༒• Последний Герой: Война двух Миров •༒

«Ты ощущаешь себя в западне, но это лишь твоя реакция, когда не видишь выхода. Попробуй найти свет в твоей тьме...».

·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·

Садху

      Эти три дня пролетели как один миг. И вот мы стоим на плацу и слушаем речь об отваге и необходимости быть смелым, многогранным, сильным и стать для своей хранительницы не только партнёром по жизни, но и в бою. Никто из парней не протестовал и митингов не устраивал. Бесполезное это дело. Все слушали внимательно, что нам тут вещали. Говорили много и столько воды лили в наши уши, соловьём заливались, но и чуть-чуть по существу, а именно, чему в академии будут учить... Да, это конечно все хорошо, но сначала вы сами воспитали нытиков и хлюпиков. Опустили ниже плинтуса парней, а теперь хотите из них сделать мужиков... Смешно и грустно, аж зубы сводит. И было о чем задуматься пока стоит в строю. Вот, к примеру, стоит весь обвешанный украшениями, в щегольской одежде, словно он не в академию собрался, а на вечеринку в клуб, хранительниц охмурять. И как вот это, по словам же ректора школы, станет рано утром заниматься боевой? Да он упадет и расплачется.А       Ректор начала перечисление дисциплин, и было такое ощущение, что из нас выжмут все соки и сдохнем прямо на полигоне этой самой академии. Ну вот скажите, хорошо, если парень хоть немного занимался физической подготовкой, а ведь среди нас есть те, которые считали, что им это не нужно и их удел — ублажать этих самых хранительниц. И я сейчас не про постельничих. Не все стоящие сейчас рядом со мной парни прошли хотя бы крещение в бассейне.        Всё Садху хватит себя накручивать. У нас это мероприятие добровольно - принудительное. Речь звучит красиво для ушей, но она не спасет нас от приготовленного ада. Наша девятка — хотя бы озаботилась обезболивающими и вообще аптечкой. После проникновенной речи ректора хранительницам позволили подойти к нам. Чем они и воспользовались. Айко старалась произвести впечатление на окружающих людей и на нас. Ли тяжело вздыхая наблюдал за ее походкой от бедра в нашем направлении. Меня отвлекла Мия. Они сегодня какая-то странная, как не от мира сего.       - Садху, присмотри там за своей компанией, чтобы не натворили дел и не опозорились. Там в комнатах скрытые камеры будут и в душевых тоже. Они стоят не для красоты, а чтобы предотвратить драки, но сам понимаешь, без ласки кто-то начинает искать укромные места. И потом развлекают порнушкой... - Она стрельнула глазами в сторону компаньонов и я все понял. - Пусть держат себя в руках и в штанах. Позора не оберетесь. Вам потом в определенных дозах будут в еду добавлять добавку, чтобы кое-кому ничего не хотелось, но всё же не стоит инструкторов и командиров развлекать такими вещами. - Я кивнул. - У меня одна надежда на тебя. - Ты у нас парень холодный, сдержанный в этом вопросе. Вот смотрю на тебя и не хочу отпускать. Словно однажды не увижу. Дорог ты мне стал. Мне вообще редко кто нравится, а ты... Она сглотнула, словно ком стоит у нее в горле. Словно и правда мы больше не увидимся. Возможно, я открою в себе новые способности и научусь управлять своим даром. Тогда уйду как сделал мой отец. Я хочу найти его. Мия обняла и положила незаметно мне в карман что- то.       - Что это? - поинтересовался я шепотом.       - Это кулоны защиты, - прошептала она. - Я вам там целый набор собрала: и аптечка, зелья обезболивающее и для снятия усталости. Береги себя и парней. У меня пусть слабый, но есть второй дар — это видеть будущее. Я ничего не разобрала, но предчувствия нехорошие. И вручила мне ещё один вещь-мешок с магической составляющей. Поцеловала меня в щеку задержав на мне прощальный взгляд, ладонью прошлась по щеке. Столько тепла и нежности от неё ни разу не получал. Это настораживает.       - Позаботься о них. Ты справишься. Ты сильный. Как же мне хочется, чтобы эта непонятная муть не сбылась... Я никогда не видел Мию такой… сломленной. Это было чуждо, тревожно.       - Я не брошу их, — дал я слово ей, и эти слова словно стали для нее спасительным якорем, хоть ненадолго. - Позабочусь о каждом. Они мои друзья и один из них побратим. Она кивнула, соглашаясь с моими словами. Что на нее нашло? Дорожки слез бороздили её щеки, но она торопливо вытерла их, словно пытаясь скрыть бурю внутри себя, и устремилась к Каю. А на её месте, словно восстав из пепла, возникла Айко. Взгляд – обжигающий, режущий. Казалось, ее саму вывернуло наизнанку, обнажив нечто темное и незнакомое.       - Что она сказала? Кто та, что украла у меня Цзян Ли? Ты знаешь её? Он в кого-то влюбился? – обрушила она на меня слова, как град камней. Ни приветствия, ни участия – лишь ярость и боль, выплеснутые в лицо.       – Химэ, ревнует? Не стоит отравлять дружбу ядом подозрений. Мия – моя приемная сестра, и она никогда не посмеет перейти грань дозволенного… никогда, – повторил я, пытаясь убедить в этом и себя. - И в отличие от невесты, моя сестрёнка более хозяйственная девочка. Она позаботилась о своем брате, а вот невеста, смотрю, с пустыми руками. - И я показал ей мешок. Айко вспыхнула, но сказать что- либо не могла. - Имея такую внимательную невесту, можно не заводить врагов. Вот так ты заботишься о своих будущих мужьях. Вот оно, твое отношение к нам. И дело не в поцелуях... Гнев, плескавшийся в ее глазах, будто закипающая лава, словно опалил меня изнутри. Убей меня прямо здесь.... Я видел, как слова мои, словно раскаленные иглы, вонзались в ее сердце, но остановиться не мог. Боль моя, обида за собственное унижение, требовали выхода. Каждое слово – ожог, каждая фраза – удар. Но сквозь пелену злости я видел и ее страдание, ее растерянность, ее, быть может, более глубокую боль. Ее молчание было страшнее крика. В нем таилась такая бездна отчаяния, такая невыразимая потерянность, что мое сердце сжалось от жалости. К себе, к ней, к нам троим. Мы стояли на краю пропасти, сами роя себе могилу своими руками. И вся эта нелепая ситуация, это дурацкое недоразумение – словно насмешка судьбы.       - Садху, можно, хотя бы сейчас не грубить. И ты мне не ответил на счет Цзян Ли.       - Я не знаю. Он об этом не говорил. Но его отношение к тебе твоя вина. Твое безразличие к нам....       - Время, — прозвучал голос командира подразделения. Она обняла меня, а я в ответ так и стоял столбом, не принимая ее. Её объятие было отчаянным, словно она пыталась впитать в себя остатки тепла. Я чувствовал каждое её дрожание, каждый вздох, полный невысказанной боли. И эта боль, как ядовитый плющ, обвивала её сердце, сдавливая его в тиски вины и сожаления. Гордость, этот коварный демон, не давал мне возможности говорить. Я замкнулся в клетке своих обид, закрыв дверь перед её протянутой рукой. В этом и заключалась вся драма.       — Айко… — выдохнул я, но голос мой дрогнул и затих. Из живота поднялась горячая волна. В этот момент я осознал, что проблема не в Цзян Ли, не в Мии и даже не в этом злополучном мешке. Проблема заключалась в нас самих. В нашей неспособности доверять друг другу, в нашей неуверенности. - Раскрой свое сердце и душу, прими свою пару выбранную тобой. Береги себя, - добавил я смотря в ее глаза. И прозвучал призыв к построению.       - Стройся!!! - раздался приказ. Она вздрогнула и прошептала:       - Что я наделала? Не хочу отпускать тебя. Её глаза, полные слёз, смотрели в мои, и в них я видел отражение собственной души – измученной, раненой. Айко отступила назад и вытерла слезы дрожащей рукой. Достал из куртки носовой платок и заботливо убрал не только следы влаги, но и размазанную косметику по ее щекам. Я впервые проявил к ней нежность и заботу, что шокировало ее. Она стояла и смотрела своими большими синими глазами со слегка приоткрытым ртом. Ее слегка потряхивало от моего проявления чувств к ней. Я вручил ей платок. Как бы там ни было, но она красивая девушка, и это я признавал. Она приняла платок, ее пальцы слегка коснулись моих. Это мимолетное прикосновение отозвалось электрическим разрядом, пробежавшим по всему телу. Айко опустила взгляд, разглядывая кружевной узор на платке. Казалось, она боялась поднять глаза и увидеть в моих зрачках то, чего так давно ждала, но чему уже перестала верить. Смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в толпе, и в ушах звучали её последние слова: «Береги себя и Цзян Ли», – прошептала она едва слышно. И в этом тихой фразе было столько всего – благодарность, забота, удивление, и немного страха. Эти слова – словно прощальная песня ее разбитого сердца, словно клятва верности, которую я не смог оценить.       Хранительницы отступили, их оттеснили назад, а я закинул свой мешок на спину, а второй держал в руках. Тут же возникли мои друзья, встав рядом плечо к плечу. Я стоял посреди плаца, окружённый друзьями, парнями по несчастью, но ощущал себя абсолютно одиноким, потерянным в этом огромном мире.       - Что ты ей сказал? - произнес тихо Ли. От вкрадчивых интонаций мягкого голоса по спине побежали мурашки.       - О том как она заботится о нас. Он тихо издал смешок. На щеках были ямочки, в его глазах – веселье, и мое сердце вдруг споткнулось.       - Она дико ревнует к Мии, - продолжил я.       - Это ее проблемы, - холодно и отстранено произнес побратим.       - Верно. А вот Мия о нас позаботилась. И предупредила о камерах слежения, и если какой идиот надумает подрочить или устроить порнушку, об этом будут знать все командиры и инструктора. Понятно. - поделился информацией. Мои друзья внимательно слушали меня и взяли на заметку.       - Их ожидает забавное времяпрепровождение. Мы тихо рассмеялись. Смех затих, и снова накатила тоска. А дальше было не до разговоров, остались мысли и их было много в промежутках между приказами командиров и инструкторов. Нас сопровождали военные среднего состава. Слова Ли не облегчили душу, а лишь подчеркнули пропасть, разверзшуюся между мной и хранительницами. Забота Мии ощущалась осязаемо, как теплое одеяло в холодную ночь, а Айко так и осталась для меня рабским ошейником сдерживающим мои мечты. Ярмом, от которого можно избавиться, лишь отправившись на свой страх и риск в разлом и идя в неизвестность. Или же научиться открывать порталы самому и пойти искать отца. Но миров много, я это знал, и не в каждом безопасно, не в каждом живет мой отец, и где искать его? Лунийцы. Где живет этот уникальный народ? Какие у них порядки?       Наше построение, если это можно так назвать, скорее напоминало сборище потерянных овец. Нескладные, смущенные, переговаривающиеся вполголоса, мы двинулись к военным машинам, предназначенным доставить нас в академию. Сердце разрывалось от неизвестности, мы даже не представляли, где окажемся. Шли, словно ведомые слепцы, покорно отдаваясь судьбе. Каждый шаг отдавался гулким эхом в груди, наполняя душу тревогой и смутным предчувствием. Господи, куда ж это нас везут? Где нас ждет новая жизнь? Смогу ли я соответствовать требованиям?       Это уже не построение, а скорее похоронная процессия надежд. Все надежды и мечты многих парней, что были у них, рассыпаются прахом на ветру неизвестности. Я же, наоборот, как-то расправил плечи и выдохнул. Но открывать свои умения не стоит. У некоторых зависть может зашкаливать и перейти в ненависть. Ведь просил Айко отпустить, а она долго сопротивлялась, но не сдержала гнев. Прекрасно понимаю, что такое военные люди, но это все равно лучше, чем с ней... Два долгих года стоит между нами и, возможно, не одна моя попытка уйти в другой мир. Будущее сейчас для меня как призрачный маяк или иллюзия оазиса в пустыне, но цель есть, и я буду стремиться к ней.       Нас доставили в секретный аэродром. Выстроили, и пока томительно ждали, появилась краткая возможность оглядеться вокруг. Автомобили, словно часовые, выстроились вдоль массивной ограды, а в сердце этого места, между исполинскими крыльями самолетов, сновали техники, как маленькие муравьи в суете муравейника, готовя машины к полету. Гулким эхом разносился по всей площадке грохот их работы, а терпкие запахи авиационного топлива смешивались с чем-то неуловимо пряным, создавая странную, щемящую атмосферу оживленного предстартового хаоса.       Как только все было готово, нас разместили в военных бортах. Турбины взревели так, что всё вокруг задрожало, и мои друзья, обменявшись взглядами, поклялись не оставлять друг друга ни при каких обстоятельствах. Мгновение – и мы уже парили в небесах. Каждому новобранцу вручили свод правил академии для его изучения. Дурное предчувствие усилилось, вызывая тошноту. Распорядок дня: подъем на рассвете, отбой в десять вечера. Утренняя зарядка, завтрак, учеба, обед, выполнение заданий и изнурительные тренировки. И так каждый день… Как оказалось, территория академии – это неприступная крепость, часть военной базы, расположенной в закрытом городке. Название стёрто, заменено лишь безликими цифрами и буквами аббревиатуры. С этим Советом Шести можно ожидать чего угодно… Что именно они ожидают от этого обучения? Или они хотят из нас сделать военнообязанных? Что происходит на самом деле? Сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Предметы как фехтование, борьба, бой на мечах, языки, экономика, защита, применение оружия, а остальное?? Не успел всё прочитать как услышал:       - Парни, мы серьёзно попали. - Прошептал Кайто. - Я же здесь сдохну от такой нагрузки. Кай в сердцах воскликнул:       - Вы видели расписание? Это просто кошмар. Между лекциями и тренировками даже в туалет не успеешь сходить — на это времени не предусмотрено. И ведь ничего не пропустишь! Эти файлы давали нам представление о нагрузке на ближайший год. Ничего радостного в них не было. О половине предметов мы даже не имели понятия. И нагрузка такая словно мы с детства занимались физической подготовкой. Они хоть видели кого везут? И это этого меня уже ничего не радовало, больше настораживает.       - Не ты один тут такой. Не нервничай. Они же понимают, что из нас сейчас не получится ничего хорошего. Возможно, темп нагрузки будут наращивать. — Тихо произнес Ён.       - Помирать так с музыкой, так веселее, - произнес Сан Тан и мы рассмеялись, но смех был в перемешку с шоком и страхом.        - Да ладно!! Тут есть ребята, которые вообще ни в какие ворота не лезут. По сравнению с ними ты просто супер! — шептал Ивар. - Я, Кайто, Ива - мы вас слабее и быстрее вас окочуримся... Черный юмор так и плыл между нами. Но становилось не по себе от этих мыслей.       - Не ссыте парни, прорвёмся. Главное держаться вместе, - произнес усмехнувшись Ива.       — Совершенно верно. Мы сможем нарастить мышцы и получить ценный опыт. Было бы здорово, если бы мы были вместе не только на тренировках, но и в общежитии, или, как его там называют, в казарме, — сказал я. Сердца наши бились с напускным оптимизмом, глядя на друг на друга. Пять душ, и лишь двое из них хоть немного знакомы с искусством сражения. Нас четверо - элита, и выдающимися бойцами не назовешь. Но… мы выстоим. Пережитое вместе сделало нас единым целым, несокрушимой стеной…       Полёт пронёсся в мгновение ока. В небе было не до красот, лишь бы осилить академические труды. Тихие пересуды, взволнованные обсуждения распорядка дня.       Едва самолёты коснулись взлётной полосы военного аэродрома, как нас обдало жарким, солёным дыханием океана. Он был совсем рядом, и его неповторимый аромат манил, звал вдохнуть его полной грудью, насытиться им… Но кто знал тогда, что скоро мы возненавидим каждую его молекулу, каждую волну, разбивающуюся о берег нашей боли… Земля встретила нас гулом моторов и криками командиров. Строились быстро, стараясь не отстать, но в душах уже поселился страх. Неужели это действительно происходит? Неужели мы здесь, на краю пропасти? В глазах у многих парней отражалось смятение, невысказанный вопрос: «За что?».       Мы снова в пути до базы. Вокруг тишина, только природа. Она здесь особенная, непривычная для многих, но для меня — словно возвращение домой. Если не считать океана или может моря.. С этим сложно сказать. Теперь нас сопровождает военный конвой.       Мы прибыли в военный городок Н -325з. Холмистая местность, похоже мы на большом острове или полуострове. Хрен редьки не слаще. Определить местоположение сложно. На ходу транспорта любовался каменными стенами домов, горшками с цветами на подоконниках распахнутых окон. Расписными вывесками магазинов и кафе, из которых доносился запах то булочек с корицей, то ароматы парфюма. Конвой военных напоминал о реальности, о долге, об ответственности. Но даже их присутствие не могло омрачить то светлое чувство, которое зародилось в моем сердце.       Всё это неслось перед глазами слишком быстро. Светило в зените яркое солнце, и природа баловала нас теплом. Дома спускаются грядой прямо к пляжу. Но это уже вдалеке, а здесь огромная территория военной базы.                          Транспорт остановился, и мы покинули его. Осматриваемся, крутим головой. Как оказалось, народу нагнали в первый поток обучения много. И невооруженным взглядом видно некоторых парней, которые никогда тяжелее палочек или ложки не поднимали. Видно по одежде, по чемоданам, словно они на курорт собрались. Как написано в инструкции, нам всем в академии выдадут казённую форму, а вот их костюмы так и останутся лежать в чемодане. М-да. Этим парням точно будет туго, и взвоют уже на утренней пробежке. Хотя может и мы ...        Академия раскинулась на обширной территории. Увы, многое из-за расстояния рассмотреть не удалось, я заметил, что повсюду разбросаны невысокие строения. Вдалеке виднелся огромный стадион, а рядом располагался парк с множеством дорожек, усыпанных галькой, лавочек и беседок, освещённых магическими фонарями. А рядом военная база. Вокруг много полигонов для обучения молодых специалистов. Похоже, что здесь обучаются хранительницы и, может, мастера Смерти, которые решили посвятить себя военному делу. Может, я должен был попасть именно сюда? Ведь местоположения школы мастеров никто из простых людей не знает. Кто идёт учиться, прибывает на пункт сбора, а там уже будущих мастеров Смерти переправляют в школу. И опять мысли. Их так много, как и эмоций.       