Ты – моя последняя миссия.

Се Лянь ненавидел деньги. Всё, что было с ними связано, раздражало его и напоминало об ужасном прошлом, от которого он с таким трудом пытался сбежать. Все люди зависели от этих бумажек: некоторые тонули в них, а многие нуждались, и те, кому были нужны деньги, мешали себя с грязью. Се Лянь помнил так ясно, как днём: его отец нуждался в них как никто другой. Этот человек вёл спокойную жизнь до тех пор, пока ему не полюбились азартные игры. Покер, рулетка, кости — всё это накрыло его непроглядной чёрной волной и потопило в бездне. Каждый день он уходил из дома, чтобы поиграть, и тратил кучу денег. В какие-то разы удача была на его стороне, что не могло не радовать и подталкивать его вперёд, но, как и за белой полосой, всегда идёт чёрная. Такие игры никогда не бывают постоянными, а кубик падает ребром, показывая финальное число. Удача начала постепенно уходить, как и деньги. Мужчина тратил всё больше, а получал всё меньше, пока в конце концов не стал жертвой кровавого линчевания. В тот день полыхало адское пламя, которое не жалело никого. Всё, что имел этот человек, и он сам сгорели дотла, а пепел ветром унесло в неизвестность. Это событие оставило Се Ляню пожизненную рану — без возможности затянуться. Всё, что пришлось ему пройти, заставило его возненавидеть всё, что могло напомнить ему прошлое. А себя он желал похоронить в куче этого пепла, навсегда оставив позади. Так он и сделал — похоронил прошлого себя, но старые раны уже не смогут сойти с его нового тела.

...

Разлепив глаза, Тринадцатый тут же зажмурился. Яркий свет из окна ослепил его, и ему понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть. Он попытался встать, но тело жутко болело, и он снова рухнул на белые одеяла. Парень был бережно накрыт тканью, и, как только его сознание прояснилось, жуткие фрагменты прошлой ночи накрыли его, как штормовая волна. Картинки воспоминаний мелькали перед глазами, а боль в теле только усиливала этот эффект. Он тихо завыл, прикрывая руками лицо. Он провел ночь с «Кровавым цветком» в номере отеля, занимаясь развратом. Это просто ни в какие ворота не лезло... Аккуратно ощупав свое тело, Лянь понял, что вся его одежда на месте — нетронута. Платье было застегнуто, а украшения аккуратно сложены на полочке рядом с изголовьем кровати. Тихо вздыхая, он с трудом сел на край кровати, свесив ватные ноги. Голова гудела от напряжения и нахлынувших картин, а тело буквально разваливалось на части. Чуть ли не валясь с ног, он зашел в ванную, и там, в широком зеркале над раковиной, увидел свое отражение. Макияж был смазан и наполовину стерт с лица, все его тело густо покрывали укусы, засосы и синяки — особенно шея и ноги. Он с отвращением рассматривал себя, пытаясь понять, что ему теперь делать. — Я выгляжу как гребаная шлюха, которую потерзали и выбросили на обочине. — он зло стиснул зубы, проклиная Хуа в мыслях. Какого черта этот мужчина вел себя так грубо? Но тут ему пришло в голову, что тот толком и не касался его. Не трогал грудь, не лез под платье. Просто целовал и кусал кожу, а член мужчины осквернил лишь его рот и бедра. Неужели этого человека не привлекало женское тело? Се Лянь не хотел об этом думать, и, раздевшись, шагнул в душ. Как обычно, стоя под прохладными струями воды, Тринадцатый пытался смыть с себя эти воспоминания и следы горячей ночи, но все синяки и укусы намертво впечатались в его кожу. Закончив водные процедуры, он вышел в комнату. Только теперь, со свежей головой, он смог осмотреться. На столе у окна стоял пакет, а рядом с ним лежала записка. Это удивило Се Ляня, и с осторожностью он подошёл к столу. Парень аккуратно развернул бумагу, на которой от руки красивым почерком было написано: «Дама Анлэ, в этом пакете для вас новое платье и обувь. В вашем прежнем наряде будет сложно добраться домой незамеченной. Я оставил вас — за что искренне прошу прощения. Поскольку свою часть сделки вы выполнили, настала моя очередь. К письму я приложил карточку с адресом, куда вам следует приехать. Когда придёте в себя, съешьте пирожное — я положил его вместе с одеждой. Ваша талия слишком хрупкая… Боюсь, в следующий раз могу сломать, если вы не станете питаться лучше.» Внизу изящным курсивом было выведено: «Ваш преданный Кровавый цветок», — а бумага источала лёгкий шлейф мужского одеколона. «Фу, как слащаво..», — мелькнуло у него в голове, и он открыл пакет. На самом верху лежала розовая коробочка. Раскрыв её, Се Лянь увидел два изысканных пирожных: нежный бисквит, воздушные сливки и сочные кусочки клубники. Десерт выглядел аппетитно, но есть его было рискованно, поэтому он отложил угощение и достал одежду. Новое платье — белое, с высоким воротом, облегающим корсетом и юбкой до колен что переливалась перламутром. Ткань на ощупь оказалась невероятно мягкой и лёгкой, словно специально подобранной, чтобы не доставлять дискомфорта. На дне пакета лежала коробка с обувью: белые туфли, украшенные жемчужинами на тонких ремешках. — Ну конечно, а какую ещё одежду он мог мне купить? — Тринадцатый закатил глаза и тщательно проверил ткань, все складки и даже свои вещи на наличие отслеживающих устройств. Не обнаружив ничего подозрительного, он спокойно начал одеваться. К удивлению, платье сидело идеально по фигуре. Как он угадал размер? Туфли тоже оказались впору — не жали, а почти плоская подошва позволяла двигаться легко. Казалось, мужчина специально выбрал наряд, скрывающий все глязные следы их ночи. Парень отбросил мысли об этом, достал рабочий телефон из клатча