Heaven's On Fire

— Когда-нибудь ты обязательно обретёшь спокойствие. Просто это будет не со мной и не при моей жизни: предательство твоё растворит меня изнутри, — Мэрр легла на ярко-зеленую траву, которая мягко обвивала ее руки и ноги. — Я буду здесь и сейчас, обещаю, но мне будет легче без тебя. И тебе без меня. Наверное... — Ты права. Мне будет точно легче. Однако ты всегда можешь обратиться ко мне как к подруге. Просто мне надо это всё принять. — Эмильену я сказала "прощай". Я надеюсь, он понял, о чем я. Я разрешаю ему себя ненавидеть. Мэрр растворилась в темноте, так же как и картинка перед ее глазами. Жюли осталась сидеть на незнакомом обрыве. Вокруг неё не было тёплого ветра и зелёных листьев. Только мороз и снег, сыплющийся с верхушек сосен ей на голову, оставлял воспоминание об этом странном моменте их жизни. Мэрр проснулась. Осмотрелась. Гостиная коттеджа в Норвегии, который команда арендовала на время сборов. Неожиданно она почувствовала чьё-то прикосновение на запястье. — Гётан, блять. Ответа нет. Парень обхватил ее руку и уснул в такой позе. Девушка, улыбнувшись, аккуратно выпуталась из нежелаемых объятий, пусть и таких незначительных. — В будущем ты будешь трепать мне нервы похлеще Эмиля. Надеюсь, у вас случится передача матушки-анархии из рук в руки. Я без этого не справлюсь. Она снова уснула. Жюли Мэрр больше не снилась. Только вот одно воспоминание о былом счастье привело к серьезным последствиям...

***

— Субботнее утро даёт нам знак, что биатлонный сезон начинается! Именно здесь, в Гейло, стартует нулевой этап Кубка Мира, как его принято называть в узких кругах. Уже совсем скоро мы будем готовы взять комментарии у главных героев этого события, — выговорил Джереми и опустил микрофон. — Хорошо справляешься! Не думал устроиться на работу журналистом на самый лучший спортивный канал страны? — Мэрр выглянула из-за камеры, которая закрывала ее полностью. На куртке, чуть большей по размеру, чем она должна быть, красовалась красная эмблема L'Equipe. Джереми рассмеялся и убрал с длинных светлых волос пару снежинок. Весь такой идеальный: ровные зубы, чёткие черты лица, глаза даже не перемешанные, а точно-голубые, как будто кусочек неба вселился в его черепную коробку. Девушка едва ли не скривилась. — И при всем этом он живой... — Что? — журналист мельком покосился на неё. — Ничего. Просто вспомнила интервью, которое недавно довелось переводить, — соврала Мэрр. Джереми пожал плечами и снова сжал микрофон в руке. В это время мимо микст-зоны проходили норвежские парни. Он оказался моментом около них, всё так же широко улыбаясь. Наконец пришёл оператор, и Мэрр, пока у нее было свободное время до ее эфира, решила сходить за кофе. Как раз где-то в толпе проскочили Эмильен и Фабьен... Я из тысяч узнаю этот поросячий визг. И вот где-то у меня под носом пробегает эта белая шевелюра под капюшончиком. Вроде и мелкая, а срет как двухметровый амбал. Я старалась держаться как можно ближе к Джереми, который все это время мучал вопросами Стурлу и Вебьорна. Как раз последний и мог что-то предпринять. Он заметил мою суету, увидел Кэриту. Я точно знаю, что взгляд его стал чуть более злым. С него легко считать эмоции, не то что у Эмиля. Они... — Ой, мальчики, как я рада вас видеть! — Кэрита, проталкиваясь через узкий коридор, улыбалась. Никто из парней ей даже не ответил. — Ну, чего такие кислые? Следом за девушкой шел оператор с огромной телевизионной камерой на плече. Джереми уступчиво отошел назад, а Мэрр, в свою очередь, получила объективом по подбородку. — Смотри куда своего оператора ведёшь!— она обратилась к Джереми: — Видит, блять, что тут проход узкий, так нет, надо своей задницей всем дать. — Что там говорит моя любимая журналистка? Не услышала, — Кэрита обернулась. Её улыбка стала чуть ехиднее обычного. — Говорю, ты своей задницей только всех расталкивать умеешь. Ну, что ни сделаешь ради сплетен. — Ты ещё похлеще сплетни собираешь. Работаешь в команде, постоянно в кругу своих петушков... Что там, Эмиль тебя трахал? — Нет, тебя ждёт, заюшку. Он только ради тебя готов отдать свою девственность. Кэрита округлила глаза, а Мэрр заржала в голос. Иронию, кажется, понял только Джереми. Вебьорн всё это время стоял в нескольких метрах и не понимал, как можно так быстро придумывать подобные выражения на английском. — Ну, раз юмора не понимаешь, значит ждать тебя, ненаглядную, он больше не будет. Эмиль не захочет спать с чуркой, которая пытается стать норвежкой. Джереми отвернулся, лишь бы не слышать подобные выражения. Его толерантность выгорела в солнечном потоке. — Мэрр, милая, пойдём... — Да я... ненавижу тебя всей своей душой! Ты, русская сука... — Не плюйся на меня, — Мэрр отмахнулась от Джереми, и Кэрита отступила на шаг. — Ненавидишь, говоришь? Плюс один. Что дальше мне делать? Плакать? Жаловаться? Скорее, тебе нужно плакать. — Что ты несёшь? — блондинка поправила волосы, растрепанные и неровные. — Просто когда передо мной стоит недолюбленный ребёнок, которому внимание подают на блюдечке тупые читатели и зрители, мне хочется только удалить тебя из этого мира. Как вообще оно попало в журналистику... Приоткрытый рот, выходящие из него клубы пара, ресницы склеились и едва заметно побелели. Весь вид Кэриты вызывал жалость. — Что, на больное надавила? Счастье моё, по тебе видно, что внутри у тебя только обиженная на жизнь девочка, которая сейчас стала злейшим злом. К сожалению. Кэрита ушла. Мэрр стояла и наблюдала за тем, как Джереми медленно возвращается к жизни. — Толерашка, ку-ку! — Для меня непостижимо подобное. Как ты это делаешь? — Из России можно уехать в раннем возрасте, но славянская кровь останется в тебе навсегда.