Сейчас мы все новобранцы, еще не знающие, что нас ждет, и от этого были открытыми, дружелюбными и кажущимися счастливыми и уверенными в себе. Площадь гудела — шум, пыль, рык инструкторов. Я заметил несколько командиров из отрядов мастеров Смерти. Эту форму я узнаю везде. Именно он на нас рыкнул так, что даже самые болтливые парни притихли.       — Строиться! Нас построили.       — Выровнять шеренгу! Прекратить гвалт! И начали с представления командующего состава. Смерив нас взглядом, хранительница заложила руки за спину.       — Равняйсь!!! Смирно. Новобранцы, я майор Дана Джеймсон, ваш командир отделения. Мое сердце забилось чаще, когда ее взгляд коснулся меня. В нем не было ни тепла, ни сочувствия, лишь холодная сталь оценки. Я почувствовал себя муравьем под увеличительным стеклом, все мои недостатки и слабости обнажились под ее пристальным вниманием. Голос майора Джеймсон звенел в воздухе, отчеканивая каждое слово, как пулю. Она говорила о долге, о чести, о жертве. О том, что мы должны забыть о себе и посвятить свою жизнь служению. Ее слова, как ледяной душ, смывали последние остатки наивности и беззаботности. Я почувствовал, как тяжесть ответственности давит на плечи, как мир вокруг сужается, оставляя только одну цель – выстоять и стать достойным. Смотрел на лица новобранцев. В глазах некоторых читался энтузиазм, вера в светлое будущее, а кто-то уже паниковал, кто-то еще не осознал куда попал, что здесь не курорт. Но в большинстве плескался страх, неуверенность, сожаление о принятом решении их родителей или невест. Я видел их, этих парней, обреченных на провал. Но мы все пришли сюда под давлением обстоятельств. И кто-то из них не выдержат, сломаются под тяжестью тренировок и лишений.       Моё внимание вдалеке привлекли девушки на тренировочной площадке. Хранительницы отрабатывали магические заклинания. Как бы я хотел тоже вот так начать тренировать свой дар, но придется прятаться от камер искать укромные места, чтобы научиться управлять им. Никто не должен узнать, что я владею силой....       - Нечего глазки строить в ту сторону, — произнесла хранительница, ей на вид было лет тридцать. Подтянутая, с красивой фигурой и яркой шевелюрой. Не перепутаешь своего командира, если она станет им у нас. Я так понимаю, сейчас всех начнут распределять по отрядам. На огромной площади собрались молодые люди из разных регионов Совета Шести Глав.       Нам всем выдали браслеты академии, как наручи. В нем идентификационный номер кадета, документы и все данные о твоём здоровье, и будущие оценки. В общем, всё в одном флаконе. И тут же поступило сообщение, к какому командиру мы прикреплены. Выдохнул, как и вся наша девятка, так как нас не распределили по разным отрядам. Нашим командиром стала беловолосая блондинка, среднего телосложения, высокая, голубоглазая хранительница Мин. И от нее поступил приказ построиться согласно своему отряду возле нее.       Снова гвалт голосов и изменения. В будущем, когда методика подготовки будет усовершенствована, подобных инцидентов удастся избежать, и распределение по подразделениям будет осуществляться сразу. Сейчас, после тщательного анализа новобранцев, высшее военное руководство оценивает нашу готовность к выполнению различных задач в разных условиях. Только после этого происходит распределение по отрядам. Наконец, наступает момент, когда все участники занимают свои места. Формирование отрядов почти закончено и многие парни стоят в строю и наблюдают за растеряшкам, которые никак не найдут свое место. Все же что ни говори, а мы как щенки, тычемся, теряемся и пока совсем не самостоятельны в этой сфере. Тихие разговоры шепотком проносятся по нашим рядам. кто-то посмеивается над неудачниками, которые никак не найдут своих. Их уже окрестили не самыми приятными кличками. язвительные смешки и приколы. И тут самый громкий голос произносит уж слишком откровенно по отношению к командиру:       - Черт возьми. Я думаю, что она горячая штучка, и такая сногсшибательная. - Произнес кто-то во втором строю у нас за спиной.       - Идиот, - произнес Ива.       - Подтверждаю, - произнес кто-то совсем рядом стоящий незнакомец. Мы лишь усмехнулись. Крутить головой и посмотреть, кто с нами в отряде, понятное дело, невозможно. Узнаем позже, но один уже показал себя не в лучшем качестве. Озабоченный таракан. Так как у командира были инструктора, и они нас ставили в ряды и фиксировали все наши промахи и удачи, похоже, кто на что сгодится. Всё внимание только на командира, и сейчас не до шуток. Ее голос разрезал гул наших возбужденных разговоров, заставив всех замолчать:       — Успокоились! Равняйсь! Слушать сюда! Гулкий звук гонга — как окончательная точка — пронесся над площадкой сбора. Ректор вышла на постамент, чтобы ее видели все кадеты и командиры. Она едва заметно улыбнулась, обвела взглядом сформированные отряды и произнесла:       — Всем новобранцам — добро пожаловать в Военную Академию. С этого дня вы — кадеты и военнообязанные. Каждый из вас был избран, чтобы в будущем стать опорой хранительницам. Вас научат многим вещам и дадут знания, которые помогут стать лучшими из лучших. Но всё важное — впереди. От того, как вы проявите себя дальше, будет зависеть не только ваша судьба, но и судьба всего Совета Шести Глав. Запомните и усвойте: здесь не терпят слабости. Здесь не прощают беспечности. Лучшие из вас получат то, за чем пришли, и даже больше. В главном корпусе вас ждут постельное белье и распределение по комнатам. В библиотеке можно взять книги для завтрашних занятий. Познакомьтесь с Академией и столовой. Сегодня у вас свободный вечер — отдыхайте. По строю прокатился гул облегченных вздохов. Наивные. Они сегодня будут приглядываться к нам. Кто как себя ведёт. Кто с кем контактирует или, наоборот, начинается конфликт. Не зря Мия про камеры сказала. Ох, не зря! Командир бросила на нас взгляд, от которого все, кто до этого перешёптывались, мгновенно умолкли.       — Сначала мы зайдём и получим форму, ключи от комнат в казарме, чтобы вы могли оставить свои сумки. Переодевание займёт не более пяти минут. Построение и потом обед в столовой, а после проведём экскурсию.       — Экскурсия по всей территории, командир? — спросил кто- то из нашего строя.       — Да, по всей территории. Следуйте за мной, - произнесла командир. Нас повели строем по широким аллеям. Легкий ветер колыхал ветви деревьев. Где-то в гуще листвы перекликались птицы. Здание академии притягивало взгляд. Холодный, бездушный монолит, который словно поглощал наши жизни. Но нас повели в другом направлении, и оказались в общежитии. Мы сразу сгруппировались, отделившись от основного отряда. Подошли к завхозу девяткой, чтобы получить вещи и ключи. Он заметил, как мы держимся вместе. Я получал за всех, называя имена, а потом передавал друзьям. Вещей выдали немного. В комплекте оказались мягкие сапоги, кроссовки для спорта и тяжелые берцы, пара штанов, рубашки, кадетские жакеты, даже носки и нижнее белье. Комбинезоны. Последними выдали металлические жетоны — эмблему с выбитым личным номером, который крепится на груди. Порадовало, что всё было аккуратно упаковано в пакеты с бирками — значит, их никто не носил. Нам вручили постельное белье, полотенце. Одного за другим распределяли по разным блокам, которые находились в разных зданиях. Инструктора показывали и помогали в заселении.       Очередь до нас дошла достаточно быстро и мы отправились в свой блок. Он был заметно больше остальных, но куда более ухоженный: высокие чистые окна, массивная центральная дверь с чеканным гербом академии, внутри — белые мраморные полы с рисунком, стены в молочных приглушенных тонах с картинами, на которых можно было видеть иллюстрации сражений и лики полководцев. У стен стояли диванчики, столики и даже цветы в огромных горшках. Мы заходили в лифт небольшими группами и поднимались к себе на этаж. Из-за сумок места было мало. Пока мы поднимались, несколько раз чувствовал на себе быстрый взгляд Цзян Ли, но не сводил глаз с дверей. Двери лифта открылись на нашем этаже, мы все ждали, когда все выйдут со своими сумками. Вот теперь мне стало понятно распределение. Многие из нас совсем недавно учились в элитных классах. И нам достались «золотые мальчики». С высокомерным видом и пафосными манерами, а в академии они оказались первыми нытиками и хлюпиками. Потому что они тут же скинули всю выданную одежду своим компаньонам. Нас ждут истерики и закатывание скандалов. Мы слышали их голоса и возмущение, что они это не наденут. Ещё как наденешь. И побежишь вприпрыжку. С тобой не будут нянчиться и научат подчиняться. Они сломают всех, кто не прошел суровую школу жизни, как я, Кай и наши компаньоны.       