Heaven's On Fire

Стурла нервно вдохнул, когда увидел очередное сообщение от Кэриты. Казалось бы, в преддверии фестиваля на родной норвежской земле она должна была окунуться в работу, но нет: поиск новых сплетен всегда был у неё в приоритете. Приветик! У меня есть для тебя новое предложение: если французы выиграют соревнования на Блинке, то ты... Он не хотел читать дальше. Он знал, что там будет. ...выскажись против них, ладно? Это же наш фестиваль, а не их :) 20:25 Стурла зажмурился и начал печатать. Пальцы не попадали по клавишам на экране.

Знаешь, я решил, что больше не хочу сотрудничать.

20:57

Ответ пришёл практически мгновенно. Ты знаешь, чем это обернётся. У нас была договорённость 20:58 Парень засмеялся от такого смелого заявления. Но что-то в его голове заставило его передумать ещё несколько раз: он представил, сколько дерьма вывалится на него.

Ладно, успокойся. Я не хочу встревать в конфликты, поэтому буду говорить то, что считаю нужным.

20:59

Кэрита прочитала сообщение и не ответила. Стурла, ещё раз подумав обо всем, что он уже успел сделать, сто раз пожалел о связи с этой девушкой. Но деваться было некуда: волна хейта для него была куда страшнее, чем потеря репутации в средствах массовой информации. Он молча заварил кофе и открыл книгу. Подумал о Мэрр. Разблокировал телефон и снова его заблокировал. Писать ей он уж точно не намерен.

***

Кэрита скривилась после прочитанного. — Что такое, золотце? — спросил её бойфренд, приятный внешне молодой человек с густыми бровями. — Да так, статья не складывается... — тихо ответила девушка, поправив длинные светлые волосы. — Ну же, ты умеешь придумать красивую историю, как это было с нашим знакомством. Сделай это и сейчас. Его бархатный голос заставил Кэриту снова нажимать клавиши на экране. Только она и не писала ничего: просто нажимала буквы по очереди. А в голове кипел рой мыслей. Она думала, пока молодой человек снова не дернул бровями. У неё в голове родился очередной план...

***

А что я... Да ничего. После финиша не ощущаешь ничего кроме облегчения, что этот подъем в гору наконец закончился. Я закрыл глаза на мгновение и думал только, как не упасть и не сбить кого-то с ног. Я думал об Эрике, который убежал далеко вперёд. Я не думал о месте, времени... Я это сделал. Достаточно было лишь этой мысли. Мэрр где-то работала — я не стал её искать и тревожить. Ей и так хватает забот. Ей как минимум хватает меня. И хватает с головой. Перед гонкой она сказала, что ей плевать, как я выступлю. Ей куда важнее мои цели, мои возможности и то, что я хотел показать. В этот пасмурный день я не показал ничего. Но одновременно показал всё, на что я был способен. — Эмильен, дайте пару комментариев... Я оттолкнул журналиста и ушёл. Только вот я не знал, что передо мной была Кэрита. Она смотрела на меня с одержимым обожанием, какого я не видел никогда. Только чувствовал этот коварный взгляд на себе. Отчего и захотелось обернуться. — Может... — Тебе — никогда в жизни. Всё, что я смог выдавить на одном вдохе, пульсировало у меня в голове. Хотелось увидеть Юни, Мэрр, Жюстин, Лу, Эрика... Кого угодно и просто говорить о музыке и мелочах. Хотелось взять винтовку и запустить в неё пару пуль. Больше ничего не хотелось. — Я до тебя ещё доберусь. До меня — сколько угодно. До моих друзей и команды — никогда. Я не пожалею ни об одном действии в будущем по-настоящему. Я пожалею только о том, что не смог защитить от последствий Мэрр. Вечером она молча села рядом и не допытывала расспросами о гонке: понимала, что какие-то выводы для себя я сделал. А мне снова и снова хотелось отталкиваться палками так, чтобы из-под них летели искры. Она горела мной, я буду гореть ради неё. Мы пили кофе и смеялись. Пришёл Эрик, он смеялся тоже. Может, этот результат ничего и не значит, но что-то во мне перевернулось снова. И как бы я хотел, чтобы навсегда.

