Heaven's On Fire

Как забыть о прошлом? Легко, если ты Мэррка. Взяла, за день отвыкла от того, что наживалось и пять, и десять лет, и пошла дальше. А мне... Мне тоже хочется, чтобы это было так легко. И я смог преодолеть привязанность. Я здесь, я не там. Эмильен прислонился к дверному косяку и наблюдал за тем, как Эрик ловко чистит свою винтовку. Он аккуратно снимает каждый винтик, тонкими пальцами сжимает их, рассматривает, а потом трет маленькой синей щеточкой. Парень был поглощен процессом. Эмильен был поглощен другим. — Мы расстались, — сухо произнёс он. — Эти полгода были прекрасным временем, я не держу на неё зла. Мы просто не выдержали испытаний. И это... наверное, это нормально. Эрик обернулся. В его глазах стояло затхлое ощущение отчаяния. Ощущение того, что когда-то он испытывал то же самое, только вот не так глубоко и проникновенно. — Мы остались друзьями, но я больше не вижу в ней ту Юни, которая была у меня в сердце. Я не вижу смысла таить это. И от вас в том числе. — Мэррка знает? — темноволосый парень наконец отложил щётку в сторону. Она со стуком упала на пол. — Ещё нет. Вернётся — я с ней... посоветуюсь. — Серьёзно? — Эрик нахмурил брови. — Да, почему бы и нет, — спокойно ответил Эмильен. — Она уж точно не будет визжать или плакать. Просто мне сейчас нужна её холодная голова. Он удалился, и лицо Эрика освещал только свет коридора. Он не знал, что такое расстояние. Он знал изначально, что они не справятся.

***

— Хорошо, и что ты будешь делать? — Мэрр, отпивая из стаканчика кофе, сделала вид, что потянулась за пачкой сигарет. — Обдристаешься, — глаза Эмильена выглядели сурово, но внутри них не скрывалось зла. — Делать... Да жить, что ещё делать? Я же не спалил её на измене, да и я не изменял. Просто знаешь, полгода пролетели в страсти, а когда мы поняли, что два айсберга слишком далеко отплывают друг от друга, то и смысла снова врезать в себя Титаник особого нет. — Гений, — шепнула Мэрр. — Ты... это... Как сказать? Не грустишь, что-ли? — Мэрр, мы не сопливые подростки, а взрослые люди. У нас есть язык — мы объясняем свои чувства. Не вижу смысла держать в себе равнодушие. Просто... — он резко вдохнул и на мгновение оперся на девушку локтем. Мэрр показалось, что он теряет сознание. — Прости. Это началось ещё тогда, когда она была во Франции. Я предложил приехать, она отказалась. Да, я обиделся, — глаза сверкнули чем-то горьким. — А потом как-то и пошло... — Свой график, тренировки, на друг друга времени нет... — Да, так и есть. И вот в понедельник, когда она ещё была тут, мы поговорили, просто посидели, улыбались, а на деле понимали, что продолжения быть не может. Эта история изначально была такой, к сожалению. Просто мы оба так давно не были влюблены. Она мне нравится, Мэрр. Будь она только чуточку ближе... — Расстояние всегда тяжело воспринимается. Кто-то справляется, а кому-то нужна постоянная близость. — Мне нужно, чтобы я физически ощущал её, а не в переписке. Мне нужно дотронуться до руки, поцеловать, обнять... Он не сразу заметил, что Мэрр и вправду закурила. Дыма почти не было видно, а ели мягко скрыли щелчок зажигалки своим шёпотом. — Будешь? — в шутку спросила Мэрр. Глаза её были чуть мутнее обычного. Эмильен молча выхватил сигарету и смотрел, как она медленно тлеет.

Сигарета дотлела до фильтра. Ни Эмильен, ни Мэрр больше не сделали ни одной затяжки.

Что на самом деле я ощущал? Спокойствие и бурю одновременно. Это был хороший путь, такой тихий, но со своим штормом. Я надеюсь, что и Мэррка останется с Юни подругами. Они-то понимают друг друга... А понимали ли друг друга мы? Я ничего не знал. Я ничего не знаю...

***

— Да улыбнись хоть! — Эмильен направил камеру на Мэрр, которая, едва отталкиваясь от асфальта, летела со спуска. — Сам бы улыбнулся на скорости — рот разорвало бы. — Парней лучше фоткать, ведь они просто этого не замечают. Мэрр рассмеялась. Парень всё-таки запечатлел кадр и оттолкнулся мощнее, чтобы выйти вперёд девушки. — Катаешься лучше некоторых юниоров. — Меня учили самые бешеные наставники: взяли, поставили на лыжи, показали, что делать, и катись, деточка, — девушка остановилась и сняла шлем. Волосы были растрепанные, резинка едва не падала с конца хвостика. — И то верно. Ты сейчас куда? — К озеру схожу, всё-таки мы за сбор там были всего пару раз. Эмильен приобнял Мэрр и скрылся на стрельбище за спинами парней. Девушка переобулась и удалилась в сторону леса...

