I Can Make You Break Your Neck

Чтож, ресторан... Обширен. Даже великолепен. Элегантный, утонченный, с современным дизайном и неоценимой роскошью. Приглушенное освещение и широкие окна подчеркивают принадлежность этого места к сферам жизни, недоступным для простых смертных, но, при этом, не создают эффект чрезмерной показушности. Это определенно не то место, которое выбрал бы Джун Хо. Когда они выходят из машины, Джун Хо соблюдает дистанцию, держась рядом с Сок Хо. А тот, в свою очередь, ни к чему не принуждет: не пытается приблизиться или хотя бы схватить ладонь детектива. Казалось, он доволен уже тем, что Джун Хо идет рядом. Внутри ресторан впечатляет еще больше. Официанты двигаются с безупречной ловкостью, а разговоры разносятся в воздухе элегантным шепотом. Сок Хо ведет их к столику, расположенному в стороне от толпы: с захватывающим видом на сияющий огнями город. Когда они останавливаются, вербовщик обходит стол и с самодовольной улыбкой по-джентельменски отодвигает стул Джун Хо. Офицер бросает на него сухой взгляд, прежде чем закатить глаза и сесть за стул напротив. Сок Хо весело смеется. Не обижаясь и, более того, не удивляясь. – Как всегда очарователен, – комментирует он, усаживаясь с довольным видом. Джун Хо берет меню и открывает его с нарочитым безразличием. Ему не нужно отвечать. Он рассеянно просматривает меню, не особо вникая в слова. Его внимание сосредоточено на мягком освещении ресторана, на отдаленном разговоре пары за ближайшим столиком, на витающем в воздухе звоне хрусталя и фарфора. Это проверенный способ отвлечься. Внимание Джун Хо возвращается, когда он слышит голос Сок Хо, обращающийся к официанту. – Для начала принесите закуски, – уверенно распоряжается рекрутер, давая понять, что он часто посещает подобные заведения, – И хорошего вина, пожалуйста. Джун Хо даже не поднимает глаз. Если Сок Хо позволяет себе вольности с ужином, у него не нет намерений возражать ему. Пусть заказывает все, что хочет: детектив пришел сюда поесть и проконтролировать, чтобы сегодняшний вечер не закончится новой проблемой в его списке. Молчание нарушает Сок Хо. Его тон, как всегда, легкий, но при этом режущий. – Не в твоем вкусе? Я думал, что тебе понравится такое заведение. Джун Хо переворачивает еще одну страницу, по-прежнему не понимая, какую кухню предлагает ресторан. – Почему? Я похож на человека с дорогим вкусом? – Нет, – отвечает Сок Хо, и хотя Джун Хо так и не поднял на него глаз, он может услышать эту ухмылку, – Ты похож на человека, на которого трудно произвести впечатление. Джун Хо бросает на него краткий взгляд. Хван не уверен, стоит ли вообще говорить, но по какой-то причине с его губ срывается смешок. – Ты невыносим. – Только когда ты позволяешь мне это. Джун Хо неохотно заставляет себя сосредоточиться на меню, просматривая его до тех пор, пока от одного названия голод начинает шевелиться в животе. – Я закажу Гальбиджим, – сообщает Джун Хо, без церемоний закрывая меню. Тушеные ребрышки на пару с соевым соусом и овощами показались вкусными, недешевыми, но и не самыми дорогими. – Хороший выбор, – Сок Хо, кажется, искренне доволен, – Тогда закажем это. В этот момент официант возвращается с бутылкой вина и тарелкой, полной легкими закусками. Джун Хо краем глаза наблюдает за происходящим, гадая, сколько может стоить бокал этого вина – и, главное, ожидает ли Сок Хо, что детектив будет у него в долгу за один глоток. Но прежде чем он успевает что-либо сказать, вербовщик с отработанной грацией откупоривает бутылку и, не дожидаясь одобрения, наливает ему в бокал. – Тебе идет красное, – неожиданно подмечает Сок Хо, разглядывая детектива с интересом, выходящим за рамки обычного. Джун Хо берет бокал, не меняясь в лице. – Если ты и дальше будешь так на меня пялиться, я могу подумать, что ты видишь меня в качестве своей модели. Сок Хо шутливо смеется. – Ты бы прекрасно смотрелся на подиуме, но мне достаточно просто смотреть, как ты ешь. Джун Хо смотрит на него поверх бокала, прежде чем сделать глоток вина. – Я к этому никогда не привыкну. – К чему? – К тому, что ты делаешь для меня. Сок Хо наклоняет голову, делая задумчивый вид. – При условии, что я делаю это для тебя, а не для себя. Джун Хо усмехается, но отвечает не сразу. Он пялится на алую жидкость в своем бокале, гадая, что беспокоит его больше: тот факт, что последнее слово всегда остается за Сок Хо, или вероятность того, что в какой-то момент сам Джун Хо может перестать обращать на это внимание. – И все же, – наконец, бормочет он, – Мне это не нравится. Сок Хо медленно, контролируемыми движениями вертит бокал в руках. Рекрутер смотрит на него с бесконечным терпением. – Ты говоришь так, будто у тебя есть другой выбор. – Выбор есть всегда. – О, правда? И какой же? – с любопытством спрашивает Сок Хо. Бокал оказывается зажатым в руке. Джун Хо секунду смотрит на него, обдумывая слова, а затем пожимает плечами. – Не отвечать на твои приглашения. Сок Хо тихо усмехается, как будто ответ рассмешил его больше, чем следовало. – Это забавно. Ты находишься здесь, потому что все-таки ответил мне. – Я человек слова, помнишь? Поэтому я здесь. Без исключений. Отлично. В эту игру могут играть двое. Палочки для еды с готовностью подцепляют один из кусочков закуски. Атмосфера неуловимо меняется: эмоции на лице вербовщика те же, но что-то в нем изменилось. Бокал вот-вот треснет в его руках. – Ты говоришь, что выполняешь все, о чем тебя просят? Это противоречит всему, что ты говорил. Не похоже, что у тебя много вариантов. Тяжелый удар. Джун Хо признает это, но не показывает виду. – Ты уходишь от ответа. У меня есть свои пределы. Ты... Просто ты был достаточно умен, а я оказался на распутье. Второго раза не будет. Он делает очередной глоток. Вино сладко-горькое, ни тяжелое, ни легкое. Оно где-то посередине. Это прекрасно. – Ну, может быть, судьба даст мне второй шанс, – отвечает Сок Хо спокойно, весело, но до пугающего уверенно. Джун Хо хмурится, настороженный. По какой-то странной причине это утверждение кажется слишком точным. Слишком возможным. – Как прошел твой день? – добавляет Сок Хо невпопад, меняя тему с убивающей быстротой. Сначала Джун Хо не отвечает, в попытке переварить вопрос. Детектив не собирается слишком долго на нем задерживаться. – Ох, замечательно. Я ничего не делал. Оказывается, потолок в