и сразу увидел десятки сообщений от Пятого. Он совсем забыл, что на задании был не один, и тут же набрал его номер. «Тринадцатый, ты меня совсем не щадишь!» — оглушительный крик в трубке заставил поморщиться. — Чего ты так кричишь? Со мной всё в порядке. «Рад за тебя! А я вот не в порядке! Эти ублюдки гонялись за мной полвечера, а потом мне пришлось выкручиваться перед тем жирным ублюдком, когда он обнаружил твоё отсутствие!» Цинцюань явно кипел от злости, но Се Лянь не знал, что ответить. Разве он мог признаться, что ради информации пришлось провести ночь с «Кровавым цветком»? — Ты справился, разве нет? Так о чём переживать? Где ты сейчас? «В главном офисе. Начальник уже выедает мне мозг. Данные у тебя? Возвращаешься или как?» Тринадцатый ещё не разобрался со всем. Ему предстояло отправиться за ответами и информацией, но в таком виде нет — точно нет. Он лишь невнятно пробормотал что-то и положил трубку. Вернувшись в здание фракции, он сразу направился к начальнику. Уверенно войдя в кабинет, Тринадцатый едва не оступился, увидев четыре пары глаз, удивлённо уставленных на него. Сначала Се Лянь не понял причины такого внимания, но вскоре осознал: макияжа на его лице уже не было, причёска едва держалась, новая одежда выглядела подозрительно, а весь его облик напоминал потрёпанного щенка. Цинцюань первым не смог сдержать любопытства, прошептав в пол тона: — Тринадцатый, ты... Откуда эта одежда? И что с тобой? Почему ты выглядишь как... Не дав договорить, Се Лянь резко подошёл и зажал ему рот ладонью. Одним движением он сорвал парик и поправил растрёпанные волосы. — Долгая история, — бросил он и, оставив напарника, подошёл к начальственному столу. Положив на него карточку и прикрывая пальцами, продолжил: — Этот адрес дал мне "Кровавый цветок". Я отправлюсь туда и всё выясню. — Ты действительно видел его? Как ты всё узнаешь? Вдруг это ловушка? — на этот раз рот Пятому закрыл его собственный брат, молча наблюдавший за ним все это время. — Мне пришлось заключить с ним сделку, — при этих словах глаза присутствующих округлились, будто они увидели призрака. — Но свою часть я выполнил. Осталось только получить от него информацию — и дело будет закрыто. В комнате повисла гнетущая тишина. Все были в шоке, вопросы буквально застревали в горле. Се Лянь лишь коротко поклонился и, не удостоив никого объяснениями, покинул помещение. Вернувшись в свою квартиру, он тут же стащил с себя ненавистное платье и швырнул его в мусорное ведро. Ему не терпелось покончить с этим делом и навсегда забыть о роли женщины. Встав перед зеркалом, он вновь осмотрел своё тело: шея напоминала минное поле, талия и бёдра были покрыты синяками, внутренняя поверхность бёдер — красная и потёртая. Ладони скользнули вдоль рёбер, коснулись синеватых отметин на талии. Они болели, но почему-то хранили призрачное воспоминание о крепких мужских руках. Приглядевшись к своему лицу, он заметил все ещё опухшие глаза и губы, а в уголках рта — засохшие капли крови. В памяти всплыли поцелуи, укусы, крепкие руки мужчины давящие под собой... Резко отвернувшись, он больше не мог смотреть на своё отражение. Осталось совсем немного — и этот позор, это унижение можно будет забыть навсегда. Ему не понадобилось много времени. Тринадцатый быстро согласовал с начальником план и, вновь нацепив женский образ, сразу же отправился по адресу, указанному на карточке. В этот раз одежда на нём была более закрытой, но всё такой же лёгкой, чтобы не было жарко. Се Лянь прихватил с собой и пакет, в который положил использованное платье и обувь. Ему всё-таки пришлось достать их из мусорки, чтобы придерживаться образа хорошенькой девушки и вернуть вещи дарителю. Место, куда он приехал, оказалось высоким застеклённым офисным зданием. Зайдя в просторный и довольно светлый холл, он тут же привлёк внимание девушки, которая, улыбаясь, провела его в кабинет, расположенный в задней части первого этажа. Она постучала в дверь, и, спустя минуту ожидания, та открылась. Их встретили двое парней охраны, которых Се Лянь вчера видел рядом с Хуа Чэном. Они кивнули девушке и, пропуская парня внутрь, вышли, закрыв за собой дверь. В комнате было светло — книжные полки, рабочий стол, приёмная зона и всякие мелочи, привычные для подобного места. Мужчина сидел за столом у окна — всё в том же чёрном костюме, но теперь на нём была белая рубашка. На переносице красиво сидели очки, а в руках он держал какие-то бумаги, с явным негодованием читая их содержание. Завидев Тринадцатого, он тут же улыбнулся и встал из кресла. — Дама Анлэ, вы всё-таки пришли, — всё тем же выразительным и глубоким взглядом он окинул вошедшего и, снимая очки, спросил: — Вы не надели наряд, что я купил для вас? Как жаль. На его слова Се Лянь подошёл к столу и аккуратно поставил пакет с одеждой напротив. — Я премного благодарна за вашу заботу. Я использовала его, чтобы добраться домой и привести себя в порядок. Так что возвращаю его вам. — Вам не стоило его возвращать, я хотел сделать подарок, — он хитро улыбнулся, пригласил Тринадцатого сесть, и они опустились в кресла у низкого столика в центре комнаты. — Что вы, это явно дорогое платье. Я не могу его принять, — Лянь уже не мог смотреть на это улыбающееся лицо, но его позиция не позволяла сказать ни слова лишнего. Стараясь сдерживать себя, он лишь натянуто улыбнулся, скользнув взглядом по собеседнику. — Если вы захотите, я могу купить вам любое платье, какое только пожелаете. Это вовсе не проблема для меня. Этот человек лил мёд ему в уши, превосходно