Вернуться домой

Лужи после весеннего дождя отражали хмурое небо, но в комнате Т/и было светло и уютно. На старом диване, заваленном подушками-облаками, они со Седриком пытались разобраться в задачке по высшей математике. Вернее, пытался Седрик, а Т/и с упоением рисовала каракули на полях его конспекта. — Если мы возьмем эту формулу, то интеграл распадется на две простые части. Смотри Седрик провел карандашом по строчке, его лоб был сморщен в сосредоточенной гримасе. Он подвинул тетрадь, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. У Седрика были теплые, немного шершавые от струны гитары пальцы. Пальцы лучшего друга. Они дружили, казалось, всегда. Их семьи жили в соседних домах в одном из спокойных районов города. Седрик, старше на год, всегда был ее защитником и ориентиром. Он учил ее кататься на велосипеде, держа за седло, пока она не перестала бояться упасть. Он был тем, кто приносил пакетик с ее любимыми мармеладными мишками, когда она болела гриппом, и сидел у ее кровати, читая вслух «Властелина Колец», пока она не засыпала. Они часами могли бродить по заброшенному парку за домом, разговаривая обо всем на свете: о скучных лекциях в университете, о музыке, о смысле жизни и о том, почему в их кафе перестали печить тот самый шоколадный торт. Он знал все ее тайны, все ее смешные детские страхи (она до сих пор побаивалась темного шкафа в прихожей), все ее мечты. Он был ее Седрик — надежный, добрый, с тихой улыбкой и спокойными глазами цвета лесного омута. Ее тихая гавань.