосе зазвучала непреклонная, почти беспощадная воля. — В этой комнате нет места личным обидам. Нет места старой боли. На кону стоит всё. На этот раз нужны все… Без исключений. Каждый, кто может держать палочку и чьё сердце бьётся против Тьмы.       Он сделал шаг вперёд, и, казалось, тени в углу сгустились. — Ты знаешь, о ком я говорю. Ты — единственная нить, которая ещё может быть протянута. Нам нужны соратники …  Леопард долго сидел в тени, пора ему выбраться к свету… — Дамблдор наклонился чуть ближе, и его шёпот был страшнее крика. — Это не просьба, Северус. Это необходимость. Цена отказа — не твоя жизнь. Цена отказа — жизни всех. Ты будешь писать. Потому что ты уже сделал выбор много лет назад. И этот выбор обязывает тебя идти до конца, каким бы горьким этот конец ни был.       Северус сидел ровно… было видно, что ему не нравились слова директора…  Он закрыл глаза. На его лице на миг исказилась гримаса беззвучной агонии. Потом он открыл их снова. В них не было согласия.  — Она не ответит на письмо, — прошипел он, глядя куда-то в пространство перед собой, будто обращаясь к призраку. — Чернила на пергаменте для неё — пустой звук. Её нельзя позвать. Её можно только… настигнуть. И то, если она сама этого захочет. Единственный шанс встретиться — это если только не поехать в Дурмстранг. И то не уверен, что она сейчас там…       В комнате повисло непонимание. Молли Уизли вытерла слёзы и смотрела на Снейпа с искренним недоумением. Даже Сириус нахмурился, пытаясь уловить смысл в этих загадках. Кто этот человек, о котором говорит Снейп, и при чём здесь школа на севере?       Дамблдор был хмур, но не удивлён. Он медленно кивнул, словно подтверждая мрачные догадки Снейпа. — С учётом того, что Игорь Каркаров сбежал, — произнёс Дамблдор, и его голос был полон холодного отвращения, когда он называл имя беглого директора, — в Дурмстранге будут проводиться новые выборы директора. Это… беспрецедентная возможность. В качестве представителя Международной конфедерации магов и главы Хогвартса у меня есть право — направить двух наблюдателей на церемонию.  — Кто, профессор? — спросила Молли, её голос дрожал от любопытства и остаточного страха. — О ком вы говорите? Кто этот союзник?       Дамблдор обвёл взглядом комнату, и в его глазах на миг вспыхнула странная смесь надежды и глубокой, древней печали. — При удачном стечении обстоятельств, — сказал он медленно, растягивая слова, — у нас появится, пожалуй, самый неортодоксальный и потенциально мощный союзник… Человек, который, будучи ещё подростком, в возрасте шестнадцати лет, в одиночку смог дать отпор самому Волан-де-Морту и выжить, обратив его в бегство.       В комнате все вздрогнули, как от удара током. Даже стены, казалось, содрогнулись от произнесённого вслух Имени. Только Римус Люпин и Сириус Блэк не дрогнули. Римус прошептал, больше себе под нос, с горьким удивлением: — Припоминаю… думал, что это все выдумки…       Дамблдор кивнул, подтверждая невысказанную догадку. — Да. Тот самый случай в семидесятые годы, о котором Министерство предпочло умолчать, чтобы не сеять панику. Она не победила его. Но она остановила. И заставила отступить. Это единственный задокументированный случай, когда он лично отступил, не добившись цели, столь юного противника. Конечно же, до всех случаев, которые произошли с Гарри…       Он сделал паузу, дав этим ошеломляющим словам проникнуть в сознание слушателей. — И единственное место и время, где можно попытаться застать этого человека, обсудить… текущую ситуацию, — это Дурмстранг. В период выборов и неразберихи, когда границы школы будут на время открыты для дипломатических миссий. Она отрезала себя от нашего мира. Но её долг перед этой школой… это, пожалуй, единственное, что может заставить её показаться. Или, по крайней мере, не убить на месте тех, кто пришёл с официальным визитом.       Он повернулся к Северусу, и его взгляд стал непреклонным. — Ты поедешь одним из наблюдателей, Северус. Твоё знание… местных обычаев и личная история будут незаменимы. Вторым… — его взгляд скользнул по комнате, — должен быть тот, кто сможет говорить с ней на равных, чьё прошлое не запятнано прямой враждой. И кто достаточно силён, чтобы выжить, если дела примут плохой оборот.       В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Все пытались осмыслить услышанное. Таинственный воин, давший бой самому Тёмному Лорду в шестнадцать лет, скрывающийся в стенах суровой северной школы… И Северус Снейп, единственный, кто знает путь в это ледяное сердце и, судя по его реакции, готовый на всё, лишь бы туда не возвращаться.       Римус медленно поднял голову. — Альбус, я… должен встретиться с кое-кем. — Он не стал уточнять, но по выражению его лица все, кто был в курсе его «особенности», поняли — речь об оборотнях… О его попытках наладить контакт с теми, кого Тёмный Лорд наверняка уже пытается переманить или запугать. — Я не смогу отправиться в такую поездку. Мне нужно быть здесь.       Северус мрачно усмехнулся, не глядя ни на кого. — Что ж, отлично. Значит, я пойду один. Меньше свидетелей, меньше… осложнений.       Альбус Дамблдор резко мотнул головой. — Нет, Северус. Один — нет. Именно при свидетелях, при официальных наблюдателях, она, возможно, воздержится от… решительных действий. Один на один в стенах Дурмстранга с ней — самоубийство, даже для тебя. Нужен второй. Тот, чьё присутствие будет сдерживать не только её, но и тебя.       Эти слова заставили Сириуса Блэка нахмуриться. Ему не хотелось никуда ехать. Тем более — куда-то далеко, на север, в логово тех, чьи методы всегда казались ему подозрительными и жестокими. И уж точно не с Нюниусом. Мысль о том, чтобы провести с ним больше пяти минут вне поля битвы, вызывала у него тошноту. А ещё… оставить Джеймса одного с Гарри в такой момент, когда Волан-де-Морт уже явил свою силу, было равносильно предательству.       Дамблдор, будто прочитав его мысли, повернулся к нему. Его взгляд был мягче, но не менее твёрдым. — Сириус. Я понимаю твои чувства. Но посмотри на это с другой стороны. Ты — член древнего рода, крестный отец Гарри Поттера. Твоё присутствие в составе официальной делегации придаст вес нашему визиту в глазах консервативных магов Дурмстранга.       