играя роль душки. Се Лянь попытался скрыть раздражение, а в мыслях было лишь: «После этого я никогда в жизни не надену платье». Продолжая спокойную беседу, Хуа аккуратно налил воду из графина в стакан, стоявший на столе, и подвинул его ближе к Тринадцатому. — Рад, что вы смогли прийти так быстро. Я помню о нашем соглашении, так что поделюсь с вами тем, что вы хотели знать, — он аккуратно сложил руки на груди, а губы растянулись в улыбке. — Какие у вас вопросы? Се Лянь сложил ногу на ногу и пригубил воду из стакана, очевидно не собираясь пить. Он сделал вид, что глотает, и вернул стакан на стеклянную столешницу. Его задачей было узнать о подпольных делах Хуа, и о том, какую цель он преследует. Также одной из нужных ему информаций были сведения о людях — очень крупных шишках — и об услугах, которые они требовали от «Кровавого Цветка». Военная фракция, в которой работает Тринадцатый, намеревалась перехватить его и поймать с поличным. Так что его задачей было выяснить планы и связи Хуа. — Я знаю, что господину Хуа нравятся дорогие безделушки, — он провёл рукой по волосам и откинул прядь за спину, обнажая плечи. Взгляд мужчины тут же зацепился за это движение и проследил за ним с нескрываемым интересом. — Мне очень льстит, что дама Анлэ знает о моих вкусах, — он с трудом оторвал взгляд от обнажённого плеча и вновь посмотрел в глаза парню. Лянь попытался проигнорировать это, но чувствовал, что острый, как клинок, взгляд ещё долго не оставит его в покое. — И ещё я слышала, что вы иногда участвуете в подпольных торгах. — Вы в курсе многого, что касается меня. Я в предвкушении. Се Ляню нужно было знать, какую цель он преследует, где проводятся эти мероприятия и как туда попасть. Возможно, даже придётся втереться в доверие и стать его спутником в этом криминальном море, дабы выловить рыбу покрупнее. — Я могу разделить ваши интересы и хотела бы знать, где проходят такие события. Может быть, я смогла бы найти там что-то для себя, — стараясь избежать зрительного контакта, он машинально опустил взгляд на бёдра мужчины, и перед глазами вдруг замелькали картинки прошлой ночи. Прикрывая веки, он попытался сосредоточиться на цели и не думать о прошлом, но Хуа Чэн заметил этот взгляд, и его губы растянулись в ещё более широкую улыбку. — Дама Анлэ интересуется торгами? Обычно там не примечательные безделушки. Есть куда более интересные места, где можно достать вещи гораздо ценнее, — он опустил руки на колени и слегка сжал пальцы. Это действие Тринадцатый не мог не заметить — и тут же вспомнил, как той ночью вцепился ногтями в это же место. Он прокашлялся и, прикрывая рот ладонью, продолжил: — Какие же это места? Могу я узнать? — Ох да, конечно, вы можете. Но это будет уже другая сделка, — тихо посмеявшись, он встал с места и, подойдя к столу, достал бумаги. Вернувшись к Се Ляню, он аккуратно положил их напротив и заговорил: — Тут собраны все места и время следующих торгов на ближайший год. Парень не ожидал, что у него сразу же окажется такая информация. Подняв листок, он тут же пробежался по строкам. Это и правда был список всех торгов — с деталями мест, времени и способами попасть туда. Мужчина наблюдал, как Тринадцатый изучает лист, и вдруг подошёл ближе, обойдя его со спины, и уложил широкие, тёплые ладони ему на плечи. — Насчёт других, более интересных мест… — начал он тише, а пальцы игриво скользнули по оголённым плечам парня. — Вы покажете мне? Мужчина наклонился ещё ниже и, почти шепча ему на ухо, произнёс: — Цена всё та же. Но в этот раз — товар вперёд, оплата после. Хуа снова выпрямился и обошёл, встав напротив. Се Ляня снова бросило в дрожь. Та же цена? Неужели… ещё одна ночь в его постели? Он уже собирался что-то ответить, как мужчина аккуратно достал из кармана нож-бабочку и раскрыл его. Холодное лезвие опасно блеснуло, но Хуа Чэн лишь оскалился. — Для полной конфиденциальности мне придётся попросить вас об одной услуге. Парень непонимающе уставился на него и аккуратно сложил бумаги, отправляя их в клатч. — Мне нужно, чтобы об этом знали только мы вдвоём, — он медленно подошёл, и, встав на одно колено, взял его за руку. Сжимая предплечье, он сделал надрез на внешней стороне плеча. Тринадцатый дёрнулся и резко закусил губу. — Что вы делаете? — сквозь стиснутые зубы прошипел он. Стало очень больно: острое лезвие глубоко вошло в кожу, разрезая тонкую ткань. Кровь потекла по его руке и начала капать на белоснежное кресло. Хуа Чэн, не замечая этой "грязи", аккуратно вынул из тела парня маленькое механическое устройство — размером с крошечную таблетку — и тут же раздавил его между подушечек пальцев. — Я же уже сказал, что об этом должны знать только ты и я. В этот момент в кабинет вошли двое охранников. Подойдя к Тринадцатому, они начали обрабатывать рану и скреплять порез специальными затяжками. У Се Ляня глаза стали, словно бронзовые колокольчики. Ещё очень давно парень согласился на установку жучка под кожу. Было удивительно, что его обнаружили так легко. Как этот мужчина понял, что в его теле отслеживающее устройство? Всего лишь коснувшись плеча? Такого просто не могло быть. Он тяжело поднял взгляд на мужчину, который всё это время смотрел на него, вытирая белоснежным платком кровавое лезвие. — Дама Анлэ, мне жаль, что пришлось доставить вам дискомфорт. Но теперь я буду уверен, что игра будет честной. Парень понял, что теперь у него нет выбора. Чтобы узнать всё, что ему нужно, придётся ещё раз позволить этому мужчине играть по своим правилам. В этот раз он сказал, что товар идёт