My primary instinct

Она тихо сидела на заднем сидении, ожидая, когда Сущий Мик вернется за руль. Кецуруи не нашла в себе силы взглянуть на происходящее на трассе и просто облокотилась об боковое стекло, прижимаясь к нему мокрой щекой. Стекло приятно охладило горячую кожу девушки, прикрывшей глаза. Слезы продолжали тихо, сами по себе стекать, а всхлипы становились всё реже и реже. Кецуруи часто после истерики теряла силы и прикрывала глаза, впадая в сонное состояние. Она как бы и не спала, но была близка к этому. Сегодняшний вечер заметно вымучал молодую девушку, а её первая крупная и серьезная миссия завершилась в целом успешно, но не для неё. Она даже думать не хотела о том, что произошло и происходит. Хочется заснуть и забыть. Не иметь ничего общего со всеми, кто видел её несколько минут назад в таком состоянии, а лучше вообще отказаться от геройства, чтобы смыть с себя стыд. Ничего в этом стыдного и не было. Так думала только сама Бакуго. «Я была под веществами. Я была неадекватна. Я разорвала отношения с другом и подругой. Я доверяла ужасным людям… Что со мной не так?» Причуда Сотриголовы во многом помогла девушке избавиться от наркотического эффекта. Девушка на последнем курсе академии начала тренироваться разрушать вещества, которые сама же и синтезировала. У неё неплохо получилось — по ощущением избавилась. Уничтожила дрань. Однако она успела потрепать организм своим эффектом. Кецу сдерживалась от приступов тошноты и от головной боли. А странная дрожь по всему телу и вовсе мешала ей заснуть. Кецуруи абсолютно не хотела сейчас ехать домой. Она не хочет показаться в таком виде перед мамой… перед братом, который-то на самом деле восхищается сестрой! Он больше всех ждёт ее историй и результатов миссий. Но и думать, что делать дальше, когда Сущий Мик и Сотриголова, тихо стоящий рядом с машиной, сядут в неё, она не хотела. Сил больше нет. И мыслей тоже. Как будто услышав её мысли, они вернулись. Оба взглянули на почти спящую девушку, которая на секунду приоткрыла опухшие глаза, и молча переглянулись. Хизаши завел машину, не проронив не слова. Было безумно неловко. И стыдно за то, что молчали. Ястреб с ними обговаривал это. Он убедил их в том, что Кецуруи будет лучше узнать всё самой. Своими глазами. А они согласились и подчинились словам молодого, думающим наполовину сердцем и наполовину головой парня. Хотя эта миссия стала концом детских шуток и баловства, и она преподала всем бесценный урок. Каждый думал о своем, о своих ошибках и промахах. Просто результата не может быть без ошибок. Ведь так? Только время не вернуть. Сзади сидела совсем ещё молодая девушка — дебютантка в обществе профи. Ее первая серьезная миссия оказалась ночным кошмаром для нее. Поэтому Хизаши боялся сказать что-либо и просто крепко и напряженно сжал руль. Только Айзава не подавал виду. Однако его глаза выдавали его — он был напряжен и нервничал. Ему было жалко Кецуруи Бакуго, тихо плачущую сзади. Возможно именно желание помочь побудило его поднять голос первым: — Куда тебя отвезти? — Айзава не повернулся к ней лицом, а продолжал смотреть прямо на дорогу. Он услышал, шорох сзади. — Куда угодно, только не домой. Прошу… только не к Кацуки… не к маме… пожалуйста… оставьте меня в машине до утра или, не знаю, я могу переночевать в офисе! Мне нужно прийти в себя, прошу…- Её голос звучал тихо, неразборчиво, но интонация была понятна: девушка не может вернуться домой пока что. — Не переживай об этом, — Перебил Айзава, повернув голову в сторону Хизаши. Мужчина понимающе кивнул и поменял маршрут в встроенном навигаторе, — В моем доме есть пару свободных комнат, можешь переночевать там, если ты не против. —Спасибо вам. Вы снова и снова меня выручаете… я даже не знаю, как вас отблагодарить… —Пусть это будет нашим извинением. Мы ведь знали о Касуми, но ничего тебе не сказали, — Конечно, Хизаши мучала совесть, как и Сотриголову, поэтому он решил, что необходимо извиниться сейчас. —Это был приказ, — вздохнула Кецуруи, закрыв глаза и всхлипнув, — Вас я ни в чем не виню. Больше они не говорили. Ехали молча, слушая стук дождя об стекла машины. Им всем казалось, что стихия выбивала определенный и непростой ритм никому не известной, но такой символической песни. Она напевала каждому свою мелодию…для одного успокаивающую, для другого тоскливо веселую, а для последней этой мелодии не было. Она уже давно спала. Кецу проснулась, почувствовав, как её поднимают на руки и вытаскивают из машины. Приоткрыв глаза и почему-то полностью доверяя человеку, что взял её, она положила голову на плечо. Ей так было удобнее, ведь её шея сильно ныла. По лентам, на которых лежала её голова, девушка поняла, что именно Айзава сейчас держал её на руках и нес куда-то. «А точно… в дом. Посплю наконец-то» Только как только она оказалась на пороге дома и была отправлена в ванную комнату, её голова закружилась. Кецуруи никогда не