моей квартире выглядит немного темнее, чем мне помнилось. – Очаровательно, – Сок Хо удивленно вскидывает бровь. – Я знаю. – Ты не был на работе? – Нет, меня отправили домой. Вербовщик с глухим стуком ставит бокал на стол и смотрит на собедника с фальшивым удивлением. – И почему? – Отдых после задания. Сок Хо, провокационно улыбаясь, наклоняет голову. – Ого. Я-то думал, ты будешь очень занят, пытаясь раскрыть это дело. В этих словах есть горький привкус, оседающий на языке Джун Хо. Детектив не уверен, это из-за того, что Сок Хо говорит правду, или из-за того, что он напоминает Джун Хо о его предназначении. – Это не следует знать гражданскому лицу. – Гражданское лицо? – Сок Хо усмехается, забавляясь, – Как официально. Джун Хо медлит с ответом. Он делает глоток вина, прежде чем равнодушно добавить: – В любом случае, они позаботятся о компании. Все. Сок Хо некоторое время смотрит на него. На лице едва заметная улыбка. – Похоже, тебя это не радует. Джун Хо позволяет изучающему взгдяду блуждать, просачиваясь сквозь трещины его тонкого и хрупкого разума. – Нет. Не радует, – утверждает детектив. Джун Хо выбирает быть честным. Прежде чем вопросы успевают посыпаться на его голову, чтобы вызвать мигрень, раздаются шаги. Приближаются официанты с подносами в руках. Перед Джун Хо ставят горячую, исходящую паром тарелку Галбиджим. Вообще-то, выбор Джун Хо всегда имеет причины. Неосознанно. Он помнит это. Оно врывается из глубин сознания в память. Галбиджим было одним из тех блюд, которые он всегда хотел попробовать. Навевает ностальгию. Джун Хо только что окончил среднюю школу, а Ин Хо недавно повысили в должности. Он пригласил его и их мать куда-нибудь поужинать. Тушеная говядина – это праздник, момент счастья в его жизни. Глаза детектива на мгновение загораются. Первая ложка – это утешение для его души. Это умиротворение. Это дом. Джун Хо чувствует на себе пристальный взгляд старшего мужчины. Может, он жалеет его, а может – ему просто нравится загонять в угол, мучить, а потом предлагать сбежать. Жестокий и бессердечный. – И как тебе картина? И малейшая слеза, готовая пролиться, мгновенно высыхает. – Я даже не снял упаковку, – с безразличием говорит Джун Хо, прожевывая мясо. Сок Хо приподнимает бровь, изображая удивление. Он не притронулся к своей тарелке. – Правда? – Она валяется на полу в моей квартире. Собирает пыль. Вербовщик неодобрительно цокает языком. – Какое расточительство. Такую дорогую бросить на пол. Джун Хо с издевкой смеется. – Я же не просил тебя покупать ее. Если ты хочешь, можешь прийти и забрать. Сок Хо слегка нависает над столом с улыбкой, более острой, чем обычно. – Это приглашение, детектив? Офицер давно оставил любые старания скрыть раздражение. – Необязательно портить мне ужин. Имей хотя бы крошки стыда, – язвит он. – О, они есть, но я берегу это для более важных вещей. – Неужели? – Джун Хо, облокотившись на стол, наблюдает за ним со смесью усталости и смирения, почти сожалея, что отложил еду, – Сложно представить. – М-м, – задумчиво протянув, Сок Хо барабанит пальцами по бокалу, и поднимает взгляд, – Например, когда-то я подавился кусочком ттеокбокки во время деловой встречи. Офицер замирает, глядя на него, и, будто не в силах собладать с собой, смеется. Это бессознательный, почти механический смех, похожий на кашель. Джун Хо ожидал чего угодно, но только не этого. – Подожди, серьезно? – спрашивает он, и вербовщик спокойно кивает, – И что ты сделал? – Я сохранил самообладание, – отвечает Сок Хо, пробуя блюдо, стоящее перед ним. – Как? – сам по себе нелепый образ кажется Джун Хо нереальным. – Притворился, что глубоко задумался, в это же время пытаясь скрыть тот факт, что умираю. Джун Хо фыркает. – И это сработало? – Давай просто скажем, что собеседник подумал, что я настолько впечатлен его предложением, что дал мне время «поразмыслить в тишине». – Шедевр импровизации. Сок Хо удовлетворенно поднимает бокал перед тем как сделать глоток. – А вы, детектив? Какую самую возмутительную вещь ты когда-либо совершал в ресторане? Джун Хо на мгновение задумывается и со своим обычным безразличием отвечает: – Ужинал с преступником. Сок Хо искренне смеется. – Ты мне льстишь. – Это не комплимент. И никогда им не был. – Но я всегда буду воспринимать это как комплимент. Офицер закатывает глаза и возвращается к своей еде; вкус достаточно приятный, чтобы смягчить его постоянно хмурое выражение лица. Сок Хо замечает перемену и с нарочитым безразличием опирается на одну руку. – По крайней мере, я вижу, что не заставил тебя жалеть. – И я все еще убежден, что это взятка. – Хочешь сказать, что принимаешь взятки в виде хорошей еды и бутылки вина? Джун Хо бросает на него предупреждающий взгляд, но губы изгибаются в полуулыбке. – Зависит от еды. – Я возьму это на заметку в следующий раз. Они продолжают есть, сопровождаемые отрывочными комментариями и случайными вопросами. Джун Хо, сам того не осознавая, начинает говорить больше. Беседа протекает так же легко, как вино исчезает из их бокалов. Сок Хо шутит о том, что Джун Хо, вероятно, спит с хмурым выражением лица, на что тот отвечает: – Кто-то же должен восполнять твое безразличие к миру. – Это не безразличие. Это хорошо прожитая жизнь. – Если это то, что ты называешь хорошей жизнью... – Джун Хо указывает на стакан, – Тогда меня беспокоит то, как ты расцениваешь противоположное. Сок Хо испускает тихтй смешок. – Не беспокойтесь обо мне, детектив. Я бы не хотел лишить тебя работы. Ночь продолжается. Джун Хо теперь не только отвечает, но и спрашивает, хотя всегда небрежным тоном, будто скрывая свое любопытство. Но к тому времени, когда он это осознает, ему уже слишком комфортно, и он не может винить в этом ни алкоголь, ни еду. В какой-то момент Сок Хо наклоняется к нему, напуская на себя беспечный вид, за которым скрываются мотивы. – Скажите мне, детектив. Чем ты занят, когда не пытаешься поймать таких, как я? Джун Хо с подозрением смотрит на него, перед тем как неряшливо ответить. – Я тренируюсь. – Какой сюрприз. Я отчетливо вижу это под твоей формой, – признается Сок Хо без тени стыда. – Я собираюсь проигнорировать это, – категорично отвечает Джун Хо. Сок Хо пожимает плечами с расслабленной улыбкой. – Ты ходишь в спортзал или тренируешься дома? – У меня отчетливое ощущение, что ты волшебным образом появляешься там