Ты – моя последняя миссия.

Ситуация складывалась совсем не в пользу Тринадцатого. Он ясно осознавал, что ходит по опасно тонкому лезвию, и одно неверное движение может обернуться катастрофой. Он был опытным агентом — один из лучших, — но в этот раз удача отвернулась от него. Словно этот мужчина забрал с собой всю везучесть, оставив его без опоры. Всю ночь Се Ляня терзали кошмары. Он ворочался в чужих крепких руках, чувствуя жар и ломящую боль. Прошлое вновь всплыло перед глазами.

...

Последние месяцы той жизни — жизни, которую он безвозвратно утратил — были настоящим адом. Грязным, отвратительным, изматывающим до дрожи. Его отец... тот, кого он когда-то знал как любящего, заботливого родителя, превратился в чудовище. Тиран, скрывающий своё звериное нутро за маской добродетели. Его жена и племянник ни о чём не подозревали, но Се Лянь знал. Знал и страдал от его жестоких, безжалостных рук. Собственный отец продавал его — не только физический труд, но и тело. Ради денег. Ради азартных игр. Ради грязного удовольствия от власти и наживы. Трижды в неделю он увозил сына в незнакомые места, и всего за пару часов возвращался с пухлым конвертом полностью тратя его на рулетку. Тело ребенка страдало под весом чужих прикосновений, а крики — тонули в глухих стенах душной комнаты, без шанса на спасение. Со временем он научился молчать. Не потому что стал сильнее — а потому что сопротивляться стало просто бессмысленно. Потихоньку, по частям, он угасал. Изнутри. Личность растворялась в боли и унижении. Слёзы — горячие, отчаянные — стекали по разбитым, исцарапанным щекам. Он молился о спасении, но знал: в этой жизни никто не придёт. Но однажды, в одну особенно холодную и мрачную ночь, его мольбы были услышаны. Дом сгорел. В пламени исчезло всё — родители, крыша над головой, воспоминания, даже его прежняя душа. Адский огонь поглотил всё без остатка, и даже ледяной дождь, хлещущий по пепелищу, не смог его потушить. Он стоял и смотрел, как алые языки пламени пожирают остатки его жизни. И ничего не чувствовал. Ни страха. Ни боли. Ни облегчения. Только пустоту.

...

Эта ночь казалась бесконечной. Наконец, разлепив глаза, Се Лянь увидел над собой белоснежный потолок, украшенный изысканной лепниной в византийском стиле. Он быстро осознал: он всё ещё в логове дикого зверя, который просто отложил десерт на потом. Попытавшись приподняться, Тринадцатый тут же бессильно рухнул обратно. Всё тело пронзала тупая, глухая боль. Он прикусил губу, сдерживая стон. Он решил: пока что дергаться было рано. Не успел он перевести дыхание от последствий телодвижений, как со стороны окна донёсся лёгкий шорох. Он тут же повернул голову на звук, и глаза расширились от удивления. Возле панорамного окна, где стоял маленький столик и два кресла, на одном из них сидел тот самый мужчина. Его крупная фигура словно вписывалась в интерьер. В руках он держал тонкую папку с бумагами, но, почувствовав взгляд, оторвался от чтения и посмотрел прямо на Се Ляня. На переносице у него были очки — они подчёркивали глубину его тёмных глаз. Он едва заметно усмехнулся уголками губ и, отложив документы на кофейный столик слева от себя, небрежно закинул ногу на ногу. — Уже пришёл в себя? — низкий, обволакивающий голос эхом разнёсся по комнате. Не нужно было даже спрашивать, кто перед ним — "Кровавый цветок" собственной персоной. Тринадцатый тут же отвернулся, уставши прикрыв глаза. Он не хотел смотреть на него. Не хотел слышать. Ему было досадно даже осознавать, что его маскировка сорвана, а значит, любая информация, любой жест — могут быть использованы против него. Но Хуа Чэн, похоже, не злился на его молчание. Он тихо хмыкнул, встал с кресла и медленно подошёл к кровати, остановившись напротив. — Не хочешь отвечать — не нужно, — сказал он. — Но у меня к тебе деловое предложение. Когда придёшь в себя и приведёшь в порядок, спускайся вниз. Он уже повернулся, собираясь выйти, но, дойдя до двери, вдруг замер и, не оглядываясь, добавил: — Ванная