***

— Да улыбнись ты уже! — бойфренд дернул густыми бровями, пока Кэрита что-то судорожно искала в телефоне. — Отвали, — простонала она и едва не сбила старушку, которая смачно на неё выругалась. — Вот видишь! Это из-за тебя. Бойфренд ничего не ответил и ушёл вперёд, а девушка снова и снова обращалась к заголовку своей новой статьи:

Эмильен Жаклен и Юни Арнеклейв больше не вместе: что произошло с самой таинственной парой биатлонной семьи?

Пальцы касались клавиатуры, и наконец дело было сделано. Бойфренд как раз привёл её в кафе на самом берегу живописного фьорда. — Это достоверная информация? — парень подмигнул ей, глянув на огромную статью. — Конечно, — с особым выражением ответила Кэрита. Они рассмеялись. — Люблю играть с огнём.

***

— Мы играем с огнем в присутствии друг друга, так? — Жюли улыбнулась, глядя на восходящее из-за холмов солнце и глотая тёплый травяной чай. Она была в длинной кофте с французским флагом на спине, Эмильен — в одной футболке. — Мы только искры друг в друга пускаем. Готова к соревнованиям? — неожиданно чётко произнёс парень. Жюли помотала головой и спрятала лоб за тёмными прядями. — Ой, да не выёбывайся, — резкое касание, её лицо уже распласталось по его плечу. — Потом опять всем вынесешь мозг. И всех с пьедестала. — Тебя тоже, кстати, вынесу, — она провела рукой по волосам и протянула парню пару волосинок, улыбаясь: — На, тебе нужнее. — Дура, я хотя бы не чёрный, — Эмильен наступил Жюли на ногу, — и не голубоглазый изверг. — Я хотя бы не сдаюсь тогда, когда все от меня этого ожидают. — Ты далеко не первая, кто мне так говорит. Срать я хотел на слова об этом. Плевать мне уже. На самом деле, меня ой как задела эта фраза. Но главное правило — не показывать того, что из глаз вот-вот брызнут слезы. Обидно, но не настолько, чтобы эти слова съедали внутренности. Она не первая и не последняя, кто мне так скажет. — Кэрита тоже так говорила. Лишь бы показать, какой я ничтожный. Думает, приползу к ней на коленочках и буду просить удалить эту хрень. Не дождётся. Влюбилась — пусть сама разгребает последствия. — Дура она, вот и все. — Скажет что-то про тебя или про команду — закопаю, не пожалею. Я смотрела на него, немного постаревшего, непривычно упертого и справедливого. Эмиль, в тебе столько тяжёлых историй, что каждая лишь усиливает наметившиеся мимические морщинки, делая их более глубокими и тяжёлыми. Отпусти эти истории. Ты нам нужен...

***

— Надеюсь, мне не одной жарко, — Жюли, едва перемещаясь по стадиону, присела в углу и вылила на себя почти полную бутылку воды. — Ты как вообще? Мне стоять в тени жарко, а вам ещё и бежать надо, — Мэрр держала ещё две наготове. — Срать я хотела на результат. Только сейчас понимаю, как устаёшь после сборов... Девушка приобняла Жюли и протянула ей ещё бутылку воды. — Ничего, эти гонки особо ничего не значат. То, что тебя будет беспокоить, всегда можно обсудить с тренерским штабом... — Боже, Мэррка, вот ты где! — Эрик подошёл к девушке и выдернул у нее из ладони бутылку. — А то только у тебя вода осталась. — Я тут человека вообще-то спасаю, а ты лезешь со своим желанием пить. — Емае, — парень наконец заметил Жюли. — Как бежалось? — Так же, как Кэрите за Эмильеном. Эрик рассмеялся и повернулся к стрельбищу. За его спиной возник Эмиль. Одного взгляда на неё мне хватило, чтобы дышать снова стало чуть легче. Её красное лицо и мокрые волосы, улыбка на лице, хотя улыбаться особо нечему.

Мимолетный взгляд его зелёных глаз. Я так хотела что-то ему сказать, пошутить, обратить на себя его внимание ещё больше.