же, где я. Так что мой ответ – нет. – Ладно-ладно, такой недоверчивый, – отвечает старший с преднамеренным вздохом, – Хорошо. Что ты тренируешь? Руки, пресс, ноги? – Эту информацию я тоже намерен держать при себе. Иногда я просто занимаюсь боксом. – Вау, ты любишь избивать мешок с песком. Спасибо за предупреждение, я постараюсь тебя не злить. – Уже слишком поздно, – отвечает Джун Хо, насмешливо фыркнув. Они оба погружаются в раздражающе уютное молчание. Настолько, что Джун Хо поднимает взгляд, чтобы убедиться, что у вербовщика не случился сердечный приступ. Сок Хо бесстрастно наблюдает за ним, как будто ожидая и желая чего-то, чего офицер не знает. Поэтому Джун Хо спрашивает: – Что? Рекрутер терпеливо спрашивает: – Ты не собираешься спрашивать обо мне? – Забудь. Я не хочу слышать о твоих увлечениях. Я уверен, что они сомнительны с моральной и юридической точек зрения. Сок Хо делает обиженное лицо. – Зачем предполагать обо мне худшее? Я человек с утонченными интересами. – М-м. – Мне нравится искусство. – Какое открытие. – Хорошая музыка. – Удиви меня, – Джун Хо снова наполняет свой бокал вином. – Классическая музыка. В основном французская. Джун Хо скептически вскидывает бровь. – Не могу представить, чтобы ты угрожал кому-то, слушая Дебюсси*. В изгибе улыбки Сок Хо нет ничего доброго. Только молчаливая угроза, облеченная в обаяние. – Ты меня недооцениваешь. Еще я немного разбираюсь в рыбной ловле. Это второе, что застает Джун Хо врасплох за один вечер. – Рыбачишь? – Да. – Тебе нравится рыбачить с удочкой и в нелепой шляпе? – спрашивает Джун Хо, искренне заинтригованный. – Именно так. Джун Хо смотрит на него так, словно стараясь найти ложь в этом прекрасном лице. – Я тебе не верю. – Мужчина должен знать, когда следует подождать, а когда выбрать подходящий момент. – Ну да, конечно, еще одна метафора для твоих нелепых игр. Сок Хо весело улыбается. – Я играю в Дакджи только с определенными людьми. – Странно, я никогда раньше не спрашивал, но почему? – Это весело. Может быть, когда-нибудь нам стоит попробовать. Тот, кто проиграет больше всего раз, сделает все, что попросит другой. – А может, и нет, – Джун Хо качает головой, но в его тоне скрывается смех. Сам того не осознавая, он расслабился до такой степени, чтобы перестать анализировать каждое слово собеседника. Сок Хо замечает это. Он подпирает подбородок рукой, наблюдая за ним острым взглядом удовлетворенного хищника. – Любопытно, не правда ли? Несколько месяцев назад у нас состоялся наш первый разговор в том захудалом полицейском участке. И вот мы здесь. Неплохой прогресс. – Я буду великодушен и пропущу мимо ушей этот оскорбительный комментарий, – Джун Хо недоверчиво смотрит на него, – Кроме того, звучит так, будто ты все это спланировал. Сок Хо спокойно ставит бокал рядом с тарелкой и ловит чужой взгляд. – Я всегда получаю то, что хочу. Джун Хо закатывает глаза, но не отвечает. Он не возражает, не язвит, просто делает последний глоток вина из своего бокала и замечает пустоту в тарелке. Как и у Сок Хо. В какой момент это произошло? Джун Хо не мог сказать наверняка. Либо он не обращал внимания, либо Сок Хо был невероятно быстр. Джун Хо чувствует теплую сытость, щеки слегка теплеют от выпитого алкоголя. Здесь уютно, и присутствие Сок Хо даже не раздражает. Офицер устало вздыхает, сонно опершись локтем о стол. Вербовщик весело улыбается, затем, слегка наклонившись, жестом приглашает его следовать за собой. Джун Хо с любопытством наблюдает за ним, инстинктивно приподнимая бровь, но все равно встает и идет за ним. Они пересекают зал и подходят к большой стеклянной витрине. Но когда Сок Хо осторожно толкает ее, Джун Хо понимает, что это не просто окно, а дверь. За ней находится красиво оформленный балкон, освещенный теплым светом, подчеркивающим тщательную отделку из дерева и темного металла. В центре стоит небольшой столик, вокруг которого аккуратно разложена пара подушек, достаточно близко к перилам, чтобы на них можно было опереться. За балконом раскинулся город, похожий на океан мерцающих огней под ночным небом. Холодный ночной воздух касается кожи Джун Хо, неуловимо рассеивая жар алкоголя в его теле. Джун Хо останавливается на пороге и прищуривается. – Что это? Сок Хо поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Я приготовил это специально для нас двоих. Джун Хо хмурится. Нечто в этих словах вызывает у него озноб – или, возможно, это просто от холода. – Надеюсь, у тебя еще осталось место для десерта, – голос Сок Хо отвлекает его от размышлений. – Что? – протягивает детектив. – Что-то сладкое и идеальное. Мы должны попробовать это здесь, – говорит Сок Хо низким, глубоким тоном. – Что? – снова, тупо повторяет Джун Хо. Сок Хо издает легкий смешок. – Только не говорите, что вы уже пьяны, офицер. Я был бы очень разочарован. Джун Хо цокает языком и качает головой. Он все еще может ясно мыслить. – Пьян? Даже близко нет. Сок Хо слабо улыбается, подходит к столу и с непринужденностью занимает свое место. – Тогда давай же. Джун Хо мгновение смотрит на него, перед тем как вздохнуть и подойти ближе. Подушки мягкие, его тело погружается в них. Офицер прислоняется к перилам балкона, позволяя холодному ветерку проветрить голову. Его поза более расслабленная, чем обычно, и Сок Хо, как всегда наблюдательный, не упускает такой возможности. – Итак, детектив, как проходит свидание? Джун Хо сдавленно смеется и бросает на него удивленный взгляд. – Такие вопросы задают после. Сок Хо удовлетворенно улыбается. – Ты прав. Хотя, я бы сказал, что ключом к хорошему свиданию является обратная связь в режиме реального времени. – Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, какой ты замечательный? – усмехается Джун Хо. – Это необязательно, но я бы не возражал. Джун Хо закатывает глаза, его тон смягчается. – Раздражающий, эгоцентричный, склонный к манипуляциям... Вербовщик кивает с притворной серьезностью. – Какая безжалостная критика. – Я еще не закончил. Претенциозный, надоедливый и... – Джун Хо замолкает, делая вид, что размышляет. – И что же? – Сок Хо наклоняется ближе. – Невыносимо настойчивый. Сок Хо бесшумно смеется, без злобы. Он смотрит на него тем взглядом, от которого Джун Хо должен научиться сбегать. Затем небрежным жестом подходит чуть ближе и медленно поднимает руку. Прикосновение легкое. Всего