***

Кэрита больше не улыбалась ему вслед. Она смотрела будто невинно, но внутри неё бушевали эмоции. Она не смела произнести это вслух, но одна мысль закралась к девушке в голову: я сделаю все, чтобы ты был моим. И пусть в конце ты моим не будешь... — Кэрри? Ты здесь? — густые брови вздрогнули, появившись за ее спиной. — Давай не сейчас, — журналистка смотрела в одну точку и не двигалась. — Нет, я хочу тебе помочь. Что я могу сделать? — дежурные фразы, страсть в его взгляде угасает с каждым днем. — Переживи то, что пережила я в детстве. Ты меня не поймёшь... — Почему же? Кэрита не ответила. Перед глазами снова стояла мама, пустая оболочка, оставшаяся от человека. Девочка только начала встречаться с одноклассником, он дарил ей конфеты и выносил цветы из семейного сада. — Ты делаешь это, потому что тебе не хватает внимания, уродка. Не хватает внимания... А ей так хотелось стать мировой звездой. Она выбрала журналистику ради славы. Она уехала из дома и больше не общалась с матерью. Она впервые влюбилась в кого-то по-настоящему, а объект её обожания никогда не станет её. Кэрита сжала руки. Бойфренд ушёл, но вернулся с двумя стаканчиками кофе. Вместе они пошли в отель. Вместе легли спать. Кэрите снился очень странный сон: её обнимала Мэрр, а она плакала.

***

— Дышать становится непривычно легко, когда выходишь сюда, встречаешь рассвет... А чего ты вообще не спишь? — Чтобы встретить рассвет с тобой. А что, по-твоему, ещё делать? Гонки всё равно во второй половине дня, а ты тут сидишь, как бедный родственник. — Не жертвуй сном — стрелять нужно по возможности по установке. Звякнула баночка. Эль. Тихое шипение газов. Алкоголь разливается по телу. — Я поняла, к чему ты. Молчание. Мысли собираются в комочек энергии. — Видишь ту ель? Под такой елью появился эль. Знаешь, что их связывает? — Цель. — Верно. Какая у тебя цель? — Не уйти в себя. — Победить? — Никогда. Мотивации хватает и на то, чтобы получать удовольствие. — Но побеждать приятно. И эль растекается по телу так же быстро, как эта цель. — А ель? Где ель? — Ель — это ты. Внутри смешивается несколько чувств, но основные — эль и цель. Остаётся только цель. Эль порождает цель внутри ели — дотянуться до момента, когда и ель станет целью. — Ель убивает цель. Цель убивает ель. Они живут, питаясь элью, чтобы стать целью. Мэрр встала. Эмильен тоже. У них родилась общая цель — жизнь такая, как было написано на ели элью.

***

Общая цель. Я проснулся с этой мыслью, пока Юни сладко сопела рядом. Растрепанные волосы, рот едва открыт, руки сложены под головой. Я бы тоже хотел так поспать. — Я их всех... — ...уничтожу, — девушка продолжила сквозь сон, но открыла глаза и улыбнулась. — Ну, хоть не перережу. Спасибо. — Ой, иди ты. Кофе без молока кажется сладким спросонья. Волосы её больше не растрепаны, а мягко струятся по плечам. Я взял её на руки и поцеловал в лоб. Я хотел бежать гонку с ней на руках.

***

Кэрита в очередной раз стала возле стрельбища, чтобы её выбивающиеся пряди были заметны на красивом фоне. Сзади уже разминались и пристреливались парни и девушки, все были заняты чем-то другим, а журналистка продолжала свой мыслительный процесс. Стурла появился внезапно — почти как черт из мышеловки — и что-то начал обсуждать с тренером. Заметив Кэриту, он хотел убраться, да поскорее, но она уже протягивала к нему микрофон. — Стурла, какой прекрасный день сегодня... Был прекрасный, пока ты ко мне не пристала, — подумал он. — Как вы считаете, есть ли шансы победить в стрелковой дуэли? — Шансы всегда есть, — он старался выглядеть как можно более естественным с натянутой улыбкой, — но, напомню, моя главная цель — Олимпийские Игры. Я здесь для того, чтобы просто посмотреть, на каком я уровне. Результат не имеет значения. — А как оцениваете соперников? — Они сильны, особенно французы... — Кстати, о французах. Не знаете ли вы об их подготовке, и почему здесь только четыре человека от команды? Стурла замолчал, не собираясь продолжать эту тему. Кэрита замялась на мгновение и повернулась к камере. — Как вы видите, Стурла не очень доброжелателен к ним. А сейчас мы пройдём чуть дальше... В каком месте он сказал, что недоброжелательно настроен к соперникам, Стурла так и не понял. Но следующая сцена, разразившаяся перед его глазами, застала его врасплох.