Сириус мрачно посмотрел на Снейпа. Тот, в свою очередь, бросил на него такой взгляд, полный ледяного презрения и отвращения, что воздух между ними, казалось, покрылся инеем.  — НИ ЗА ЧТО — одновременно сказали оба. — Других кандидатов нет, Сириус, Северус — мягко, но неумолимо сказал Дамблдор. — Я не могу оставить Хогвартс. Не сейчас. Грюм не пойдёт, Кингсли нужен здесь, в Министерстве. Ты — единственный, у кого достаточно статуса, сил… и личных причин сделать это для Гарри.       Сириус закрыл глаза. В его памяти всплыло лицо Гарри — испуганное, измученное после кладбища, и лицо Джеймса — осунувшееся, полное отчаянной решимости. «Это всё ради Гарри», — пронеслось у него в голове. «Чтобы у него были союзники. Чтобы у нас были союзники. Даже такие… сомнительные».       Он тяжело выдохнул и, не открывая глаз, кивнул, понурив голову. — Ладно. — Голос его был хриплым, лишённым всякого энтузиазма. — Поездка. На один день. Туда и обратно. Никаких банкетов, никаких светских бесед. Я буду держать себя в руках. Ради Гарри. Только ради крестника.       Северус фыркнул — короткий, презрительный звук, полный глубокого неудовольствия от всего происходящего. Ему не просто не нравилась идея поездки с Сириусом; весь этот замысел, вытаскивающий на свет то, что он годами старался похоронить в самом тёмном углу памяти, был для него пыткой.       Альбус, игнорируя его реакцию, продолжил: — Выборы директора Дурмстранга скорее всего состоятся ориентировочно через две недели. Как только студенты вернутся из Великобритании и окажутся за стенами замка. Традиция требует, чтобы претендент… был представлен школьному сообществу. Это наш шанс. А сейчас, — он перевёл взгляд с Северуса на Сириуса, — вы оба должны подготовиться. Встреча будет… непростой.       Сириус поднял глаза. В них, поверх ненависти к Снейпу, вспыхнуло жгучее, неотступное любопытство. — Подожди, — грубо сказал он, обращаясь уже ко всем. — А кто, в конце концов, этот ваш «мощный союзник»? И откуда он его или ее знает? — Он мотнул головой в сторону Северуса.       Северус даже не повернулся. Его голос прозвучал ледяной струёй яда: — Не твоего ума дело, Блэк.       Но Альбус мягко поднял руку, останавливая назревающий спор. — Они всё равно узнают рано или поздно, Северус. Лучше из наших уст, чем из перекошенных слухов… Цель вашей миссии, — произнёс Дамблдор чётко и негромко, — Серена Эйлин Снейп.       Имя повисло в тишине. Сперва — непонимание. Потом — медленное осознание. Снейп.       Сириус замер, его мозг лихорадочно работал, пытаясь сопоставить имя, историю и ту легенду о шестнадцатилетней волшебнице, давшей бой Волан-де-Морту. Его взгляд, полный изумления и нового, острого подозрения, перешёл с Дамблдора на скорченную фигуру Северуса.       Артур Уизли, всегда старающийся быть тактичным, не выдержал: — Простите, Северус… но… кто она для вас?        Северус проигнорировал и его.        Ответил за него Дамблдор. Его голос звучал ровно, констатируя давно известный, но тщательно скрываемый факт: — Серена Эйлин Снейп — старшая сестра профессора Северуса Снейпа.       В комнате воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Молли прикрыла рот рукой. Кингсли медленно кивнул, складывая в голове разрозненные пазлы. Сириус же смотрел на Северуса, и в его глазах бушевала настоящая буря. Сестра. У этого подонка, этого прихвостня, этого… Нюниуса была сестра. И не просто сестра, а живая легенда, затворница, помощь, которой Дамблдор искал. И Северус, судя по всему, был с ней связан так тесно, что сама мысль о встрече раздражала его, да и настолько, что «ледяная глыба» показала свои эмоции. ---       Кухня в доме Поттеров в Годриковой Впадине была островком уцелевшего спокойствия, но сейчас и он тонул в той же серой, гнетущей атмосфере, что царила повсюду. Воздух пах кофе, который никто не допил, и усталостью.       За столом сидели трое: Джеймс, Сириус и Римус. Джеймс выглядел хуже всех. Его взъерошенные волосы были теперь с проседью у висков, резко контрастируя с чёрной шевелюрой. Глубокие морщины у глаз и рта выдавали не возраст, а постоянное, выматывающее напряжение. Он сидел, ссутулившись, оперев локти о стол, и казалось, что любое движение даётся ему с трудом.       Сириус выглядел получше — возможно, его поддерживала ярость и необходимость действовать. Но и на его лице лежала печать забот и тяжёлых мыслей.       Римус же... Некоторые волосы на висках поредели, его глаза смотрели из глубоких тёмных впадин с той вечной, усталой печалью, которая теперь стала ещё глубже. Он был выжат, как лимон. — Когда поездка? — спросил Джеймс, не глядя ни на кого, уставившись в тёмную, холодную поверхность своего кофе. — Через два дня, — глухо ответил Сириус и откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. — Туда и обратно. Один день.       Римус, видя состояние друга, осторожно перевёл разговор: — Как Гарри?       Джеймс закрыл глаза. Когда он снова их открыл, в них была такая бездонная боль, что Сириус и Римус невольно переглянулись. — Стоны. Каждую ночь. Иногда… кричит. — его голос дрогнул. — Он видит кошмары. Видит кладбище. Видит его… Я… я не могу давать ему «Зелье без снов» постоянно. Побочные эффекты… привыкание, помутнение рассудка при длительном приёме. Если бы не они… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели, — я бы заливал его этим зельем по уши каждый вечер, лишь бы он не видел этого. Лишь бы спал.       Он сделал паузу, и в тишине кухни стало слышно его тяжёлое, неровное дыхание. — Единственное, что я могу… будить его. Садиться рядом. Говорить, что всё кончилось, что он дома. Успокаивать. Пока не уснёт снова. А через час… всё сначала.       