Разбитые маски

«Я ничего никогда не просила, Но тебе это было трудно понять. Так что я собрала всё, что у меня было, И сложила у твоих ног. Я собрала всё, что у меня было. И как ты себя чувствуешь сегодня? Как ты себя чувствуешь сегодня? Ведь сегодня я закрываю все двери, Так что оставайся снаружи или смирись со своими недостатками. Как ты себя чувствуешь сегодня?»

— «How Do You Feel Today?», Габриэль Аплин

***

      Кирен шагал по улицам так быстро, как только позволяли закостеневшие конечности — его мышцы так и не оправились с тех пор, как он выполз из собственного гроба. Приближаясь к знакомому бунгало, он лихорадочно обдумывал, как встретит своего лучшего друга и своего рода тайного бойфренда.       Первым порывом было прийти и пожаловаться. Пожаловаться на вопиющее пренебрежение Саймона к властям, которые с радостью превратят его жизнь и жизнь его новой паствы в сущий ад — ещё больший, чем сейчас. Пожаловаться на радикальный подход, который не принесёт ничего, кроме беды. Пожаловаться на его отказ прояснить ситуацию с Эми раньше, чтобы им не пришлось скрываться — Кирен, честно говоря, уже исчерпал лимит на секреты за всю свою жизнь с Риком.       И снова вина. Знакомая двойная атака — вина перед Эми и вина перед Риком. Он не был уверен, сколько ещё выдержит. Как фатально доказано почти четыре года назад, Кирен Уокер не справлялся с угрызениями совести.       «Пора принимать решение», — мысленно сказал он себе, когда бунгало показалось впереди. Он остановился в конце улицы, переводя дух и взвешивая варианты.       Вариант А: Продолжать видеться с Саймоном и рассказать всё Эми. Хоть честность в нечестности — это уже что-то.       Вариант Б: Прекратить всё, пока не поздно. Всего пара поцелуев — если остановиться сейчас, может, и не придётся ничего говорить Эми.       Кирен съёжился, осознав, что оба варианта ему откровенно не нравятся. Сказать, что нужно делать, было легко. Самый благородный путь — рассказать Эми, вымолить прощение и порвать с Саймоном, пока больше никто не пострадал. Проблема в том, что этот план с высокой вероятностью лишит его их обоих. Лучше потерять одного друга, чем двоих, верно?       «Трус», — прошипел он себе под нос, подходя к двери.       Эми — твоя лучшая подруга. Саймон — странный тип с тёмным прошлым, которого ты едва знаешь. Совершенно очевидно, что делать.       Кирен нервно пригладил волосы на пороге. Его логичный ум настойчиво предлагал разумный вариант — «порвать и сохранить дружбу». Он хотел бы в это поверить.       К сожалению, по причинам, которые он сейчас даже не мог осознать, он действительно не хотел отпускать Саймона.       Тогда скажи ей.       Он сделал глубокий вдох — бессмысленный, но успокаивающий жест — и нажал кнопку звонка. Внутри что-то напряглось в ожидании. Он почти надеялся, что откроет Саймон — поговорить сначала с ним. Живот предательски ёкнул при мысли, что он снова его увидит, губы вспомнили жар его поцелуев под дождём. Он мог бы прямо сейчас заняться одним из них. Господи, Уокер, соберись.       Через несколько напряжённых секунд дверь распахнулась, и его встретило сияющее лицо Эми Дайер.       — Ну надо же, какой нарядный и очаровательный! — с нежностью воскликнула она, заключая его в тёплые (образно говоря) объятия и нежно прижимаясь подбородком к его только что уложенным волосам.       — Ох. Привет, Эми, — выдавил он, и вся его решимость испарилась в тот же миг, как только он увидел её радостную улыбку, предназначенную только ему. Он безнадёжно пытался придумать, как сказать, что её вроде как жених изменил ей с её же другом, и при этом не разбить ей сердце и не заставить почувствовать себя преданной.       …Да нет, так не бывает. Я ужасный человек.       Она кивнула, приглашая войти, и он быстро прошёл мимо, стараясь по возможности не встречаться с ней взглядом, пока она закрывала дверь. Он уже собрался спросить, где Саймон, как услышал смутно знакомый голос из гостиной.       — Вот что случилось в ту ночь, когда я воскрес, — тихо произнёс мужской голос. Кирен, завернув за угол, увидел небольшую группу прихожан, собравшихся вокруг Саймона, полулежащего в кресле. Он прислонился к дверному косяку и наблюдал, пока светловолосый мужчина справа от Саймона заканчивал свой рассказ. — Вот и всё. Это всё, что я помню.       — Ах, да, — прошептала Эми, уткнувшись подбородком в плечо Кирена. — Ты опоздал на службу.       — Спасибо, Брайан, — ровный голос Саймона нарушил тишину. Его глаза внимательно и понимающе изучали рассказчика. — Прекрасное чувство, не правда ли? — он обвёл взглядом остальных, на секунду задержавшись на Кирене, прежде чем вернуться к пастве. — Знаете, почему?       Они не отрывали от него глаз, пока он сам отвечал на свой вопрос, и его тщательно подобранные слова без труда завораживали слушателей.       — Потому что живые пытались управлять нами с помощью стыда.       Кирен наблюдал за пастырем, тщательно скрывая разочарование и с усталой покорностью готовясь к очередной порции жуткой, античеловеческой проповеди. Он так хотел, чтобы Саймон просто остановился. Хотя бы на день. Мысленно скрестил пальцы в надежде, что тот хотя бы прекратит это, когда они останутся наедине.       Наедине. Живот снова предательски дрогнул. Он подавил неподходящие мысли, сосредоточившись на словах Саймона и их смысле, старательно игнорируя ту низкую, волнующую ноту в самом его голосе.       — Рассказывая истории своего пробуждения… — продолжал Саймон, и Кирен был слишком поглощён гипнотическим ритмом его речи, чтобы заметить, как Эми тихо отстранилась. — Именно с этого момента мы начинаем говорить «нет». Если мы действительно хотим стать свободными… — он поднял руку и с силой опустил палец на подлокотник кресла, пригвоздив каждого прихожанина к месту пронзительным взглядом, а его властный голос удерживал их в тисках внимания. — Первое, что мы должны сделать, — это сбросить оковы…       Его взгляд всё ещё был устремлён на воскресшего у его ног, но Кирен почувствовал, как последние слова ударили его под дых, точнее и болезненнее любого физического удара.       — …Это стыд.       Кирен обвиняюще уставился на темноволосого мужчину, в то время как его пленённая аудитория разразилась одобрительным шёпотом. Он чувствовал — эти слова были обращены к нему. Относились ли они к его нежеланию раскрыть их тайну или к настойчивым просьбам быть осторожнее с Эми, он не был уверен, но, зная Саймона, скорее всего, и к тому, и к другому. Это был ясный намёк, и он это понимал. Саймон на секунду встретился с ним взглядом, ничего не добавил и снова обратился к возбуждённой пастве.       — Ни одна история не должна остаться нерассказанной, — твёрдо заявил он. В последний раз убедительно улыбнувшись обожающей толпе, он поднялся, ещё раз поблагодарил Брайана и направился через переполненную гостиную к дверному проёму, где его ждало неодобрительное лицо Кирена. Он очаровательно улыбнулся, явно решив проигнорировать ядовитый взгляд молодого человека. — У тебя получилось, — тихо сказал он, кивнув в сторону оживлённой группы. — Добро пожаловать в клуб.       Кирен недоверчиво уставился на него. Он не мог его понять. Этот странный, харизматичный, сбивающий с толку человек, который только что смотрел на него так, будто он — самое прекрасное существо на свете, а в следующую минуту публично попрекал его наивностью. Который даже после всего настаивал на сохранении этого нелепого образа лидера культа — образа, который Кирен так презирал. Он нахмурился и ответил на попытки «ученика» вовлечь его в античеловеческую групповую терапию одним словом:       — Серьёзно?       Он резко развернулся и направился в сторону кухни, почти не сомневаясь, что Саймон последует за ним.       Он не ошибся.