было так плохо, как сейчас. Будто бы температура была под сорок, и все её внутренности хотели выйти наружу. По её мутному и взволнованному взгляду Шота понял, что девушке очень тяжело, и он, не задумываясь, бросился к ней. Они стояли в ванной комнате. Он держал её волосы, а она склонилась над унитазом. Не самая приятная картина, но организм Кецуруи нуждался в очищении. Напичканный опасными и вредными веществами, организм пытался избавиться от последних капель этой дури. А вместе с этим и последний прием пищи. Была бы Бакуго в нормальном состоянии, она никогда не позволила бы себе оказаться в таком положении и в такой ситуации. Но что только жизнь не подготовит для человека, чтобы он лишний раз постыдился за себя. Умываясь, Кецуруи разрыдалась. Все, что произошло за последние полтора часа, её уничтожало, затаптывало в землю. Она повернулась к мужчине, что стоял сзади, подавая ей молча полотенце. Он заметил её слезы и покрасневшие глаза, и потому вздохнул и положил руку на плечо, пытаясь так поддержать её. —Айзава-сенсей, простите меня… Простите, что вам приходится здесь быть рядом со мной и…- Ей было трудно говорить, она захлебывалась слезами и дрожала. Пытаясь успокоить себя, девушка вцепилась ногтями в руку. Но эту же руку мигом перехватил Айзава, не позволяя девушке причинить себе ещё больше боли. —Бакуго, успокойся. Все нормально, тебе не о чем переживать. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь… физически? — Кецуруи смотрела в его глаза, которые одним своим понимающим взглядом успокаивали её душу. Ей действительно стало легче. —Более менее. Но я не уверена, что засну. —Я сделаю ромашковый чай. Как переоденешься, приходи на кухню, — Кецуруи хотела задать вопрос, но мужчина ответил раньше, — Одежда на стиральной машине. Она, конечно, будет тебе велика, но я пытался найти что-то на тебя. —Спасибо, Айзава-сенсей. И он ушел, оставляя в ванной комнате Кецуруи одну. Девушка медленно подошла к стиральной машине, осматривая комнату. Ванная комната была не маленькая, и очень даже стильной для Айзавы-сенсея. «По нему и не скажешь, что он имеет чувство стиля» Особенно по одежде, которую он ей дал. Бакуго решила, что это его старая домашняя одежда времен его обучения в академии. Черные штаны, которые хоть и были длинными для девушки, но в принципе не спадали, если затянуть шнуровку, и черная футболка, которая сидела на девушке как обычный оверсайз. Он также оставил тапочки, так как, по его словам, у него безумно холодный пол. В принципе, это чистая правда. Долго думая, где оставить свою вечернее платье, которое был мокрым и грязным после миссии, Кецуруи всё-таки кинула его в пустую стиральную машину и выглянула из ванной. Справа она заметила только входную дверь, напротив была дверь в какую-то комнату, а слева коридор и вдали отголоски кухни, так как оттуда доходил звук работающего чайника. Неловко шагая и осматривая довольно-таки уютный дом, Бакуго дошла до стола и присела на него. Айзава был к ней спиной и мыл кружки. —Я положила в стиральную машину свое платье. Я не знаю, как пользоваться вашей стиральной машиной, так что не отказалась бы от помощи, — Тихо и смущенно пробормотала девушка. —Не беспокойся, включу попозже, — Он обернулся, тоже переодетый в домашнюю одежду, вместе с кружками горячего чая. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая, наполняя комнату уютом, который Кецуруи невольно почувствовала. Ей нравилась эта темная комната с одной единственной лампой, отбрасывающей мягкие тени на стены. Ей уже не был так противен дождь за окном, настукивающий никому не известную мелодию. А потом она взглянула на мужчину, что внимательно и нежно следил за ней, и на душе стало тепло и спокойно. Впервые за несколько часов она почувствовала себя в безопасности. И ощутила тепло, которого ей так не хватало. Айзава сел напротив неё за столом. Лампа была между ними, и его лицо слегка освещалось, подчеркивая его уставшие глаза и кожу, которую слегка тронул возраст. —Вы, наверное, устали. Можете не ждать меня, идите спать, — Кецуруи смотрела куда-угодно: и в кружку чая, и на стеллажи, и на лампу, но тольк не на него. —Выскажись, — Шота слегка остановился, но продолжил, — расскажи, что у тебя на душе. Я выслушаю всё, и постараюсь помочь тебе. Кецуруи с удивлением подняла свой взгляд на него, пытаясь увидеть следы ухмылки на его лице. Но он был серьезен и не собирался отступать. Она повертела кружку, задумчиво всматривалась в свои пальцы, украшенные рубцами и свежими царапинами. Тяжело вздохнув, она начала: —Касуми… Она хороший человек. Я не знаю, кто это был там, в клубе и на трассе, но это точно была не она.