Было видно, что сам Джеймс не спал ночами. Тени под его глазами были фиолетовыми, кожа натянута на скулах. Он держался только на любви к своему сыну... — Сохатый, ты ни в чем не виноват, — тихо, но твёрдо сказал Сириус. Римус молча поддержал его кивком. Джеймс усмехнулся — горько, беззвучно. — Виноват, — прошептал он. — Я должен был запретить ему участвовать. Должен был сильнее надавить, вытащить из этого безумия любым способом. Я же его отец… — Джеймс, — вмешался Римус, — Ты знаешь, как работает Магический Контракт с Кубком Огня. Это не школьные правила, которые можно обойти. Если бы ты попытался физически помешать ему после того, как его имя было вытянуто… последствия были бы не просто плачевными. Они могли быть фатальными. Для него. Или для тебя. Это древняя магия. Ты сделал всё, что мог. Ты был рядом. Ты дрался за него в лабиринте. И ты сейчас с ним. Это всё, что имеет значение.       Джеймс слушал, но, казалось, слова доходили до него лишь частично. Груз вины был слишком велик, слишком реален — он видел его каждый раз, когда закрывал глаза и вспоминал лицо сына, окровавленное и полное ужаса. Он спас его тело. Но как спасти его разум от этих картин?       Тяжёлое молчание начало давить на уши. Сириус попытался перевести тему на что-то, что не было связано с кошмарами и чувством вины. Он открыл рот, чтобы сказать что-то о погоде или о новом забавном патронусе Тонкс, но в этот момент в кухню, неслышно ступая, вошёл Гарри.       Трое взрослых мгновенно преобразились. Усталость и боль на их лицах были поспешно спрятаны под масками ободряющих улыбок. — Привет, пацан, — хрипло сказал Джеймс. — Как дела, Гарри? — спросил Римус, подвинувшись, чтобы дать ему место.       Гарри сел рядом с Римусом. Он выглядел ещё более худым, чем раньше; его костлявые плечи выпирали под простой футболкой, а лицо было бледным и осунувшимся. Но в его зелёных глазах, унаследованных от матери, горела привычная искра любопытства. — Всё нормально, — сказал он, отвечая на невысказанные вопросы. — А у вас? — Да ничего, разговариваем, — бодро, но неестественно сказал Сириус, ловя тревожный взгляд Джеймса. Надо было сменить тему, и быстро. Его взгляд упал на Гарри, и в голове щёлкнуло.  — Кстати, Гарри, знаешь, что у твоего профессора зельеварения есть старшая сестра?       Эффект был мгновенным. Гарри оторвался от кружки чая, которую он только что взял, и удивлённо уставился на Сириуса. — Что? У Снейпа?  — Да, мы сами недавно узнали… — мрачно подтвердил Джеймс, отхлёбывая кофе. — Помимо Дамблдора, видимо, никто и не был в курсе.       Любопытство Гарри, всегда живое, пересилило усталость. — Интересно… какая она? — спросил он. — Наверное, такой же… характер, как у брата?       Сириус скривился, представив себе женскую версию Северуса Снейпа. — Интересно, выглядит ли она так же, с грязной башкой и вечно злым лицом? — фыркнул он.       На это Гарри и Джеймс невольно переглянулись и улыбнулись — первый раз за долгие дни. В их воображении мелькнул один и тот же образ: угрюмая, бледная женщина с крючковатым носом, читающая нотации первокурсникам Дурмстранга.       Римус же не улыбался. Он смотрел серьёзно, его уставшие глаза были полны предостережения. — Она, как никак, женщина, Сириус, — мягко, но твёрдо сказал он. — И, судя по всему, далеко не простая. Не стоит о ней так шутить. Если даже Дамблдор отправляет к ней за помощью… и отправляет двоих сильных магов… это о многом говорит.       Гарри насторожился. Его взгляд метнулся от Римуса к Сириусу, потом к отцу. — Кого он отправляет? За какой помощью?       Наступила короткая, неловкая пауза. Джеймс потёр переносицу. Сириус вздохнул, понимая, что загнал себя в угол. — Меня, — буркнул он наконец, не глядя на Гарри. — Меня и… Снейпа.       Гарри замер. Его зелёные глаза расширились от изумления. Представить Сириуса Блэка и Северуса Снейпа, работающих вместе, было также сложно, как представить самого себя дружелюбно беседующим с Драко Малфоем. — Ты… и Снейп? Вместе? — переспросил он, не веря своим ушам. — Так вышло, — сухо сказал Джеймс, и в его голосе снова послышалась вся усталость мира. — Это нужно, сынок. Война. Иногда приходится иметь дело даже с… неприятными союзниками.       Гарри кивнул, переваривая мысль о том, что Сириус и Снейп поедут вместе. Затем, с типичной для него настойчивостью, он спросил: — А какие ещё есть новости от Ордена?       Мужчины быстренько переглянулись — незаметным, отработанным жестом, который означал: «Выбирай слова». Джеймс, взяв на себя роль говорящего, ответил ровным, стараясь звучать обнадёживающе, голосом: — Благодаря тебе, сынок, Альбус смог очень быстро среагировать. Поднять тревогу. Весь прошлый состав Ордена — те, кто остались живы, в здравом уме и… не такие уж древние, — он с лёгкой, натянутой улыбкой кивнул на Сириуса и Римуса, — снова в строю. Мы собираемся, координируем действия. Но, Гарри… — его голос стал серьёзнее, — нас мало. Нам нужны союзники. Сильные, опытные, готовые сражаться. Мы их ищем по всему миру. Вот Бродяга, — он мотнул головой в сторону Сириуса, — и отправляется в это… путешествие с Нюниусом, чтобы попробовать наладить один такой контакт. Очень необычный.       Гарри слушал внимательно, его взгляд скользил по лицам взрослых, выискивая то, что они не договаривают. Он кивнул, но его следующий вопрос показал, что он копнул глубже простого любопытства: — А что ещё про неё известно? Про эту… сестру Снейпа?       Римус понял это первым. Гарри собирал информацию не только для себя. Он собирал её для Рона и Гермионы, для всей своей маленькой, но преданной команды. Он учился стратегии, оценивал ресурсы, пытался понять поле боя. Римус почувствовал гордость… и страх, ему не нравилось, что его маленький Гарри, который еще несколько лет назад называл его «дя Рими» встает на тропу войны… — Известно не так много, Гарри, и многое — из старых газет и слухов, — начал Римус, его голос был спокойным, преподавательским. — В основном то, что эта женщина, будучи ещё подростком, в шестнадцать лет, смогла дать отпор Волан-де-Морту и отбить его атаку на Дурмстранг.       