***

— Мэрр, стань, пожалуйста, за трубу на мгновение. — Пристрелить тебя? — поинтересовалась девушка, когда мимо пронесся Вебьорн. Но от его присутствия остался только ветер. — Это тоже можно, — пожал плечами Эмильен. — Тогда всем нам будет скучно. Меня такой расклад не устраивает. Ну, только если я заберу твою салатовую футболку. Парень закатил глаза и направился к установке. В руках снова винтовка, только ощущается она чуть иначе. Мэрр улыбнулась прибывшему на место Эмиля Эрику и посмотрела в глазок трубы... — Сделай поправку на ветер, а то разлет приличный. — Что говоришь? — Эмильен наклонился через деревянные перила к девушке. — Разлет большой. — Все выстрелы в цель? Да. Остальное... Их разговор прервал высокий надоедливый голос. Мэрр закрыла глаза в надежде, что Кэрита просто идёт не сюда. — А вот и наши иностранные... э... участники, — журналистка улыбнулась ехидной улыбкой. Эмиль схватил Мэрр за руку, но в глазах у той уже заиграл неприятный огонёк. — Не хотите дать пару комментариев перед соревнованиями? Эрик понял, чтó намечается сейчас перед ним, и быстро начал изображать, что заряжает винтовку. У Эмильена и Мэрр такой возможности не было, поэтому они просто проигнорировали слова Кэриты. Оператор, стоя за журналисткой, казалось, едва мог удержать камеру от падения. В его взгляде было только желание поскорее вернуться в пресс-центр и выпить немного кофе. — Значит, не хотите, — рука Кэриты легла на запястье Мэрр. Девушка одернула руку и поморщилась. Оператор прекратил запись. Кэрита была ещё ниже Мэрр, но длинные светлые волосы ручейками сбегали по жилетке с гордой надписью "Средства массовой информации". Журналистка взглянула на Эмильена, который до этого лишь сверлил глазами подругу. Он подозревал, что она может вскипеть в любой момент, но уж точно не ожидал этого от себя. — Эмильен, не хочешь пройти в студию для... — Не хочу. Скоро начало соревнований. — У тебя все равно нет шансов против наших мальчиков, — Кэрита поправила волосы и надела солнцезащитные очки на глаза. — Это мы ещё узнаем, белобрысая шалава. Кэрита пронзила его высокомерным взглядом. Эмильен понял, что слишком поздно задумался о смысле своих действий. А она будто ждала извинений. Парень снова схватил Мэрр за ладони, сжатые в кулаки. Но журналистка своим телом прорвала это ограждение и начала что-то бурно кричать на норвежском. — Разносчице тупых сплетен слова не давали. Если хочешь сохранить нормальную репутацию, следи за своей хлеборезкой, чучело. И, уж поверь, мы не хуже твоих мальчиков. Кэрита замолчала, когда низкий голос буквально резал её уши. От кого, а от своей самой большой любви в жизни слышать подобное не очень хотелось. Она удалилась в сторону норвежцев, а за спиной Эмильена снова стоял Эрик. Ему повезло остаться незамеченным. — Она сказала, что если бы была парнем, то хотела бы трахать тебя каждую ночь. — А если серьёзно? — парень посмотрел на Мэрр, на которой не было лица. — Я, слава богу, знаю, как по-норвежски будет "трахать", а тут такого набора звуков не было. — Ладно, — улыбнулся Эрик. — Она начала кричать что-то вроде "Почему он такой недоступный, я же хочу показать свою истинную любовь" и бла-бла-бла. — Так эта дура ещё и влюбилась в тебя... — глаза Мэрр были где-то в глубине её сознания, снаружи остались только кристаллы и разбитое пасмурное небо. — Если из-за этого будет страдать кто-то из моих близких, я не постесняюсь оставить на ней пару синяков, — Эмильен снова закинул винтовку за плечи и снова пошёл к установке. Ему хотелось, чтобы из-под пяток вылетели искры, которые бы снова зажгли душу его лучшей подруги...