в этой комнате. Я оставил тебе одежду. Не заставляй меня долго ждать. Дверь за ним мягко захлопнулась, оставив Ляня в мертвой тишине. Он ещё несколько секунд лежал, уставившись в потолок, ошеломлённый. «Деловое предложение?» — пронеслось у него в голове. — «Ты ещё обсуждать со мной что-то собрался? Вот же...» Он даже не закончил мысленно эту фразу — настолько абсурдной она ему показалась. С трудом поднявшись с постели, Тринадцатый огляделся. Комната оказалась просторной и светлой — в ней царила сдержанная элегантность, почти стерильная чистота. Мебели было немного, всё расставлено с минимализмом и вкусом. Он заметил две двери: одна, скорее всего, вела в ванную, вторая — на выход. Похоже, этот мужчина издевался над ним, отправив прошлым днём в другую комнату, зная, что в этой спальне есть все удобства. Странный он всё-таки... слишком странный. Не углубляясь в размышления, Се Лянь направился к ванной и запер за собой дверь на замок. Свет осветил такое же просторное, светлое помещение с блестящей плиткой и массивным зеркалом. Подойдя ближе, он взглянул на своё отражение — и скривился. На теле было ещё больше засосов, синяков и следов от зубов, чем было до. — Дикое животное, — прошипел он сковзь стиснутые зубы, отводя взгляд. После душа он вернулся в спальню и только тогда заметил на тумбочке у постели чёрный пакет. Открыв его, Тринадцатый испытал странное чувство — будто это уже происходило с ним. Дежавю? На этот раз внутри оказался комплект мужской одежды: белая рубашка с рюшами, классические коричневые брюки, туфли. И… он замер. Что это ещё за херня? Среди одежды аккуратно покоилось женское кружевное бельё — прозрачный бюстгальтер с цветочной вышивкой и такие же слипы. «Он издевается?» — выдохнул Се Лянь, закатывая глаза. Игнорируя нижнее бельё, он быстро оделся. Всё сидело по размеру, и, к его раздражённому удивлению, — как влитое. Хуа сказал спуститься вниз. Подойдя к двери, Лянь на миг замер. Если его личность раскрыта — зачем всё это? Не проще ли было убить его? Он медленно дернул ручку двери, заглядывая наружу. В коридоре, по обе стороны от входа, стояли двое в чёрном — те самые телохранители, которые всегда сопровождали "Кровавого цветка". Они даже не посмотрели на него, но их присутствие говорило: шаг в сторону — и тебе конец. Сдержанно вздохнув, Се Лянь прошёл мимо и спустился по лестнице, свернув налево. Он оказался в зале, который ранее не видел. В центре — широкий стол, накрытый к завтраку: посуда, декор, лёгкий пар над готовыми к трапизе блюдами. Оглядываясь он заметил что всё выглядело так же богато, как и остальные части дома: тяжёлые шторы у окон, обвитые золотыми прихватами, картины на стенах, мебель ручной работы. Подойдя ближе, он оценил сервировку: еда была лёгкой, но ароматной, и все ещё горячей. Стук шагов заставил его поднять взгляд — с другого конца зала вошёл Хуа. Он заметил его, мягко улыбнулся и жестом указал в сторону стола: — Наконец-то спустился. Садись. Сам он занял одно из мест, легко опустившись в кресло. Тринадцатый сел напротив хозяина, сложив руки на столешнице. Пока мужчина накладывал себе еду, Лянь лишь наблюдал. Аромат был слишком соблазнительным — и голод напоминал о себе. Он не ел уже сутки. В конце концов, парень всё таки сдался: аккуратно потянулся к закускам и попробовал один из рулетов. Хуа, казалось, только этого и ждал. Он взглянул на него с лёгким удовлетворением, отложил приборы и заговорил: — Печально знать, что не вся одежда пришлась тебе по вкусу, — заметил он невозмутимо. Се Лянь медленно поднял на него взгляд, в котором читалось раздражение. Он молча потянулся за ещё одним яичным рулетом делая небольшой укус. — Я думал, тебе нравится подобное. — голос мужчины стал чуть насмешливым но таким же глубоким. Тринадцатый едва не поперхнулся услышав это. Кашляя, он схватил салфетку и прикрыл рот. Что он этим хотел сказать? И какой реакции пытается добиться? Размышления прервала молодая женщина, вошедшая в зал. На ней была строгая