***

Я думал только о том, чтобы справиться. А надо было не думать вообще. К чему расстройство, когда есть сердце и маленький клок русских генов? Не надо было так гнать. Надо было бороться. Я и боролся, нет, не подумайте, что я опять поступил по-своему. Может быть, поэтому Мэрр встретила меня со стаканчиком пива? — Ты слил, но не настолько, чтобы слить. Всего лишь двадцать секунд за круг — я считаю, за такое надо выпить! — Нулёвочка? — Эмильен забрал у девушки стакан и понюхал напиток. — На большее денег не хватило: зарплату зажали, черти! — Дура ты. Я куплю тебе эль. Вечером... — Вечером ты будешь спать, как ангелочек. Кстати, где этот черт малой? — она не дала Эмилю засмеяться. — Бегает где-то. Я его видел только полуголым около раздевалок. — Кого-то Гётан мне напоминает... Эмильен молчал. Он только что стал свидетелем рождения у Мэрр второй биатлонной любви. А его биатлонная любовь сегодня стала чуть сильнее. — Ну, почему же опять провал? Почему всего лишь четырнадцатое место, Юни? — Кэрита орала в микрофон, пока оператор пытался настроить камеру снова и снова. Красные лица троих уже не умещались в одном углу телеобъектива и выводящего окна. — Так получилось. Я очень хочу отобраться на Кубок Мира, но пока что... — Ход? — журналистка пыталась повернуть диалог в свою сторону, пока Юни не начала плакать. — Да, ход. И что дальше? Я... На ее плечо легла рука. Девушка почувствовала приятную тяжесть, но расслабиться не смела. — Камеру выключи, — колючий голос, переходящий в шепот. Ладонь легла на объектив, тем самым закрывая картину, происходящую перед ним. — Вырубай, говорю. Пустой, слегка сумасшедший взгляд зелено-бесстыжих глаз. Эмильен хотел что-то сказать, но передумал. — Ты не посмеешь обижать Юни. Никогда в жизни не посмеешь. Она всегда остается моей подругой. Он ушёл, оставив за собой лишь след из тёплого ветра и дрожащих от злости ладоней. Тёплое послевкусие затаилось у Юни в лёгких. Следующие двадцать секунд интервью прошли слишком адекватно для уровня Кэриты. Она тряслась. Голова ее была набита мыслями только о том, как сделать этот взгляд хоть немного теплее. Сделать его таким же, как в момент, когда морщинок на щеках Эмильена стало чуть больше. Таким же, какой был устремлен на Юни. Он не рассказал об этом Мэрр, но в глазах снова и снова проносится картинка нового света. Новой возможности доказать себе, что спасти своих людей он всегда успеет.

