I Can Make You Break Your Neck

Посылка пришла рано. Возможно, даже слишком – Джун Хо ждал ее днем или ближе к ночи. Честно говоря, он начал думать, что Сок Хо вообще не отдаст ему посылку, поэтому у Джун Хо в шкафу висел запасной костюм. Он особенный. Джун Хо не прикасался к нему много лет. Это тот самый костюм, который он надевал на свадьбу Ин Хо – теперь, должно быть, он слегка тесен, ведь с тех пор Джун Хо вырос на несколько сантиметров. Но это единственный костюм, который у него есть. Босс предлагал купить ему другой на крайний случай, но Джун Хо вежливо отказался от этой идеи. Поэтому, когда утром он вышел из своей квартиры, чтобы, как обычно, купить кофе, ему приходится дважды моргнуть при виде черной коробки без отправителя на его имя, написанное элегантным и аккуратным почерком. В какой-то момент неловкость, граничущая со стыдом, настигает офицера: коробка располагалась как раз под дверью, так что, когда Джун Хо вышел, коробка отлетела к противположной стене. Поэтому на посылке красуется четкая вмятина. Джун Хо садится на корточки, подбирая коробку в руки. Она явно тяжелее, чем сшитый на заказ костюм – к тому же, и больше. Хмурясь, он встряхивает ее, и что-то внутри подпрыгивает с глухим стуком. Ну нет. Ни за что. Джун Хо тут же возвращается обратно в квартиру с посылкой в руках, матерясь себе под нос. Он бросет ее на кофейный столик, пялясь на коробку так, словно это была бомба. Вполне вероято, что так оно и есть. Что, если его преследователю-психопату наскучил Джун Хо, поэтому он решил послать ему бомбу? Джун Хо ждет еще несколько минут. Ничего. Его руки нерешительно тянутся к ней. Джун Хо осторожно открывает коробку, словно не он толкнул ее дверью полчаса назад. Затаив дыхание, он не выпускает посылку из рук, пока не видит содержимое: костюм, пара черных туфель и письмо рядом с ними. Неловко. Он не помнит, чтобы просил обувь. Джун Хо вытаскивает костюм. Вживую он смотрится еще лучше: черный, хорошо скроенный, из тонкой ткани с идеальной драпировкой, без кричащих деталей, без ненужного блеска – ничего, что делало бы его похожим на новичка, который готов из штанов выпрыгнуть, чтобы вписаться в коллектив. Сдержанно, но гармонично. И Джун Хо ненавидит это. Не потому, что ему это не нравится. Потому, что Сок Хо слишком хорошо постарался. Джун Хо под дулом пистолета не скажет ему об этом – иначе раздутое эго Сок Хо лопнет от своих масштабов. Джун Хо берет в руки туфли. Они выглядят нетронутыми, блестящими, и офицер начинает сомневаться, подойдут ли они ему вообще. На дне коробки виднелась записка. «У меня для тебя небольшой сюрприз. Конте, в 4 часа дня». Джун Хо удивленно приподнимает бровь. Конте... Это звучит знакомо, поэтому он вбивает название в телефон. Ответ не заставил себя долго ждать — это был парикмахерский салон. Дорогой салон. Боже, почему? Он, недолго думая, заходит в чат.

Вы: И что это значит?

Сообщение читается незамедлительно, и Джун Хо подозревает, что этот человек терпеливо ждал его ответа. Маньяк. Странный преследователь (Игнор): Именно то, что написано. Просто подожди снаружи в это время ;) Раздражение закипает в висках Джун Хо. Он уже устал от сюрпризов. Хван выключает телефон. Ему нужно еще раз просмотреть список гостей, узнать их имена, их предпочтения. Внедрение в чужие предприятия, безусловно, одно из его лучших навыков. Он оглядывает костюм, прежде чем положить его обратно в коробку вместе с туфлями. К полудню он решает примерить костюм – Джун Хо чуть не выругался от того, насколько точно он был подобран, а ботинки сидели идеально. Как, черт возьми, этот ублюдок узнал его размер?