Гарри замер, его глаза стали огромными. — Это было во времена, когда мы учились в Хогвартсе, — продолжал Римус, глядя в пространство, вспоминая. — Нам, кажется, тогда было лет четырнадцать-пятнадцать. Об этом писали в «Пророке», но очень скупо и туманно. В то время, каждое утро, мы ждали «пророк», так как родные нам о войне ничего не писали в своих письмах. В «пророке» была информация о том, что Волан-де-Морт с группой Пожирателей смерти почему-то пытался проникнуть в Дурмстранг. Цели его были неясны, но попытка провалилась. В той стычке в Дурмстранге, к сожалению, погиб один студент. Остальные, включая преподавателей и всех учеников, выжили. И, согласно тем же слухам, спасла их, возглавила оборону и лично противостояла Тёмному Лорду — студентка. Одна из учениц.       Римус сделал паузу, давая Гарри осознать масштаб. — «Пророк» не назвал её имени. Министерство, видимо, решило не раздувать историю и не создавать «символа», который мог бы привлечь внимание… или… вдохновить других на сопротивление. Всё было спущено на тормозах. С тех пор о ней почти не слышно. Говорят, она осталась в Дурмстранге, стала там… кем-то вроде легенды и затворницы одновременно.       Гарри сидел, обдумывая услышанное. Шестнадцать лет. Всего на год старше его сейчас. И она не просто выжила в схватке с Волан-де-Мортом — она отбила его атаку на целую школу... — Значит, — медленно проговорил Гарри, собирая мысли в кучу, — если даже Дамблдор отправляет за ней… и если она действительно такая сильная… то почему она скрывается? И почему её брат… — он запнулся, не зная, как сформулировать свои подозрения насчёт Снейпа, не оскорбляя чувств отца и его друзей, которые, похоже, были вынуждены с ним сотрудничать.       Джеймс и Сириус переглянулись. Это был тот самый вопрос, на который у них не было ответа. И именно эта неизвестность делала предстоящую поездку Сириуса такой опасной. Они искали союзника, но что, если на другом конце этой тропы окажется кто-то, кто давно сделал свой выбор в пользу изоляции… или чего похуже? — Мы не знаем, дружище, — ответил Сириус, пожимая плечами с показной небрежностью, которая не обманула никого за столом. — Но я обязательно узнаю, какой она человек. Лично. Ну, и надеюсь, она хоть чуточку красивее своего ненаглядного братца. А то я не уверен, что выдержу два угрюмых Снейпа одновременно.       Джеймс издал короткий, хриплый смешок — звук, от которого на мгновение стряхнуло часть тяжести с кухни. Даже Римус позволил себе слабую улыбку.        Их разговор прервал тихий стук в оконное стекло. На подоконнике, тяжело дыша, сидела уставшая на вид Букля. Она держала в клюве пачку писем.       Римус тут же насторожился. Его преподавательский инстинкт и опыт подпольной работы сработали мгновенно. — Гарри, — сказал он мягко, но очень чётко, пока мальчик тянулся к окну. — Не пиши об этом в письмах друзьям. Ни о миссии, ни о… сестре Снейпа. Сов могут перехватывать. А твоя Букля, — он кивнул в сторону совы, — слишком уж заметна.       Гарри замер, его рука остановилась на полпути. В его глазах мелькнуло разочарование — он так хотел поделиться этой невероятной новостью с Роном и Гермионой, обсудить… Но он кивнул. Он научился слушать такие предупреждения. — Гермиона прибудет к нам через неделю на всё лето, — добавил Джеймс, видя его выражение. — Рона, наверное, тоже удастся вытащить, как только Артур и Молли разберутся с делами... Тогда ты им всё и расскажешь. Лично. Так безопаснее, сын.        Гарри снова кивнул, на этот раз с лёгким облегчением. Личная встреча была куда лучше писем, особенно когда за тобой охотится возродившийся Тёмный Лорд. Он взял письма у Букли, сунул ей пару крекеров и, помахав на прощание отцу и его друзьям, пошёл к себе в комнату — читать новости из внешнего мира, которые, как он надеялся, будут скучными и обыденными.       Трое мужчин остались сидеть за столом, наблюдая, как он уходит. Улыбки с их лиц исчезли. — Чёрт, — тихо выругался Сириус, снова откидываясь на спинку стула. — Думаешь, он всё понял? — Он понял достаточно, — устало ответил Джеймс, глядя на пустой дверной проём. — Больше, чем должен был в его возрасте. — Он перевёл взгляд на Сириуса. — Так что будь там осторожен, Бродяга. И не только из-за Снейпа. Если эта женщина и вполовину так сильна, как о ней говорят… с ней шутки плохи…       Сириус мрачно кивнул. ---       Два дня спустя  Снейп и Блэк стояли на пустынной окраине Хогсмида. Утро было серым и промозглым. Они не смотрели друг на друга, но пространство между ними искрило взаимной ненавистью и напряжением, будто вот-вот грянет гроза. Альбус Дамблдор стоял между ними, как живой буфер. Без лишних слов он протянул им небольшой, холодный на ощупь ледяной амулет — одноразовый портал, активируемый совместным прикосновением. — Удачи.        Их пальцы одновременно коснулись амулета. Мир сжался, провернулся в вихре пронизывающего холода и ослепляющей белизны.       И они стояли уже не в Шотландии, а на узкой, обдуваемой ледяным ветром заснеженной вершине где-то в горах… Воздух резал лёгкие, как лезвия. И перед ними, врезавшись в свинцовое небо, высился Дурмстранг.       Если Хогвартс был величественным, тёплым (даже в метель) и гостеприимным замком, то Дурмстранг был крепостью. Суровой, аскетичной, высеченной из самой горной породы. Пять башен — четыре по сторонам света, массивные, с узкими, как бойницы, окнами, и одна, центральная, выше и толще остальных, увенчанная не шпилем, а огромным, покрытым инеем обсидиановым шаром, в котором смутно поблёскивали отражения облаков. Стены были из тёмного, почти чёрного базальта, местами покрытого вечными ледяными наплывами. От него веяло древней, безразличной силой и чем-то странным, чуждым — сгустком магии, который был не добрым и не злым, а просто неприступным. — Пошли, Блэк, — прошипел Северус, не глядя на него, и сделал шаг вперёд по глубокому снегу. — Нам надо поторапливаться.       Сириус, всё ещё ошеломлённый резкой сменой обстановки, машинально последовал за ним. Они сделали пару шагов.       И тут из-за ближайшей скалы, с глухим, мягким хлюпающим звуком, впереди них приземлилось нечто.       