***

Я обещал ей пиво. Обещал купить именно крепкое, чтобы внутри у неё все сжалось. Ни в коем случае я не собираюсь ее спаивать. Где-то за мной плелся Гётан. Меня смешит этот малый: все еще дёргается, когда я в шутку на него замахиваюсь, все еще смотрит под ноги, чтобы не наехать случайно кому-то на лыжи. — Ты там передвигаешь свои ходули, лохматое... — Ты еще более лохматый, называй так себя, пожалуйста... Ой, — Гётан приготовился прыгнуть в сторону, но ему это действие даже не понадобилось. — Дебил... Мэррка такая, еще тебя терпеть. Мне нравится! Молча они почти дошли до коттеджа, когда из-за соседнего гостевого домика выбежал подозрительно знакомый человек... Личность хотела остановиться и поздороваться. Личность хотела упасть Эмильену в объятия, но вовремя опомнилась. Личность не хотела, чтобы изо рта выходил пар. Личность хотела приобрести новую тёплую куртку. Личность рассмеялась. Потом замолчала. Молчала долго, пока Эмильен не похлопал ее по плечу. Личность была поломана. Личности хотелось, чтобы ей тоже было плевать. Или хотела, чтобы и другим тоже было плохо.

***

Личность остаётся на трассе. Личность — для спорта. Личность не понимает, что делает что-то не так. Мэрр взяла пару лыж из огромного ряда и застегнула крепления. Почти полдень, и трасса была довольно загруженной. — Иди по малому кругу, — сказал Симон, и девушка, оттолкнувшись, едва не полетела со спуска. — Вообще не катят, — она остановилась на самом крутом участке. Быстро поменяла пару. Набрала скорость и скрылась за соснами. Я просто хочу, чтобы сегодня он боролся. Ни больше, ни меньше. Просто увидеть, как он сжимает зубы на финише, как не слышит того, что я ему говорю в порыве эмоций. Чтобы Эмиль внутри него улыбался, а Эмиль снаружи не держал себя в рамках. Что такое эти рамки? Единственные, которые существуют, — закон. В пределах него рамок нет. Всё остальное только в людях. Мэрр наступила на комок снега. Лыжа проскользила, и она чуть не растянулась на шпагате. От мыслей осталось только их название. Она почувствовала, что кто-то стремительно отталкивается сзади, и отошла немного назад, к краю трассы. Вебьорн пронесся мимо девушки на такой скорости, что она даже не сразу его узнала. Веб... Вебьорн. Что я к нему чувствую? Не знаю. Иногда хочется его обнять, а иногда — ударить по башке. Кого-то мне это напоминает... Он хороший человек, со своими изюминками, со своей природой. Просто внутри у него все скомканно, и сам разобраться с клубочком он не сможет. Мэрр, вдохнув ртом, принялась переставлять ноги. Они уже болели, но нужно было хотя бы попытаться догнать норвежца. Неожиданно посреди подъёма он встал. Упёрся руками в колени. Будто замер, не дыша. — Веб! — позвала Мэрр. Он не отреагировал. — Вебьорн! Ну емае, слепая курица, обернись! — Мэрр выкрикнула фразу за спиной норвежца, едва сдерживая хохот и отталкиваясь палками чуть сильнее обычного. — Веб! Ты чего? — Ничего с ним не случилось, — Эмильен, пугающий девушку своими тихими шагами для его размеров, дернул ее за хвостик. — Решил, что твоя компания ему нужнее. Вебьорн обернулся. Едва не налетел на парня, который в этот момент его обходил в подъем. — Тебе сколько девчонка орала? — он легко ударил Веба палкой по ноге. — Я, конечно, все понимаю, но не надо быть таким эгоистичным! — Да я дебил просто, — он протёр очки, не найдя слов, чтобы ответить. Мэрр улыбалась, ее живые глаза бегали по всей местности и уставшему дню севера. — Красиво у вас... — проронила она, когда Эмильен скрылся за бугром. Вебьорн молча оттолкнулся, приглашая девушку присоединиться. Они медленно отталкивались от пористого снега, который местами был промерзший и сухой. Вдыхали колючий воздух одновременно, выдыхая лишь его остатки в виде пара. Улыбались, когда видели впереди друзей друг друга. Просто молчали. Вебьорн засиял тоже. То ощущение, которое появилось у него на подъёме, пропало. — С тобой комфортно молчать, — Мэрр поправила волосы, выбивающиеся из-под повязки. — Нет неловкой тишины. — Мне тоже... приятно, Мэрр... Я... — он покраснел и попытался скрыть это перчатками. — Когда я остановился, я подумал, что тело заблокировало мои движения. Не знаю, что это такое, но... когда я увидел тебя и Эмиля, мне стало легко. Девушка, в свою очередь, улыбнулась и коротко обняла парня за плечи. Без страсти или ожидания большего. Просто по-дружески. Укатила вдаль уходящего солнца, будто оно ее согреет одномоментно. Вебьорн был разбит. Но собран снова одним лишь воспоминанием об этом молчании. Только вот после этого момента, прямо перед началом женской гонки, в сети появилась интересная фотография: они спускаются с очередного холма на лыжах, и заядлые сплетники обсуждают, кто с кем крутит романы. Вебьорна узнали все. Мэрр не узнал никто. Кэрита, добавившая подпись под постом, написала про загадочную норвежскую фанатку. Специально ли, или она действительно не понимала, что это Мэрр, он не знал, но был рад, что эта тихая привязанность пока бушует только в его сердце. Ему было плевать, чувствует ли что-то девушка, впервые за долгое время.