***

Небо сменяется с ярко-голубого на тускло-оранжевый, когда часы показывают четыре вечера. Офицер только выходит из душа, когда на его телефоне светится непрочитанное сообщение. Странный преследователь (игнор): Я жду внизу. Дерьмо. С волос все еще течет вода, когда Джун Хо бросается в спальню, роясь в ящиках в поисках нижнего белья и чего-нибудь приличного из одежды. Время пролетело пугающе быстро. Он уже тянется схватить одну из своих курток, когда замечает, что ее там нет. Его рука так и осталась протянутой к шкафу, но там ничего не было. Затем воспоминания окутывают его: в ту ночь в клубе ему было настолько плохо, что его серая куртка осталась там. Вместо нее на пустом месте висело темно-синее пальто, как будто оно всегда было там. Отлично. Ему не нужна куртка. В одной рубашке Джун Хо захлопывает дверь. Не оглядываясь, с коробкой в одной руке и телефоном в другой, он поспешно спускается по лестнице. Вечерний ветер треплет его волосы, когда Джун Хо выходит из здания. Он инстинктивно закрывает глаза и слегка обхватывает себя руками. Хотя на улице не особо холодно, но от ветерка он слегка ежится. Медленно открыв глаза, Джун Хо видит его. Сок Хо, прислонившись к Мерседес-Бенцу, стоит с телефоном в руке и приевшейся ухмылкой на губах. Но это не его насмешливая, расчетливая, «рабочая» улыбка. Нет, на этот раз в этом было нечто расслабленное. Вербовщик одет исключительно в белое – льняную рубашку с открытым воротом, хорошо сидящие брюки и мокасины в тон. В лучах заходящего солнца он выглядит так, словно сошел с обложки модного журнала. Беззаботный и непринужденный, как будто собирался отправиться на свидание на Французскую Ривьеру, а не сводить офицера полиции к стилисту перед началом операции. Джун Хо стоит как идиот, уставившись на него. Легкий румянец заливает его щеки, но он старательно игнорирует самого себя. Нет ничего зазорного в том, чтобы признать другого мужчину объективно привлекательным. Это ничего не значит. Сок Хо отрывает взгляд от телефона, и его ухмылка растягивается при виде Джун Хо. – Отлично выглядите, офицер Хван, – его тон кричит озорством. Джун Хо растерянно моргает. Он оглядывает себя, заметив, что его волосы безвозвратно растрепаны, а рубашка слегка помята из-за коробки. По сравнению с Сок Хо, он выглядит так, будто только что проснулся от кошмара. – Что тебе надо? – сухо спрашивает Джун Хо, игнорируя намек на поддразнивание в своем ответе. – Уже в плохом настроении? Я пришел, чтобы оказать тебе услугу. – Если это по поводу задания, мы могли бы обсудить это наедине. – О, нет-нет, – Сок Хо качает головой, засовывая телефон в карман своих белых брюк, – Это намного важнее. Джун Хо хмурится. – Важнее? – Твои волосы. Офицер щурится. – Мои что? – Твои волосы, – Сок Хо небрежно указывает на свою голову, – Честно говоря, это нужно исправить. Джун Хо чувствует, как тик затронул его бровь. – О чем ты вообще говоришь? – Что мы едем в парикмахерскую, о которой договаривались, – Сок Хо указывает на машину, – Ты не можешь появиться на таком мероприятии, выглядя как человек с минимальной зарплатой в стране. – У меня и есть минимальная зарплата, – Джун Хо пытается куда-то деть руки, по-прежнему удерживая коробку. – Только не со мной, – весело парирует другой. Джун Хо сжимает челюсти. – Это глупо. – Возможно, – Сок Хо улыбается, – Но если ты хочешь, чтобы вечер прошел удачно, нужно идти на жертвы. Джун Хо глубоко вздыхает. Сок Хо выглядит как кинозвезда – и ему это нравится. Контраст невероятно бесит. – Ты собираешься тратить мое время впустую, не так ли? – С каких это пор времяпровождение