вперёд — значит, у Се Ляня будет шанс получить информацию, а потом найти способ избежать оплаты. Игры, которые ведёт "Кровавый цветок", очень опасны, но Тринадцатый был уверен: он ни за что не проиграет в этой партии. Хуа Чэн пообещал показать и рассказать о местах, где товар имеет большую ценность — лучших среди тех, что выставляются на общеизвестных в криминальном мире подпольных торгах, на которых обязательно появятся нужные люди. Мужчина повёл Тринадцатого за собой, и, сев в машину, они отправились в неизвестном для парня направлении. Всю дорогу они молчали. Се Лянь заметил, что их машину сопровождали ещё две: одна впереди, одна позади — охрана не отставала их до самого места назначения. Он смотрел в окно, пытаясь понять, куда их везут. Ведь "Кровавый цветок" не сказал ничего больше. После того как мужчина вырезал из его плеча жучок, Тринадцатый даже не решался заговорить первым, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы. Плечо немного ныло и пекло, но охранники в чёрном — сопровождение Хуа Чэна — хорошо обработали рану и наложили надёжную повязку, так что о заражении можно было не беспокоиться. Да и не в этом было главное. Главное — он едет в окружении опасных людей в неизвестное место. Жучок, который хотя бы мог подсказать его людям, где если что искать его бездыханное тело, был вырезан живьём. Телефон, скорее всего, окажется бесполезен — подобные скрыте объекты обычно оборудованы приборами, глушащими сигнал и магнитные волны. Электроника в таких местах — просто мёртвый груз. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться и вести себя тихо, чтобы отсрочить свою возможную смерть. Через час они прибыли к красивому поместью, которое находилось далеко за городом. Выйдя из машины, Хуа Чэн открыл для Тринадцатого дверь и, как истинный джентльмен, подал ему руку. Парень принял жест и, держась за его ладонь, выбрался наружу. Вокруг всё было безупречно ухожено. Изумрудный газон, аккуратно постриженный. Перед зданием — изящный фонтан, окружённый красными и белыми цветами ликориса. Когда они проходили мимо, Се Лянь заметил внутри фонтана скульптуры рыб и моллюсков, поблескивающих от влаги на солнце. На вершине возвышалась фигура женщины с рыбьим хвостом, поднимающей кувшин, из которого текла вода. Подходя ко входу, он отметил, как балкон над дверью поддерживают белоснежные колонны в греческом стиле, а арка искусно вырезана из мрамора. Архитектура внутри тоже поражала: множество колонн, лестница в форме полумесяца, картины, напоминающие искусство 16 века. Всё выглядело роскошно и аккуратно. Се Лянь хотел немного осмотреться, но мужчина продолжил движение вперёд, и, не желая выглядеть подозрительным, парень последовал за ним. Они пересекли несколько просторных комнат и подошли к лестнице, ведущей вниз. В этот момент парень напрягся: "Он завёз меня в глушь, а теперь ещё и хочет спустить под землю? Чтобы уж точно никто не нашёл..." Но Тринадцатый не успел додумать свою мысль — Хуа, обернувшись, обратился к нему: — Как я и обещал, первым я выполню свою часть сделки. Сейчас мы находимся в моей летней резиденции, и здесь я храню все свои находки. Так сказать — моя сокровищница, — мужчина хищно оскалился и, взмахнув рукой в сторону спуска, предложил парню войти первым. Немного помедлив, Тринадцатый всё же сделал шаг вперёд, и они начали спуск. Лестница была достаточно широкой, вдоль стен висели красивые раритетные светильники. Аккуратно ступив на последнюю ступень, Се Лянь оказался перед двумя дверями. Он не знал, куда идти дальше, поэтому обернулся, решив дождаться Хуа. Мужчина спускался следом, низко опустив голову — ему явно было не слишком удобно идти из-за низкого потолка. В отличие от него, Тринадцатому не нужно было наклоняться, и он шагал спокойно. Заметив за собой, что улыбается, Се Лянь прикрыл рот ладонью. Когда Хуа подошёл и встал рядом, он потянулся к левой двери и, открыв её, вошёл внутрь. В помещении оказалось множество столов, полок, шкафов и мебели, заставленных различными предметами. Украшения, картины, антикварные изделия и прочие интересы — глаза просто разбегались от такого изобилия. Мужчина прошёл немного вглубь комнаты и поднял со стола фигуру лошади, выполненную, судя по всему, из белоснежной яшмы. — Здесь хранятся вещи, которые идут на мои личные торги. Все эти прелести я добыл кровью и потом. Многие о них мечтают, — взглянув на лицо Тринадцатого, он ухмыльнулся и аккуратно вернул фигурку на место, выравнивая её по центру. — Я сам провожу торги. Но они строго засекречены. Не любой желающий может попасть туда. Се Лянь удивился — ведь в списке, который ему дал "Кровавый цветок", не было ни слова о личных торгах. Получается, тот список был не полным. Он подошёл к ближайшей полке и аккуратно коснулся бриллиантового колье, лежащего на красной бархатной подложке. — Значит, господин Хуа сообщил мне лишь часть интересующей меня информации, — заметил он, продолжая рассеянно разглядывать содержимое полок. Руки намеренно касались дорогой ювелирки, хотя на самом деле его интересовало совсем другое. — Можем заключить ещё одну сделку, и я свожу вас туда лично, — тихо рассмеялся Хуа, скрестив руки на груди. Тринадцатый лишь закатил глаза, слегка смутившись. Он продолжил осмотр комнаты — и тут его взгляд привлёк стол с холодным оружием. На нём лежали ножи всех форм и размеров, сверкающие острыми лезвиями, с искусно украшенными рукоятями. Некоторые были в ножнах или коробках, другие — открыто сияли блеском стали привлекая его внимание. Хуа Чэн, заметив