лишь касание уголка губ. Жест почти случайный, незначительный, но по спине пробегает дрожь. Джун Хо ошеломленно моргает. Сок Хо подносит палец к своим губам, пробуя то, что там осталось. – Сладко. Джун Хо ощущает, как воздух вокруг него становится плотнее, осязаемее. Сок Хо снова смотрит на него с тем тревожащим вниманием, с тем кошачьим интересом, который заставляет его чувствовать себя беззащитным. – Скажите мне, офицер. По вашему мнению, как я могу стать лучше? Сейчас они слишком близко. Тепло Сок Хо проникает сквозь холодный воздух, ощутимо, навязчиво, и Джун Хо смеется, пытаясь сохранить те крохи здравомыслия, которые у него еще остались. – Не будь нелепым. – Нелепым? – Сок Хо не смягчается. Он осторожно поднимает руку и, прежде чем Джун Хо успевает среагировать, пальцы касаются подбородка, приподнимая с рассчитанной мягкостью. Сок Хо наклоняется, придвигаясь так близко, что его голос похож на шепот, вибрирующий на коже. – Я выгляжу нелепо? Джун Хо не двигается. Но он должен. Он должен положить этому конец. Он должен оттолкнуть Сок Хо, сказать, что никогда не соглашался на это. Но он этого не делает. Потому что есть что-то в том, как Сок Хо смотрит на него. И в том, как он удерживает Джун Хо между своим присутствием и взглядом, мерцающим опасностью. В его голове звучат два разных голоса: один кричит ему уйти, другой умоляет остаться. Не лезь волку в пасть. Не играй с огнем. Однажды Ин Хо сказал ему не доверять незнакомцам. Джун Хо не слушает. И когда их лица приближаются друг к другу, когда расстояние между ними сокращается, и когда их дыхание смешивается, не остается места для сомнений. Сначала это хорошо продуманная ложь. Мягкая, сдержанная, как будто ни один из них не хочет признавать происходящее. Джун Хо чувствует легкое прикосновение губ Сок Хо к своим губам – иллюзия нежности. Никаких резких движений. Он проверяет, осторожно ступая по минному полю. Этого достаточно. Вербовщику больше не нужно изображать нежность, которой никогда не было. Теперь в его движениях чувствуется голод. Сок Хо претендует на то, что всегда принадлежало ему. Рука скользит к затылку Джун Хо, крепко сжимая волосы с такой силой, что при желании отстраниться невозможно. Джун Хо отказывается уступать, но когда Сок Хо прикусывает его нижнюю губу с обжигающим нажимом, когда язык вторгается в его рот со смелостью, граничащей с жестокостью, каждая клеточка его тела кипит от яростного, электрического возбуждения. Это не поцелуй, выражающий любовь. Это война. Джун Хо ненавидит его. Ненавидит потому, что инстинкт подсказывает ему оттолкнуть, ударить, закончить, но в то же время его пальцы яростно сжимают водолазку Сок Хо, сминая ее в ладонях, когда тот целует его в ответ с той же отчаянной яростью. Воздух становится тяжелым. Ночная прохлада испоряется из-за огня, воспламеняющегося между ними. Сок Хо смеется в чужой рот, явно наслаждаясь каждой секундой, когда самообладание Джун Хо рушится. Как будто он знает, что уже поймал детектива в ловушку. Поцелуй безжалостный, неистовый. Он обещает то, что ни один из них не хочет называть. И когда они, наконец, отрываются друг от друга, когда Джун Хо переводит дыхание и чувствует жжение на губах, он больше всего на свете ненавидит дрожь в своем теле. Перерыва нет. Рука, лежащая у Джун Хо на затылке, начинает обводить мягкие линии, создавая ложное ощущение заботы. Другая рука опускается вниз, без малейшего сочувствия резким движением раздвигая ноги детектива. Колено прижимает его к краю дивана. Давление чужого тела мгновенно ощущается на бедре, на лице, заставляя Джун Хо снова поцеловать мужчину, который крадет у него каждый вздох. Он в ловушке. Дикий и ненасытный, Сок Хо завладевает его ртом, и Джун Хо отвечает ему с такой же страстью. Их губы соприкасаются, сначала это просто хлюпающие звуки и капающая слюна. Затем детектив случайно сдвигается, и его член задевает твердость, бедра обхватывают противоположную ногу, и он инстинктивно прижимается теснее. Джун Хо не слышит сбившегося дыхания, пока они пожирают друг друга, но он чувствует, как напрягается другой мужчина. В тяжелом дыхании их грудные клетки поднимаются и опускаются почти в унисон. Мужчины снова смотрят друг на друга, словно заключая договор, подписанный кровью. – Какой нетерпеливый, офицер. Вы забыли, что сексуальные действия в общественных местах, нарушающие общественный порядок, караются законом? – Сок Хо отвечает с тонеой насмешкой. Джун Хо что-то бормочет себе под нос, оглядываясь по сторонам. Да, они на балконе ресторана, но он слишком не в себе, чтобы обращать на это внимание. – Не читай мне конституцию, это убивает весь эротизм момента. Кроме того, ты первый начал это. Офицер почти рычит, слегка подталкивая его, давая возможность сесть. – Честно говоря, я думал, что у служащих в полиции какой-то фетиш на законы или что-то в этом роде, – игриво говорит Сок Хо, с любопытством склоняя голову к плечу. – Только тебе в голову приходят такие извращенные идеи, – задыхаясь, скрипит зубами Джун Хо, – И если ты продолжишь в том же духе, клянусь, я прямо сейчас уйду и подам на тебя судебный запрет, что я и должен был сделать с самого начала. – Как жестоко. Сок Хо откидывается на спинку дивана, в то время как детектив встает. Его рубашка измята, волосы, без сомнения, в беспорядке, а губы, вероятно, так распухли, что люди могут подумать, что он только что ввязался в драку – в некотором смысле, так и было. – Могу ли я теперь считаться твоим спасителем вечера? Вербовщик элегантно поправляет прическу, и некогда выбившиеся пряди возвращаются на место. – Жюри все еще совещается, – издевается Джун Хо, пытаясь разгладить свою одежду. Неприятное давление в штанах подгоняет краску к лицу детектива. Он бросает взгляд на Сок Хо, который, кажется, вспомнил о своем пиджаке и набрасывает его на плечи. Глаза Джун Хо скользят прямо к его промежности, где он отчетливо видит выпуклость, выступающую под тканью брюк. Детектив ухмыляется про себя. Хорошо. Равное положение. Это справедливо. Они остаются там в тишине, позволяя ветру быть единственным звуком между ними. Джун Хо задумывается, не зная, что сказать, – более того, не зная, какое решение принять. Сказать, что это была ошибка – одноразовая акция. И на этот раз это не было ошибкой. – Все не обязательно должно закончиться здесь. Офицер