чёрно-белая униформа. В руках она придерживала кувшин с багровой жидкостью. Вино? Горничная поставила его на стол, грациозно поклонилась и быстро удалилась за тяжёлыми дверьми. Хуа Чэн с довольным выражением лица налил по бокалу и протянул один Тринадцатому. — Алкоголь с утра? — спросил тот с лёгкой иронией. — А почему бы и нет? — усмехнулся Хуа, делая неторопливый глоток. — У нас есть о чем поговорить. И совершенно некуда спешить. Так что… выпей со мной. Идея выпить с «Кровавым цветком» не вызывала у Тринадцатого ни малейшего восторга. Он вообще не пил — особенно в компании таких, как Хуа Чэн. Расслабляться было опасно, а потому Се Лянь предпочёл ответить вопросом на вопрос: — Что вы хотели обсудить? Я думал, всё уже решено. — Неужели это всё, что интересует твоё начальство? — спокойно ответил мужчина, отпивая ещё один глоток. Он поставил бокал на стол и облизал влажные от вина губы, после чего скрестил руки на груди и продолжил: — Я в курсе, зачем и почему тебя ко мне отправили. Но я так дела не веду. Се Лянь внутренне сжался. Было ясно: от этого человека ничего не скроешь. Он невольно прикусил губу, ожидая продолжения. Хуа Чэн, заметив это, довольно улыбнулся и, понизив голос, заговорил почти шёпотом: — У нас с тобой два пути. Первый — твоя игра заканчивается здесь. Очевидно, что это невыгодно никому. — он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Второй — мы заключаем контракт. Слово «контракт» в устах такого человека, как Хуа Чэн, не предвещало ничего хорошего. Но это был единственный путь. Се Лянь тихо выдохнул и закрыл глаза. — Контракт выгоден обоим. Я гарантирую тебе безопасность и предоставляю информацию, которая так нужна твоему начальнику. Уже неплохо, согласись? — Хуа внимательно следил за его реакцией. — Моя часть сложна в исполнении. Твоя же куда проще. Он сделал паузу, потянулся за бокалом и медленно закрутил его в пальцах. Кроваво-красное вино покачивалось, разбиваясь о стеклянные стенки. Тринадцатый уже догадывался, к чему всё идёт, и тяжесть осознания легла на плечи камнем. — Всё, что требуется от тебя, — это регулярно появляться в моей постели. Думаю, это вполне честная сделка. Губы коснулись края бокала и он сделал ещё один глоток, а Се Лянь наконец открыл глаза. Его взгляд остался холодным и безучастным, но внутри что-то сжималось от отвращения. Он старался не придавать этому значения, но чувство чужого холодного взгляда цепко держалось за него с того самого момента, как он впервые оказался в том казино. Всё же, этот человек — не просто делец. Он был тем самым хищником, которому нужно чужое тело, чтобы успокоить собственный голод. И всё же Хуа Чэн был прав. Отказаться — значит получить смертный приговор. Уйти — невозможно. Он как бабочка, запутавшаяся в паутине. Каждое движение лишь сильнее привлекает внимание паука. Слов не находилось. Он вновь опустил веки, чуть склоняя голову. Хуа же, не ожидая ответа, спокойно подтянул к себе папку с бумагами и протянул её парню, предлагая взглянуть. — Тут всё написано. Подпиши — и получишь скан оригинала. — он уставши зевнул и встал с места, потянувшись. — Как закончишь, мои люди отвезут тебя, куда нужно. А, и ещё... теперь это твоё. — он передал Тринадцатому телефон и оскалил зубы в улыбке. — Не бойся, отслеживать его никто не будет. Через него мы будем на связи. Главное — не теряй. Хотя... если потеряешь — я всё равно найду тебя. Где бы ты ни был. От этих слов по спине пробежал холод. Се Лянь взял устройство, глядя в экран, будто в чью-то чёрную душу. Затем перевёл взгляд на бумаги и принялся читать каждую строку, вникая в условия. Он всё ещё не понимал: зачем Хуа Чэну это нужно? Почему он готов платить информацией за... тело? Но задавать вопросы было бессмысленно. Мужчина сказал всё, что хотел, и, не оглянувшись, направился к выходу. Прежде чем исчезнуть за дверью, он бросил последний взгляд через плечо — прямой, спокойный, пронизывающий. Дверь мягко закрылась за его спиной. Сколько бы ни сопротивлялся, выбора