со мной стало «тратиться впустую»? – Сок Хо открывает пассажирскую дверь, – Давай, садись. Джун Хо закатывает глаза, но, в конце концов, он садится в машину. Не потому, что хотел, а потому, что на самом деле Сок Хо прав: ему нужно было слиться с толпой. Джун Хо не мог поверить, что добровольно садится в машину к этому парню, пока Сок Хо с легкостью устраивается на водительском сиденье. Джун Хо не собирался скрывать своего интереса к салону. Это безукоризненная, обтекаемая машина, которую он неоднократно останавливал за превышение скорости. Но с некоторых пор у него застоялось ощущение, что все это представление было для того, чтобы взбесить его. Он обреченно вздыхает и опускается на сиденье. Кожа была мягкой на ощупь. – Как насчет музыки? – спрашивает рекрутер через некоторое время, положив одну руку на руль, а другой сразу же потянувшись к радио. – Делай, что хочешь. – Правда? Как щедро, – Сок Хо игриво подмигивает, на что Джун Хо закатывает глаза. В салоне автомобиля витал тонкий аромат, элегантный и свежий. Сандаловое дерево. Джун Хо собрал все силы в кулак, чтобы подавить вздох, готовый сорваться с его губ. В воздухе зазвучала тихая мелодия. Слышались нотки скрипки и виолончели – классическая музыка. Джун Хо слегка наклоняет голову, словно пытаясь найти в глубинах своей памяти эту мелодию. Может быть, он слышал это на уроках музыки много лет назад. «Утонченный вкус» или что-то в этом роде. Машина плывет по освещенным улицам. Сок Хо ведет машину со спокойствием, граничащим с некой манией контроля: одна рука на руле, другая на рычаге переключения передач. Вечерний свет пробивается сквозь окна, отбрасывая мягкие тени на его лицо. Джун Хо не нужно смотреть на него, не нужно было замечать, как длинные, элегантные пальцы сжимают руль, или как играют мышцы рук под тканью белой рубашки. Сок Хо выглядит пугающе обыденно. Джун Хо смотрит в окно, наблюдая за проносящимися мимо улицами. Зудящие слова так и соскальзывают с языка. – Почему сменил одежду? – наконец спрашивает Джун Хо, стараясь звучать безразлично, – Тебе надоело быть чопорным бизнесменом? Сок Хо улыбается, не отрывая взгляда от дороги. – Тебе нравится? Джун Хо морщится. – Не задавай больше вопросов. – Но так веселее. Офицер вздыхает, скрестив руки на груди в ожидании ответа. Сок Хо не торопился. – Все просто, офицер Хван, – его тон легок, почти игрив, – Разве не ты жаловался, что всегда видишь меня в одинаковых костюмах? Только не говори, что скучаешь по моим старым образам. – Так это потому, что я оскорбил твой изысканный вкус? – Джун Хо насмешливо щелкает языком, – Я и не знал, что мое мнение так много значит для тебя. Но это больше похоже на высосанный из пальца повод одеваться как модель. – Что, если так и есть? – Сок Хо издает короткий смешок, – Иногда полезно выслушать критику. Кроме того, людям нравится смотреть на меня. А если они смотрят на меня, значит, они не смотрят на тебя. Джун Хо щурится. Он не может сказать, что рассуждения были неправильными, но и признавать это ему тоже не хотелось. – Значит, я – симпатичный аксессуар, которого никто не замечает, потому что все внимание приковано к тебе. – Точно, – Сок Хо окидывает его быстрой улыбкой – той самой, слишком многозначительной, – Я рад, что ты понимаешь. Джун Хо усмехается. Он отворачивается, держа коробку с костюмом на коленях. – В любом случае, я не понимаю, зачем мы идем в парикмахерскую. – О, поверь мне, ты поймешь, как только стилист увидит тебя. Джун Хо не знает, почему от этого тона по спине проносится рой мурашек. В салоне машины воцаряется тишина. Они приехали.