поворачивается, чтобы посмотреть на Сок Хо. Он стоит перед ним с невыносимо безупречным видом, будто ничего не портило его волосы минуту назад. – Давай же. Мы всегда можем сделать последнюю остановку перед тем, как завершить наше свидание. На Джун Хо обрушается тяжесть выбора. Эхо поцелуя отзывается в его учащенном дыхании, в его деревянных пальцах, которые никак не могут разжаться. Сок Хо – это проблема. Проблема, окутанная элегантностью и скалющимися улыбками. Проблема, определенно знающая правила игры. И, черт возьми, это работает. Джун Хо отвечает не сразу. Его глаза изучают лицо собеседника. То, как Сок Хо остается спокойным, выжидающим, как будто он уже знает ответ. Одна только мысль о том, чтобы доставить ему такое удовольствие, вызывает у Джун Хо укол в груди – но есть и другая его часть, которую он не собирается рассматривать слишком пристально, которая находит это предложение слишком заманчивым. Джун Хо не думает, когда двигает рукой. Рекрутер с дерзкой непринужденностью берет его ладонь и тянет обратно вглубь ресторана. Именно тогда они замечают свою следующую компанию – пару официантов, держащих в руках две тарелки с чем-то похожим на десерты из темного шоколада с клубникой, поданные с изысканностью и оттенком съедобного золота на ободках. Сок Хо продолжает идти, полностью игнорируя их, пока Джун Хо не подает голос. – Подожди. Сок Хо слегка поворачивает голову, приподнимая бровь. – Что? Джун Хо кивает головой в сторону официантов. – Я не хочу оставлять десерт. Молчание между ними становится абсурдным. Вербовщик смотрит на него всего секунду, которая кажется длиннее, чем есть на самом деле. Он издает искренне пораженный смешок. – Серьезно? – Ты выглядишь удивленным, – Джун Хо скрещивает руки на груди. – Вовсе нет. Мне нравится, что у тебя есть приоритеты, – в его улыбке сквозит насмешка, когда он изящным взмахом руки поворачивается к официантам, – Мы уходим. Персонал кивает. Быстро и деловито. Через несколько минут в руках Сок Хо оказываетчя небольшой пакет с тщательно запечатанными контейнерами, и небрежным жестом рекрутер вручает его Джун Хо. – Все готово. А теперь, детектив, не окажете ли вы мне честь? Джун Хо усмехается, не отрицая. Он следует за Сок Хо к машине, держа в одной руке пакет с десертом. Несмотря на нелепость ситуации, он ни о чем не жалеет. По крайней мере, пока.

***

Поездка в машине никак не помогает остыть. Наоборот, становится еще жарче. Джун Хо не спрашивает, куда они едут. Он слишком сосредоточен на десерте, который держит в руках. Вкус тает у него на языке, и Джун Хо готов застонать от удовольствия, но сдерживается: не нужно усугублять ситуацию. Они едут недолго. От ресторана ехать минут двадцать, и машина подъезжает к огромному жилому комплексу. Джун Хо идет позади мужчины, позволяя ему указывать дорогу. Вестибюль безупречно чист. Лифт просторный и в данный момент пустует. Офицер не понимает, почему он все еще держит десерт в одной руке, а букет цветов – в другой. Лифт продолжает подниматься, минуя десятый, пятнадцатый, двадцатый и, наконец, двадцать пятый этаж. Коридор пуст. Джун Хо сомневается, что в доме много жильцов. Или, может быть, Сок Хо владеет всем этажом. От этой мысли Чжун Хо становится немного не по себе. Они останавливаются перед дверью. Сок Хо входит первым, бросает на Джун Хо последний взгляд и жестом приглашает его войти. Дверь закрывается за детективом с тихим, но решительным щелчком. Джун Хо заходит внутрь, осторожно оглядывая помещение. Квартира Сок Хо именно такая, как он ожидал – и в то же время атмосфера более тревожная, чем он себе думал. Здесь чисто. Безупречно чисто. Квартира наполнена роскошью, которую не нужно выставлять напоказ в доказательство богатства. Мебель современная, но удобная, с четкими контурами и нейтральными цветами – по ним сложно опрелелить предпочтнения владельца. Здесь сохраняется психопатичный баланс в идеальном расположении вещей. Никаких следов хаоса повседневной жизни. Ни единой брошенной вещи, намекающей на небрежность. Порядок на грани помешательства. Джун Хо не знает, восхищаться ему или бежать. – Нравится? – солос Сок Хо раздается рядом с ним. Мягкий, выжидающий. Джун Хо медленно выдыхает перед ответом. Он все еще отмечает детали: симметрию в расположении книг, отсутствие каких-либо личных вещей на виду. – Честно говоря, я такого не ожидал, – наконец отвечает Джун Хо. Сок Хо приглушунно хихикает, удивленный ответом. Он делает несколько шагов по направлению к нему. Неторопливо, но с контролируемой грацией, которая говорит об абсолютной уверенности. – Это хорошо. Я люблю удивлять. В его взгляде есть интенсивность и почти осязаемое удовлетворение, когда он наблюдает за Джун Хо, замершим на своем месте. Добыча попала в логово к хищнику после нескольких дней охоты. И Джун Хо знает это. Он чувствует это в воздухе: в подчеркнуто идеальной обстановке квартиры, в том, как Сок Хо без усилий сокращает расстояние между ними. Детектив перешел черту. Это не так незначительно, как он когда-то думал. Кажется, что это уже не просто одна ночь. Вербовщик подходит ближе. Его руки забирают букет и пакет, прежде чем бросить их на ближайший столик. Глухой удар кажется отдаленным, как будто эхо чего-то незначительного. Джун Хо должен отреагировать. Он должен что-нибудь сказать, но у него пересохло в горле. Это не из-за алкоголя. Это не из-за усталости. Это из-за присутствия Сок Хо. Слишком близкого. Слишком решительного. И пахнущего чем-то дорогим – и преступно опасным. – О чем ты думаешь? – бормочет Сок Хо, проводя длинными пальцами по лицу детектива. Это простой вопрос, но тон вербовщика придает ему весомости. Он требует ответа. Джун Хо на секунду закрывает глаза и смиренно выдыхает. Когда он открывает их, его взгляд непрерывный, но внутри что-то переворачивается. – Это очень плохая идея. Сок Хо улыбается, медленно, стараясь не показывать своего удовольствия от ответа. – И все лучшие идеи таковы. Руки обхватывают лицо Джун Хо с прежним желанием. Губы впиваются, обжигающее прикосновение вынуждает прижиматься друг к другу теснее возможного, наклонить головы для удоства. Теперь разница в росте не так велика. Пробуя, крадя стоны, их губы двигаются в заданном ритме. Языки соприкасаются, заставляя мужчин злобно вздыхать. Руки блуждают. Стоя посреди затемненной гостиной, делая все возможное, чтобы