***

Я был не тут. Где-то в новом мире, будто внутри этой частички материи разливалось пиво, а я был елью, принимающим его в свои корни. Будто цель, меня окружавшая, витала где-то в воздухе, совсем рядом, улыбаясь острыми зубами. Я не знаю, как я вышел в финал. Я просто находился в этом мирке, быстро сверкавшим своей стратосферой. Знал только: Юни тут, со мной, так же, как и Мэрр. Срать я хотел на всё, что было всего полчаса назад. Я бы выиграл. Ах, если бы... Ненавижу это слово. Но я не стрелок, я всегда окажусь позади того, кто более гениален. Мартин заслужил победу больше меня. Но это второе место значит для меня больше, чем та самая победа. Мэрр не улыбалась, когда я подошёл к ней. Она была просто спокойна. А улыбка для меня значит куда меньше, чем просто незамыленный взгляд и эмоциональная неизбежность. — Это было круто, — она повертела петличный микрофон в руках. Эмильен опять наклонился к ней, и та наконец улыбнулась. — Это и всё? — Мне тебе надо Евгения Онегина прочитать? Я в ахуе, полном. Пока что это твой лучший Блинк в карьере. — Когда от меня никто не ожидает прорыва, я его делаю. Мэрр... Мэррка. Я тебя обожаю.

***

Вебьорн медленно скатился по ограждению. Вокруг ходили люди, и всем было плевать на неудачника дня. Он уже им себя почувствовал. В голове был жужжащий рой мыслей. Не об этом ли когда-то говорила Мэрр? Гудит голова, у тебя нет сил, а она все думает, думает... Ему не хотелось дышать — только бы мысли подарили ему покой. — Что с тобой? Тихий голос заставил его проснуться. К нему склонилась Мэрр, она не то улыбалась, не то дрожала. — Так что с тобой? Думаешь, да? А теперь закрой глаза и вспомни о своих тапочках: ты забыл их около коврика. Вебьорн мгновенно встрепенулся и сходил за обувью. — Спасибо, а то совсем что-то не дружу с головой. — Кого-то ты мне напоминаешь, — прошептала Мэрр и ушла. Он видел, как она разговаривала с Юни. Цель. А в чем цель? Он не знал.

***

Цель. Цель... Одна только. Меньше штрафа. И, если он всё-таки есть, бороться с ним. Уходя на последний круг, Эмильен не мог думать о том, сколько осталось сил, сколько еще нужно пробежать или была ли эта стрельба последней. Он видел цель, не видел препятствий. Только рывок в гору — Эрик и Стурла уносятся и борются между собой. Один рывок... Я вспомнил Юни. Её не хватило. Все чаще я узнаю в ней себя. Но я так не хочу, чтобы она страдала из-за моих привычек. А я хочу только бороться. Цель... Цельцельцельцель. Под каждый удар сердца, под каждый выброс адреналина в кровь. Цель — жизнь свободная. Свобода... И деньги на колу. И Юни третья. И Мэррка говорит о том, что я бешеный.

Постепенно проявился мой спортивный интерес, когда я шел по следам, неся ружье наперевес.