Оно было огромным, высотой в четыре метра, и всё его тело было покрыто густой, косматой белой шерстью, сливавшейся со снегом. Маленькие, умные чёрные глаза сверкали из-под нависших ледяных сосулек на бровях. Мощные лапы с когтями, способными разорвать скалу, уперлись в землю. Это был йети. Горный дух, страж порога.       Сириус инстинктивно рванулся за палочкой, но Северус быстрее. Его рука, холодная и цепкая, как стальной капкан, схватила Сириуса за запястье. — Не двигайся, идиот, — прошипел он так тихо, что слова едва долетели до Сириуса сквозь вой ветра.       Не сводя глаз с йети, Северус левой рукой достал из складок мантии небольшой свёрток из толстой кожи, скреплённый сложной печатью из чёрного воска с руническим знаком. Он протянул его существу.       Йети медленно взял свёрток своими огромными, но удивительно аккуратными пальцами. Он обнюхал печать, внимательно посмотрел то на неё, то на Северуса, и, кажется, кивнул. Затем он бережно убрал свёрток куда-то в свою шерсть и… наклонился. Его гигантские лапы обхватили обоих волшебников, подняв их с земли, как кукол. — Эй! Что ты… — начал было Сириус, пытаясь вырваться. — Я сказал — не двигайся! — рявкнул Северус уже прямо ему в ухо, и в его голосе была такая незнакомая, животная ярость и страх, что Сириус замер.       Йети, держа их крепко, но не причиняя боли, сделал два невероятных прыжка. Мир вокруг превратился в мелькающую белую полосу, ветер выл, вырывая дыхание из груди. Через несколько секунд они оказались у подножия гигантских, выкованных из чёрного железа дверей замка, украшенных барельефами сражающихся викингов и морских чудовищ. Йети аккуратно поставил их на утоптанный снег, вернул Северусу свёрток с печатью и, беззвучно развернувшись, исчез в снежной мгле так же внезапно, как и появился.       Сириус стоял, пытаясь отдышаться, его сердце бешено колотилось от адреналина. — Ты… ты что, уже был здесь? — выдохнул он, глядя на Северуса, который уже приводил в порядок свои мантии с ледяным спокойствием.       Северус проигнорировал его, как проигнорировал бы назойливую муху. Он подошёл к дверям, и те, словно почуяв его или печать, бесшумно и плавно распахнулись перед ними, открывая тёмный, похожий на пасть зверя, проход вглубь крепости. Внутри пахло холодным камнем, дымом, чем-то пряным и… озоном. — Заходи, Блэк, — бросил Северус через плечо, уже переступая порог. — И не трогай ничего без спроса.       Сириус, всё ещё в лёгком шоке, со сжатыми кулаками и тщательно скрываемым волнением, шагнул следом в неизвестность. Величественные двери захлопнулись за их спинами, отрезав путь назад.        Их встретил не стражник и не слуга, а маленький, сухопарый волшебник в тёмно-бордовой мантии с меховым воротником. Его лицо было изборождено морщинами, а глаза, маленькие и острые, как у горной птицы, изучали их без тени гостеприимства. — Северус Снейп, профессор зельеварения Хогвартса, и Сириус Блэк, представитель Министерства Магии Великобритании, — отчеканил Северус, не выражая ни почтения, ни страха. Он протянул свёрток с печатью. — По поручению Альбуса Дамблдора, наблюдатели на церемонию выборов.       Маленький волшебник молча взял печать, внимательно изучил её при свете холодного факела, вделанного в стену. Он поднял взгляд, исподлобья окинув взглядом именно Северуса. Он долго на него смотрел. На Сириуса даже не обратил внимания. Затем кивнул — коротко, почти незаметно. — За мной, — буркнул он хриплым голосом с сильным акцентом и развернулся, не дожидаясь ответа.       Они пошли за ним по широкому, мрачному коридору. Сириус не мог не смотреть по сторонам. Интерьеры поражали аскетичностью. Ни картин, ни гобеленов, ни скульптур на стенах. Только голый, отполированный до блеска тёмный камень, да редкие железные бра с магическим пламенем холодного, синеватого оттенка. Однако огромные, стрельчатые окна, встроенные в толщу стен, компенсировали эту строгость. Они открывали безумно красивые, завораживающие виды: одно — на замёрзшее, как зеркало, горное озеро, окружённое соснами, припорошенными снегом; другое — на бескрайние заснеженные горы… Красота была суровой, величественной и безлюдной.       Сириус украдкой посмотрел на Северуса. Тот шёл, устремив взгляд прямо перед собой, его лицо было каменной маской. Самоуверенность, с которой он вёл себя, граничила с высокомерием. Ему, казалось, было абсолютно ничего не интересно — ни вид, ни проводник, ни сама ситуация. «Он точно уже бывал здесь», — снова промелькнуло у Сириуса в голове.        Наконец они вошли в огромный зал. Он был круглым, с высоким, тёмным сводом, и чем-то неуловимо напоминал зал суда в Министерстве Магии, но без помпезности и позолоты. Всё здесь было функционально и серьёзно. По кругу, на каменных скамьях, располагалось около шестидесяти магов — мужчин. Все в тёмных, практичных мантиях, многие с седыми или серебряными волосами, с лицами, закалёнными северным климатом и, судя по всему, не одной битвой. Разговоры велись тихие, сдержанные. Воздух гудел от низкого гулкого гула.       Их проводник указал на свободное место — за отдельным, невысоким бортиком, в стороне от основного круга. Не слишком далеко, чтобы всё видеть и слышать, но и не близко, чтобы быть частью собрания. Это был стол для чужаков, для наблюдателей. Место, подчёркивающее их статус посторонних.       Их появление не осталось незамеченным. Десятки пар глаз — холодных, оценивающих, любопытных, а порой и откровенно враждебных — обратились на них. На Северуса, который сел с видом, будто всегда здесь и сидел, и на Сириуса, который, стараясь сохранить достоинство, чувствовал на себе тяжесть этих взглядов.        Один из волшебников, седовласый и суровый, поднялся. — Können wir anfangen? (Можем мы начать?) — спросил он гулким голосом, разносящимся под сводами.       Но другой, помоложе, с острым, как клинок, лицом, тут же возразил: — Nein. Drei Lords fehlen. (Нет. Отсутствуют три лорда.) — Sie waren auch letztes Mal nicht da. Wir können ohne sie beginnen, (Их и в прошлый раз не было. Можем начать без них,) — парировал третий, пожимая плечами.       