его интерес, подошёл сзади и взял один из ножей. Это был на вид очень дорогой тактический клинок с кожаной рукоятью. На ней в безумном танце переплетались змея и дракон, кусая друг друга за хвосты. — Этот я получил в подарок от одного военного начальника. Он обратился ко мне по пустяковому делу. Жаль, что теперь он — лишь горсть костей под землёй, — с лёгким изяществом он взмахнул ножом, а затем подкинул его и поймал двумя пальцами за лезвие, демонстрируя расписную ручку. Се Лянь подумал, что тот пытается его запугать, но даже виду не подал, что ему есть до этого дело. Комната действительно была интересной — особенно зона с оружием. Тринадцатый всегда любил различные ножи и тесаки. Они стали частью его повседневной жизни, постоянным спутником. Даже сегодня у него под юбкой на бедре висел нож. Он коснулся одного из лежащих на столе клинков — и вдруг у самого уха прозвучал глубокий, почти шепчущий голос: — Нравится что-нибудь? Можете заменить свой старый на что-то поновее — из моей коллекции. "Он и про нож уже знает? Как? Он же даже не касался моих ног под юбкой!" — раздражённо подумал Се Лянь и резко обернулся. Прямо перед его лицом сверкнуло лезвие того самого тактического ножа, всё ещё находившийся в руке у мужчины. — Будьте аккуратнее. Острые предметы могут ранить нежную кожу, — Хуа спокойно вернул клинок на стол и развернулся в сторону выхода. — Пойдёмте в соседнее помещение. Там вам точно что-нибудь понравится. Они перешли в другой зал — и глаза Тринадцатого тут же заблестели. Эта комната была куда роскошнее предыдущей. Все столы и полки были покрыты красным шелком, а на них лежали изумительно красивые вещи: оружие, украшения, драгоценности и редкие антикварные предметы. Мужчина зашёл вглубь, улыбаясь и слегка касаясь краёв застеклённых витрин кончиками пальцев. Это место действительно напоминало сокровищницу. Парень, словно заворожённый, на мгновение забыл, где он находится, и поддался своей слабости. Его взгляд метался из стороны в сторону — и не знал, на что смотреть в первую очередь. Он разглядывал украшения, картины, статуэтки, но всё же столы с более опасным содержимым привлекали его сильнее. Подойдя к очередной "витрине", он с интересом рассматривал острые металлические лезвия, а Хуа Чэн, стоя у него за спиной, с хитрым выражением лица не сводил глаз с его обнажённых плеч. Под таким вниманием было сложно сосредоточиться — Се Лянь почувствовал это сразу. Он развернулся и, слегка наткнувшись на мужчину, заговорил: — Господин Хуа, всё же не понимаю, зачем вы лично привезли меня сюда? Лишь показать, где вы храните свои редчайшие находки? — Помнится, дама Анлэ говорила, что её интересует то же, что и меня, — мужчина наклонился ближе и поставил одну ладонь на край стеклянной столешницы. — Я подумал, что будет уместно сделать подарок... и пригласил вас выбрать что-то для себя. Это явно не входило в планы Се Ляня. Ему нужна была информация, а не драгоценности. «Этот мужчина ходит кругами, уводит разговор в сторону, ни слова по делу…» — раздражённо подумал он, опуская взгляд на стол. Чтобы хоть как-то направить беседу в нужное русло, он ткнул пальцем в первый попавшийся нож. — Господин Хуа, выходит, вы освобождаете место для чего-то нового? Что же это за вещь, которую так жаждет найти "Кровавый цветок"? Размышляя вслух, он старался прозондировать почву, выудить хоть какой-то ответ, пусть даже обрывочный. Хуа Чэн лишь показал ровный ряд зубов в ухмылке, затем открыл стеклянную панель и достал тот самый нож на который указал собеседник. Это был клинок из чёрного титана — элегантный и опасный. Рукоять, такая же тёмная, как само лезвие, имела удобную, эргономичную форму. Мужчина вложил его в кожаные ножны и, протянув, передал Се Ляню. — В моей сокровищнице достаточно места. Мне не нужно что-то убирать, чтобы добавить новое. Но… дама Анлэ права. Есть кое-что, за чем я охочусь. И с недавнего времени целей стало две. Парень молча принял оружие, внимательно рассматривая ножны. Слова Хуа удивили его — две цели? Неужели придётся разбираться и с этим тоже? Голова гудела, но он не сдавался. — Даже две? И что именно вы ищете? — Чтобы поведать вам это… нам придётся заключить ещё одну сделку, — Хуа Чэн спокойно уложил ладонь ему на талию и грубоватыми кончиками пальцев легко провёл по ткани платья. — Ставки высоки. И за каждую информацию я прошу своё вознаграждение. А ведь мы с вами ещё не расплатились даже за эту. — Неужели вас устроит одинаковая цена? — Тринадцатый попытался увести разговор в сторону, готов был предложить иные формы оплаты. Он вовсе не стремился снова заходить с ним в спальню. Но "Кровавый цветок", похоже, уже давно всё для себя решил. — Конечно, нет. Я собираюсь её повысить, — тихо ответил мужчина. Второй рукой он еле коснулся подбородка Тринадцатого, проводя большим пальцем по его влажным, блестящим губам. — Я жажду большего. Настало время расплаты. Хуа Чэн без промедления повёл его наверх. Лянь судорожно озирался, в панике перебирая в голове варианты бегства. Но — во-первых — он даже не знал, где находится и как добраться до цивилизации. А во-вторых — он находился буквально в пасти зверя. Любое неверное движение, и челюсти сомкнутся. Он оказался зажат между молотом и наковальней. Бежать было попросту некуда. Шагая как можно медленнее, он отчаянно пытался растянуть время. В руках он сжимал подаренное мужчиной лезвие. У него было два клинка, и хоть на рукопашную схватку с такой «машиной» у него не хватит сил, он всё же мог нанести удар и дать отпор. Его