не было. Он должен подписать контракт. А потом… потом будет время искать пути к отступлению. Главное — тянуть. Хватать хоть крошки этого времени. Подписав бумаги, Тринадцатый поднялся. Почти сразу к нему подошли двое охранников в чёрном. Один из них вежливо указал на дверь, молча предлагая следовать за ним. «Кровавый цветок» сказал, что его люди отвезут Се Ляня куда нужно, поэтому, устроившись в машине, парень назвал один из отелей в центре города. Машина тронулась, и они выехали. Дорога предстояла долгая, так что, чтобы не терять времени, он решил изучить телефон, который ему вручил Хуа Чэн. Аппарат оказался вполне обычным — свежая модель популярной фирмы. Включив его, Се Лянь первым делом заглянул в список контактов. Там действительно был только один номер — скрытый. Он вздохнул и убрал телефон обратно в карман. Вернувшись, он обязательно отдаст его на экспертизу. Но не успел он додумать мысль, как телефон завибрировал. Вновь извлекая его из кармана брюк, на экране высветилось имя «Любимый». Глаза Се Ляня округлились от удивления, и лицо тут же перекосило от отвращения. «У него что, такой фетиш?..» — с раздражением подумал он. Выдержав пару секунд, он все же нехотя ответил. — Уже успел разобраться с новой игрушкой? — раздался в трубке бархатисто-глубокий голос Хуа Чэна, звучащий так близко, словно мужчина стоял у него за спиной. Се Лянь закатил глаза и после паузы сухо бросил: — Зачем вы мне звоните? Уже соскучились? — Конечно. Именно поэтому я решил пригласить тебя на свидание, — с легким смешком отозвался Хуа. По одному этому звуку Тринадцатый мог представить самодовольную ухмылку на его лице. — В контракте ничего не было сказано о свиданиях, — холодно заметил он. — Не думал, что ты такой невнимательный. — В трубке послышался шелест бумаги, а голос стал еще отчётливее и тише. — А как же пункт об «особых бонусах»? Се Лянь замер. «Свидания — это особые бонусы? Что за чертовщина…» Он тяжело выдохнул и замолчал, но Хуа Чэн терпеливо ждал ответа, не нарушая тишины. Пришлось заговорить. — И куда вы хотите пойти? — Ты сам предлагаешь? Хах, даже не знаю… Может, в кино? Обычные люди вроде как ходят в кино на свидания. Парень онемел. Этот человек вообще осознаёт, насколько нелепо звучит его предложение? И каждый раз Лянь коротко отказывал. — Нет, — отрезал он. — Тогда устроить ужин в ресторане? — Нет. — Тогда… в моей спальне? На этих словах Тринадцатый просто замолчал. «Чего он от меня добивается?..» Он не находился с ответом, долго молчал и тянул время, и Хуа с довольным хмыканьем добавил: — Молчание — знак согласия? — ...Кино, — процедил Тринадцатый, окончательно сдаваясь выбрав самое простое и безобидное. Он свел брови, прижимая пальцы к переносице. На это Хуа тихо рассмеялся — от этого звука Лянь невольно вздрогнул. — Тогда завтра. Все детали я пришлю сообщением, — спокойно закончил мужчина и сбросил вызов. «Почему у этого ублюдка такой голос?..» — пронеслось в голове, и он тут же замотал головой, будто хотел вытряхнуть этого человека из памяти. Машина вскоре прибыла к отелю. Один из охранников вышел первым и галантно подал руку Се Ляню, чтобы помочь выбраться. Парень лишь удивлённо посмотрел на него и, не принимая помощи, сам вышел из машины. Ему нужно было связаться с начальством. Он снял номер и поднялся на нужный этаж. Поскольку отель находился под контролем его фракции, связаться с центром труда не составило. В номере был стационарный телефон: он набрал короткий номер, и, как только назвал свой позывной и агентский код, на другом конце сразу же повесили трубку — протокол подтверждения сработал. Он сел на кровать и с тяжестью выдохнул. Всё происходящее навалилось разом, давя как бетонная плита. Это задание с самого начала было не таким, как все остальные. Раньше всё было проще — убить, добыть, допросить. Теперь же — всё вышло из-под контроля: личность раскрыта, контракт подписан, а его репутация как лучшего агента висит на волоске. Информация распространяется слишком