***

Это действительно стильный, хорошо оформленный салон. Но Джун Хо настигает ощущение ловушки, как только он входит внутрь. Внутри заведение еще более элегантное, чем снаружи: теплое освещение, со вкусом декорированные стены и вездесущий аромат высококачественных средств для ухода за волосами. Там несколько посетителей, которых явно не встретишь в обычном супермаркете или метро. Но все это не подготовило Джун Хо к выражению лица стилиста, когда тот оказывается в его поле зрения. – Боже мой, что у тебя с волосами? – восклицает мужчина, драматично поднося руки ко рту. Джун Хо застывает в полном замешательстве. – Что? Прежде чем он успевает среагировать, стилист неожиданно телепортируется к нему, берет прядь его волос и разглядывает их со смесью ужаса и восхищения. – Они такие сухие! Как вы можете так жить? Когда вы в последний раз пользовались средством для ухода за волосами? – Это так необходимо? Стилист издает звук, похожий на стон боли. – Это просто катастрофа. Настоящее преступление. Джун Хо чувствует холод, проникающий в самое нутро. Обычно это говорит о том, что он в дерьме. – Сок Хо, – бормочет он, медленно оборачиваясь к главному виновнику всего происходящего, – Я ухожу отсюда. Сок Хо улыбается с напускной добротой. – О, нет-нет. Ты остаешься. Прежде чем Джун Хо успевает хоть что-то сделать, его уже усаживают в кресло, которое больше всего напоминает орудие пыток. Итак, следующие два часа становятся сущим Адом. Джун Хо понимает, почему именно Сок Хо привел его сюда: продукты, которые слишком хорошо пахли, пальцы, массирующие его кожу головы, постоянно жалующийся стилист, бесконечная серия стрижек и укладок, от которых ему хотелось умереть. Это все, чтобы заставить его страдать. К тому времени, когда Джун Хо, наконец, отпускают из салона, его волосы более блестящие и уложенные, чем когда-либо были в его жизни. Ему, кажется, надо проработать очередную травму Но, конечно, это еще не все. Потому, что Джун Хо не успевает даже пикнуть что-то недовольное, ведь его, с костюмом и ботинками в руках, заталкивают прямо в раздевалку. Единственным плюсом служило то, что они не раздели его догола и предоставили ему больше личного пространства, чем когда они издевались над его волосами. Он, без колебаний, раздевается. Одежда мгновенно падает к его ногам. Джун Хо зацепляется взглядом за свое отражение в зеркале и застывает. Его рука тянется к голове. Боже. Он выглядит чертовски хорошо. Объективно, он не сильно изменился. Просто его волосы теперь расчесаны на прямой пробор надо лбом, непривычно мягкие и гладкие. Его взгляд скользит по своему отражению. Остановливается на шраме от пули на плече. Джун Хо морщится, решив больше не тратить время на переодевания. Насколько он помнил, рубашка облегала его тело, как вторая кожа, брюки плотно облегали бедра, и, к своему стыду, он должен признать, что они подчеркивали его задницу. Черный жилет – завершающий штрихом, вишенка на торте. Джун Хо неуютно ерзает под собственным взглядом. Это не первый раз, когда он выполняет подобную работу, но в этот раз все кажется ужасно интимным. Он проверяет коробку, в которой изначально лежали все вещи: несколько микрофонов, спрятанные под рукавом, еще один – под воротником. Они были почти не видимы. Черное дерево одежды и так служило оптической иллюзией, скрывающей их. Джун Хо осторожно выходит из примерочной. Вокруг ни души. Даже Сок Хо. Поэтому офицер беспокойно озирается по сторонам, как потерявшийся ребенок в торговом центре. – Тебе идет, – раздается голос у него за спиной: низкий и невозмутимый. Джун Хо, нахмурившись, поворачивается, готовый что-то возразить, но на секунду застывает. Сок Хо стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку. Он всегда умел выглядеть красиво и ухоженно, но на этот