Между нами молчание

Бекки… Я впервые почувствовала настоящую ревность, когда Фрин начала встречаться с кем-то. Не просто «кому-то», а с людьми, которых она выбирала с лёгкостью, без сомнений, с той свободой, которой я сама никогда не обладала. Я сидела на диване, слушала её рассказы о свиданиях и смеялась, когда она шутливо пересказывала диалоги. Всё выглядело естественно, как будто ничего важного не происходит. Но внутри меня росла тяжесть, и я не могла с ней совладать. Каждое «нормально», каждое «вроде бы» ударяли сильнее, чем я могла представить. Я знала, что Фрин не осознаёт моих чувств. Она даже не догадывается, что я не просто подруга, что я вижу её иначе, что каждый её взгляд оставляет отпечаток в моём сердце. — Он симпатичный, — сказала я, делая вид, что мне всё равно. — Он хороший парень, — продолжила я, когда она улыбнулась. Фрин посмотрела на меня. — Правда? — Правда, — сказала я. И улыбнулась. Но улыбка была чужой. И в тот момент я поняла, что улыбаюсь не для себя, а чтобы она ничего не заметила. Ревность приходила волнами. Я ловила себя на том, что слежу за каждым её движением, за каждой улыбкой, за каждым взглядом. Каждое её прикосновение к другому человеку казалось мне ударом, даже если это было случайно. Я хотела кричать, хотела бежать к ней, схватить за руку и сказать: это моё место, я здесь, а ты его занимать не можешь! Но вместо этого молчала. Сидела рядом. Улыбалась. Сохраняла видимость спокойствия. Иногда я видела в её глазах ту же лёгкость, с которой она выбирала других. И это ранило сильнее всего. Потому что я знала: я никогда не буду той, кого она выберет первой, пока не назовет свои чувства вслух. И она, наверное, даже не подозревала, что у меня есть эти чувства. Что они растут, как тень, которая следует за ней всюду. Я начинала ненавидеть эти маленькие моменты, когда кто-то другой делал её счастливой. Даже если это было всего лишь смех, даже если это был просто прикосновение к плечу. Я ревновала к счастью, которое она позволяла другим, а не мне. И каждое «нормально» становилось ножом, тихим и острым. Но я не могла ничего сказать. Не могла разрушить ту близость, которую мы имели. Не могла переступить грань, за которой она увидела бы меня настоящую. Я прятала любовь и боль под маской дружбы. И каждый день, когда она возвращалась ко мне после очередной встречи с кем-то другим, я снова улыбалась и говорила: — Как было? И внутри меня рвалось сердце. Но я не позволяла себе показать это.