гибкость — единственное преимущество, которое ещё оставалось. Но хватит ли её? Они подошли к одной из дверей на втором этаже поместья и Се Лянь, склонив голову, попросился в уборную. К его удивлению, мужчина позволил, лениво указав на дверь слева. Парень тут же юркнул внутрь и заперся на ключ. Он переживал, не зная, как сообщить свои координаты начальству. Достав телефон из клатча, убедился — сигнала не было. Даже экстренный маячок не отправить. Тринадцатый включил кран, шум воды заглушал мысли, и с силой он ударил кулаками по холодной керамике раковины. Как дать о себе знать? Что, если через минуту в висок прилетит пуля? Время шло. Долго оставаться здесь было нельзя. Он выключил кран, глубоко вдохнул и медленно вышел из комнаты. В коридоре было слишком тихо. Осмотревшись, он сделал шаг в другую сторону от ванной, но как только собирался свернуть — рядом открылась дверь. Чёрная тень вынырнула из темноты, схватила его за руку и резко втянула внутрь. Реакция Тринадцатого была молниеносной. Клинок впился в деревянную поверхность двери, пригвоздив внезапно появившегося к ней. Но перед ним оказался не кто иной, как Хуа Чэн. Мужчина безмолвно смотрел на него, а уголки его губ расползались в довольной улыбке. Се Лянь оторопел. Он вытащил лезвие из дерева и отступил на шаг назад. — Неужели хотели сбежать, не заплатив? — с ленивым смешком поинтересовался Хуа, приближаясь. — Кхм… вы меня напугали. Сильные руки сомкнулись на запястьях Се Ляня, вырывая оружие. Клинок с металлическим «цзинь» упал на пол. Комната в которую они зашли тонула в полумраке — только тонкая полоска света пробивалась сквозь плотные шторы, разрезая тьму пополам, как лезвие ножа. Тринадцатый хотел воспользоваться вторым клинком, спрятанным на ноге. Он поднял бедро, готовясь достать оружие — но Хуа Чэн опередил его. Мягко, почти нежно, он опустил руку, вытащил нож, висящий на ляжке, и бросил его к первому. Се Лянь досадливо поджал губы, и почувствовал как захват ослабел. Хуа Чэн отпустил его, отступил назад и опустился на край кровати. Его взгляд не отрывался от парня, и он махнул рукой: — Раздевайся. — Что?.. — в горле встал ком. Ладони вспотели, глаза расширились. Тринадцатый не мог чётко разглядеть выражение лица мужчины в полумраке, но чувствовал — та прежняя, почти игривая улыбка исчезла. — Я не стану повторять. Снимай всё. До последнего лоскутка. Голос звучал тихо, но за его спокойствием чувствовалось напряжение — словно лезвие щекотало кожу у горла. Хуа слегка откинулся назад, опираясь руками в кровать. Его взгляд жадно и хищно скользил по силуэту Се Ляня. Всё исчезло — вежливость, холодная сдержанность, притворная мягкость. Здесь, за закрытой дверью спальни, перед ним сидел совсем другой человек. Тринадцатый не мог раздеться. Не мог выдать себя. Не мог позволить раскрыть истинное лицо. Стараясь тянуть время, он наклонился и начал медленно расстёгивать ремешки туфель, специально затягивая каждое движение. Краем глаза он смотрел то на разбросанное оружие, то на Хуа Чэна. Но мужчину это не устраивало. Его взгляд был как огонь, прожигающий кожу. Нетерпеливый, до ужаса требовательный. — Разве это так уж необходимо?.. Мы же.. — Ты хочешь, чтобы я сам снял с тебя одежду? — Хуа Чэн поджал губы и закинул ногу на ногу. Его голос стал сухим и безжалостным, но он повторил: — Мне самому это сделать? От такого глубокого, хищного тона у Тринадцатого пробежал холодный пот. Руки судорожно потянулись за спину, хватаясь за молнию платья. В комнате тут же прозвенел металлический звук застёжки. Он медленно опускал бегунок вниз — и звенящий звук эхом отозвался в ушах, наполняя сердце страхом. Что делать? Как избежать неизбежного? Хуа Чэн уже не мог сдерживаться. Встав с кровати, он подошёл вплотную и ловко провёл руки за спину парня, резко стянув платье вниз. Ткань бесшумно упала на пол, на последок щекоча кончики пальцев ног. Молча и без слов последовало нижнее бельё — Се Лянь остался стоять напротив мужчины — абсолютно обнажённый. Кровь резко прилила к голове, лицо раскраснелось, будто пылающий пожар. Гнев или стыд — он сам не понимал, что сильнее. Он не смог этого предотвратить, и вот сейчас, в этот момент, стоял голым перед Хуа Чэном. Что теперь делать? Теперь он знал точно: Тринадцатый — не девушка, и всё это время водил мужчину за нос. Но тот будто не замечал этого. Хуа прижал обнажённое тело к себе, уткнулся лицом в покусанную и помеченную красными пятнами шею, глубоко вдыхая приятный аромат кожи. Руки сжались на бёдрах, сминая и плавя под горячими ладонями плоть. — Без этого платья ты выглядишь гораздо привлекательнее, — его голос прозвучал томно, проникая под кожу, словно ядовитые шипы. Он доводил до ужаса, заставляя тело неистово дрожать. Се Лянь изо всех сил боролся с этим вихрем чувств, кусая болезненно губы — всё ещё припухшие и мятые. Он старался унять дрожь, но контролировать это было почти невозможно. Вздыхая, опаляя бедную шею, он впился зубами в кожу, начиная кусать и целовать. Словно так и было нужно, руками он сдавливал ягодицы и, проходясь ладонями вдоль, щекотал позвоночник, доводя Тринадцатого до паники. Его сердце билось всё сильнее, а кровь в жилах начинала остывать. Хуа Чэн поцелуями спускался всё ниже, мокро касаясь нетронутой груди. Зубы жадно впивались в кожу, оставляя свежие следы, иногда прокусывая до крови. Это было отвратительно, и Се Лянь еле сдерживал болезненное мычание. Руки его безумно тряслись; он пытался опереться на чужие плечи и оттолкнуть мужчину, но силы словно покинули его тело, и