Это не Касуми, — Её голос дрожал, а руки сжали несчастную кружку. —Ты уверена в этом? —Да. Может физически это она, но что-то сломало её. Она ненавидит героев. Но Касуми! О великий Всемогущий, она была той, что любила всех и вся, без исключений. Она даже в злодее могла увидеть проблеск света… Я не просто не могу поверить, что она могла на такое пойти. С некой надеждой Кецу смотрела на мужчину, желая услышать его поддержку в том, что она права. Она просто хотела знать, что Касуми всё ещё любит её и они ещё будут подругами. Но Айзава молчал, опустив голову и думая. Прошло несколько мгновений молчания, и девушка, немного успокоившись, продолжила более спокойным тоном: —Просто хочется верить, что она была под действием причуды. —Мы будем надеяться на это. О том, что случилось с ней на самом деле мы сможем узнать только после следствия. Не мучай себя, не пытайся разобраться во всем сама. Но можешь встретиться с ней, поговорить, может и врачи скажут свои предположения. —Я думаю… Думаю пока не могу с ней встретиться. Мне страшно. —Там нечего бояться, она будет за решеткой, вряд ли чем-то будет угрожать… —Нет-нет, я боюсь не этого. Я боюсь увидеть, что я потеряла Касуми навсегда. —В любом случае рано или поздно тебе придется узнать об этом. —То есть, вы не верите в то, что она вернется к нам? Айзава молчал, только смотрел глубоко ей в глаза. Кецуруи знает е этот его взгляд — взгляд полный сожалений, хоть и искренних, но тех, что сейчас она боится видеть. Кецу может и возмутилась бы, что он сомневается в ее подруге. Но девушка сама глубоко в душе понимает, что Касуми далеко-далеко. Поэтому она замолкла, закусив губу, чтобы не разрыдаться. Слез и так не было. Все закончились. Девушка отпила чая и впервые за последние несколько часов насладилась моментом. Тихая и уютная атмосфера в его доме убаюкивала ее тоскливую душу и медленно, но верно залечивала раны. Они будут заживать очень долго, но когда-нибудь и они заживут, оставляя только рубец. Айзава давно уже допил свой чай и просто наблюдал за девушкой. Она наконец-то успокоилась, и теперь дышала более ровно, и чай почти допила. Слишком быстро она превратилась из юной и стеснительной выпускницы третьего курса в славную героиню, что стойко преодолевает трудности жизни. Не каждый смог бы вот так пить ромашковый чай через час после того, как её накачали наркотиками, а единственная подруга предала и была готова убить её. Конечно, мужчина понимал, что она просто устала и что слезы кончились, но все равно удивлялся ей. Наверное, даже завидовал, что она могла делиться с кем-то своими проблемами и пытаться решить их. Он прекрасно понимал её боль, но так и не смог справиться с ней. Как фантом, воспоминания об утраченном друге преследуют его, не оставляя в покое. И видя перед собой Кецуруи, беззащитную и неопытную, Айзава решил для себя, что сделает всё, чтобы она не пошла по его пути и не утонула в печали. —Это всё…так странно. То, что я сейчас здесь и что случилось сегодня. Мне кажется, моя жизнь больше никогда не будет прежней. —Тебе страшно? —Уже нет. По крайней мере здесь мне не страшно. Даже спокойно, — Кецуруи впервые улыбнулась, — Спасибо Вам, Айзава-сенсей. —Не нужно формальностей. Ты такой же герой, как и я. Ещё чуть-чуть и будешь даже выше меня в рейтинге, — Он усмехнулся, добродушно выставляя большой палец вверх. Бакуго смущенно улыбнулась и сведя брови вместе, показывая так свою неуверенность в этом. —Ястреба мне точно не догнать! —Самый быстрый герой так-то. —И самый конченый герой во всей Японии, — закатила глаза девушка. Айзава вздохнул. —Не будь строга к нему. Он хотел как лучше, — Айзава заметил, что девушка отказывается его слушать, поэтому принял крайние меры, — Он любит тебя и переживает. Но он также и уважает тебя, и поэтому решил позволить тебе самой выбрать, как поступить при встрече с Касуми. Ястреб не мог ожидать того, что Касуми будет использовать свою причуду против тебя таким образом. —Я знаю. Я почти простила его. Но я не могу любить человека, который не доверяет мне. —О чем ты? —Я ничего о нем не знаю. Он все скрывает, даже имя своё. Даже если на это есть причины, я все равно не смогу быть с ним. —Но любишь ли ты его? Кецуруи молчала. Она искренне не знает, ответа на этот вопрос. На самом деле, она долго думала над этим — какие у неё чувства к нему? А потом девушка понимала, что ей будет намного лучше быть ему просто другом. Они разные люди. Он быстрый и медийный герой, а она полная противоположность. Боится камер, высоты и публики, но и боится потерять его. Хочет были с ним рядом, разговаривать с ним и обсуждать жизнь. —Думаю, я люблю его как друга. Так же, как любила Касуми. Но не больше. —Это хорошо, что ты понимаешь, что чувствуешь. Так будет вам обоим легче. —Да, только проблема в том, что он никак не может принять факт того, что я не хочу быть его девушкой, — Опять закатила глаза Кецуруи, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. —Дай ему время. И дай время себе отдохнуть и выспаться. Я тебя отведу к твоей спальне, — Он встал и направился в сторону лестницы на второй этаж. Кецуруи тоже встала и поспешила за ним.