избавиться от раздражающей ткани между ними, Джун Хо, без зазрения совести, сбраывает свой пиджак и бросает на пол. Пальцы проворно расстегивают рубашку, и вот Джун Хо ощущает обжигающие прикосновения к собственным мускулам – когда-то эта сцена могла быть только фантазией. Как и руки, цепляющиеся за бедра детектива, – они оставляют следы на коже и в какой-то момент сдвигаются вверх, чтобы с необычайной силой сжать талию офицера. – Иди сюда, – хрипит Сок Хо, когда он хватает Джун Хо и практически затаскивает вглубь квартиры. И Джун Хо просто позволяет тащить себя. Дверь распахивается с глухим стуком, ударяясь о стену. Джун Хо не успевает хотя бы бегло осмотреть спальню, как его практически швыряет на кровать. Матрас прогибается, смягчая падение. Простыни мягкие, одеяло пышное. Офицер поднимает взгляд. Сок Хо стоит у края кровати. Он, не колебаясь, снимает водолазку, обнажая торс. То же самое касается и ботинок. Он отбрасывает их в сторону, а пока те с глухим стуком приземляются на пол, он забирается на кровать. Джун Хо порывается отползти к центру огромной кровати, чувствуя, как жар приливает ко лбу. Блядь. Он не собирается признаваться, насколько это невероятно сексуально. Сок Хо обхватывает его лодыжку и притягивает к себе. – Почему ты убегаешь? – уголок его рта изгибается в злобной усмешке, – Испугались, офицер? Он склоняется над ним. Голос вербовщика звучит как мурлыканье. Джун Хо отдаленно чувствует кривящуюся на своем лице улыбку. Он качает головой. – Ни капельки. Ты слишком много болтаешь. Сок Хо не отвечает. Он молча опускает губы, покусывая и посасывая гладкую кожу на обнаженной шее. Джун Хо закрывает глаза, позволяя себе тяжело дышать. Не желая оставаться в стороне в безмолвном подчинении, Джун Хо не теряет времени на прикосновения. С его губ срывается смущенный звук, когда пара пальцев щиплет его за сосок. Уши Джун Хо краснеют, и он возмущенно смотрит на Сок Хо. – Что? – невинно спрашивает вербовщик, – Ты же не можешь ожидать, что я буду смотреть и ничего не предпринимать. Ладони сжимают его грудь, и Джун Хо хочет просто ударить Сок Хо по лицу, но он сдерживается. Это не больно. Но странно. И даже приятно. Пара рук по сути, играют с его грудными мышцами, пока он наблюдает за этим, невероятно смущенный. Не удовлетворившись, Сок Хо наклоняется ближе, чтобы лизнуть. Его язык без стеснения обводит выпуклости. Спину Джун Хо мгновенно пробивает дрожь: черт, он не ожидал, что там окажется эрогенная зона. Его пальцы зарываются в волосы Сок Хо, которого явно не кормили грудью, судя по тому, как он кусает, сосет и сжимает соски Джун Хо. – Ублюдок, больно! Офицер практически стонет, когда он бьет Со Хо с незаслуженной нежностью. Сок Хо ухмыляется, своенравный, как всегда. – Неужели? По-моему, как раз наоборот, – как бы подчеркивая свою точку зрения, он слегка прикусывает ключицу Джун Хо, – Только не говорите мне, что вы смущены, офицер. Затем он издает удивленный возглас: – Не может быть! Ты девственник? Какой приятный сюрприз. Он смеется, а Джун Хо раздраженно хмурится. Сок Хо, видимо, просто физически не может не бесить, даже в подобных ситуациях. – Нет, разочаруйся, – добавляет офицер. Но, фактически, вербовщик в чем-то прав: Джун Хо спал с несколькими женщинами, но не с мужчинами. И это, пожалуй, самая забавная и любопытная часть всего происходящего. Сок Хо явно это понимает. Поэтому он возвращается к лицу офицера, снова прижимается губами к его губам и говорит тоном, обещающим боль: – Не волнуйся, я обещаю быть нежным. До Джун Хо не сразу доходит смысл этих слов, пока он практически задыхается в объятиях и жарких поцелуях Сок Хо. Детектив чувствует, как чужая рука приподнимает его ногу. Новая поза дает вербовщику теснее и бесстыднее прижиматься к нему. Эрекция в штанах Джун Хо бешено вздымается. Пустое трение становится невыносимым, а возбуждение усиливается с каждой секундой. Джун Хо двигает бедрами в такт, заглушая собственные звуки, прижимаясь ртом к губам другого. Затем рука касается его все еще одетой задницы. Осознание обрушивается на него с новой силой. Вот блять. Это инстинктивная реакция. Как будто в животе нервно извивается змея, вонзая свои клыки и без того хрупкое тело Джун Хо. Он бы не сказал, что это страх – скорее, неуверенность. Он на это не соглашался. Джун Хо не готов к члену в своей заднице. Порыв к действию пронзает детектива. Он слегка толкает вербовщика в плечо. – Эй... Подожди... Джун Хо стонет, когда очередное движение заставляет его вздрогнуть. Он не может говорить. Он ошеломлен. Рекрутер не дает ему времени расслабиться, и Джун Хо чувствует, как чья-то рука расстегивает его брюки, готовая стянуть их вниз. Что-то первобытное возникает в его сознании, когда один из этих пальцев опускается к его заднице, а нетерпеливый рот накидывется на его губы. Джун Хо бьет. Не нарочно, правда. Он думал совсем не об этом, но его ладонь ударяется о лицо Сок Хо, резко отворачивая лицо напротив влево. Звук эхом разносится по комнате. Глухой парализующий щлепок. Грудь детектива тяжело поднимается и опускается в прерывистом дыхании. Адреналин бурлит в венах. О, Боже. Но Сок Хо реагирует не сразу. Его голова по-прежнему опущена, а профиль освещен холодным лунным светом. Тишина. Смертоносная. Удушающая. Джун Хо чувствует, как паника подступает к горлу. Он хочет извиниться, хочет сказать, что это было ненамеренно, что он этого не делал. – Я не... Я не хотел, правда... Но тут его прерывает низкий, резкий, болезненный хохот. Джун Хо, в иступлении замерев, наблюдает, как Сок Хо проводит пальцем по своей верхней губе, собирая кровь с рассеченной раны. Затем он медленно подносит палец ко рту и слизывает кровь. Когда Сок Хо наконец поднимает голову, у Джун Хо перехватывает дыхание. Нет ни гнева, ни ярости. Только безумие в маниакальных, восторженных глазах. – Я вижу, – бормочет Сок Хо с извращенным спокойствием. Глаза сияют восторгом, от которого мурашки бегут по коже, – Значит, ты хочешь быть сверху. Его тон почти веселый, как будто Сок Хо открыл для себя что-то увлекательное. Рекрутер, предвкушая, наклоняет голову. – Джун Хо... – имя скользит с его губ на выдохе, будто при упоминании молитвы, – Почему ты не сказал раньше? Джун Хо потрясенно смотрит на него. Его мозг пытается переварить то, что он только что услышал. А затем он