***

А что есть у меня? Кроме силы, Мэррки, ну, там всего такого? У меня есть я. Только я, и больше никому в этом мире не переубедить меня. Они все надеялись, что я сольюсь на третьем круге, как и вчера, в спринте. Они все радовались, когда я промазал на первой стойке. Они все ахнули, когда я и Мартин уходили вместе на последний круг. От меня мне самому ничего больше не было нужно. Только чаще дышать и терпеть, терпеть... Вижу цель — не вижу... никого не вижу. — Вижу цель — не вижу бебебе... — Мэрр немного охрипла, но продолжала паясничать, а я понял, где смогу обойти норвежца. Как именно обойти, покажет жизнь. Финишируя вторым, у меня внутри сжалось что-то вроде легкого. Как давно я не сливал масс-старты? Сколько времени прошло с того момента, как я перестал отставать?.. Когда мне было настолько приятно от самого себя же?

***

Трясущиеся руки запустили камеру на телефоне. Мэрр бежала за Эмильеном метров тридцать, потом чуть ли не упала лицом в снег. Личность увидела это. Личность уходила с трассы стремительно, не обращая ни на кого внимания. Личность видела в этом разноцветном наборе людей только синюю куртку с французским флагом на спине. Мэрр обернулась, почувствовав на себе пристальный, тяжёлый взгляд. Что-то сломалось внутри ее маленькой грудной клетки и утонуло в серых глазах, полных горечи. Она спустилась к Личности, на самую тропу вдоль трассы. — Ты по-прежнему поломанный. Но не сломанный до конца. Личность просто обхватила Мэрр, сжала крепко, но им обоим было это приятно. На большее, даже на слова, сил попросту не оставалось. — Ты обязательно вернёшься, обязательно. Ещё покажешь команде, что ты не просто так занимаешь это место. Тебе просто надо отдохнуть: не живи спортом хотя бы неделю. У тебя есть еще другая сторона. Что я понимал? Ничего. Просто не мог остановить слезы. Она безумно искренняя... Мысли не связываются во что-то единое. — Какой Эмиль? — Личность выпрямилась. — Второй. Мартин не справится с порывом его души сегодня. И я верил ей. И я знал, что будет так. Я знаю: я вернусь, я обязательно сделаю все, чтобы она радовалась и за меня. Личность видела, как Мэрр скакала между рядов микст-зоны и смеялась. Видела, как она оказывалась рядом с членами команды. Видела, как Эрик почти подбросил ее в воздух. Она просто счастлива. Личность счастлива тогда, когда счастлива девушка.