Путешествие в Рождество с чемоданом под мышкой

В самолёте Юнги захотел умереть ещё до того, как тот начал разгон. Справа, в соседнем кресле, сидел краснощёкий толстяк, который придавил его к окну, чуть не расплющив. Пах он такой смесью перегара и пота, что пора было требовать кислородную маску. Юнги понял, что если выживет под этой грудой пропитого жира, запомнит этот полёт на всю жизнь. Единственным плюсом было то, что испугаться самого полёта сил уже не было. Через минут пятнадцать сосед захрапел, явно наслаждаясь сном. А из чемодана, стоявшего у его ног, послышался голос: — Эй, старикашка, ты там не помрёшь? Ты же весь зелёный стал. В твои-то годы лучше в санаториях Пусана кислородные коктейли потреблять, а не межконтинентальные перелёты совершать. — Заткнись, памперс обоссанный, — прошипел Юнги, чувствуя, как его тошнит от соседа, турбулентности и этого писклявого голоса. — У тебя же лицо, как у моего прадеда после марафона по поеданию кимчи. Сейчас сердце прихватит? Юнги медленно, с трудом оторвав голову от подголовника, повернулся к чемодану. — Будешь продолжать пищать, мышь в пубертате, я тебя сдам в багаж, где ты будешь соседствовать с вонючими лыжными ботинками и чьим-то велосипедом. Договорились? Или твой инфантильный мозг не способен обработать столь сложную концепцию, как «заткнись»? Чимин на секунду замолк, явно ошарашенный такой резкой атакой. Он хотел уже обидеться и надуться, но щёк у него не было, а скучно было. — Ого! Да ты язвительный старикашка! Ну ладно, ладно. Мир! Я могу дать тебе много полезных советов! — Почему я вообще должен слушать советы того, кто помещается в ручную кладь? — А потому, что я, в отличие от тебя, знаю, что уши закладывает, и надо глотать. Вот, держи. — Молния чуть раскрылась и появилась жевательная резинка. — Небось, забыл купить, старый ворчун? Юнги с раздражением взял жвачку. Она помогла. Чуть. Но хотя бы он не выблевал на соседа свой скудный завтрак. — Итак, каков план? — писклявый голос выражал нетерпение и любопытство Юнги захотелось его просто пнуть, но он сдержался. Хотя, может, ноги на него положить? — Эй! Даже не думай!!! — заверещал Чимин, словно прочитав его мысли. — Ладно, ладно, не верещи! — Юнги отодвинул ноги под сиденье. — План простой. — Он достал из внутреннего кармана куртки бумажку с чёткими расчётами. Маршрут: Сеул → Москва → Париж → Лондон → Рим → Каир → Нью-Йорк → Буэнос-Айрес. График (время местное, необходимые действия по дням): · День 1. Вылет из Сеула (ICN) в Москву. Время в пути ~ 9 ч. · День 2. Москва → Париж. · Утро: Прилёт в Москву. Сделать фото на Красной площади. · День: Вылет из Москвы в Париж. Время в пути ~ 4 ч. День 3 Прилёт в Париж. Сделать фото Эйфелевой башни. Сесть на скоростной поезд Eurostar с вокзала Gare du Nord до Лондона (St. Pancras). В пути ~ 2ч 15мин. Это надёжнее, чем самолёт (нет риска задержек из-за погоды в аэропорту). Сделать фото у Биг-Бена. · День 4. Лондон → Рим. · Утро: Ранний вылет из Лондона (LHR/LCY) в Рим (FCO/CIA). В пути ~ 2.5 ч. · День: Прилёт в Рим. Сделать фото у Колизея. · Вечер: Вылет из Рима в Каир (CAI) поздно вечером. В пути ~ 3 ч. · День 5. Каир → Нью-Йорк. · Ночь: Прилёт в Каир ночью. Спать в отеле у аэропорта. · Утро: Ранний трансфер к пирамидам в Гизе (30-40 мин), сделать фото. · День: Вернуться в аэропорт CAI. Вылет в Нью-Йорк (JFK) днём. Прямой рейс ~ 11-12 ч. Ключевой момент: выиграть время, перелетая на запад. · День 6. Нью-Йорк → Буэнос-Айрес. · Утро: Прилёт в Нью-Йорк утром (местное время). Сделать фото на Таймс-сквер или у статуи Свободы (на пароме не успеть, только с берега или из такси). · День/Вечер: Вылет из Нью-Йорка в Буэнос-Айрес (EZE) вечерним рейсом. В пути ~ 11 ч. · День 7. Финиш в Буэнос-Айресе. · Утро: Прилёт в Буэнос-Айрес. · День: Сделать фото. · Вечер: Задание выполнено. Вылет домой (в Сеул — на следующий день, с пересадкой, ~ 30+ часов). — Ахуууууенный план! — протянул чемодан. — Дедуля, ты ебнутый или припизднутый? Где рестораны? Где клубы и отвязные тусовки? Это что за гонка смерти???? — Заткнись, недомерок! — Юнги всё-таки не удержался и пнул несносный чемодан. Дальше они летели молча, но в душе Юнги зародились сомнения и страх, что он что-то всё же не учёл.