смеется. Коротким, недоверчивым смехом, наполненным чем-то неясным: страхом или истерикой. – Господи, – Джун Хо выдыхает, глядя на Сок Хо со смесью ужаса и изумления, – Ты гребаный психопат. – Прошу прощения, дорогой, я не хотел тебя напугать, – мужчина откидывается назад и встает с кровати, – Я плохо себя контролирую, когда возбужден. Он мягко качает головой. Джун Хо наблюдает за ним с легким интересом. Сок Хо встает и начинает раздеваться. Наконец его брюки падают. За ними следуют боксеры. Джун Хо затаил дыхание. Боже, размер действительно не был преувеличением: он толстый и крупный. Джун Хо не находит в себе сил отвести взгляд, продолжая разглядывать обнаженного Сок Хо. Если лицо этого мерзавца итак красиво, то тело – еще больше. Этот маленький акт эксгибиционизма, похоже, нисколько не смущает Сок Хо, пока он роется в ящиках прикроватной тумбочки рядом с кроватью. Он достает флакон смазки и презерватив и бросает их Джун Хо в грудь. – Я не против быть снизу, – нараспев произносит он и наклоняется к офицеру с похотливой улыбкой на лице, – Итак, скажите мне, офицер: вы собираетесь это сделать или мне это сделать самому? И чтобы подкрепить эту мысль, он открывает бутылочку, засовывая в нее два пальца, пока с них не соскользнет клейкая масса. – Сделай это сам, – Джун Хо качает головой и встает от кровати, освобождая ему место. Сок Хо пожимает плечами и ложится на то место, где только что лежал офицер. Джун Хо поворачивается к нему спиной – то ли из уважения, то ли от смущения, и снимает обувь, которую забыл снять раньше. За его спиной раздается шум, похожий на легкое шевеление простыней и тихое шуршание. Он замирает. Это звучит влажно и в то же время непристойно. Слушать, как другой мужчина трахает себя своими пальцами – это опыт, о котором Джун Хо и не подозревал, что он понадобится в его жизни. Его собственная одежда спадает. Детектив медленно поворачивается, как будто он лишь свидетель. Это зрелище заставляет его тихо выругаться, а член с интересом приподняться. Вербовщик лежит, развратно раздвинув ноги и проткрыв рот. Сок Хо знает, что Джун Хо наблюдает за ним, и наслаждается каждой секундой происходящего. Придя в себя, Джун Хо ненавидит саму мысль о том, что он ведет себя как неопытный подросток, и садится на кровать, наблюдая за зрелищем. Его рука тянется к члену, уже смазанному преякулятом, кончик набух и болезненно пульсирует. Презерватив натягивается без промедления, и Джун Хо поворачивается лицом к другому мужчине. Дыхание Сок Хо восстановлено. Взгляд, полный желания, падает на Джун Хо. – Ты и дальше собираешься заставлять меня ждать? – спрашивает вербовщик хриплым голосом. – Кто теперь нетерпеливый? – равнодушно повторяет Джун Хо, опускаясь на колени между раздвинутых ног и одной рукой направляя член к уже смазанному входу мужчины. В отличие от него, Джун Хо проявляет порядочность и смотрит на него в последний раз, бессловно спрашивая согласия. Сок Хо смотрит на него с раздраженной гримасой. Хорошо. Как это раздражает. Джун Хо погружается медленно, до упора, и они оба вздыхают в унисон. – Черт... – Джун Хо невольно выдыхает. Он дрожит. Все вокруг него кажется тугим и горячим, невероятно приятным, и ему требуется все его самообладание, чтобы несколько мгновений оставаться неподвижным. Его руки обхватывают бедра Сок Хо – он, кажется, на мгновение напрягся, но уже расслабляется. Первое движение Джун Хо медленное и обдуманное, как будто это ему, а не Сок Хо, нужно привыкнуть к этому. – Ты такой милый, Джун-Джун. Заботишься обо мне? – тон Сок Хо низкий и игривый. Пальцы Джун Хо впиваются в мягкую плоть чужих бедер. – Да пошел ты. Следующий толчок более грубый. Первые движения – всего лишь проба. Следующие толчки настолько сильные и глубокие, что Джун Хо слышит, как Сок Хо стонет сквозь стиснутые зубы, слегка выгибая спину во время каждого проникновения. Джун Хо задает головокружительный темп, стремясь скорее заставить мужчину страдать, чем доставить удовольствие им обоим. Это та садистская и мстительная жилка, которая всегда была в нем. Грубый взмах бедрами. Наполовину внутрь, наполовину наружу. При каждом движении Джун Хо вызывает дезориентирующую боль, точно воздействуя на нервы, вызывая множество эмоций, которые воспламеняют рекрутера так, как он и представить себе не мог: так больно, так тепло, хорошо и глубоко, так всепоглощающе. Сок Хо не стыдится выражать свое удовольствие, громко постанывая, вцепившись руками в простыни, погруженный в то наслаждение, которое мог подарить ему единственный мужчина – которого вербовщик поклялся развратить. Сок Хо возбужден. Его собственная эрекция ударяется о живот каждый раз, когда Джун Хо вдалбливается, и каждый толчок сильнее предыдущего. Рекрутер начинает двигаться в такт толчкам офицера. Джун Хо стонет от облегчения, начиная забывать о боли. Наслаждение, как капля морфия, стирает всю боль в его душе. Каждое бремя, каждая тяжесть, разрушавшая его всю неделю, – нет, уже очень давно, – прямо сейчас не более чем неприятное воспоминание. И Джун Хо хотет раствориться в этом моменте, излив всю свою боль на единственного человека, который был рядом. – Черт, – Сок Хо задыхается. Его голос срывается, ведь от каждого толчка у него перехватывало дыхание. Он смотрит на Джун Хо с опасным блеском в глазах. – Так хорошо... Ты потрясающий мужчина, Джун Хо, – лестно, но Джун Хо не чувствует себя таковым. Пальцы покоятся на подбородке офицера, – Ты так добр... Блять! Рывок заставляет его перекатиться на спину. – Молчаливым ты мне больше нравишься, – парирует Джун Хо, беря его за ногу и закидывая ее себе на плечо. Новая поза позволяет ему проникать глубже, доставая до тех недоступных ранее мест, двигая бедрами в более быстром темпе. Жар овладевает им. – Да ты в ярости. Почему ты зол? – Сок Хо не затыкается: терпение Джун Хо – это тонкая грань, которую он отказывается переступать, – Нет: кто тебя разозлил? Он смеется. Офицер сжимает челюсти. Не думай об этом. Не думай. – Ты так много работаешь, ты такой справедливый, такой честный, – тон Сок Хо низкий, неприятный, – Но никто тебе не верит. Ты глупый маленький ягненок. Каждый слог пулей попадает ему в голову. Гнев пронзает тело Джун Хо, и рука инстинктивно тянется к телу напротив, но в последнюю секунду он останавливается. Нет, он не такой. Все не так. Он не такой. Сок Хо выжидающе