***

      — Боже, Саймон, — проворчал Кирен, едва они переступили порог кухни. Саймон наблюдал за каждым его движением, впитывая его. Кирен нервно расхаживал по комнате, не замечая этого тихого восхищения. — И подумать, я ведь надеялся, что ты перестанешь нести эту проповедническую чушь теперь, когда мы… — он сглотнул, нервы и чувство вины снова накатили на него. Он прекратил мерить шагами комнату и вздохнул, прислонившись спиной к плите. — Неважно. Кстати, они составляют список нарушителей, — сменил он тему, засовывая руки в карманы. — Так что не явиться с ответным визитом — не такая уж блестящая идея, как тебе кажется.       Саймон закатил глаза. Сарказм парня был тем, к чему он начинал привыкать. А вот его постоянное подчинение правилам и границам, установленным теми, кто его презирал, — тем, к чему он отчаянно не хотел привыкать. Ему было больно видеть, как любой Искупленный, а уж тем более такой молодой, умный, живой, как Кирен Уокер, был раздавлен системой и настолько обусловлен, что даже не осознавал, как мало на самом деле контролирует свою жизнь. Он был жертвой того же коварного, санкционированного властями угнетения, что и все они. И одна мысль о том, что Кирен может пострадать от чего-либо или кого-либо, наполняла Саймона яростью, какой он не чувствовал уже очень долгое время. Он попытался понять, когда именно у него появилось это защитное чувство к светловолосому юноше, но его отвлекли слова Кирена.       — Мои последователи? — переспросил Саймон, оценивающе разглядывая его.       Кирен слегка поменял позу, бросив взгляд в сторону (иронично названной) «гостиной», где осталось его стадо.       — Все эти люди с промытыми мозгами, которые тут толпятся.       — Промытыми мозгами?! — Саймон резко поднял голову, челюсть напряглась. — Почему? — спросил он, делая шаг вперёд. — Потому что у них наконец-то появилось во что верить? — он поднял руку и мягко, но твёрдо положил её Кирену на шею, игнорируя то, как соблазнительно тот подался под его прикосновением, и лёгкую усмешку, мелькнувшую на его лице, чтобы высказать то, что думал.       — Для меня, Кирен, — спокойно, но твёрдо сказал он, поймав взгляд молодого человека, разрываясь между любовью и досадой к той милой наивности, что в нём отражалась. — Это тебе промыли мозги. Просто делали это намного дольше.       Добродушная улыбка Кирен сменилась циничной гримасой, и он стряхнул руку Саймона.       — Да, не надо этого, — сказал он, сбрасывая с шеи причиняющую боль конечность и заставляя её упасть обратно к боку старшего.       Саймон уставился на него, слегка удивлённый.       — Что я делаю?       — Какую бы технику обращения ты ни применял, — обвиняющим тоном произнёс Кирен, и последние следы мягкости исчезли с его лица, уступив место раздражению. — Я просто… я не готов к этому!       Саймон покачал головой, и его губы растянулись в снисходительной улыбке.       — Я ничего тебе не делаю.       Блондин яростно замотал головой, на лице — маска растерянного раздражения.       — Знаешь, что меня бесит больше всего? — вырвалось у него, и он явно забыл о необходимости тщательно подбирать слова, отдав бразды правления давно подавляемому гневу восемнадцатилетнего подростка. Он моргал, мотал головой, переводил взгляд с лица Саймона на свою грудь и обратно, продолжая бормотать. — То, что ты мог бы быть великим… если бы мог хотя бы на секунду стать нормальным человеком!       Он оттолкнулся от плиты и, задев Саймона плечом, направился к двери. На секунду Саймона охватила паника. Он не мог позволить ему уйти. Только не так, не посреди ссоры. Кто знает, когда он увидит его снова, если тот уйдёт сейчас? Он резко обернулся и увидел, что Кирен уже почти у двери. Его голос прозвучал через всю комнату.       — А что делают нормальные люди? — спросил он, чувствуя, как узел напряжения внутри чуть ослаб, когда его слова заставили Кирена остановиться, взявшись за дверную ручку. Его лицо было освещено солнечным светом из окна. Саймон раздражённо пожал плечами. — Я серьёзно! — произнёс он, и в его голосе прозвучала мольба.       Он увидел, как Кирен тяжело вздохнул, и Саймон понизил голос, отводя взгляд от поразительно юного лица у окна и обдумывая слова.              — Я серьёзно, — повторил он, опустив глаза, потому что правда того, что он собирался сказать, заставила сжаться его мёртвое сердце. — Скажи мне, чего ты хочешь, — сказал он, поднимая взгляд, и увидел, что Кирен снова смотрит на него, глаза за тёмными стёклами блестят на солнце. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе это, — выдохнул Саймон, и его лицо озарила улыбка, когда он почувствовал, как тяжесть спала с его плеч.       Он медленно сделал шаг вперёд, его глаза встретились с глазами Кирена, и он отчаянно попытался одним лишь взглядом убедить недоверчивого юношу в своей искренности.       — Потому что есть то, во что я верю… — начал он, пристально вглядываясь в это красивое, открытое молодое лицо, которое притягивало его с самого первого дня на кладбище, и тихо рассмеялся над собой, на мгновение его черты смягчила искренняя улыбка. Выражение его лица стало мягче, и он постарался вложить всю возможную честность в свой мёртвый взгляд, чувствуя, как его израненное сердце тает под взглядом Кирена.       — …а ещё есть ты, — закончил он, твёрдо выдерживая взгляд Кирена, давая понять, что значит каждое слово, и молясь, чтобы сбитый с толку юноша поверил ему.       — Ладно? — тихо, почти про себя, произнёс Саймон, пытаясь примириться с зияющей брешью, которую только что проделал в своей обычно неприступной обороне. Он снова посмотрел на лицо Кирена, надеясь увидеть хоть какой-то признак того, что его минутная слабость не обернётся против него, и обнаружил, что заворожён тем, как буквально видит, как работает мозг Кирена за его широко раскрытыми, оценивающими глазами. — Ладно, — снова пробормотал он с робкой надеждой, слегка склонив голову. Кирен бесстрастно наблюдал за его лицом, его взгляд скользнул по губам и вернулся к глазам. Поняв намёк, Саймон начал сокращать дистанцию.       Внезапно Кирен отвел взгляд, и Саймон выпрямился, пропуская блондина мимо себя, когда звук шагов в коридоре предупредил их о приближении. Они отпрыгнули друг от друга в тот же миг, как Эми появилась в дверях, и решительно отвернулись в разные стороны.       — Нет.       Кирен виновато вздрогнул, и Саймон постарался не задеть то искреннее сожаление, которое увидел в его глазах, когда тот повернулся к Эми.       — Вам двоим запрещено ссориться! — твёрдо заявила она, и Саймон заметил, как блондин заметно расслабился, пока Эми продолжала, сияя своей солнечной улыбкой. — Вы же потом будете чувствовать себя такими глупыми, ведь мы же лучшие друзья втроём!       Саймон наблюдал за ней, скрестив руки на груди, внимательно следя за болью в глазах Кирена под весёлую болтовню Эми.       — Вы скажете: «Ох, надо было слушать Эми! Эми — прекрасный гений!» — закончила она, мило улыбнувшись им обоим, прежде чем направиться к холодильнику с полной бутылочкой домашнего нейротриптилина в руках.       — Ты наполняла её полчаса назад, — заметил Саймон, с нежностью улыбаясь её характерной рассеянности. Он готов был поклясться — она каждый день покупала по ромашке.       Она вопросительно посмотрела на него, взглянув на банку.       — Неужели? — озабоченно спросила она.       — Да, — сказал он, слишком отвлечённый печальным выражением лица Кирена, чтобы заметить мелькнувшую на её лице тень беспокойства.       — Тогда придётся убрать её обратно, — сказала она, указывая на дверь и маскируя оплошность своей сияющей улыбкой. — Ну и я!       Она усмехнулась и повернулась уходить. Оба мужчины улыбнулись ей вслед, пока она не скрылась из виду. Кирен сделал несколько шагов к двери, прислонился к косяку и высунул голову в коридор, прислушиваясь к затихающим шагам. На его лице читалась вина — слишком грубая, слишком явная.       Слишком грубый. Слишком открытый. Саймон снова почувствовал прилив желания защитить его, раскалённая добела решимость требовала что-то сделать.       — На чём мы остановились? — тихо спросил он, подходя к Кирену и беря его за руку, разворачивая так, что тот оказался прижат спиной к стене. Он уже наклонился для поцелуя, когда голос Кирена остановил его.       — Подожди, — сказал он, глядя на Саймона так, будто тот окончательно сошёл с ума. — Она же где-то тут! — настойчиво кивнул он в сторону коридора.       Саймон моргнул, покачал головой, пытаясь найти решение. Логика боролась с желанием преодолеть последние дюймы и стереть поцелуем все страхи и сомнения с его встревоженного лица.       — Я… — пробормотал он, словно в тумане подбирая слова. — Я… Ну, тогда она узнает.       Он снова наклонился, но Кирен покачал головой, избегая его взгляда.       — Послушай, если уж мы этим занимаемся… — прошептал он, многозначительно глядя на измученное лицо Саймона. — Я не хочу, чтобы она узнала вот так. Я хочу сказать ей сам.       Саймон кивнул, подавляя разочарование, чтобы поддержать его. Именно так и надо, верно? Поддерживать тех, кто тебе дорог. Теперь он мог признать — он был прискорбно неопытен в здоровых отношениях. Всю свою предыдущую жизнь он их избегал.       — Да. Да, хорошо, — сказал он, отстраняясь, но всё ещё прижимая Кирена к стене. — Просто скажи ей поскорее, ладно?       Кирен сглотнул и кивнул, снова уставившись в пол. Саймону потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на него прямо здесь.       — Мне нужно идти, — пробормотал Кирен, ёрзая у стены в опасной близости от Саймона. — Нужно возвращаться к своим. Семейный ужин.       Саймон стиснул зубы и кивнул, подавляя досаду. Он убрал руку от стены рядом с плечом Кирена и уже собирался отойти, когда тот тихо произнёс:       — Хочешь пойти со мной?       Саймон снова взглянул на его лицо, глаза широко раскрылись.       — Я?       Кирен застенчиво кивнул, рука потянулась к затылку, нервно взъерошивая волосы.       — Да. Ничего особенного, просто… ужин. Так что мы будем просто сидеть и смотреть, как остальные едят, но… Ну, можешь пойти, если хочешь.       Саймон на мгновение застыл, разинув рот. Он не мог не отметить — молодой человек приглашает его на частное мероприятие с самой что ни на есть обычной семьёй. Он посмотрел на лицо Кирена, заметил, как тот снова уставился в пол. Очевидно, он ждал отказа — зачем Саймону целый вечер вежливых бесед за столом с незнакомыми людьми? Это было разумное предположение.       — Это то, что делают нормальные люди? — тихо спросил он, застав Кирен врасплох. — Идти на ужин к родне мужа?       Если бы у Кирена ещё текла кровь, он бы покраснел.       — Мы не женаты!       Саймон усмехнулся, подцепил пальцем его подбородок и приподнял, чтобы их глаза снова встретились.       — Разве?       Кирен неопределённо пожал плечами.       — Возможно.       — Что ж, тогда, — сказал Саймон, отталкиваясь от стены и улыбаясь ошеломлённому парню. — Я сделаю это.       Кирен моргнул.       — Подожди, серьёзно?       — Да, — сказал Саймон, небрежно пожимая плечами, чтобы скрыть панику. Чёрт, чёрт, чёрт, я встречаюсь с его родителями, чёрт. — Как я и сказал, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Я сделаю всё, что потребуется.