***

— Вебьорна Сёрума сегодня, похоже, все забыли. Видно, его невнимательность в очередной раз доказала, что он неспособен бороться. Стрелять не по своей установке и допустить четыре промаха на лежке — позор... Она вела прямой эфир. Он снова сидел и не знал, что делать. Улыбки на интервью недостаточно, чтобы погасить его душу. Она была огромной. Из-за её размера он задыхался. Нужно выпить пива. Возможно, от одного глотка станет легче... Мэрр появилась из ниоткуда. Кругом была толпа людей, а она умело среди них маскировалась. Мы столкнулись лицом к лицу. Она — со стаканом пива и горящим сердцем, я — с огромной душой. — Что скажешь? — Мэрр сжала стакан пива чуть сильнее обычного. Вебьорн молча смотрел куда-то поверх её глаз, будто искал ответ в своей голове. — Я не знаю... Это так обидно: сначала делаешь все, чтобы победить, а потом... — Разве цель в победе? — А в чем ещё? — В эли. Пиво покоряет ель, становясь его целью. Он не понял смысла её слов и просто промолчал. Но надолго его не хватило. — Стурла... он жалеет о своём решении. — Каком же? — поинтересовалась девушка, хоть и знала ответ. — Сотрудничество с Кэритой не принесёт никому ничего хорошего. Я... я на твоей стороне, Мэрр. Если тебе будет нужна какая-то информация, просто скажи. Она подняла брови и потерла глаза, размазав тушь по щеке. Она не понимала, почему он говорит об этом сейчас, когда Кэрита буквально уничтожила его перед зрителями с экранов. Но все же улыбнулась. Парень сделал шаг вперёд. — Мне можно спокойно выпить пива? — Мэрр сделала ещё один глоток. — Или твои тринадцать, мать его, промахов теперь и в твоей голове? Вебьорн приблизился ещё на шаг. Неожиданно его рука легла ей на плечо. — Не думай только обо мне плохо. Они... они говорят всякое. — И не собиралась. Отпусти. А он сжимал её плечо. Медленно опускал руку ниже... — Не наживай проблем, — Мэрр посмотрела в ту сторону, где стояли Эмильен, Юни и Эрик. Первый повернулся к ней спиной. — Я и не хочу, — улыбнулся парень. Он был пьян, но не от пива. — Отпусти, сука! — крикнула Мэрр и дернула рукой. Пиво капнуло на белую футболку Вебьорна. Эмильен обернулся, моргнул. В тусклом вечернем свете августовского ленивого солнца она разглядела в его глазах сначала настороженность, затем — непонимание. Он только сжал пустую банку от колы со всей силы. Дернул бровями... Сделал шаг в сторону. — Девчонку не трогай. Она не моя, но и не твоя тоже. Шепот, поэтому остальные присутствующие на лаундж-зоне не обращали внимания на них. Эмильен заметил капельку пива на белой футболке парня, поправил свою, такую же белоснежную. Он так же молча схватил Вебьорна за воротник этой самой футболки, рывком потянул к себе. — Только попробуй к ней прикоснуться. Она говорит, что не нужно — причины тебя волновать не должны, — значит, наверное, нужно отстать. — От пива эффект слабее, чем от колы, я тебе говорю, — шепнула Мэрр на ухо подбежавшей Юни. Внутри у девушек все сжалось. — Она вроде бы не против этого, — Вебьорн выглядел спокойным, но плечи его почему-то вздрогнули. — Если она не против, это не значит, что она их любит. Шепот обжигал уши, в глазах Эмильена, казалось, было только равнодушие. Но Мэрр знала, чтó за этим стоит. — Нормальные люди сначала выстраивают границы того, что комфортно обоим, а потом уже их потихонечку нарушают, если того позволяет ситуация. Не нужно лезть сквозь стены сразу к сердцу долины — оно все равно не там, где ты его ищешь. Эмильен тряхнул парня, но не отпустил футболку. Мэрр не могла проронить ни слова. Но Юни, в отличие от неё, всё-таки не выдержала и попыталась стать между ними. — Эмиль, не надо. Пойдём, пожалуйста. — Мне сначала нужно объяснить чурке, как стать человеком. — Говорит тот, кто не считает себя расистом. Парень тихо хмыкнул и отошел на два шага, постепенно заставляя кулак разжаться. — Я Мэррку буду защищать до последнего, и если не от морального вреда, то от физического точно. Она достаточно настрадалась. — Эмиль, — девушка стала рядом, — у меня хватает проблем, так что на панику места не остаётся. Пусти ты его, бедного, он от стресса забыл тапочки у установки. Он медленно моргнул, посмотрел Вебьорну в самую душу. Тот, казалось, даже не заметил взгляда. Парень указал глазами на выход и снова пробурил скважину в серых глазах. Они пылали. Пылали горечью пережитой гонки. — Ну не надо только драться, пожалуйста! — взмолилась Юни. — Вы оба мне так дóроги! — Бешеный, — сказала Мэрр Вебьорну из-за плеч Эмильена. — Научи стрелять так же! Он наконец кивнул. Эмиль отошёл в сторону и взял новую банку колы. Через минуту вышел из-под зонтиков и присел на крыльцо отеля...