Мы брели по коридору этажа, замирая в предвкушении у нашей двери. Когда мы вошли, нас словно обняло теплом. Внутри блока сразу чувствовалось нечто особенное, разительно отличающее его от прочих казематов общежития. В этом приюте каждому из нас выделили личное пространство — просторный бокс на девять человек, который казался почти безграничным. Светлые стены ласкали взгляд, а нежные зеленые оттенки в интерьере – в мягких покрывалах, струящихся шторах, пушистом ковре под ногами – сплетались в мелодию уюта и покоя, словно шептали обещание утешения и защиты. Сердце наполнялось благодарностью за этот островок тишины, где можно было укрыться от бурь внешнего мира и залечить израненную душу. Но, похоже, некоторым уже сейчас можно ставить памятник и хоронить под его истерикой...       Звонкий, полный возмущения крик пронзил тишину коридора и проник даже в наш бокс, разбив вдребезги хрупкую иллюзию уюта.       - Как это я буду жить не один!!! Что? Девять.. - услышали мы голос парня из соседнего бокса. - А куда я свои вещи положу? И мыться буду в общей? Не-еет... У кого-то началась истерика. Он явно думал, что приехал на курорт. Этот избалованный юноша чем-то напоминал Тэхёна. Тот тоже привык получать всё, что хочет, и часто притворялся обиженным, чтобы добиться своего. Интересно, какие наказания ждут таких вот «кадетов»?       - Я это не одену... - Услышали мы с другой стороны бокса, еще один соседушка. - Это не модно, — вопил еще один кретин. Сейчас вставят тебе пистонов, как зарядят наряд вне очереди туалеты драить, так сразу поумнеет и гонор свой спрячет. Мы закатывали глаза и спешили войти в свою обитель. Ива закрыл нашу дверь и выдохнули все... Тишина и главное звукоизоляция хорошая. Прелесть... Хоть не слышать.       - Так, парни, постельное белье и полотенце кладём на постели и вещи рядом. Срочно переодеваемся, время пошло, — произнес я, и со мной согласились. - Этих сейчас угомонят быстренько. Осмотрелся. Кровати все были одинаковые, поэтому выбрал у окна. Моим соседом стал Ли, потом Кай и Ива. В таком же порядке пошли наши компаньоны Кайто, Ён, Сан Тан, Ингар и Рик. Парни распределяли спальные места. Мы поспешили выполнить приказ командира и меньше светится... Столовая встретила нас приглушённым гулом голосов, светом множества ламп и ароматом горячей пищи. Вообще, она была большой — занимала целый зал академии. Столы стояли в несколько рядов. Вдоль одной стены тянулись огромные витражные окна, мозаикой складывавшиеся в боевые сцены. Как оказалось, каждый отряд имел свою символику и цвет костюмов, что бросалось в глаза, но зато найти своих будет легче в таком количестве народа. Черный цвет костюмов у мастеров Смерти. А остальные? Названий отрядов я пока не знал.       Каблуки наших сапог глухо стучали по каменным плитам из тёмного лакированного дерева. Кадеты уже заполнили большую часть столов. У каждого отряда был свой отдельный стол — их можно было определить по мерцающему над ним магическому жетону, точно такому, как выдали нам. Для каждого кадета место за столом закреплялось сразу. К слову, жетоны у каждого отряда были своего цвета: черный — понятно, мастера, отряд «Спецназ», черно-золотой — младшие мастера отряд «Лидер», зеленый — «Звезды континентов», пурпурный — «Пламя», синий — «Морские волки». И так по всем отрядам. У нас — серебряный — «Морские котики». Это пояснил наш инструктор, пока мы шли и парни не удержались задав интересующий нас вопрос.       Гул голосов и обсуждение новеньких. Да и новобранцы под впечатлением и тоже не только рассматривают обстановку, но и обсуждают тему поступления в академию и порядки в ней. Знакомятся наконец-то с теми кто каждый день будет стоять бок о бок в строю и учиться в академических классах. Ещё тема помощники, они действительно Мастера Смерти и обучаются тут не первый год. Они стали нашими кураторами. Тем для обсуждения полно. Как оказалось в академии две столовых. Это предназначена для нас, а ещё есть огромный красивый зал, где трапезничают хранительницы. У них, к слову, своё общежитие, и те, кто ещё не обзавёлся невестой, могут попытать счастье найти её в этих стенах.       За нашим столом уже сидели старшие инструктора из отряда «Лидер» — и все они с интересом смотрели на подходящих к ним за стол новеньких. Все-таки им было любопытно познакомиться с нами поближе. И это не праздное любопытство, а их задание. На какое-то время мы для них источник проблем. Это поможет им научиться быть руководителями подразделений.       — Приветствую вас, — сказал один из них, младший мастер Смерти, но похоже старший в их отряде. — Почему стоите? Садитесь. Будем знакомиться. Теперь нам предстоит работать вместе. Мы не только сегодня помогали командиру Мин, но и выбираем тех, кого будем обучать. Здесь не будет места для отказа: «не хочу» или «не могу». Это бесполезно. Как и жалобы, слезы и сопли. Он пристально смотрел на некоторых парней. Остальные пока оставались для него незнакомцами.       — Итак, кто есть кто? — перебил мои мысли черноволосый парень. — Я Дэй, староста младшего отряда Тигр. Мой друг и помощник Тор. Мы снова сели вместе. Парень усмехнулся, глядя на нас. Ребята начали называть свои имена. Кто-то был откровенен как три копейки, кто-то с осторожностью отнёсся ко всему. Но в целом все не так плохо. Хотя в нашем отряде столько народу, что при всем желании вот так слету не вспомнишь. Хорошо если всех в лицо запомнил. Тор проверял по списку и кивал. Что-то помечая для себя. Некоторые не боялись признаваться, что не занимались никогда физической подготовкой и не представляли, как они вообще смогут учиться. Дэй практически познакомился со всеми и остались мы. Из нашего класса увы в наш отряд не попал больше никто. А жаль. Мы могли их теперь видеть только издалека. Взгляд Дэя, скользнув в нашу сторону, словно обвил невидимыми нитями, безмолвно провозглашая: «Вот я и добрался до вас», — говорил его взгляд. Но мы не спешили раскрывать себя. Он изучал нас взглядом, проникая в самую суть, а затем голос его нарушил тишину:       - В этой группе ощущается единство. Вы всё делаете сообща, даже заселились вместе. Это значит, что вы знакомы и доверяете друг другу. Вы спокойны и уравновешены, не тратите энергию впустую. Держитесь в стороне, словно оберегаете сокровенную тайну. Это… любопытно. Интересно, кто у вас лидер? Кай, погруженный в раздумья, встретил взгляд Дэя своим, полным вопросов и едва уловимой печали:       - Сложно сказать, - и тоже посмотрел на него изучающе. Взгляд его был пронзительным, словно искал отражение истины в глазах собеседника, желая понять, что скрыто за его любопытством. Дэй же продолжал сканировать взглядом каждого из нас, словно командир, оценивающий солдат перед боем, выискивая вожака. Его взгляд остановился на мне, прожигая насквозь. Я оставался невозмутим, не позволяя этому взгляду поколебать мое внутреннее спокойствие.       - Занятно.... - Произнес Тор и оба друга переглянулись, обменялись взглядами, полными понимания и какой-то общей, невысказанных слов.       - Красивый, - Прошептал Дэй. Ли напрягся и недовольно посмотрел на него. Словно хотел защитить меня от его взглядов. Куратор открыл список нашего отряда и зачитал наши имена.       - Садху Ватанабэ, Цзян Ли... - произнес четко Тор. - Элита, - промурлыкал он как-то ехидно. - Проблемные... А эти пять их компаньоны.... И снова смешок со стороны Тора. Наши глаза встретились, и он оборвался на полуслове. Красивый профиль, высокомерный взгляд, капризно сжатые губы. Светлые хорошо подстриженные волосы до подбородка. Ухоженные руки. Глядя на них, складывалось ошибочное впечатление, будто никогда не держал ничего опаснее ручки, но в действительности под военной одеждой пряталось жилистое натренированное тело, а на крепком плече была выжжена боевая руна. Эти парни побывали уже в горячих точках при зачистках и получили награды, чтобы идти дальше по карьерной лестнице. Но не грубость у них в чести, а проверка на вшивость. Вот в таких стычках обычно человек раскрывается и обнажает себя с не совсем приличной стороны. Я начал догадываться к чему идет разговор. Но молчал, а мои парни подобрались и посматривали в мою сторону. Да, сейчас проявился, кто лидер и они ждали знака, как тогда в бассейне. Но, эти младшие мастера Смерти похоже не знают о нас.        - Ну-ну! Завтра утром встретимся на пробежке, - произнес с ехидством Дэй. - Знаем мы таких элитных мальчиков, а на деле пшик....Посмотрим, на что вы способны. Ли хотел что-то сказать, но я уже знал, о чем он думает, и не дал ему даже начать. Не стоит разочаровывать мальчиков раньше времени. Я молча положил руку ему на ладонь, и он промолчал, лишь смотрел на наши соединенные руки. Ни к чему что-то доказывать, оправдываться. Глупо. Мы были под пристальным вниманием, словно добыча для хищных птиц, кружащих в небе. Их взгляды, острые как лезвия, пронзали нас, а вопросы, тонкие как иглы, впивались в самую суть. Особенно их интересовали наши отношения, будто они пытались вырвать из нас правду, как корни дерева вгрызаются в землю. Я разглядывал его. Широкие плечи. Движения выдавали в нем хищника, осторожного, но стремительного и опасного. Сейчас он притаился, позволял себе играть. Дэй закатал рукава рубашки и продемонстрировал татуировки на предплечьях. Одну руку обвивала змея, на другой с внутренней стороны теснились выбитые звездочки. А парень непрост, и эти звезды не за красивые глаза дают.        - Дэй…        - Отстань. Похоже, я нашел их главного. Сейчас посмотрим, что ты за фрукт. Слабак или у тебя стальные яйца есть? Маменькин сынок или подстилка, может носовой платок. Будет любопытно посмотреть на тебя, петушок. Взвизгнешь? Зарёвешь? Захлебнешься в слезах? Забьёшься в истерике? -слова Дэя обжигали, словно плевки яда, а смех резал слух, точно осколки разбитого стекла. Казалось, в его воспаленном воображении уже разыгрывалась целая трагедия, сплетенная из боли и унижения. Фантазия его была пропитана ядовитой злобой.       Дэй замолчал, ожидая, что я сейчас сорвусь и полезу в бой, тем самым показывая, что так и есть. По моим губам прошлась едва заметная усмешка, глаза я прищурил, и тут же смягчились. Не будет боя. Долгие тягостные минуты он изучал меня и моих друзей, взгляд его метался, словно загнанный зверь, от ярости к недоумению. Пару минут, а может, больше, он просто созерцал меня и моих друзей. Глаза его то сужались, то расширялись. Я не отводил взгляда от его лица. Пусть смотрит и понимает: я не дам ему сломать тех, кто мне дорог. Не позволю ему растоптать их души.       Он ждал привычной реакции от тех, кто вырос в теплице роскоши, привыкнув к всеобщему восхищению. Ожидал увидеть вспышку гнева, жалкие попытки доказать свою значимость. Но он ошибся. А я мысленно смеялся над его попыткой, а мысли несли сами по себе: ... «Да я не такой...Только я глухой... Бла-бла-бла... Как ты посмел!!! Ха! Детский сад, трусы на лямках».       Это что, намек, как я облажаюсь на тренировке? Ты сам сейчас лажа, да ещё какая. Не зная противника лезешь в бой и провоцируя на драку. Глупо. Беспечно и не солидно. Он внимательно следил за моей реакцией. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как воздух вокруг нас становится густым и тяжелым. Каждый его взгляд, каждое слово были направлены на то, чтобы вывести меня из равновесия, заставить совершить ошибку. Но я знал, что именно этого он и ждет. Он хотел увидеть мою слабость, мою уязвимость, чтобы потом использовать ее против меня. А я сдерживал сейчас друга, который рвался в бой. Ли вспыхнул как спичка и сжимал кулаки, закипая. Он был готов раздавить этого Дэя и уже оценивал его как противника. Ох, не к добру это всё. Не к добру...       Кусая губы, я лихорадочно прикидывал, как поступить лучше. Сделал глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. В такие моменты важно сохранять хладнокровие, не поддаваться эмоциям. Я должен был показать ему, что он не сможет сломить меня, что я не тот, кем он меня считает. И когда-то давно говорил же мне учитель, что оправдания всегда выглядят как подтверждения слов.        - Ты думаешь, что сможешь меня задеть, но ошибаешься, — сказал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты видишь только то, что хочешь. Но реальность куда сложнее. - Смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Хотел, чтобы он увидел в моих глазах не страх, а решимость. Я был готов к этой игре, и не собирался проигрывать. А ещё не дать побратимы вступиться за меня. - Ты можешь пытаться давить на меня сколько угодно, - продолжил я. - Но ты не найдешь того, что ищешь. Я не сломаюсь. И глупо лезть в бой, когда не знаешь своего противника. Можно нарваться на неприятности. Большие неприятности, где может на кону стоять твоя жизнь. Это закон воина. Я увидел, как в его глазах мелькнуло удивление. Моя реакция, видимо, не соответствовала его ожиданиям. Он похоже привык к тому, что люди в подобных ситуациях теряют самообладание, начинают кричать, оправдываться, или, наоборот, впадают в ступор. Но я был другим. Цзян Ли усмехнулся, расслабился. Еще одна реакция на все, и ему это было в новинку, а мой побратим тихо так сказал:       - Как она его в коридоре... - Наши друзья тут же отреагировали на его слова. Они хрюкнули, прикрывая рот рукой. - А в итоге академия. Ён, Кайто, Ива, Кай, Рик и Ивар весело рассмеялись.        - О-оо, да! - произнес Ива, с таким смаком припоминая эту сцену, а я смутился, а они ещё громче рассмеялись. Это разрядило обстановку разом.       - Что? — поинтересовался Тор. Любопытство его разобрало, и он, похоже, начал проникаться к нам.       - Да так.. Они побратимы и будут стоять горой друг за друга. Ведь заметил, да? - Добавил Ива, а мы дружим и наша дружба крепка. И даже наши компаньоны, не подстилки, как тут некоторые выразились, а друзья. Поэтому мы вместе. Мы ценим то что имеем. А за него голову оторвем любому. И есть причина.       - Эх, парни. Не стоит недооценивать противника. Если уж Айко Мёдзи не выдерживает его и срывается в крик, то вам и подавно не по зубам. Наша невестушка об него все зубы сломала, поэтому так и зовёт его Лидокаин. Не старайтесь, парни. Он на провокации не реагирует, - спокойным тоном произнес Ли. - Мы из другого теста. Свои слабые стороны знаем и подтянем на тренировках и медитациях. Не спорю, вы с нами бы справились, так как этим делом занимаетесь с детства, а мы не профи, но и мы не лыком шиты. Крещеные... Дэй и Тор хмыкнули оба.       - Посмотрим, как запоете во время тренировки. С твоими друзьями все понятно. - Дэй нахмурился и прищурился. Я не позволил ни одной эмоции вырваться наружу. «Вот же заноза! Не может он сидеть спокойно на своей заднице. Тянет тебя, парень, на приключения. Думаешь, что я пошутил и браваду тут устроил».       Скандалы всегда привлекали народ. Мы невольно оказались в центре внимания, а Дэй явно напрашивался на побои. Когда знаешь болевые точки противника, его легко дразнить, а он их прощупывал, но не находил и это его обескураживало и выводило на новый уровень общения. Любой воин не понаслышке знал, как важно бывает выбрать правильный момент. Секундой раньше или секундой позже — и ты проиграл. Мы буравили друг друга злыми взглядами. И он сменил тактику:       - Хотя.. вы мне понравились, и думаю взять вас под своё крыло.       - Безмерно счастлив, - процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприязни. Вдохнул глубоко. Выдохнул медленно. И снова тоже самое. В груди горел огонёк — моя тайная сила, мой дар. Я мысленно коснулся его, словно гладя себя изнутри. Холод разлился по венам...И совершенно ничего не делая, лишь своим присутствием я давил на его сознание смотря прямо в его глаза. Дэй поперхнулся, а у меня появилось подленькое чувство, что прямо сейчас он захотел затянуть потуже шнурки на ботинках и выскочить из-за стола сверкая каблуками.       - Садху? - с укором произнес Рик. - Пусть говорит. Жизнь ставит всех на место. Это как с Тэхёном... Они усмехнулись, а я ответил:       - Бесит. Все присутствующие за столом два отряда за нашей перепалкой наблюдали со стороны, и я чувствовал себя как под микроскопом.       - А теперь, — Дэй с усмешкой обвел взглядом всех членов отряда, — давайте все внимательно выслушаем. Поскольку мы уже познакомились, хочу прояснить несколько моментов, касающихся вашего обучения. В отряде тридцать молодых бойцов и столько же старших. Старшие — это опытные воины, которые тренируются отдельно. Мы же, — он снова усмехнулся, — попадаем к ним только после достижения определенных успехов. Как только капитан решит, что вы готовы, вас переведут в их группу. Всё зависит от вашего личного стремления и усердия. Чем быстрее вы будете учиться и чем лучше себя покажете, тем скорее станете частью взрослой команды. Он, вероятно, хотел добавить что-то ещё, но в этот момент нам принесли обед, и за столом воцарилась пауза. На столе появились глиняные блюда с едой, забулькала еще кипящая чугунная посудина с густым варевом. Всем плюхнули в тарелку ломоть разваренного мяса с овощами. Я следил за дежурным персоналом, который обслуживал столы, отчего-то не решаясь взяться за вилку, хотя от ароматных запахов набегала слюна.       Тишина была не полной: те, кто недавно был так эмоционален, теперь молчали и вздрагивали от каждого слова или движения. За столом никто не проронил больше ни слова. Лишь вилки да ножи стучали о тарелки. Они наконец-то осознали, что находятся не дома и что их привычные правила здесь не действуют. Жаркое оказалось вкусным и ароматным. Схватив кусок булки, я принялся его макать прямо в бурлящую кастрюльку. Потом не удержался и облизал пальцы. Ли сидевший рядом наблюдал за мной с огромным интересом, а сам пока не притронулся к своей порции. Он следил, как я, прямо сказать, жадно и без стеснения, поглощал обед. Поспешил и обжег губы очередным куском мяса и зашипел.       - Аккуратней, Садху, - прошептал Ли и принялся сам поедать с таким же аппетитом мясо и лениво потягивал напиток.       – Ненавижу сегодняшний день! - пробурчал кто-то со стороны нашего отряда. Посмотрел и тяжело вздохнул. Блондин и его похоже сотрапезник молча ковырялись в своих тарелках, размазывая еду, и ещё не до конца поняли, что кормить их будут строго по расписанию и тем, что поставили на стол, и другой пищи не будет. Они привыкли к своему миру, к своим маленьким радостям и печалям, к своим распорядкам. Здесь же все было для них чужим, пугающим и неподвластным им. Обеденное время тоже ограничено и те кто не привык дисциплине теперь страдали больше всех.       После обеда нас снова собрали в общем зале корпуса — теперь для торжественной раздачи оружия, с которым нам предстояло учиться, проходить практики и сражаться. На столах были аккуратно разложены короткие мечи, кинжалы, ножи. Их выдавали под роспись: на каждом был личный номер, и в случае утери нужно было возмещать стоимость. Потом сходили в библиотеку и получили книги. И мы всё это время бегали к себе в бокс и относили. Для оружия и книг в комнате находились специальные стеллажи. Уже через полчаса нас снова собрали. После всей беготни нас еще раз проверили, зачитали устав академии. С пояснениями, за какую провинность следует какое наказание. И только после этого мы отправились по территории на экскурсию, чтобы не плутать.       Нас провели по холлу учебного корпуса военной академии, где сразу бросились в глаза ряды аккуратных железных шкафчиков. Это очень практично – можно оставить все необходимое и не беспокоиться о вещах, перемещаясь между аудиториями. Внутри корпуса действуют три лифта, которые без проблем доставят на любой этаж. Обстановка внутри очень светлая и спокойная, в бело-голубых тонах. Также нам показали спортивную инфраструктуру: площадки для тренировок, а также раздевалки и душевые. Эти объекты, казалось, были тщательно продуманы для обеспечения комфорта и эффективности учебного процесса.       Вернулись в свой бокс под вечер, почти перед отбоем. Застелили постели, я раздал защитные кулоны Рику, Ивару, Кайто. Приготовили форму на утро. Из своих вещей достали мыльно-рыльные принадлежности и отнесли в душевую. Наконец-то мы смогли ее рассмотреть. С одной стороны шли раковины и душевые кабины для каждого, а с другой — туалет. По середине широкие лавочки для одежды. Камеры мы обнаружили сразу и решили, что их стоит просто перенаправить в сторону, так, чтобы угол обзора был маленьким. А нечего на нас тут глазеть. В самом боксе было посложнее, но эту задачу я взял на себя. Так как время было для меня потеряно до этого момента, прикрыл камеру листком и переоделся. Сел на ковер и приступил к подготовке своего тела. Парни присели рядом и тоже начали повторять за мной спрашивая для чего я это делаю. Пояснял, что для развития дара и снятия печати, да и для ближнего боя необходима медитация. Раскрыл, что именно необходимо делать им, сам сел в позу лотоса, как бы демонстрируя те самые действия, и в первую очередь начал медитировать, тренировать внутреннюю энергию и работать с ней. Пытался развить свои способности, почувствовать свой источник, проработать взаимодействия энергии и тела. Это являлось ежедневной традицией и правилом моего дня. То, что я никогда не пропускал...       Обычно такая тренировка занимает минут сорок, что помогало еще и организму успокоится и подготовиться ко сну. Я знал, что опять буду долго ворочаться, привыкая к новому месту. Кайто понял по моему взгляду всё.       - Садху, если хочешь, я посижу рядом и подержу тебя за руку. Я понимаю, как тебе тяжело засыпать в новом месте.       - Не стоит. Камеры откроем чуть позже. Но если начнутся кошмары, разбудите меня. Кайто кивнул, а остальные выслушали меня внимательно. После тренировки, отправились в душ, привели себя в порядок и в десять, сняли с камеры бумажку, выключили свет. Теперь в бокс проникал лишь лунный свет сквозь щель, ровное дыхание было слышно со стороны кроватей. Я лег на спину и тяжело вздохнул. Тишина давила на уши. Не просто отсутствие звука, а густая, осязаемая тишина, наполненная ожиданием. Поздний вечер сменился прохладной ночью. Ветер разгонял тучи. Они неслись клоками, точно ожившие тени, и в разрывах то и дело выныривала луна. Я жадно ловил взглядом стремительное мелькание ночного светила. Ожиданием кошмаров, которые неизменно приходили в новых местах, терзая разум обрывками воспоминаний и страхов. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать надвигающуюся бурю, но тщетно. Справлюсь, что я маленький? Нет. И все же, несмотря на все доводы разума, страх заползал под кожу, ледяными пальцами сжимая сердце. Дыхание участилось, в висках застучала кровь. В голове начали всплывать обрывки прошлого: лица погибших мальчишек в бассейне, крики боли, запах крови и гари в гостинной у меня дома. Я попытался отвлечься, сосредоточиться на лунном свете, пробивающемся сквозь щель, но тщетно. Кошмар уже завладел мной.       Медленно, мучительно, я проваливался в бездну, где прошлое и настоящее переплелись в единый клубок страха и отчаяния. И единственное, чего хотелось в этот момент, – это чтобы чья-то теплая рука сжала мою, чтобы кто-то шепнул: «Всё будет хорошо». Но вокруг была лишь тишина, и я оставался один на один со своими демонами. Холодный пот покрыл лоб, сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Я почувствовал, как по щеке скатилась слеза, предательски выдавая мою слабость. Бессилие захлестывало, лишая воли к сопротивлению. В отчаянии я попытался схватиться за ускользающее воспоминание о Кайто, о его улыбке, о его взгляде, полном сочувствия. Но даже этот образ не мог рассеять тьму, поглощавшую меня целиком. Я был сломлен, раздавлен, лишен всякой надежды. И в этой кромешной тьме, в этом абсолютном одиночестве, я впервые осознал, что даже самые сильные воины нуждаются в поддержке, в тепле, в любви. Я был на грани сна и яви. Казалось, что не сплю, но на деле я был в приграничном сне. Открыл глаза и был удивлен до глубины души. Ли сидел на моей постели и крепко прижимал меня к себе, шепча успокаивающие слова. Мне было так тепло в его руках, спокойно, что не хотел шевелиться.       - Это всего лишь сон. Все в прошлом. Мне тоже снятся такие кошмары после того дня... Близость вызывала чудовищную неловкость. Душу потоком наполняли новые эмоции. И было так много! Целый шквал!       - Спасибо, Ли, - пробормотал я, борясь с сонливостью и неловкостью. Приобнял друга и некоторое время просто наслаждался его присутствием. Я протянул к нему руку, не физически, а в душе. Сила признать свою слабость, попросить о помощи, позволить кому-то разделить свою боль, позаботится о тебе. Я хотел сказать: «Я не причиню тебе вреда и спасибо, что ты есть и рядом со мной». Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто молчал, глядя ему прямо в глаза, пытаясь передать всю глубину своего понимания. И, может быть, в этот миг, в тишине между нами, он почувствовал, что не одинок.       - Ты успокоился? - шептал мне Ли и переживал за меня искренне.       - Твое участие мне помогло, братан. Ложись сам спать. Вставать рано. Он отпустил меня и пересел на свою кровать, а потом лег, накрывшись одеялом и затих. Не знаю, что помогло мне, но вскоре я вновь погрузился в сон, но в этот раз мне снилось что-то хорошее.        На рассвете, когда за окном едва-едва забрезжило серое утро прозвучал горн подъема и раздался прямо над ухом ровно в пять. Не ожидая такого пробуждения, я подскочил на постели и начал озираться по сторонам. Напротив меня, на своей кровати, с таким же ошарашенным видом сидел Ли и остальные парни.       – Что это?.. - воскликнул Кайто и у остальных был тот же вопрос. Немного придя в себя, я ответил:       – Вероятно, это будильник.       - Убиться можно от такого звука об пол или тумбочку. — Выдал Кай.       - Убейте меня кто-нибудь и избавьте от этого звука, - прохрипел Ива.       - Нет утопите мои печали.... - бормотал Рик, держась за голову. Все дружно стонали в невпопад и ворчали. Первый учебный день начался. Встали с кровати, пошли в ванную, помня про утреннюю пробежку. Быстро приводили себя в порядок и одевались, спешно заправляли постели. Нам доставили легкий перекус из чего-то протеинового коктейля с ками-то добавками... Вкус не очень, но зато быстро и питательно. Построение было назначено на полигоне, что отразилось на наших браслетах. Все отряды спешили на первую утреннюю пробежку и у каждого отряда был свой полигон. Наш оказался судя по карте ближе к воде. Не могу даже сказать океан или море... Ведь мы так и не знали, где находимся.       Небо еще не полностью проснулось, и свет только начинал касаться крыш академии. На территории царила тишина и спокойствие. Природа встречала нас мелодичным пением птиц. Лишь наши шаги нарушали эту безмятежность. Нас вели строем по широким аллеям. Легкий ветер колыхал ветви деревьев. Где-то в гуще листвы перекликались ранние птицы. Впереди, за открытой поляной, показался центральный полигон и пляж с приятным на вид песком, и вдоль всего периметра пляжной гряды беговая дорога.       