быстро, и если его хоть раз увидят рядом с «Кровавым цветком», да ещё и на свидании — всё, конец. Катастрофа. Не успев погрузиться в тяжкие размышления, Се Лянь услышал стук в дверь. Он поднялся с кровати — уже зная, кто пришёл — и едва успел распахнуть створку, как чужие губы грубо прижались к его. В глазах вспыхнул животный ужас, руки инстинктивно рванулись в боевой захват, но незнакомец ловко перехватил запястья, болезненно выкручивая кисти. От боли Тринадцатый впился зубами в наглые губы, но противник даже не дрогнул. Ногой захлопнув дверь, незваный гость продолжил терзать его рот — то ли поцелуй, то ли перекус: словно голодный пёс, разрывающий добычу. Се Лянь попытался оттолкнуться, но когда это не удалось, вспомнил что ноги всё ещё свободны. Он резко развернулся и всадил тому коленом между ног. От удара хватка ослабла, и незнакомец всё таки отпустил Ляня. Отстранившись, парень наконец смог четко разглядеть лицо захватчика. "Кровавый цветок"!? Он замер в оцепенении. Как? Почему? Когда успел? Мысли путались, не находя ответа. Пока Тринадцатый приходил в себя, Хуа Чэн медленно выпрямился, одной рукой ловко щёлкнув замком. Тихо хмыкнув, мужчина поднял глаза смотря на парня. — И со всеми ты так здороваешься... Очень эффектно, — сквозь стиснутые зубы пробурчал он, в голосе явственно звучала боль. Всё таки он врезал ему с особой "заботой". — А вы ко всем врываетесь с поцелуями?.. — парировал Се Лянь, отступая на шаг. Голос дрожал от напряжения. — Как вы нашли мой номер? Что вам здесь нужно? Мужчина лишь ухмыльнулся, расправляя плечи ответил: — Разве я не могу прийти, когда мне вздумается? Он сделал шаг вперёд, изучающе оглядывая парня с ног до головы. Се Лянь же непроизвольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Я не ожидал встречи... всего через два часа после расставания. — Моё терпение весьма ограничено. — Ещё шаг. Тринадцатый сразу же отпрянул назад, ощутив за спиной кровать. Хуа Чэн приближался неумолимо, не давая и шанса на побег, а взгляд прожигал насквозь. — Мне... можно мне хоть немного личного пространства! — вырвалось у Се Ляня в попытке отгородиться. Ответом стала хищная улыбка. Ладони мужчины впились в плечи Тринадцатого, опуская его на мягкий матрас. — Отсосёшь мне — и я уйду. Теперь его лицо оказалось прямо напротив ширинки брюк. Вопросительно зыркнув, Се Лянь злобно стиснул зубы, но пальцы Хуа уже скользнули по его губам, большим пальцем грубо проходясь вдоль линии зубов. — Это ненадолго. До завтрашнего вечера будешь свободен, как ветер. Томный шёпот заставил дрогнуть. С этими словами его пальцы впились в челюсть Тринадцатого, железной хваткой разжимая сомкнутые зубы. Се Лянь почувствовал, как чужие фаланги грубо проталкиваются внутрь, пока не уперлись в корень языка, вызывая рвотный спазм. Слюна непроизвольно сгустилась и потекла по подбородку, а навязчивые движения пальцев, скользящих вдоль влажной поверхности, вызывали отвращение, смешанное с беспомощностью. Он попытался сомкнуть веки, отгородившись от реальности, но железная хватка не позволяла даже стиснуть челюсти. Не дав опомниться, Хуа Чэн одной рукой стянул брюки, другой потянул голову парня вниз — и в следующее мгновение горячая плоть с силой проникла в его рот. Се Лянь ощутил, как распухшая головка бьется о нёбо, заполняя собой всё пространство. Воздуха не хватало — он промычал, пытаясь протестовать, но звук застрял где-то в сдавленном горле. "Чёрт... почему он такой огромный..." — мелькнула паническая мысль, когда член начал ритмично двигаться, а каждый толчок загонял его глубже. Хуа Чэн наслаждался моментом — губы растянулись в ухмылке, а пальцы вцепились в затылок, направляя движения с уверенной точностью. От такого напора слёзы собрались в уголках глаз, сливаясь с испариной на висках. Мир поплыл, когда воздуха стало нехватать. Пальцы впились в бёдра мужчины, но это лишь раззадорило его — следующий толчок был особенно жёстким, заставляя сглотнуть подступившую тошноту. И тогда Хуа Чэн, с низким