***

— Из-за пьянства мыслей ты перестаёшь соображать, да? — Чего?.. — Что слышал, — Эмильен выдохнул и добавил: — Чурка. — Да не надо, — Вебьорн упёрся локтями в колени и закрыл ладонями глаза. Обоим было тяжело: одному — когда-то, но настолько, что он помнил каждое своё чувство; другому — в этот момент. — Я не желаю Мэрр зла. Я просто хочу сказать, что... да. Виноват, признаю. Как её можно вообще не любить? Тебе так с ней повезло. И с Юни тоже. А мне не повезло ещё. Завтра тоже не повезёт. — Начинается несвязный бред. Говорю так, будто сам не последний нытик и идиот. Прошу тебя об одном: поспи сегодня хорошо. Вебьорн кивнул. — Если вдруг ты подумаешь, что я начинаю потакать Кэрите, то просто... я делаю это ради Мэрр и... вас всех, — слезы медленно выбирались из глаз, — чтобы узнать что-то о ней. Я знаю, звучит глупо... Господи, что я говорю?.. — То есть ты хочешь сказать, что теперь у нас есть тайный агент? — Эмильен слегка улыбнулся. Взгляд его потеплел. — Ну, наверное. Просто я хочу справедливости. И если её можно добиться обманом, то почему бы и нет. Почему бы не узнать причину всего этого пиздеца? Главный пиздец в нашей жизни — Кэрита. А Стурла... я уже говорил Мэрр, что он пожалел обо всем, что уже сделал. Я попробую выводить его на разговоры. — Сильно часто только Стурлу не допытывай: догадается, что тебе это нужно не только для себя. — Понимаю. Но я сделаю все, чтобы Мэрр не волновалась. И чтобы эта дура как можно меньше добиралась до вас. — Она понимает, что это фейки: тоже ведь журналист. За неожиданные прикосновения она переживает куда больше. Они пожали руки. Эмильен вошёл внутрь отеля. Вебьорн думал, что только что перед ним было два разных человека. И один из них все ещё не верил, что в этой команде у него тоже есть сторонники.

***

Утро бурным светом встречало спортсменов, журналистов и болельщиков. Стадион заливался красками восходящего солнца, а некоторые ребята уже работали на рубеже. Среди них был и Вебьорн. — Что, надеешься на лучшее? — спросил его проехавший мимо Стурла. — Вполне, — сухо ответил тот и перезарядил винтовку. Все выстрелы в цель. А в душе другая цель: победить. Мэрр была права в том, что эта цель ужасна.

***

Я слышал только, как она говорила мне взбеситься. Чтобы перед глазами эмоций не было, чтобы они бушевали в душе. И я сделал то, о чем просила моя больная голова. Я знатно прихуел, когда из-за моей спины в полуфинале показался Исак. Я туда не смотрел, смотрел только вперёд, туда, где финишная черта. Ладно, по времени пройду. Только вот Мэрр об этом не знает. — Лох, — крикнула она и отошла в сторону. Эмильен не ответил, только прислонил винтовку к стойке из дерева. Палки в его руках готовы были сломаться. — Отойди, — прошептал он. — Чего? — Блять, отойди. Мэрр отошла. В стойку по очереди полетели две палки. Одна с силой упала на асфальт, другая отлетела в ограждение. Равнодушный взгляд Эмильена сменился искоркой. — А я в финале, кстати. — Лох в квадрате! — опять крикнула Мэрр. — Дура, я прохожу! — но девушке, видимо, было плевать. Подходя к зоне регистрации, я заметил Кэриту. Волосы убраны в хвост, на шее — синее ожерелье, которое ну никак не вписывается в её образ. Странно это все... Она смотрела на меня долгим выразительным взглядом и что-то говорила по-норвежски в огромную камеру. Сзади никто не шёл, и я не обратил внимание на одну личность, которая что-то знает...