Слава богу, Альбус, предвидя языковой барьер, выдал им обоим незаметные артефакты переводчики. Тихие голоса в ушах Сириуса и Северуса тут же переводили немецкую речь на беглый английский, сохраняя интонации и оттенки. «Лорды»? — подумал Сириус.       Маленький волшебник-привратник, стоявший у входа, откашлялся. — Dann beginnen wir. (Тогда мы начинаем.) — объявил он, и его голос, несмотря на хрипоту, нёсся по залу.       Сириус заметил, что как только началось обсуждение, несколько пар глаз — особенно тех, что постарше и выглядели влиятельнее — стали снова и снова скользить в сторону Северуса. Взгляды были не просто любопытными. В них читалось узнавание, настороженность, а у некоторых — даже нечто похожее на уважение, смешанное с опаской. Сириус удивлялся всё больше. Что Снейп мог сделать в этих стенах, чтобы оставить такое впечатление?       И вдруг железные двери зала снова заскрипели и медленно, торжественно распахнулись.       Вошла женщина.       Она была одета в длинную чёрную мантию из плотной, матовой ткани, которая не шелестела, а лишь тяжело ниспадала по её фигуре, очерчивая высокий рост и уверенную осанку. Под мантией что-то двигалось — не явно, а скорее угадывалось: лёгкое колыхание, будто под тканью скрывалось ещё одно, живое покрывало или доспехи из тени. Всё её одеяние было чёрным, поглощающим свет.       На её голове была широкая чёрная шляпа с полями, резко опущенными вперёд. Она закрывала её глаза и большую часть носа, оставляя видимым лишь подбородок и… губы. Пухлые, чётко очерченные, алые губы. Цвет был настолько ярким, насыщенным и… живым на фоне всеобщей чёрно-серой гаммы, что мгновенно приковывал взгляд. Сириусу на секунду показалось, что они покрашены в цвет крови. Настоящей, только что пролитой.       Но ещё больше его поразило другое. На её левом плече, совершенно неподвижно, как каменное изваяние, восседал орёл. Он был огромным, даже больше того, что Сириус видел в зоопарке, когда водил туда Гарри. Его оперение было цвета грозовой тучи, а черный, немигающий глаз был устремлён прямо в центр зала, будто оценивая собрание. Вес такой птицы должен был быть колоссальным, но женщина держала спину идеально ровно, без малейшего намёка на напряжение или наклон. Она несла эту ношу с такой же лёгкостью, как другую — лёгкую накидку.       Она вошла бесшумно и остановилась на краю круга, в стороне от скамей, но так, что её присутствие мгновенно стало эпицентром внимания. Разговоры в зале стихли, как по волшебству. Даже те «лорды», о которых спорили, казалось, были забыты.       Сириус почувствовал, как мурашки побежали по его спине. Он искоса взглянул на Северуса. Тот сидел, не двигаясь, но его пальцы, лежащие на коленях, слегка сжались. По его лицу ничего нельзя было прочитать, но Сириус, знавший его как облупленного, уловил микродвижение мышцы на скуле — признак крайнего внутреннего напряжения. Это была она. Серена Снейп. И одно только её появление заставило замолчать весь совет суровых северных магов.       В зале воцарилась ледяная тишина, и в этой тишине прозвучало скрипение скамей. Все мужчины, как один, поднялись. Это был не приказ, не церемония — это был инстинктивный, глубоко укоренённый жест уважения (или страха) перед тем, кто только что вошёл. Сириус, после мгновенной заминки, тоже встал. Было бы глупо и невежливо оставаться сидеть, когда это делают все.       Он не сводил с неё глаз. Маленький волшебник-привратник, тот самый, что вёл их, поспешил к ней. Он что-то тихо сказал, почтительно склонив голову, и жестом указал на почётное, пустовавшее до этого место в первом ряду.       Женщина с алыми губами улыбнулась. — Рада вас видеть, старый друг, — сказала она голосом, который шёл словно не из горла, а из самой глубины зала — низким, бархатистым, с лёгким, почти неуловимым акцентом. Привратник в ответ улыбнулся искренне, но всё так же почтительно.       И тут произошло нечто, от чего даже у видавших виды магов Дурмстранга вырвалось сдержанное аханье.       Из-под складок её чёрной мантии, плавно, беззвучно, начала выползать змея. Она была огромной — два-три метра, а то и больше в длину. Но не это поражало. Она была алого, почти кроваво-рыжего цвета, её чешуя переливалась, как раскалённый металл в свете факелов. И на её треугольной голове, вместо левого глаза, зиял грубый, заживший шрам…       Змея полностью выползла, обвила её ноги, подняла голову и замерла, будто осматривая собрание своим единственным, холодным глазом. А на её плече по-прежнему неподвижно сидел орёл.       В зале повисло напряжённое молчание. Даже Сириус, привыкший к странностям, затаил дыхание.       И тогда женщина сделала едва заметный, почти небрежный жест пальцами.       И орел, и змея вдруг задрожали. Не физически — их формы затрепетали, стали прозрачными, как дым. Свет факелов заиграл в их расплывающихся очертаниях. И за долю секунды, вместо зверя и пресмыкающегося, на полу рядом с ней стояли двое людей.       На месте орла материализовался мужчина. Он был хорошо сложен, с широкими, мощными плечами и грудной клеткой, выдававшей недюжинную силу. Его поза была слегка сутулой. Лицо — грубое, с орлиным носом и густыми, насупленными бровями, прорезанными парой свежих шрамов. В его тёмных, внимательных глазах читалась не просто бдительность, а привычка оценивать угрозу с высоты.       И вдруг в памяти Сириуса что-то щёлкнуло. Чёрт возьми… знакомые черты, но закалённые, огрубевшие. Александр Крам. Он и Джеймс познакомились с ним на Кубке Огня, в тот самый день встречи семей перед последним заданием. Тот самый Александр Крам, гордый отец Виктора, пришедший болеть за сына. Тогда он был просто крупным, уверенным в себе мужчиной, магом с сильным акцентом.        