— Победишь — Мэрркой клянусь. — Жюли, ты больная! Мэрркой клясться нельзя. — А это чтобы повадно промахиваться не было. Эмильен кивнул. В памяти отпечатался только взгляд, тёплый и спокойный... — Давай уже, до конца! А то клялся только на стрельбу, додик. Мэрр снова тут, я так этому рад! Я так рад её крику, переживаниям и эмоциям. Больше думать я не мог. Только лететь к финишу так же быстро, как смог отстрелять последнюю стрельбу. Ну, ещё хотелось поиграть с Эриком. Он убежал с кругов, когда я только на них заходил, потому что он долго выцеливал. И вот, догоняя его на дистанции, я терпел из последних сил. Мне понравилось бороться. Но я больше не буду клясться, что я никогда не сдамся. Это разные вещи, и в этом весь я. — Да как ты... — Эрик едва успел вдохнуть горячий горный воздух. — А что я? Это не я выцеливал почти минуту! Оба засмеялись. Только одному парню было не до смеха.

***

— Восемь промахов? Ты серьёзно? — Эрик коснулся плеча Кентена, который пытался выглядеть спокойно. Но в глазах его кипела злость. Я ждал, чем обернётся эта своеобразная дуэль. Главное — не встрять между ними раньше времени. — Нет, пошутил. Ветер — что мне тебе ещё сказать, а? Что ты от меня хочешь? Опять злорадствуешь, как в Дрездене. Да ты... — К чему эти обвинения, блять? — Эрик нахмурился. — Просто так, от ветра, не будет восьми промахов, понимаешь? — Обсуждать свои ошибки с тобой я не собираюсь. — А с Мэрркой? — Тоже нет. Кто она такая вообще? Ага, ты тут же ищешь крайних. Виноваты все, кроме тебя, конечно... — Ты просто слабее меня, вот и не умеешь поступать по-товарищески, — крикнул Кентен куда-то в пустоту. Я больше не терплю, мой дорогой. — А теперь представь, если бы на месте Эрика был я, — Эмильен встал и подошёл ближе к Кентену. Эрик лишь сжал челюсти, взгляд его стремился в преисподню. Он до последнего надеялся, что Эмиль перестанет обращать внимание на их разборки. — И что было бы? Ты бы меня не обогнал. — Я говорю про конкретный случай, блин... — И без мата, как интеллигентно, — протянула подошедшая на крики Мэрр. Она услышала все, что сказал Кентен, но перечить не хотела: он неисправим. — Завались. Так вот: если бы я стал победителем, тоже бы меня в своих бедах обвинял, гордость из картона? — Да я просто ненавижу это, — Кентен смотрел в глаза Эмильену, но ничего в них не находил. Висел над пропастью на тонкой верёвке. — Что ненавидишь? Что ты не лучший, что тебя — вау! — могут обыграть на дистанции? Да и чего ты завёл эту шарманку опять? Дело было три недели назад! Кентен молчал и хватался за стул как за единственную опору в жизни. Эмильен отошел и хлопнул Эрика по плечу. — Оставим его наедине с собой. Перебесится, что уже. — Мы его не изменим, к сожалению. Самомнение будет всегда чуть выше всех остальных, — Мэрр ушла чуть вперёд по лестнице. — А ведь в жизни он приятнее... — проронил Эрик. — Если не будет начинать цирк, то вполне себе нормальный челик со своими амбициями. А если будет выебываться, то потеряет все, и обвинить себя в этом у него не хватит духу. Жюли проговорила эти слова чётко, но Эмильен все равно врезался в неё, сидящую на лестнице. Видно, она до недавнего времени была здесь вместе с Мэрр. Она ударила парня по щиколотке ногой, он сжал зубы и не смел показать, что ему больно. — Выпьем за холостяка? — темноволосая девушка рассмеялась. Эмильен зажмурился, но кивнул.

***

— Знаешь, почему я так к тебе привязан? — Давай, удиви. — Я могу хоть сейчас просто взять и сжать твои сиськи. С Юни такое было невозможно. — А я могу прямо сейчас посмотреть на твою лысину и увидеть в ней свое отражение. Эмильен замолчал, а Жюли хлопнула ладонями и улыбнулась. — Что, задела за живое? — Да, капитан Агрессия. Глаза её мгновенно изменились: весь смех испепелился в серый порошок. Эмильен не смел молчать: — Вот об этом я и говорю: ты просто... Удар чуть ниже пояса. Я не понял, какой частью её тела. У меня потемнело в мозгах, когда её взгляд изменился. Просто извилины перестали работать. Будто что-то стало чуть более тонким. И сейчас она не рассчитала грань — я просто не могу контролировать свою агрессию. Только почувствовал, что она не успела меня ударить и повисла где-то между грудью и ладонями. Прошло не больше секунды. Я не понимаю ничего. Я держал её за шею. Она, могучая и стойкая, стала такой маленькой и хрупкой в моих руках. Она такая... Нет, что-то я сделал не так. Она молчит, не сопротивляется. Просто чувствует, что я её не отпущу. Она не плачет, не кричит, не дёргается... Когда я смог так быстро среагировать? — Прости, — наконец прошептал Эмильен и отпустил Жюли, которую до этого душил. — Мы оба играем с огнём, — девушка поправила растрепанные волосы. На шее следов не осталось, только испуг в её глазах. Она рассчитывала победить его скоростью удара, но сила сегодня оказалась важнее. — Я играю сам с собой, да и ты тоже. Ещё раз, прости. Это был первый раз. И последний. — Было бы за что извиняться, — пробормотала Жюли. — Есть за что. Я тебя чуть не придушил, а ты лишь хотела ударить. Я бы перетерпел, а не начал делать больно тебе в ответ. Я... — Дебил ты, — Жюли подошла чуть ближе. — Ты тоже та ещё... Господи, слово русское есть, Мэррка часто ещё называет себя так... Дурочка! Лишь улыбка, тёмные пряди волос и розовые от ночного холода губы. Глаза Эмильен рассмотреть не успел. — Можно тебя обнять? — Нет, — выдавила девушка и сама обняла его со спины.