***

Вебьорн шёл на сотню метров за Эмильеном, но видел, как его плечи дрожат от напряжения. Он наблюдал и сцену с палками, и истерический смех Мэрр на последнем кругу, и её непонятное слово на русском, адресованное ему. Патлатый, что-ли... Он остановился тогда, когда услышал знакомый противный голос: — Эмильен буквально уступил место в финале нашему талантливому парню Исаку Фрею, потому что, как обычно, оказался невнимательным. Он напоминает мне неповоротливого барсука, который ничего не может сделать со своей неуклюжестью. Вебьорну хватило и этого. Он незаметно пробежал мимо неё и догнал Эмильена. — Эта дура считает, что ты неповоротливый барсук и... Он чуть не получил палками в пах. Эмильен оглянулся, но успокоился. — Не пугай, чурка. Что... что ты там говорил? — Она назвала тебя неповоротливым барсуком на всю Норвегию, блять. Мол ты сдался и проиграл все Фрею, потому что ты дебил... Ну, не прямо так, но с таким смыслом. Эмильен лишь улыбнулся. Ему не нужно было слов, чтобы в его голове появились самые разные способы убийства... Нет, пока рано. Нужно проучить эту блондинку. Цельцельцель... Цель — не быть первым. Цель в шоу, цель в эмоциях, цель там, далеко, но и близко. В эли и ели. На последней стойке я вспомнил Кэриту. Мне казалось, что вокруг витает её дух, её голос, запах её духов... Промах. И ещё. Мне не нужна победа. Мне нужно только, чтобы они были счастливы... — На троих четыре третьих места. Дело семейное. Юни легла Эмильену на плечо и легко улыбалась. Парень же уткнулся носом в её волосы. — Семейная реликвия, потому что захотелось, — норвежка закрыла глаза. — Мэрр... — Эмильен начал тихо, а Юни уже начала тихо сопеть. — Вебьорн после финиша подошёл и сказал: "Как тебе удаётся побеждать настолько легко?" Меня это убило: у меня ведь нет таланта к биатлону. У меня есть только стремление, личность и... цель. Я ему не ответил. Просто ушёл. Если бы он знал, с каким трудом мне удаётся быть собой на трассе. Он рассказал о том, что сказала Кэрита в его адрес, и как Вебьорн смог ему передать смысл ее слов. Он не рассказал лишь о том, что сделал с Кэритой... Она стояла спиной к трибуне, где уже почти не осталось зрителей. Я быстро натянул капюшон толстовки и подошёл сзади. Дернул за волосы сильнее, чем хотелось бы. Слава богу, оператора рядом не было. — Кто тут из нас барсук, а, недоросток? — Что... Чего?! — Кэрита замялась, пока Эмильен тянул её за хвост вниз. — На коленях извиняться не попрошу, скажу только одно: если ты считаешь, что быть скандальной шлюхой и наживать себе репутацию "откровенной и честной" журналистки за счёт лжи круто, то я тебя огорчу. Рано или поздно даже твои фанаты поймут, что ты последняя дура, которая думает только о себе. Тебе не место в журналистике. Тебе место на помойке. Она посмотрела ему в глаза. Они были пустыми и равнодушными. Эмильен разжал руку и посмотрел поверх Кэриты. "Случайно" задел её щиколотку кроссовком и ушёл в закат. Девушка смотрела ему вслед и вспоминала о маме.

***

— Цель... Я сделал все, что должен был. Моя цель — в своей душе. Фестиваль пролетел незаметно. Эмильен аккуратно положил Юни на подушку и прижал Мэрр к груди лицом. Она начала тихо всхлипывать. Девушка была пустая. Без эмоций, мыслей, просто пустая, получающая от этой пустоты свое облегчение. — Не нужно меня так прижимать, — Мэрр попыталась стереть остатки туши с ресниц. Она частично попала в глаза, отчего те слезились ещё больше. — Футболка ведь... белая, чистая... а у меня косметика... Эмильен наконец позволил девушке отпрянуть от своего плеча. На ткани, кроме слез, осталось ещё пятно от тонального крема, туши и помады. Он посмотрел на неё, полную неумолимой жажды продолжить плакать, и произнёс на русском: — Похуй, — и прижал Мэрр к себе ещё сильнее. Цель — она одна. Она в силе нашего духа. И эли с елью.