раз он превзошел самого себя. Он сменил костюм на более светлый, элегантного серого оттенка, подчеркивавшего резкие черты лица. Волосы идеально уложены, ни одна лишняя прядь не выбивается из прически. Есть что-то невероятно раздражающее в том, как легко он заставляет всех окружающих его людей чувствовать себя грязными. Джун Хо отворачивается, негромко кашлянув. – Ты не торопился, – ворчит он, скрестив руки на груди. – Ты не торопил меня, – Сок Хо шагает вперед с кошачьей улыбкой. Джун Хо стискивает зубы. – Ты можешь не бесить меня хотя бы пять минут? – Могу, – Сок Хо наклоняет голову, – Но тогда это буду не я. Полицейский фыркает, но, прежде чем он смог продолжить препирательства, Сок Хо делает еще один шаг вперед. Он оказывается намного ближе необходимого. – Ты же знаешь, что будет дальше, верно? – спрашивает он небрежным тоном, как будто так и должно быть. Джун Хо глубоко вздыхает и отступает на шаг назад. Он знал, что рядом никого нет, но осторожность не бывает лишней. Рекрутер следует за ним. Примерочная не отличается большим размером – внезапно пространство показалось Джун Хо еще меньше. – Помимо того, что это семейное торжество, – продолжает Сок Хо, не отводя от него взгляда, – Там проходит аукцион. Джун Хо кивает. – Они выставят на аукцион все: редкие предметы, произведения искусства и услуги. Офицер поджимает губы. – Услуги? – Влияние, связи, люди, – Сок Хо невесело усмехается, – Никто не говорит об этом напрямую, но все знают, что это значит. Руки Джун Хо сжимаются. Сейчас подобное не должно его удивлять. Такое было всегда и везде. Испокон веков. Всегда были такие люди. – У меня не было возможности спросить раньше, но разве это не влияет на тебя? – Джун Хо приподнимает бровь, – Твоя репутация может пострадать. Непохоже, что ты предан компании. Вербовщик пожимает плечами. – Офицер, я всего лишь акционер. Когда что-то перестает приносить пользу, от этого отказываются. Эти слова задевают Джун Хо сильнее, чем он ожидал. Он чувствует, как у него сжалось горло. От него тоже откажутся, когда он перестанет быть интересным? Эта мысль засела в нем паразитом. Болячкой. Инфекцией, поражающей мягкие ткани. Но он просто молчит. И Сок Хо замечает. Его взгляд непроницаем и пристален, словно он сканирует чужое состояние. Сделав для себя выводы, Сок Хо, пользуясь преимуществом, без предупреждения сокращает расстояние между ними. Джун Хо напрягается, боясь пошевелиться, но и не отступает. Это проверка. Их взгляды пересекаются. Это один из тех пленительных взглядов, от которых у Джун Хо возникало чувство, будто ему надо сбежать, но он не хочет двигаться. На одну абсурдную секунду он почти поверил, что Сок Хо собирается поцеловать его. Чересчур реальный образ возникает в его сознании, и сердце подскакивает в его груди с неожиданной скоростью. Он переживает, испытывает отвращение, тоску? И хуже всего было то, что Джун Хо не до конца уверен, отстранится ли он. Но Сок Хо, полностью противореча его фантазиям, склоняется к нему с нежностью – нет, с вожделением – в глазах и медленно протягивает руку. Его пальцы скользят по галстуку Джун Хо, трепетно поправляя его, и, как истинный жулик, каким он и является, он проходится костяшкам по его коже на шее с излишней медлительностью, поглаживая. Джун Хо затаил дыхание. Ублюдок. Закончив, Сок Хо отступает назад с едва заметной улыбкой. – Отлично. Джун Хо разочарованно выдыхает, отвернувшись. – Мы уходим. – Да-да, – тон Сок Хо безэмоционален, как будто он ни в чем не виновен. И это раздражет больше всего. Он ничего не сделал, но Джун Хо уже ощущает жар, пробивающий все его кости. Он жалок. – Дорогой. Сок Хо зовет его, и Джун Хо едва не опешил от собственной реакции на прозвище. Мудак уже манипулирует им. Джун Хо не отзывается. – Все равно чего-то не