стоном удовольствия, кончил в его рот, не оставляя выбора - только глотать, пока последняя капля не будет принята. Густая белая жидкость обожгла горло, медленно растекаясь у него во рту, словно расплавленный янтарь. Когда последняя капля исчезла в глубине, железные пальцы наконец разжали хватку — и он рухнул назад, сотрясаемый тяжёлым кашлем. Грудная клетка судорожно вздымалась, как у рыбы, внезапно попавшей на сушу - беспомощно, с открытым ртом, с глазами, полными раздражения. Редкие мокрые дорожки слез смешались со слюной, когда он наконец смог поднять взгляд. Хуа Чэн уже привел себя в порядок с отвратительной легкостью. Длинные пальцы поправляли складки черного пиджака. Каждое его движение дышало самодовольством, и удовлетворением. — Неужели нельзя было выбрать другое время? — прошипел Се Лянь, ощущая, как воспаленные губы пульсируют от боли. Его рот все еще горел, словно обожженный. Хуа Чэн лишь усмехнулся, поворачивая ключ в замке с изящным щелчком: — Не вздумай забыть о нашем свидании. Мы еще увидимся. Бросив последний взгляд, он исчез за дверью, оставив за собой шлейф дорогого парфюма. Ярость накатила волной. Тринадцатого использовали среди бела дня, ни за что, а этот... этот человек ушел, будто для него это сущий пустяк, ежедневная рутина! Се Лянь не сдерживая эмоций прорычал и схватил подушку, с глухим рыком швырнув её в дверь. В этот момент раздался робкий стук. Сердце бешено заколотилось — мысль, что это вернулся "Кровавый цветок", пронзила как стрела. Он вскочил с постели, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Что тебе еще надо?! — вырвалось из пересохшего горла, и распахивая дверь... он замер. Пятый стоял на пороге, а руки были заняты двумя черными пакетами. Его глаза округлились, взглядом скользя по растрепанному виду напарника. — Кто-то... был здесь до меня? — медленно Цинцюань вошел в номер, осматривая комнату с возрастающей тревогой. Смятая постель, подушка у двери.. — Что произошло? "Неужели он не заметил Хуа Чэна?!" Ком подкатил к горлу. Он пришел очень вовремя. Минутой раньше — и Пятый застал бы их в неприглядном положении. — Ничего. Просто переутомление, — Се Лянь закрыл дверь и шагнув вперёд выхватил пакеты, пряча трясущиеся руки. — Спасибо за одежду. — Не за что... — Пятый нахмурился. — А где твой прошлый наряд? Холодный пот выступил на спине. Он все еще был в той одежде, что дал ему "Кровавый цветок". — Данные частично получены, но для полной картины нужно время, — резко сменил тему Тринадцатый, аккуратно доставая форму. — Начальник У хочет, чтобы я внедрился глубже. И еще... Слова застряли в горде. Маскировка провалена — Хуа Чэн знал правду. Как объяснить это начальнику? Признаться — значит провал задания и плану придётся сменится. — Что-то случилось? — Цинцюань склонил голову, наблюдая, как напарник меняет одежду с неестественной медлительностью. — Мелочи. Маскировка больше не нужна. — Что?! Он раскусил тебя? Се Лянь стиснул зубы. Ложь была тоньше паутины, но правда стоила бы жизни. — Нет, он не знает, но понял что я не девушка. Не волнуйся, это не повлияет на миссию, — натянуто улыбнулся он, зашнуровывая ботинки. Тринадцатый понимал, насколько жалкой выглядела его ложь. Но что ещё он мог сказать? Сейчас главное — передать начальству всю собранную информацию и не допустить, чтобы они узнали о его провале. Это был тот случай, когда правда могла стоить ему не только доверия, но и жизни. Он не мог рассказать им всего. Ни о позоре, ни об унижении. Разорвать контракт — значит подписать себе смертный приговор. Единственный выход — соврать. Убедительно. Холодно. До конца. Се Лянь знал, что делает. Он не мог подвести начальника У — человека, который когда-то вытащил его из самого дна. Тот дал ему второй шанс. Новую жизнь. И теперь, ради него, ради этого долга — он должен идти до конца. "Смерть была бы милосерднее. Но он дал мне кинжал вместо петли — и теперь я должен вонзить его в горло дьявола, даже если для этого придется целовать его губы."