***

Нет. Так нельзя. Надо искать ориентиры и идти в те стороны своего сознания, о которых мало кто даже догадывается. В которых скрывается слишком большое количество желания быть частью себя самого же. Тяжело объяснить, что я чувствовал. С одной стороны, привычное дело, просто гонка, только соперники далеко. С другой, я вспоминаю лицо уезжающего Кентена: он даже не общался с нами, ведь думал, что всей командой мы с него смеялись. Я никогда не пойму его. Надеюсь, Мэрр хоть раз в жизни поймёт. А я избавлен от этой миссии. Моя миссия — смотреть в глаза себе же и не отводить их от зеркала. Два золота. Две разные истории, но в одной из них Эрик ближе ко мне.

***

— Ты читал? — Мэрр протянула телефон Эмильену; на ней не было лица, только бледность щек и растерянность. — Что это?.. Блять... — парень сжал зубы, увидев заголовок. — Она совсем уже... Здесь нет смысла: ни в самой статье, ни с этим бороться... Это бесполезно. В комнату вошёл Эрик. Худые руки повисли вдоль тела, волосы торчат в разные стороны. Мэрр всегда с удовольствием его рассматривала. — Уебаны, — отчеканил Эмильен. — Просто обидно, что я ничего не могу сделать. Высказаться равно обратить внимание, это сделает только хуже. Девушка легла на кровать и сжала свою футболку в руках. Шок умирал внутри нее, оставляя дыру обиды и гнева. Эмиль и Эрик не сразу заметили, что она уснула. Тревожным, быстрым сном. Она лишь тихо сопела, медленно погружаясь в мир глубокого сна. Мэрр уже не здесь, и я так хотел бы, чтобы она чувствовала себя спокойно хотя бы там. Сегодня она упала. Разбитая коленка заклеена пластырем, а ведь сначала мы даже кровь остановить не могли! Сейчас девчонка просто спит. Она разве помнит и думает о том, как мы волновались? Я хочу плевать на все так же, как и она. Иногда внутри меня кипит ненависть к её хладнокровию, но ведь она тоже ненавидит во мне пару черт, правда? Один-один, Мэррка. Ненавижу твою беспристрастность, ненавижу твою категоричность... — Она спит? — шёпот Эрика вывел меня из мысленного равновесия. — Не ори, ты... — я оступился в момент, ведь он и не орал. Орал его голос в моих ушах. — Она спит? — повторил Эрик. — Да, спит, — Эмильен выпрямился. — Не она, а Мэррка. — Будет так же, как и с Юни? — усмехнулся темноволосый. — В каком смысле? — парень напрягся. — Ну, любовь... Он замолчал так же резко, как Эмильен встал. Руки его дрожали, глаза казались стеклянными. — Я никогда не был влюблён в Мэрр, и давать себе ещё один шанс — это рушить её судьбу. Я не собираюсь тут раскидываться отношениями, блять. Она не та, с кем их можно строить. Она — друг. С большой буквы. Друг. — Я понял, — Эрик сел на кровать, задев ноги девушки. Та дернулась, но не проснулась. Молчание давило на стены своим тяжёлым камнепадом мыслей, когда наконец Эмильен выдавил: — Я опять играю с огнём...

***

— С огнём, говоришь? — Кэрита ухмыльнулась. — Всю жизнь играю по этмм правилам. А ты лишь должен мне помогать. — Ничего я тебе не должен, — бойфренд провел ладонью по лицу, задевая брови. — Ты реально перегибаешь! Они стояли на стадионе, где только что закончился Чемпионат Норвегии. Ругались, мирились и снова ругались. Личность промелькнула в объективе камер и скрылась в толпе. Легко это сделать, когда занимаешь место ниже десятого. Личность заметила пару. Личность засмеялась. Личность горько засмеялась. Личность удалилась с места событий.