он мог лишь слегка царапать одежду на нём. Поцелуи и укусы прекратились, но им на смену пришли ещё более грубые прикосновения. Мужчина поднял парня на руки, и тот, не сдержав испуг, приглушённо ахнул. Хуа Чэн положил Тринадцатого на постель и навис сверху. С ним это происходило впервые. Он никогда не раздевался перед незнакомцами, никогда не показывал оголённые руки, ноги, грудь. У него даже поцелуев не было. Но человек, что сейчас нависал над ним, за какие-то жалкие сутки успел увидеть и потрогать всё. — Я… — Как только я тебя увидел, всё понял, — Хуа склонился ниже, буквально шепча во влажные губы снизу. — От меня не улизнёт ни один волосок на твоей коже. Я вижу тебя насквозь. С этими словами он жадно и страстно поцеловал Се Ляня. Облизывая каждый лепесток, он проникал в его рот, поедая, словно зверь. Ноги парня затряслись так сильно, что он поджал их, упираясь коленями в торс мужчины, пытаясь отпрянуть назад. Хуа Чэн тут же резко раздвинул их в стороны, прижимаясь к голому телу, придавливая собой. Парень затарабанил по чужой груди, мыча и пытаясь оторваться от поцелуя. Как бы хорошо он ни был натренирован, его силы были куда меньше, чем у человека сверху. — Отвали… Я не хочу, остановись, — с трудом и злостью в голосе он выдавил эти слова между поцелуями, задыхаясь от недостатка воздуха. — Я буду нежен. Но за твой обман мне придётся взыскать компенсацию сверх цены. Эти слова совсем не успокаивали, а, напротив, говорили, что дальше будет только хуже. Отстранившись от помятого тела, он посмотрел на парня сверху вниз с явным наслаждением. Мужчина начал снимать рубашку, открывая вид на красивое и крепкое тело. Тело Се Ляня тоже было достаточно крепким и подтянутым, но в сравнении с тем, что имел человек напротив, он казался совсем тонким, как спичка. Упругие мышцы были видны даже в темноте комнаты, а полоса света, проникавшая сквозь шторы, провела диагональную линию через весь его торс, отбрасывая тени от кубиков. С затуманенным от волнения и смущения зрением Тринадцатому всё равно удалось лицезреть это. Се Лянь попытался сбежать, вырываясь из-под ног мужчины, пока тот отстранился. Но едва он приблизился к краю и уже коснулся руками пола, его тут же потянули назад за ноги, вдавливая в матрас. Хуа Чэн начал целовать его торс, а руками разводить ноги всё шире. Он спускался ниже и ниже, а Се Лянь то бледнел, то краснел; пальцы его рук пытались ухватить мужчину за голову, чтобы остановить. Хотя это было бесполезно. Поцелуями он добрался до паха и, аккуратно обойдя его, спустился ещё ниже, горячим языком проходясь вдоль промежности. Глаза тут же зажмурились, и хриплым голосом Тринадцатый пытался выразить своё нежелание. К этому времени действие расслабляющего порошка подошло к концу, возвращая ему голос, хотя это уже ге имело значения. Приподнимая парня за бёдра, Хуа влажными поцелуями покрывал пространство между двумя половинками, а языком влажно щекотал, доводя Се Ляня ещё сильнее. В голове парня просто не было места — всё металось из стороны в сторону, он совершенно не мог здраво мыслить. Какого чёрта сейчас происходит? Что этот придурок вообще делает? Он же парень! Мужчину этот факт явно не смущал — он вёл эту игру уверенно и свободно, словно знал, в каком месте лучше надавить. Лаская ртом, он не оставлял без дела и руки: крепко сжимал бёдра, сминая их пальцами и растягивая, чтобы подобраться ближе. Отстранившись и облизав притягательные губы, Хуа Чэн аккуратно подставил пальцы, медленно просовывая один внутрь. Парень тут же громко ахнул и потянулся руками вниз, пытаясь остановить это безумие, но не успел. Мужчина перехватил его запястья и зажал их у того над головой, процедив сквозь зубы: — Не трогай. За первым пальцем он сразу же стал проталкивать и второй, наблюдая за реакцией партнёра. Ему словно доставляло удовольствие видеть его недовольство и смущение. За то время что они находились в помещении глаза уже привыкли к темноте, и можно было разглядеть человека напротив. Лицо мужчины было расслабленным, а пышные ресницы прикрывали глубокие и ясные глаза. Его фигура, словно нарисованная, двигалась в свете одинокой полосы: рельефы то напрягались, то расслаблялись, демонстрируя всю красоту крепкого тела. Он напоминал закалённый металл, серебристое лезвие меча, которое даже от лёгкого прикосновения вонзается глубоко в плоть. Глаза не могли оторваться, но Лянь просто закрыл их, стараясь не думать об этом. Хуа начал двигать рукой, с каждым толчком слегка раздвигая пальцы и проталкивая их глубже. Даже двух длинных пальцев было слишком много. Се Лянь ощущал и боль, и жар; его трясло и выкручивало, но он никак не мог выбраться из этой мышеловки. Все чувства словно обострились — его то морозило, то обжигало, заставляя морщиться и кусать губы. Едва сдерживая рвущиеся наружу грязные звуки, Тринадцатый изо всех сил пытался вырваться из этой хватки, но каждое движение заканчивалось жгучей болью внизу, а пальцы партнёра входили только глубже. Он ненавидел это чувство — когда не мог дать отпора. Его крепко держали, не давая выбраться, а грязными манипуляциями блокировали все силы для побега. Унижение и слабость — эти чувства он ненавидел больше всего. Собрав все силы, Се Лянь резко дёрнулся и, сжимая ноги, слегка прихлопнул мужчину между бёдер, переворачиваясь на бок. Хуа вовремя среагировал и в последний момент повернул голову, избегая сломанной шеи. Третий палец резко вошёл на всю длину, и с громким стоном Тринадцатый поджал ноги к груди. Мужчине удалось высвободить голову, и он тут