Второй анимаг, в которого превратилась змея, был его полной противоположностью. Красивый мужчина с ухоженными, красновато-рыжими волосами, уложенными с небрежной элегантностью. Его черты были тонкими, почти изящными, а улыбка — обаятельной и чуть насмешливой. Он был одет в дорогой, но не броский костюм из тёмно-бордового бархата, под которым угадывалась тонкая кольчуга. «Чистокровный аристократ», мелькнуло у Сириуса…       Но лицо этого мужчины тоже хранило следы битв. Над одним глазом, том самом, что был повреждён у змеи, зиял небольшой, но глубокий шрам, навсегда оставивший этот глаз закрытым. Другой же глаз был ярко-голубым, ясным и пронзительно-холодным. Он медленно обвёл взглядом зал, и его взгляд на мгновение задержался на Северусе…       Серена  кивнула своим спутникам. И втроём они ровным, неспешным шагом прошли через зал. Они подошли к центральным, самым почётным местам, которые до этого пустовали, будто ждали именно их, и сели.  Маленький привратник, стоявший у их стола для наблюдателей, прошептал, обращаясь больше к себе, но Сириус расслышал: — Drei Lords… Jetzt sind sie da. (Три лорда… Теперь они здесь.)       Сириус медленно опустился на своё место, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Три лорда… Они… И один из них — отец чемпиона Дурмстранга.        Он не мог оторвать взгляда от Серены, всё ещё сидевшей в шляпе, скрывавшей её лицо. Было что-то завораживающее в её абсолютной, ледяной неподвижности, в том, как весь зал затихал, когда она просто присутствовала.       Обсуждение началось вяло. Говорили о бегстве Игоря Каркарова, о позоре для школы, о необходимости нового директора. Перечисляли имена возможных кандидатов из числа старших преподавателей или уважаемых выпускников.       Рыжий анимаг с голубым глазом, томным голосом спросил: — Есть ли среди предложенных достойные кандидаты?       Несколько имён прозвучали снова. И Александр Крам, и Рыжий (да, Сириус уже успел дать ему прозвище) обменялись едва заметными, но красноречивыми взглядами — эти кандидаты их явно не устраивали.       И тогда заговорила она. Голос её был тихим, но он прорезал гул зала, как лезвие по шёлку — низкий, бархатный, полный неоспоримой власти. — У меня есть кандидат.       В зале воцарилась мёртвая тишина. Все головы повернулись к ней. Сириус почувствовал, как у него похолодели пальцы. — Профессор Арманд Вандерлинд, — произнесла она, выдерживая паузу. — Более сорока лет возглавляет кафедру Защиты от Тёмных Искусств. Его знания, его непримиримость к врагам школы и… его преданность традициям Дурмстранга не вызывают сомнений.       По залу пробежал шёпот. Не всем это понравилось. Вандерлинд, судя по бормотанию, был человеком жёстким, консервативным и, возможно, слишком старым. Но, что удивило Сириуса, никто не стал возражать вслух. Никто не посмел.       Серена жестом велела привести профессора. В зал вошёл пожилой, прямой как палка мужчина лет семидесяти, с седой, подстриженной ёжиком щетиной и пронзительным взглядом. Он остановился перед ней.       Тогда она, наконец, подняла голову.       И Сириус увидел её глаза.       Он замер. Это был неестественный цвет. В них была пустота. Его охватила смесь ужаса и ярости. Тёмный маг… Никакие подвиги в шестнадцать лет не могли этого перечеркнуть. — Хотите ли вы принять на себя бремя руководства Дурмстрангом, профессор Вандерлинд? — спросила она его прямо.       Старик выпрямился ещё больше. — Да, мадам Снейп. Это будет честью. — Его голос звучал твёрдо и без колебаний. — Тогда так тому и быть, — просто сказала она. И этого было достаточно. Никаких голосований, никаких дебатов. Арманд Вандерлинд был утверждён новым директором Дурмстранга. Она кивнула, встала. Её движение было сигналом. Заседание закончено.       Она повернулась и пошла к выходу, не глядя ни на кого. За ней, как тени, встали и последовали Крам и Рыжий. Несколько магов попытались подойти, что-то сказать, задать вопрос, но троица будто растворилась в полумраке зала, выскользнув за дверь с неестественной скоростью.       Северус вскочил с места. Не оглядываясь, бросился к тому же выходу. Сириус, всё ещё кипя от увиденного, ринулся за ним. — Нюниус, слушай! — прошипел он, настигая его в холодном, пустом коридоре. — Ты видел? Ты видел её глаза? Это же… Она же…       Он не успел договорить. Северус резко свернул и заскочил в одну из многочисленных арок, ведущую в небольшой, похожий на кабинет или приёмную, закуток. Сириус, не раздумывая, ворвался следом. И замер на пороге.       В комнате, освещённой лишь голубоватым пламенем в камине, стояли трое.  — Северус, — сказала Серена, и её голос в маленькой комнате звучал ещё более властно и… знакомо. — Ты бежал за нами, как испуганный кролик. И привёл с собой… гостя. — Её взгляд скользнул по Сириусу, и в нём не было ни интереса, ни враждебности. Было лишь холодное любопытство, как к незнакомому насекомому. — У тебя было что сказать, Блэк? Договаривай.       Она стояла, и теперь Сириус мог разглядеть её получше. На ней была длинная юбка из чёрного бархата, плотно облегающая бёдра и плавно расширяющаяся книзу. Талия была невероятно тонкой, осиной, подчёркнутой узким поясом. Верх представлял собой элегантный корсаж или топ, открывающий плечи и ключицы. Кожа на них была белой, как первый снег, идеально гладкой, контрастирующей с глубоким чёрным цветом ткани. Её грудь была высокой и красивой, а шея — длинной и изящной, как у лебедя. Вся её фигура дышала холодной, почти скульптурной красотой, лишённой всякой мягкости или тепла.       Но когда его взгляд, против воли задержавшийся на этих деталях, наконец поднялся к её лицу, всё это великолепие померкло перед её глазами. Те самые глаза цвета стального пепла, пустые и всевидящие. И в них читалось лишь ожидание — не его слов, а того, что скажет её брат.       Сириус открыл рот, чтобы выплеснуть всю свою ярость, обвинения, но Северус резко шагнул вперёд, буквально заслонив его собой. — Заткнись, Блэк, — прошипел он, не оборачиваясь. Затем, обращаясь к сестре, голос его стал напряжённым, но твёрдым: — Мне нужно с тобой поговорить… Наедине.       Серена медленно склонила голову набок. Алые губы изогнулись в насмешливую полуулыбку. — После стольких лет, Северус… и после того, что ты сделал… ты лишь сейчас решил, что тебе нужно «поговорить»? — Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как обвинительный приговор.       Северус вздрогнул. Он стоял, сжав кулаки. — Наедине, — повторил он, уже почти умоляюще, но стараясь скрыть это под маской суровости.       