***

Ближе к полудню Кецуруи была уже готова поехать обратно домой: Айзава заботливо накормил её завтраком, предоставил постиранное платье и сам был готов, чтобы подвезти её. Они особо не разговаривали, только по делу, и немного обсудили, когда им нужно встретиться с Сущим Миком и Ястребом для отчета по миссии. Решили, что только после заключения психиатров для полноты картины. Просмотрев сообщения от взволнованных одноклассников, которые получили новость о Касуми, и от младшего брата, Бакуго выключила телефон, оставляя всё сообщения без ответа. Ей сейчас не до этого. Она следовала за своим теперешним коллегой-героем, думая о своем. Ей в мысли приходило всякое: и как она маме расскажет о случившемся, и как брату объясняться будет, и как с Касуми встретиться. Ей так не хотелось переживать о чем-либо. А ещё она не выспалась, так что скорее всего дома она устроит себе спячку. Они ехали тихо, но тишина была комфортной и теплой. И Айзава, и Бакуго были расслаблены и никак не хотели нарушать такую идиллию. Возможно, это последний раз, когда они побудут в тишине перед выходом на работу. Но, к сожалению, им пришлось заговорить, когда он подъехал к её дому. —Не бойся обращаться ко мне за помощью, Кровавая Мэри. —Спасибо Вам, Сотриголова. —Скажи, когда будешь готова встретиться со Касуми. Я буду рядом. Она помахала рукой и кивнула. И исчезла за калиткой, а потом и за дверью двухэтажного дома. Айзава ещё пару минут смотрел на уже давно закрытую дверь, а потом всё-таки тронулся с места и уехал. Дома Кецуруи целый день провела за душевным разговором с мамой. Давно они не плакали вместе, давно девушка не была в объятиях мамы и не чувствовала тепло её рук. Сегодня она себе это позволила — позволила быть слабой. Но, когда со школы вернулся Кацуки, Кецуруи весело поприветствовала его и убедила в том, что всё прошло замечательно и без особых происшествий. В его глазах она должна была быть сильным героем. Он должен гордиться своей сестрой. А Кацуки знал, что всё было не так гладко и что Касуми — злодейка и лучшая подруга его сестры. Но всё рано гордился сестрой и делал вид, что всё правда хорошо.