же перевернул парня на живот, придавливая ладонью к спине. Это заставило того выгнуться и раздражённо промычать — всё это время в нём находились три длинных пальца, которые растягивали и проникали всё глубже. — Если попробуешь сбежать, я не буду церемониться, — прорычал сквозь сжатые зубы Хуа Чэн, резко вытаскивая пальцы. Се Лянь дрогнул всем телом и вновь подал голос: — Я… не терплю унижения… — А я не терплю ложь, — мужчина аккуратно наклонился вниз, цепляя языком линию позвоночника, мокро целуя и облизывая кожу. Тринадцатый хрипло промычал, снова пытаясь увернуться, но крепкое тело прижало его к кровати, блокируя любое движение. Второй, уже свободной рукой, Хуа стал стягивать оставшуюся одежду, прижимаясь к влажному и горячему телу под собой. Парень тут же почувствовал чужое возбуждение, и к нему вернулась ясность сознания. Эта огромная штука, что душила его прошлой ночью, прижалась между его ягодиц и уже дерзко тёрлась, словно становясь ещё больше. Его пробил холодный пот, а голос дрогнул: — Если ты засунёшь… — Что же ты сделаешь? — со смехом прошептал Хуа. Он потянул одну руку к его голове, снимая с Тринадцатого парик и отбрасывая в сторону. Лёгким движением он приподнял того ближе к себе, прижимая к груди обессилевшее тело. Сдавливая его за шею и талию, он двигал бёдрами, и его член скользил между упругими ягодицами. Задыхаясь, Се Лянь опустил голову вниз и даже в темноте увидел своё помятое тело. А внизу… у него стоял!? Как это возможно? Это недоразумение. Какая-то ошибка. Тяжело сглотнув, он повернул голову набок, и его губы перехватили чужие, увлекая в грязный поцелуй. Их языки сплетались во рту, танцуя и сливаясь воедино. Влажные звуки заполнили комнату, и стало совсем нечем дышать. Когда Хуа Чэну надоело играть с ним, он отпустил сладкие губы и, бросив его на кровать, стиснул узкие бедра в своих пальцах. Подведя головку члена, он начал медленно входить. Глаза Се Ляня расширились, в уголках заблестели влажные жемчужины. — Ты... только посмей... — огрызнулся он, но мужчина лишь хмыкнул, продолжая проникать глубже. Пальцы впились в простынь, сминая ткань, а зубы кусали губу до крови. Он не хотел этого. Почувствовав, как дрожит всё тело Тринадцатого, Хуа Чэн остановился. Он ослабил хватку и провёл ладонями вдоль бёдер, нежно поглаживая кожу. — Расслабься. Уверен — тебе понравится, — его голос стал глубже, мягче. Продолжая ласкать, словно пытаясь успокоить, он всё же вновь начал движение. Член вошёл уже наполовину, и Се Лянь не смог сдержать стон боли. Казалось, его разрывают на части. Хуа распрямился, входя на всю длину, и затем замер. Резкая боль заставила парня содрогнуться, ноги напряглись до дрожи. — Почему ты... остановился? — Продолжить? — Хуа Чэн тут же сделал толчок, и Тринадцатый громко ахнул. — Нет! Не смей... — Так что же мне делать — остановиться или продолжать? — Ничего... — но это не был ответ. Мужчина начал двигаться, постепенно набирая ритм. Он крепко держал бёдра в широких ладонях, насаживая тело парня на себя. Слёзы не удержались, срываясь с длинных ресниц и оставляя влажные дорожки на щеках Се Ляня. Его руки разжали простыню и обессиленно опустились. Звуки шлёпков и хлюпанья наполняли комнату, эхом отрываясь от стен, а густой запах секса буд-то въедался в кожу, грозя остаться там навсегда. Хуа наклонился, целуя шею, его горячее дыхание обжигало. Губы Тринадцатого беззвучно ловили воздух — пока с лепестков вдруг не сорвались сладкие стоны. Парень в ужасе прикрыл рот ладонью, но замолчать уже не мог. Хуа промычал прямо над ухом и ускорился, вжимаясь всем телом, словно хотел приковать его к себе. Се Лянь потерял рассудок. Его руки метались из стороны всторону, спина выгибалась, пока вдруг широкая ладонь не сжала его член, начав ритмично двигаться внизу. И снова у самого уха раздался хриплый шёпот: — А ты не отстаёшь. Говорил же — понравится. — Хуа хищно ухмыльнулся, доводя парня до предела ласками и поцелуями. Они слились в одном порыве, достигнув пика вместе. Тринадцатый кончил первым, его тело вздрогнуло, когда следом горячая жидкость наполнила его изнутри. Но едва Хуа вышел, как резко развернул парня лицом к себе, умомтившись на кровати и посадил того сверху, вновь насаживая на свой член. Лянь тут же стал стучать по каменному прессу, что бы тот отпустил его. — Прекрати... что ты делаешь?! — Что я делаю? Беру компенсацию, — оскалился мужчина, поднимая и опуская его бёдра с каждым толчком проникая до предела. Парень извивался словно змея, сдерживая стоны с дрожащих губ. Липкие, влажные тела снова и снова соприкасались, а стоны и хлопки не утихали ещё добрых два часа. Обессиленный и вымотанный, Се Лянь рухнул на кровать, уткнувшись лицом в скомканные одеяла. Казалось, кошмар закончился — но он не успел и додумать мысль, как сильные руки вновь притянули его к горячей груди, намертво приковав к себе. — Отпусти... — прохрипел Се Лянь, но хватка лишь усилилась. — Это за то, что ты пытался проткнуть меня подаренным мною ножом. После этих слов комната погрузилась в тишину. Тринадцатый отчётливо слышал, как его собственное сердце билось в унисон с чужим. Тело ныло и горело, а его ещё и прижали, лишив возможности пошевелиться. Обиженно прикусив губу, он тут же ойкнул от боли - ведь до этого уже искусал её до крови. Каждый сантиметр его кожи пылал. Всё существо рвалось избить этого подонка, но силы окончательно покинули его. Ему было жарко. Невыносимо жарко. И почему-то... так удобно. Веки сами собой сомкнулись от усталости и боли, и он провалился в сон.