хватает. – И чего же? – спрашивает Джун Хо с любопытством. – Макияжа, – заканчивает Сок Хо с садистской улыбкой. Джун Хо только открыл рот для жалоб, как его снова затащили в другую комнату, где его уже ждала женщина. Он будто кукла. Пудра щекотила нос, а подводка, казалось, вот-вот выколет ему глаз. Женщине же ничего не мешало пытать офицера полиции. – Перестаньте двигаться. Джун Хо раздраженно вздыхает, смиряясь со своим приговором. Когда она закончила, он смотрит на себя в зеркале. Изменения были заметны, хотя и незначительны: темные круги под глазами скрывались под плотным слоем консилера, ровный тон кожи блестел, легкий румянец на губах – работа была сделана великолепно. Сок Хо снова оказывается рядом, с сытым удовлетворением наблюдая за ним в зеркале. Он сам, разумеется, выглядит почти так же, как и обычно. Ему явно не требовалось ни капли усилий, быть безупречным. – Идеально, – он самодовольно улыбается, как актер, довольный своим выступлением, – Теперь мы можем идти. – Насколько же тебе нравится видеть страдания людей? – спрашивает Джун Хо. В его голосе сквозит бешенство. – Мне? – Сок Хо в притворном шоке прижимает руку к груди, словно Джун Хо несправедливо судил его в преступлении, – Я просто рад видеть тебя в лучшем виде, дорогой. Джун Хо усмехается, как будто у него была хоть какая-то власть над ситуацией. Он поднимается со стула одним плавным движением, проскакивая мимо рук стилиста. – Мы и так потратили впустую достаточно времени. Его движения как всегда стратегически точные. Сок Хо отступает от двери, но перед этим слегка склоняется, чтобы коснуться плеча детектива, проходящего мимо. Джун Хо подавляет инстинктивное желание вздрогнуть. Как только они выходят из салона, он отходит подальше под предлогом звонка. Хотя ему действительно нужно позвонить. Он прислоняется спиной к стене и одним быстрым движением вытаскивет телефон. Отражение в окнах на другой стороне улицы пронзало его подозрительным взглядом. Паранойя снова настигает Джун Хо, даже в отдаленном от людей месте. Может быть, это просто нервы. А может, и нет. Несмотря на тревогу, его голос тверд, когда его звонок принимают. Голос его босса звучит прямо и резко. – Все в порядке. Я войду под прикрытием, которое мы обсуждали. – Конечно, но ты уверен, что тебе не понадобится подкрепление? – Босс, это привлечет много внимания. Детектив устало откидывает голову. Затылок касается холодного кирпича. – Кроме того, у меня есть пистолет. Со мной все будет в порядке, я же не новичок. На линии виснет молчание. Джун Хо улавливает смирительный выдох начальника – это заставляет его ухмыльнуться. – Ладно. А что насчет твоего знакомого? Он все еще подозрителен. Взгляд Джун Хо перетекает на другую сторону улицы. Сок Хо беспечно стоит там. Просто стоит и меланхолично наблюдает за проезжающими мимо машинами. Офицер неосознанно сжимает руки в кулаки. – С ним все в порядке. Кажется, его совершенно не волнует, что может случиться. Честно говоря, я не знаю, успокаивает меня это или пугает, – признается Джун Хо, понизив голос до шепота, – Но я ясно дал понять, что в случае чрезвычайной ситуации он должен уйти. Мне не нужно, чтобы в это вмешивалось гражданское лицо. Особенно он. – Ну, если ты так говоришь. Его босс не возражает. Он никогда не возражает. Джун Хо так и не понял, было ли это признаком доверия или фактом, что его можно использовать как козла отпущения, если все пойдет не по плану. Он сбрасывает звонок и возвращается к Сок Хо, который уже ждал его у машины. Что-то в его лице говорило о том, будто он знал, что Джун Хо всегда возвращается. – Какие-то изменения в последний момент? – насмешливо подмечает Сок Хо. – Не твое дело. Джун Хо даже не удостоил его взглядом. Вербовщик только усмехается и открывает перед ним дверцу машины.