***

Спустя три дня

—Ты уверена, что готова? —Да. Я должна увидеть её. Шота Айзава и Кецуруи Бакуго стояли напротив двери изолятора, в котором находилась Касуми. Мужчина аккуратно похлопал девушку по плечу, поддерживая и отправляя на встречу. Кецуруи кивнула ему, благодаря, и открыла дверь.

***

Касуми не справилась с влиянием агитаторов, нагло ворвавшихся в её быт и жизнь. Они незаметно становились всё ближе, занимали всё больше и больше её свободного времени. Когда же и этого перестало работать, они полностью захватили её сознание. Со стороны можно было предположить, что изменение сознания произошло на фоне действия причуды одного из приспешников Убийцы Героев, и, по мнению экспертов, это необратимый процесс. Касуми потеряли уже давно. Слишком много времени потерялось. Никто не знает, что именно сломало её, сильную характером девушку, в тот вечер, когда она нашла себя в обществе, которое буквально похитило её. Она никому об этом не говорила. Не хотела показаться слабой. Она молчала и улыбалась, но иногда её выражение лица принимало вид, похожий на её привычную задумчивость. Касуми как будто пыталась вырваться наружу, но оболочка, которую насильно на неё налепили, мешала ей. В её глазах появлялся животный страх при упоминании имени одного из арестованных проповедников идеологии «Возвращение Героики». Психиатры отметили, что, возможно, он имел власть над ней. Никто не знает, какие насильственные или психолигические действия он совершал. Она молчала. Только иногда позволяла своему лицу принять вид задумчивости и страха. Когда Кецуруи стояла перед ней в изоляторе, Касуми не проявляла никакого к ней интереса. Девушка тихо сидела в смирительной рубашке, не поднимая голову. Будто бы ей стыдно. Жаль, что на самом деле в её голове не было абсолютно никаких мыслей. —Касуми, — Девушка подняла взгляд на бывшую подругу и снова опустила голову, не отвечая. —Касуми. Прошу ответь. —Уходи. —Я твоя подруга, Касуми. Я Кецуруи Бакуго. Касуми вздрогнула, услышав имя девушки напротив. Врачи отметили в записях, что при упоминании «Кецуруи Бакуго» частота сердечных сокращений увеличивалась. Но тут же снижалась, а сама девушка теряла испуганный вид и снова могла выглядеть невозмутимо. Снова молчала. Психиатры на протяжении некоторого времени упоминали при Касуми имена её родителей и Кецуруи. В её глазах появлялись осознанность и страх. Будто она боялась чего-то. Переживала. Но потом насильно брала себя в руки и успокаивалась. Они создали версию событий, которая могла оправдать такое поведение. Касуми, решившая, что её могут шантажировать через родителей и друзей, осознанно пыталась «стереть» из своей памяти их имена. Она старалась глубоко спрятать воспоминания о них. Искренне боясь втягивать своих близких в свои проблемы, она навязала себе несуществующие черты этих людей, представляя их прогнившими и никчёмными. Всё это было сделано ради того, чтобы не показать слабость перед главой и защитить их. Среди экспертов были споры. Однако для академии было опасно признать, что выпускница их школы осознанно поддалась шантажу и стала опасной преступницей. Обществу не было дела до причин и испытаний, через которые прошла девушка. Поэтому Кецуруи Бакуго сказали лишь одно слово: Невменяема. И, слегка подтолкнув в спину, отправили к выходу. Теперь она была никем для Касуми. Для Кецуруи там нет места. Рядом с девушкой были только убитые горем родители. Там её ждал Сотриголова, разговаривающий о чем-то с сотрудником психиатрической больницы. Он, заметив девушку, на которой лица-то не было, мигом поклонился человеку в белом халате и направился к ней. Понимая всё без лишних слов, он аккуратно обнял её одной рукой. Кецу лишь тихо подрагивала, оставляя мокрые следы на черной водолазке мужчины.

***

Спустя неделю

—Прости меня. Они сидели в двух метрах друг от друга на крыше. Парень виновато смотрел на неё, но никак не решался сказать что-нибудь ещё. Ее пустой взгляд далеко за горизонт пугал его, и он чувствовал себя ещё более виноватым. Но она улыбнулась. —Я прощаю тебя. Не хочу потерять ещё и тебя, Яст… —Кейго Таками. Это мое имя. Впервые за несколько дней ее алые глаза блеснули.