***

      Кирен расхаживал по коридору, размышляя о причинах внезапной перемены в поведении Саймона, когда услышал громкий стук за закрытой дверью его спальни.       — Ты в порядке? — окликнул он, нахмурившись.       Тот всего лишь пошёл переодеться десять минут назад. Кирен отчаянно надеялся, что у него при себе нет оружия, распятий или других опасных атрибутов, которые он мог бы счесть необходимыми в доме, полном людей. Он размышлял, сколько смертоносного снаряжения Саймон мог уместить под одним из своих огромных свитеров, когда из-за двери раздался его голос, полный явного разочарования.       — Дай мне секунду, — позвал он, и сразу же последовал новый грохот и несколько приглушённых ругательств.       Кирен прислонился спиной к косяку, взвешивая все «за» и «против» тащить ворчливого зомби-бойфренда на семейный ужин.       — Мы не обязаны это делать, — крикнул он, слегка задетый тем, что для него это оказалось таким испытанием. — Можем забыть.       — Нет, — твёрдо сказал Саймон из-за двери, сопровождая это новой порцией ненормативной лексики. — Ты сказал, хочешь показать мне свой мир. Так что…       — Я тебя ни к чему не принуждаю, — с горечью произнёс Кирен. Неужели так сложно проявить немного хоть притворного энтузиазма?       — Я сказал, что сделаю это, и сделаю, — раздражённо отрезал Саймон, заставив Кирена поморщиться. Видимо, он понял, насколько резко прозвучал, и смягчил тон. — Это часть того… чтобы узнать тебя лучше, — его неожиданно мягкие слова были прерваны ворчливым «Господи Иисусе», и он снова стал капризным Саймоном. — Там кто-нибудь есть? — позвал он.       Сбитый с толку, Кирен прошёл к входной двери и выглянул. Убедившись, что Эми и прочих адептов нигде не видно, он ответил отрицательно и придержал дверь, собираясь уходить.       — Лучше бы никого не было.       Он обернулся, и глаза его расширились при виде Саймона. Кирен улыбнулся, а на лице мужчины отразилась смесь удивления, гордости и самодовольства, когда он, ссутулившись, направился к выходу. Саймон взглянул на него из-за тёмных стёкол и нахмурился, проходя мимо.       — Да-да. Идём уже, — буркнул он, оставляя сияющего Кирена закрывать за ними дверь.       Они шли быстро, плечом к плечу. Кирен смотрел на накрашенное лицо Саймона и улыбался, несмотря на то, как ужасно это на нём смотрелось. Одежда была слишком тёмной, подчёркивая все морщины, делая его на вид ещё старше. Не помогало и то, что маскировку он явно наносил впервые — она ложилась неровно, кое-где слишком густо. Но Кирен не мог перестать улыбаться. Он, должно быть, что-то значил для этого человека, раз тот пошёл против своих же принципов и скрыл свою неживую природу — ту самую, что он носил как знак чести.       Саймон поймал его взгляд и перестал озираться по сторонам, ответив сардонической усмешкой.       — Как я выгляжу? — сухо спросил он.       — Ужасно, — честно ответил Кирен, но улыбка не сходила с его лица.       — Ага, — согласился Саймон, резко останавливаясь, когда Кирен обогнал его и повернулся лицом, загородив путь посреди улицы.       — Спасибо, — искренне сказал Кирен, глядя в слишком тёмные глаза и пытаясь всем своим видом выразить, как много для него значит этот жест.       Саймон пожал плечами и улыбнулся.       — Всё в порядке.       На мгновение Кирен почувствовал надежду. То, как тёмноволосый смотрел на него, убеждало — возможно, у них и правда что-то есть. Что-то стоящее, за что, чёрт возьми, придётся заплатить, когда Эми, Джем и почти все остальные узнают. Почему-то он не сомневался, что новость об их отношениях многими будет встречена не очень хорошо. Но в эту секунду взгляд Саймона, полный чего-то близкого к обожанию, заставил его поверить, что всё как-нибудь уладится. Сияя от гордости и благодарности к человеку перед ним, он наклонился вперёд и прикоснулся губами к губам удивлённого мужчины, закрыл глаза, на миг забывшись, прежде чем холодная реальность накроет их с головой. Но по крайней мере в этот раз они пойдут не одни.       Ещё несколько секунд он просто стоял с закрытыми глазами, впитывая Саймона — успокаивающее прикосновение его губ, странно умиротворяющую прохладу его руки на своей щеке, — прежде чем оторваться, развернуться и пойти по знакомой дороге к дому, с удовлетворением прислушиваясь к шагам Саймона позади.       Он был слишком поглощён этим сиянием, чтобы заметить растерянное и обиженное лицо Эми в конце улицы — там, где они с Саймоном во второй раз целовались под дождём. Она смотрела, как двое мужчин, которых любила больше всего на свете, повернулись к ней спиной и ушли, не оглянувшись ни разу.

***

«Я протягивала руки и дарила надежду, Так позволь мне быть твоим спасением — я откажусь быть твоей верёвкой».