***

Машина трогается. За темными стеклами расплывчатыми тенями проплывает город. Джун Хо некоторое время смотрит в окно прежде чем заговорить. – Аукцион... Насколько он масштабный? Сок Хо ерзает на месте с выражением лица, по которому непонятно, скучно ему или весело. – Довольно крупный. Это не просто продажа редких экземпляров, это демонстрация власти. Довольно хороший фасад, если честно. – Объясни, – взгляд Джун Хо наконец, обращается к собеседнику. – На аукционах продается множество вещей, – продолжает Сок Хо с намеренной медлительностью, – Произведения искусства, драгоценности, автомобили, недвижимость. А также услуги. Как я уже говорил: информация, связи. Джун Хо не реагирует, но его челюсть стискивается крепче. – Какого рода информация? – Это зависит от объекта продажи. Некоторые из них являются прямыми покупками, другие – обещаниями. Например, если кто-то продает информацию на аукционе, покупатель не получает файл на месте – он получает доступ к нему. Связи. Влияние. Джун Хо понимает. Это не просто аукцион – это обмен властью. – Ты довольно много об этом знаешь, – Джун Хо бросает фразу как небрежный комменатрий – на деле, это проверка реакции. Сок Хо слегка поворачивается к нему. На его лице расцвела бесстыдная улыбка. – Это должно тебя удивлять? Изящная уловка. Джун Хо наблюдает за ним боковым зрением. – Мне просто интересно, сколько таких скучных мероприятий ты пережил. Сок Хо издает тихий смешок. Он не казался обиженным, но что-то в выражении его лица изменилось. Словно его забавляло, как Джун Хо пытается загнать его в угол. – Больше, чем мне бы хотелось. – И? – Я потерял к ним интерес, – Сок Хо с нарочитой томностью вытягивает руки, не отрывая пальцев от руля, – Они все одинаковые. Вычурные, предсказуемые. Без малейшей доли харизмы. И они каждый раз меня приглашают. Джун Хо переводит взгляд на окно, наблюдая за едва различимым отражением Сок Хо. – Похоже, тебя трудно отпускать. – Разве это не очевидно? От высокомерия в его голосе ноют виски. Джун Хо слегка разворачивается к Сок Хо лицом. Будто он на своем месте. – У тебя разве нет начальника? – спрашивает он уверенно. Продавец не смотрит на него прямо, но улыбка не сходит с его лица. – Есть, – пауза перед продолжением почти незаметна. Она была преднамеренной, – Но на другой работе. Джун Хо сразу ловит подтекст. – Сколько у тебя работ? Сок Хо слегка склоняет голову, обдумывая. – Одна из них временная, хотя самая забавная, – в его тоне зазвучали игривые нотки, но за всем этим скрывалось что-то более глубокое. Что-то, что Джун Хо не мог точно определить, – И раз уж у меня есть свободное время и деньги, – продолжает Сок Хо, искоса взглянув на детектива, – Почему бы не инвестировать их в разные места? Ты знаешь, как я отношусь к своим хобби. Хобби – такое легкое слово, но оно имеет слишком большой вес. Джун Хо сдержанно выдыхает. – Твои мотивы... – он позволяет тишине на мгновение затянуться, – Это мотивы человека без цели. Улыбка на лице Сок Хо служит ответом. – Что ты хочешь этим сказать? – Просто... Все, что ты говоришь – это настолько механически, что кажется нечеловеческим. Это смелое заявление. Джун Хо и сам не знает, зачем сказал это. Было уже слишком поздно, но они отдавались горечью у него на языке. Беседа протекала с пугающей легкостью, но в то же время заострялась, как крик в тишине. Сок Хо уходил от темы с той же элегантностью, с которой выкладывают выигрышную карту. – Такие разговоры были бы уместнее вести во время нашего свидания, – Сок Хо растягивает последнее слово с лукавой улыбкой. Джун Хо никак не отвечает. Но его молчание не означает отказ, и вербовщик, конечно, знает это. Они прекращают только потому, что они на месте. Джун Хо приходится сглотнуть, когда он видит это место.