Серена взмахнула рукой в легком, пренебрежительном жесте. — От Саши и Вовы у меня секретов нет. — Она обвела взглядом двух мужчин, и те почти незаметно кивнули. — Говори здесь. Или не говори вообще. Твой выбор.       Северус замер. Его плечи напряглись. Он нервно провёл языком по губам. Сириус видел, как он борется с собой — унижение, необходимость говорить перед этими людьми и перед ним, Сириусом, которого он ненавидит. — Он вернулся, — наконец выдавил Северус, глядя сестре прямо в глаза. — Темный Лорд. Это правда.       Серена не моргнув глазом. — Я знаю. Ты все еще называешь его «Темным Лордом»… — отрезала она. — Это… это правда, Серена. Он… — Я сказала, знаю, Северус, — перебила она его снова, и в её голосе впервые прозвучало легкое раздражение. — Знаю, что это правда. И знаю, что он вернулся на кладбище, где похоронен его отец. Знаю про мальчика. Мой крестник — Виктор. Он мне уже всё рассказал.  — Нам нужна твоя помощь, — выдохнул Северус, и его голос сорвался, потеряв всю привычную язвительность. — Мне нужна.       Сириус замер. Он впервые в жизни видел Северуса Снейпа таким: сломленным, умоляющим, без единой защитной колкости. Это было настолько невероятно, что на секунду затмило даже ярость к нему и страх перед женщиной.       Серена медленно подняла одну бровь. Жест был до боли знакомым — такой же часто делал её брат, выражая скептицизм. —«Мне»? — переспросила она, и в её голосе звучала холодная ирония. — Волан-де-Морту нужен ее сын, — прошептал Северус, глядя прямо на неё, будто Сириуса и не было в комнате.       «Её сын?» — мысленно переспросил себя Сириус. Он понял — речь о Гарри. Но почему Северус сказал «её»? Разве Серена… знала Лили?        Серена нахмурилась. В этот миг, с сведёнными бровями и напряжённым ртом, она была поразительно похожа на брата. Та же гримаса сосредоточенности и неприязни. — И это я знаю, — сказала она ровно. — Мальчику нужна защита! — сказал он ровным голосом, а также учитель… — Дамблдор… Дамблдор предлагает тебе работу.       Сириус удивился. О таких подробностях он не знал. Какая к черту работа?! Если только… ЗОТИ…        Серена же отвела взгляд от брата и посмотрела прямо на Сириуса, будто оценивая его реакцию. Потом её глаза снова вернулись к Северусу. — Альбус Дамблдор, — произнесла она, растягивая имя, — в одиночку может защитить мальчика, если захочет. У него есть для этого и сила, и ресурсы, и этот замок, полный призраков и древних чар. Его проблема не в недостатке мощи, а в избытке… планов. А работа мне не нужна. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть. — Моя помощь, если она кому-то и нужна, то нужна здесь. В Болгарии. В Румынии. На всём этом… фронте, который ты и твой Дамблдор так удобно игнорируете, уставившись на свою маленькую британскую трагедию. Волан-де-Морт не ограничится одним островом, Северус. Он уже здесь. Его щупальца уже тянутся к нашим горам, к нашим лесам. И я буду защищать своё.       Северус стоял, сражённый её логикой и её безжалостным прагматизмом. Он видел, что аргументы о долге, о Дамблдоре, даже об общей угрозе на неё не действовали. Он шагнул ближе, и его голос стал тихим, хриплым. — Хотя бы увидь мальчика.        Он выдержал паузу, позволяя этим словам достичь её. — За эти 20 лет, я ни разу ни о чем тебя не просил, но сейчас прошу. Приди в Хогвартс, посмотри на него. Если тогда ты откажешься, то я больше не буду настаивать.        И тут вспыхнул Сириус. Вся его накопленная ярость, унижение от необходимости быть здесь, от вида молящего Снейпа и ледяного высокомерия этой женщины, вырвалась наружу. — Да какого чёрта, в самом деле?! — прогремел он, переступая через молчание. — Мы приперлись в эту холодрыгу, в эту ледяную дыру, а эта… стерва даже идти с нами не хочет! Да и я рад! Ей-богу, рад! Она — темный маг! Нам такие не нужны!        Он выплюнул последние слова, глядя прямо в пепельные глаза Серены.       Реакция её спутников была мгновенной. Александр Крам выпрямился во весь свой огромный рост, его лицо исказила беззвучная ярость. Рыжий перестал улыбаться; его единственный голубой глаз сузился, а пальцы слегка пошевелились у складок мантии. В комнате будто стало темнее, сгустились тени от камина, и воздух наполнился густой, опасной магией, готовой сорваться в любой момент.       Но заговорила Серена. Она не повысила голос. Она просто подошла к Сириусу. Бесшумными, плавными шагами. И Сириус, к своему удивлению, заметил, что она выше своего брата. Она была чуточку ниже его самого, но это почему-то не имело значения. Её присутствие, её взгляд заполняли всё пространство. Она остановилась так близко, что он чувствовал исходящий от неё холод и едва уловимый запах — дыма, льда и чего-то горького, как полынь.       Его сердце будто остановилось, захваченное этими глазами. Вблизи они были ещё страшнее. Пепел, сквозь который проглядывали не отсветы, а глубины, полные чего-то древнего и нечеловеческого. — Ты очень шумный, Блэк, — тихо сказала она, и её голос был похож на скольжение льда по стеклу. — И очень глупый. Ты судишь по глазам, по слухам. Не зная, что за ними стоит…       Она выдержала паузу, давая ему прочувствовать вес каждого слова. — Но ради брата… и ради памяти той девочки… я приду. — Она отступила на шаг, разрывая гипнотизирующую близость. — Мне интересно. Интересно, каким человеком вырос мальчик, носящий её глаза. Интересно, стоит ли он того, чтобы за него умирали. Я приду посмотреть. Один раз. — Нам пора, — наконец справившись с голосом, сказал Снейп. Он шагнул к Сириусу и схватил его за локоть, пытаясь вытащить из комнаты.       Но Сириус вырвался. Он снова посмотрел на Серену, потом — грозным, полным немой ненависти взглядом — на Северуса. В его голове звучали слова Дамблдора о необходимости, о долге. Он стиснул зубы так, что заболела челюсть. Он ничего не сказал. Ни извинений, ни угроз. Просто развернулся и вышел из комнаты тяжёлым, яростным шагом. Северус последовал за ним, бросив на сестру последний, сложный взгляд.       Дверь захлопнулась.