Утро выдалось сложным и неприятным, поэтому, выходя на пробежку, я ощущал себя не в лучшем настроении. Да и после нее у нас в расписании первым занятием сегодня была физическая подготовка. Так что умирать как сказал Сан Тан, будем под музыку прибоя... Шепотки раздавались то там, то здесь и все были с черным юмором. Мы привыкали друг к другу и пытались найти своих и присоединить к группам по интересам. Но вроде все пока идет неплохо.       Инструктора встретили нас с ухмылочками, предвкушая развлечение. Они обладают обширными знаниями, в то время как нам предстоит их только освоить. Старшие медленно прошли вдоль нашего строя, внимательно изучая каждого из нас. Они делали замечания по поводу одежды и принижали наше достоинство, испытывая нервы. Кто-то не выдерживал, и его начинали воспитывать.       - Упал, отжался хотя бы пару раз... И смеются...       - Если кто-то не справится, — медленно произнес Натан, растягивая слова, — он останется здесь лицом подметать пока все не вылижет языком, слабосилки. Будет выполнять черную работу, к примеру плац мести или туалеты чистить, пока не научится или не сломается. У нас нет места для слабаков. И вас сюда прислали учиться, а не на курорт. Его слова повисли в воздухе, заставляя каждого почувствовать вес ответственности. И разозлился от мысли, что он чувствует себя априори главным, как змея, а мы – крохотные мыши, его еда, которых он чуть ли не десяток на завтрак ест, даже не пережёвывая. Я почувствовал, как напряглись мышцы, как учащенно забилось сердце. Это было не просто обучение, это была проверка на прочность, где цена ошибки — полное забвение. Настроение ни к черту, и не по себе мне как-то. Я посмотрел на своих и почувствовал нарастающее беспокойство. Как они справятся? Дэй появился последним, посмотрел на нас и громко огласил:       - Вольно. Добро пожаловать на обучение в военную академию, слизняки. После сегодняшнего забега и тренировки я разделю вас на подгруппы. Ваши инструктора для вас боги и отцы, а вы всего лишь навозные черви. И не вонять здесь... Воздух не портить, бесполезны ваши стенания. Ну что, червяки, тренировку я для вас составил. Начнем? Бегите. Я буду наблюдать за вами. Воздух был плотным, влажным. Пахло сыростью и солью... С каждой секундой тишина давила все сильнее. Стоять на месте – бесполезно. Мы двинулись вперед, но я не спешил, так как сил придется потратить много, чтобы добраться до финиша, поэтому своих придерживал, выравнял темп бега. Соленый ветер обжигал лицо, словно наждачной бумагой. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели, а ноги наливались свинцом. Я чувствовал, как пот струится по спине, пропитывая форму, и как песок забивается в обувь, превращая каждый шаг в пытку. Вот теперь стало понятно все муки ада, когда солнце начало припекать, когда ветер приносил и поднимал песок бросая его в разные стороны и попадая в нос, в рот, в глаза... Когда он смешивался с брызгами соленой воды и попадал на открытые участки тела и стегал так хлестко и больно...       Смотреть вперед было бессмысленно – бесконечная полоса пляжа казалась насмешкой, отдаляющейся с каждым усилием. Я видел, как мои друзья начинают сдавать. В их глазах читалась усталость, граничащая с отчаянием. Кто-то спотыкался, кто-то сбавлял темп, отпуская группу вперед. Я понимал их. Понимал, как тяжело сейчас каждому из нас. Но я не мог позволить им сломаться. Собрав остатки сил, я подбадривал их, стараясь своим примером показать, что еще есть порох в пороховницах. Когда началась тренировка для себя понял, что сильно преувеличивал свои боевые способности. Такое сложно выдержать, а еще хуже было там за нашими спинами, те кто начал падать, плакать и ныть подгоняли магией как скот.... Нас подбадривали выкриками:       - Ну и слабаки... Боль — это ваш лучший друг... Она сделает вас злыми и хладнокровными, и подскажет, что делать, когда жизнь на волоске... Пот заливал глаза, щипал, но я не останавливался. Чувствовал, как слабеет хватка Ли, бегущего рядом. В его взгляде застыла обреченность, плечи опустились. Как Кайто еле переставляет ноги. Как Ивар задыхается... Я знал, что он на грани. И я так же знал, что этот ад – наша закалка. Что каждый глоток соленого ветра, каждая крупинка песка в обуви, каждая капля пота – это шаг к новой жизни, к новому себе. Жизни, где боль – это не враг, а учитель. Где слабость – это не порок, а стимул к росту. Где дружба – это не просто слово, а клятва, высеченная в камне. Схватил Ли за руку, крепко сжал и потянул за собой.       – Давай! – прохрипел я, задыхаясь. – Мы вместе! Мы дойдем! Кайто, Рик, Ива, Ивар, Кай... Парни, не сдавайтесь, мы размажем этого говнюка по этому песку...Парни я верю в вас. Ему не сломить нас. Это намного легче, чем бассейн. Усмешка прошлась по губам моих друзей. Боль читавшаяся в их глазах переплавилась в ярость, отчаяние – в решимость. В их глазах вспыхнул огонь. Они выпрямились, оттолкнулись от земли и побежали с новой силой. Я почувствовал, как их энергия передается мне, и боль отступила, сменившись глухим, пульсирующим ритмом – ритмом движения, ритмом жизни. Мы превратились в единый организм, движимый общей целью – выжить, преодолеть, стать сильнее. Тренировка была адом.       Надежда добежать до финиша почти угасла, но огонек в глазах все еще теплится, когда наш отряд почти в полном составе преодолел этот адский отрезок пути, кто-то падал замертво, но мы помогали подняться. Общее дело, общая боль, общая цель сплотила нас в единый кулак. Финиш... Мы рухнули на песок, обессиленные. Я ощутил не только физическую усталость, но и глубокое единение. Мы прошли через это вместе, и я знал: впереди еще много трудностей.       Нам дали всего десять минут на отдых. Это для неподготовленных ребят. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на траве золотые кляксы. Дыхание сбито и ощущения, что ты умираешь... Своих я собрал и посадил на медитацию, объясняя, как можно с помощью методики снять усталость и напряжение. Кто поумнее, тот услышал и, присев рядом, начал повторять за мной... Сволочи! Вы обязаны были обучить этому, а не издеваться... Слов нет, лишь злость клокочет внутри. Знал, что каждому из них сейчас нужно просто молчание и отдых. Но вместе с тем я видел в них и ту силу, которая не дала им сломаться. Ту силу, которая рождается в моменты предельного напряжения, когда кажется, что дальше уже некуда. Силу, имя которой – дружба, взаимопомощь, вера в себя и товарищей.       - Всем встать. Построится сосунки!! Кто у нас тут рвотная тряпка? Вновь построение и нас распределяют по девяткам... На определенном расстоянии. И вновь начался другой ад.       — Ну что, червяки, тренировку я для вас составил. Теперь, когда все ясно, приступим. Рик, займись разминкой. Разминка.... Каждое упражнение выжимало последние соки, каждый подход казался бесконечным. Наш инструктор по физической подготовке оказался настоящим садистом! Его тренировки включали обычные упражнения, но их последовательность и интенсивность были невыносимыми. В первый час занятий я думал, что мне плохо, но во второй час понял, что это только начало. К третьему часу интенсивных упражнений я чувствовал себя умирающим, а к концу четвертого — едва мог передвигаться. Наша группа смотрела на с жалостью на всех умирающих, так ужасно мы выглядели.        - Ну что, никчемные, ваша утренняя разминка закончена. Ра-ра-ра-зми-нка… С выпученными глазами многие упали на платц. А кто-то уже валялся без чувств...       - А ну подъем!! Руки в ноги и учится. Разлеглись тут как на пляже... Еле-еле поднявшись я помог своим тоже встать и нам пришлось идти учиться дальше. За спиной слышались смешки инструкторов, но сейчас было уже все равно. Пусть себе зубоскалят. Все-таки базовая подготовка многое значит. Следующая лекция и считалась общей. Защита и использование артефактов защиты, их квалификация.Мы все вошли в аудиторию, как стадо людей с ограниченными возможностями, и молча расселись по своим местам. Преподаватель уже ожидал нас и смотрел с какой-то снисходительной улыбкой. В этот момент раздался звон колокола, который возвещал о том, что лекция началась.       – Здравствуйте, студенты! Я полагаю, вы уже знакомы с моим именем, так как оно указано в расписании, и повторное представление было бы излишним. В мои лекции входит много составляющих, и начнем мы с артефактов... У Альбена Даркел был очень приятный голос, с хрипотцой. И вообще преподаватель производил впечатление незаурядного мужчины. Очень высокий и грациозный, несмотря на крупное телосложение, с исключительно правильными чертами и пропорциями лица. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, золотисто-карие глаза. В его красоте явно было что-то дьявольское, что, несомненно, делало нашего лектора очень притягательным для женщин. С двухчасовой лекции мы вышли в молчании и голова от обилия информации гудела и была переполнена. А я начал догадываться, что без этих самых артефактов нам не справится с учебой и с этим стоит что-то делать. Благо я додумался всю лекцию записать на браслет, памяти может не хватить, и это не выход из положения, а значит придется все потом переписывать в тетради. О чем я и сообщил своим друзьям и мы договорились использовать все девять браслетов записывая разные лекции и потом будем включать запись и переписывать все в тетрадь. Учить-то все равно придется.       Обед пролетел как-то безрадостно. За столом мы были сонными мухами, но перерыв достаточно большой, поэтому успели сходить в библиотеку и набрать дополнительную литературу по артефактам. И снова полигон. Парни просто не выдерживали и не могли стоять уже на ногах, поэтому нас отпустили. Я отказался идти со своими и отправился к пляжу, мне просто необходимо найти укромное место для медитации. Разулся и почувствовал прилив энергии. Природа щедра на нее и могла поделиться ею. Я почувствовал себя намного лучше. Песок обжигал подошвы, но это было приятное обжигание, словно сама земля приветствовала меня, принимала обратно в свои объятия. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моей груди, освобождая место для тишины, для принятия. Вот оно, мое спасение. Море. Бескрайнее, могучее, вечное. Оно дышало в унисон с моей душой, успокаивающе шептало мне свои тайны. Я опустился на колени, позволяя волнам ласкать мои руки, смывая с них пыль забот и разочарований. Прохлада окутывала меня, словно невесомое покрывало, даря умиротворение, которого я так отчаянно искал. В этот момент я почувствовал себя частью чего-то большего, чего-то, что не поддается описанию словами. Я - лишь капля в этом океане жизни, но капля, имеющая право на существование, на покой, на счастье. Закрыл глаза и глубоко вдохнул соленый воздух, ощущая, как он наполняет каждую клеточку моего тела, вытесняя оттуда боль и страх. Заходящее солнце ласково грело мое лицо, обещая новый день, новые возможности, новую надежду. Слушал звуки прибоя, вдыхал морской соленый воздух, ветер ласкал мое тело даря прохладу и умиротворение. Вдохнул прохладный воздух и направился к уже привычной площадке. Медленно провел разминку. Я прикрыл глаза. В темноте органы чувств работают сильнее. Слух. Внимание. Реакция. Призыв меча и я чувствую клинок своих руках. Память избирательна, но сейчас я не злюсь, что вот так сам не помню... Музыкой мне стал прибой, шум воды то накатывал, то удалялся... Я незримый начал одиночный бой с тенью. И четко представлял перед собой противника, вызывая воздушные потоки, чтобы они создавали сопротивление. Я слился с природой, солнцем, тенью, землей и водой... Воздух был мне союзником, а не противником. Мне нужно было заставить тело быть максимально послушным и гибким. Привыкнуть к этой местности, научиться стоять твердо на ногах, когда пальцы проваливают вглубь песка. Я сражался с пустотой, в которой представлял врага. Того, кого хочется уничтожить. Снег может быть рыхлым, а грязь не всегда устойчива... Разлом может образоваться где угодно. Шаг. Еще один. Удар. Ноги скользили по влажному песку, мозг посылал импульс – но стойка все еще была не такой крепкой, как должна. Разворот. Атака. Мой миражный противник был намного сильнее. Я ведь знал, какие они эти враги и их сила в настоящем бою… Уворачиваюсь от призрачных ударов. Пытаюсь двигаться быстро, но тело подводило – казалось неуклюжим и слишком медленным. Усталость берет свое, но необходимо наращивать темп. С живым противником я бы уже погиб. Вывернулся, собираясь нанести следующий удар – и… Меня внезапно схватили за руку, и по инерции открыл глаза, удивлённо смотрел на побратима, и я с ним закружил, как в танце, смотря в его глаза.       - Научи меня... - хрипло произнес Ли. - Я хочу так же как ты стать сильнее. И сегодня понял какой я слабак. Кровь стучала в висках, адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь усталость и странное, новое чувство. Ли смотрел на меня с такой жаждой, с таким отчаянием, что я не мог отвести взгляд. В его глазах, обычно полных задора и уверенности, теперь плескалась растерянность и болезненное осознание своей слабости. Я видел в нем себя, видел ту же борьбу, ту же неуверенность, которую испытывал сам.        - Научу, - тихо ответил я, чувствуя, как что-то меняется во мне. Это был не просто ответ на просьбу, это было обещание. Обещание разделить свой опыт, свою боль, свою силу. Потому что я знал, что настоящий путь к могуществу лежит не в овладении техниками, а в преодолении себя. Я крепче сжал его руку и повёл его прочь от полосы прибоя, туда, где песок был суше и твёрже. Мне хотелось рассказать ему о том, как каждый удар, каждая тренировка, каждое падение были не поражением, а возможностью стать лучше. Объяснить, что сила заключается не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы каждый раз подниматься. Мы оба искали одного и того же – не победы над другими, а победы над собой.       С каждым шагом от прибоя я чувствовал, как груз ответственности ложится на мои плечи. Это было не просто обучение боевым искусствам, это было наставничество, духовное руководство. Я должен был показать ему, что настоящий воин – это не тот, кто сокрушает врага, а тот, кто побеждает свои собственные слабости. Тот, кто умеет подниматься после каждого падения, кто не боится смотреть в лицо своим страхам.       Я заговорил, и голос мой звучал непривычно мягко, словно я боялся спугнуть хрупкую надежду, зародившуюся в его сердце.       – Первое, – сказал я. – Не размахивай кинжалом, как ложкой в столовой. Держи руку твердой, не нужно двигаться всем телом за оружием. Второе – никогда не подставляй противнику грудь. Даже если бьешь, не забывай о защите. Третье. Если думаешь, что оружие тебя выручит, ошибаешься. Это всего лишь инструмент. Главное – в голове.       Потом он показывал удары, захваты, быстрые смены положения тела и то, как удобно держать оружие. Следил, как Ли повторяет за мной. Поправлял его, становил правильно ногу или руку, правильно повернуть корпус. Я рассказывал о боли, о сомнениях, о моментах отчаяния, когда казалось, что все потеряно. О том, как находил в себе силы идти дальше, веря в то, что каждая тренировка, каждая победа над собой приближает меня к моей цели. Чувствовал, как между нами возникает незримая связь, как наши сердца начинают биться в унисон. И в этот момент я понял, что мы оба – путники, идущие по одной дороге, каждый со своим грузом, но вместе мы можем преодолеть любые преграды. И пусть наши пути разойдутся в будущем, этот момент единения навсегда останется в моей памяти, как свидетельство того, что даже в самые темные времена можно найти свет. Наши друзья прознали о тренировке и мы решили заниматься вместе...       Начал обучать с простого к сложному, и с этого дня наша группа очень сильно стала выделяться. Мы подскакивали почти за час до общего подъема и направлялись на улицу. Вода уже не казалась такой ледяной, а обычные булочки – обрели вкус и протеиновый коктейль привычным напитком, а еще артефакты, найденные в сумке, которую передала Мия, в лечебных целях, чтобы снять усталость и боль. Этот плац стал для нас домом... Знания – знаниями, но мы должны стать сильнее, укрепить свою физическую форму. И как могли ускоряли этот процесс.       Мы не ведали, что за нами следили девушки. Они сбегали из своего общежития, чтобы увидеть нас... Тренировка всегда проходила жестко, больше я не рисковал призывая меч, но учился магии по книгам. Так мало спал, но зато не помню, чтобы мне снились кошмары. Даже я, обычно стойкий к физическим нагрузкам, ощущал себя измотанным и невыспавшимся. Это состояние было невыносимым... Боль в ногах, руках и прессе не давала покоя. Высшие силы, да что в моем теле не болело после этих изматывающих тренировок? И промолчу про моих друзей, мы уползали и падали ниц на кровать, не шевелясь, не произнося ни звука, но результат порадовал нас и наших инструкторов. Прошли почти три месяца обучения в академии. Распорядок был жесткий. Рано утром – построение. Затем – теоретические занятия для поступивших, где мы изучали тактику боя, историю боевых операций, структура военных подразделений и их специфика работы... И почти до ночи — физические нагрузки: бег, развитие выносливости, отработка слаженности движений в строю. Времени на отдых почти не оставалось. Айко надеялась, что мы будем скучать по ней, но, к сожалению, её мечты не сбылись. Мы мечтали об одном — выспаться. Постепенно мы привыкли к ритму учебы. Даже те, кто раньше ничего не мог, теперь демонстрировали неплохие результаты для новичков. Мы менялись, взрослели.       Следующие дни, недели, месяцы для всех нас слились в один. С утра до ночи – тренировки. Оружие. Щиты с использованием артефактов. Стрельба. Рукопашный бой. Спарринги. Работа в одиночку. Работа в группах. И всё по кругу.