смотрит на него. – Давай же. Я знаю, ты этого хочешь. Ты хотел этого с нашей первой встречи. Ярость оседает в груди. Смех Сок Хо звенит у него в ушах: издевательский, болезненный, как яд, растекающийся по венам. Но Джун Хо убирает руку. Он не сделает этого. – Я ожидал от тебя большего, – разочарование в голосе Сок Хо пронзает, как кинжал, – Жалкий. Джун Хо чувствует, как что-то внутри него с треском ломается. Граница пересечена. Перед глазами все краснеет. – Жалкий? Его голос срывается на рев, прежде чем ладонь врезается в лицо Сок Хо. Голова мужчины резко мотается в сторону. Секунда тишины. Затем, рассмеявшись, Сок Хо слизывает кровь с губы. Его глаза сияют весельем – нет, чем-то более мрачным, чем обычное веселье. – Вот и все, – восторженно шепчет он. Но Джун Хо еще не закончил. Даже шевелясь внутри другого человека он свирепый, злой и вне себя. – Ты потратил столько времени, гоняясь за мной повсюду. Ползая, как последний подонок, которым ты и являешься. Ты гребаный лицемер, – яд сочится в голосе Джун Хо, – Это ты жалкий. Ты мне отвратителен. Я тебя ненавижу. Сок Хо задыхается, но на его лице ни тени страха. Только предвкушение чего-то большего. – Ты – никто. Просто чертов пес, – бормочет Джун Хо, прежде чем вонзиться в Сок Хо со всей силы. Вербовщик вскрикнул. Джун Хо наслаждается этим: контролем, силой, и особенно тем, как он заставляет ублюдка всхлипывать. Офицер стонет от этого ужасного зрелища и продолжает входить в него, уже в погоне за собственным оргазмом – вдалбливаясь в тело вербовщика, пока тот не превратится в безвольную куклу. Удовольствие и боль идут рука об руку. Джун Хо всегда был вежливым мальчиком. Но не сегодня. Быстрее и грубее. Сок Хо думает, что вот-вот разорвется пополам. Он, восторженный, стонет от особенно грубых толчков. Первые слезы текут по его идеальному лицу. Самое смешное, что это не слезы страдания. Вот же сука. Он явно наслаждается: его рот открыт, и слюна стекает по челюсти. Что-то растет в животе Джун Хо. Жгучее давление, который срочно нужно облегчить. Офицер хрипит, прежде чем в последний раз прижаться тазом к заднице Сок Хо. Рекрутер издает низкий, непристойный стон ему в ухо. Джун Хо глубоко погружается в него, прижимается, утыкается лбом ему в плечо и кусает. Презерватив наполняется. Джун Хо прерывисто дышит. Нахлынувший на него оргазм заставляет его парить в пространстве между облаками. Он слышит ритмичный стук сердца Сок Хо, а также что-то твердое, упирающееся ему в живот. Честно говоря, он удивлен, что после этого у мужчиеы все еще стоит. Джун Хо легко поднимается, словно под действием наркотика. Сок Хо опустошенно смотрит на него. Джун Хо нравится то, что он видит. Возможно, он чувствует себя великодушным, когда выходит из него, а его член обмякает. Он снимает презерватив, наполовину завязывая его, прежде чем бросить на пол. Ему все равно, если он испачкает паркет – это не его проблема. Он вспотел. Его кожа горит от синяков от напряжения. Он заползает на колени Сок Хо, прижимаясь задницей к его все еще возбужденному члену. – Ты действительно ненасытеное чудовище, не так ли? – снисходительно спрашивает он. Сок Хо не отвечает, вероятно, потому, что у него болит горло от стонов и криков. Джун Хо улыбается при этой мысли. Он наклоняется, его руки поднимаются к чужой шее, а затем притворно-ласковое прикосновение переходит в более грубый жест. Пальцы обвивают горло. Сок Хо стонет в ответ. – Ты мне отвратителен, – голос Джун Хо звучит резко. Его рука сжимается сильнее, перекрывая доступ к кислороду. Он ненароком сделает Сок Хо еще тупее. В то же время он прижимается задницей к влажному, жалкому члену Сок Хо, слишком близкого к своей собственной грани. – Ты и в правду отвратительный. Тебя это заводит, не так ли? Как бы в доказательство этого, Сок Хо толкается вверх, словно отчаянно желая войти в Джун Хо. – Ублюдок. Садист. Вербовщик молча кивает, умоляя, со слезами на глазах. – Давай. Просто закончи. Это приказ, и я не буду просить тебя дважды. Джун Хо звучит бесстрастно. Он сам берет член другого мужчины. Его рука движется вверх-вниз. Джун Хо замечает, как напрягается Сок Хо, как его руки сжимают простыни так, словно он сам хочет схватить полицейского, но остается неподвижным. Он не осмеливается нарушить странный негласный приказ. Может быть, это единственная причина, по которой Джун Хо ускоряется: потому что ему это нравится. Потому что он упивается властью, тем как Сок Хо ждет от него ласки и внимания. Поэтому в тот самый момент, когда Сок Хо шепчет ему «Пожалуйста», умоляя, Джун Хо отстраняется ровно настолько, чтобы помешать ему кончить. Тело под ним дрожит. Густые капли белой жидкости покрывают его живот, образуя отвратительное месиво. Они оба измучены. И единственный звук, напоминающий о жизни – это их дыхание. Джун Хо все еще сидит на Сок Хо, собираясь слезть вниз, но руки мужчины, кажется, вспоминают о подвижности и притягивают его к себе. Их губы снова встречаются. Дыхание смешивается с запахом крови. Во рту появляется привкус ржавой стали, и металлический след смешивается с теплой слюной другого мужчины. Крепкие руки обхватывают Джун Хо за талию и с пугающей легкостью прижимают к более крупному и теплому телу. Контраст приводит в замешательство: тюрьма из плоти и крови, ловушка, от которой по какой-то причине слишком приятно убегать. Джун Хо измучен. Он плохо спал несколько ночей. Стресс, работа, поиски брата – все это убивает его. Детектив погружается в объятия, как только потерпевший кораблекрушение, он обрел твердую почву под ногами. Его грудь поднимается и опускается в беспорядочном ритме. Разум оцепенел, чтобы осознать, что он делает и что он позволяет. Но здесь, в объятиях мужчины, который обещает одни страдания, Джун Хо чувствует себя правильно. Его тело дрожит от желания заплакать, но он сдерживается. Он не может. Его гордость по-прежнему не растоптана, она не дает ему сдаться. Вместо этого его разум решает, что проще закрыться. Джун Хо моргает. Его зрение затуманивается, тени расплываются в полумраке комнаты, дыхание становится все тяжелее. – Отдыхай, любовь моя. Голос обволакивает его, как сладкая отрава. Колыбельная, проникающая прямо в душу. Нежный поцелуй запечетляется на лбу – слишком нежный, чтобы сорваться с таких жестоких губ. Джун Хо закрывает глаза, и темнота окутывает его.