toujours pur

— Так во-о-от, — протянул Фабиан, скорчив рожицу, — и, значит, он мне говорит… Его слова расплывались, смешиваясь друг с другом в кашу, и Регулус, не в состоянии осознать их смысл, смаковал их текстуру: они были похожи на подтаявший снег, который шипяще хлюпал, стоило наступить в него. Голос Джеймса басил у него над ухом, и Регулус решил, что это было немного похоже на шмеля, или, возможно, на виолончель. Его речь определенно напоминала о лете, и в этом моменте, слыша, но не слушая, Регулус нежился в его объятиях, устроившись на коленях. Ему было тепло, он чувствовал себя на своем месте. Ещё немного, и он был готов отдаться сну прямо здесь, на диване в гостиной Гриффиндора. И это почти случилось, но Джеймс легонько похлопал его по бедру и сказал что-то настороженное. — А? — переспросил Регулус. — Ты спишь, Регги, — Джеймс сильнее сжал его в кольце своих рук, а потом осторожно сместил со своих колен на сиденье диванчика. — Нужно выдвигаться в подземелья. Пьяно шатнувшись, Регулус попытался встать ровно; голова всё ещё немного кружилась от огневиски. Джеймс тут же вскочил, становясь для него точкой опоры. — Пока, Фабиан, — улыбнулся Регулус, говоря скорее куда-то в сторону, чем в направлении лица Фабиана. Это было не по этикету, но Регулус не мог заставить себя переживать об этом. Потихоньку, не привлекая внимания, они выскользнули из гостиной. Полупрозрачная материя мантии-невидимки затрудняла обзор, и после того, как он чуть не споткнулся пару раз об подол, Джеймс обвил руку вокруг его талии, крепко прижимая к себе. Щеки Регулуса горячо пощипывало — он бы не удивился, если бы оказалось, что они светятся розовым в темноте. Когда они добрались до статуи ведьмы с вербой, Джеймс замедлился. Неловко шатаясь, он подтолкнул Регулуса ближе к стене, в конце концов, заставляя прижаться к ней спиной. Соприкоснувшись лопатками с холодными камнями, Регулус вздохнул. — Я не хочу туда идти. — Ты помнишь пароль? — спросил Джеймс, копошась в кармане штанов. Когда Регулус кивнул, тот засопел ему в щёку и отстранился на пару сантиметров. Большие горячие ладони погладили его грудь, заставляя задрожать. Нащупав дорожку пуговиц на его рубашке, Джеймс поднял его воротник, и что-то затянулось на его шее. — Твой галстук, — напомнил он. Регулус даже в темноте услышал его улыбку. Он представил ее в красках: острые уголки губ, ямочки на щеках, и то, как Джеймс щурит глаза в этот момент… Он протянул руку, и, словно слепой, кончиками пальцев стал ощупывать лицо Джеймса. Он погладил большим пальцем его пухлую нижнюю губу, а затем, слегка надавив на подбородок, притянул его к себе, заставляя их губы соприкоснуться. Почему-то это было так просто. Не думать ни о чем, кроме Джеймса. Не хотеть ничего, кроме Джеймса. — Джеймс. — Да? Регулус еле ощутимо качнул бедрами, вжимаясь в него, и почувствовал, как что-то твердое упирается в его ногу. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Так сильно, что мне хочется плакать. Джеймс рвано выдохнул и оставил несколько влажных поцелуев на его скулах. — Мы не должны… — начал он, но осекся, когда палец Регулуса зацепился за шлевку для ремня. С тихим замученным стоном он уронил голову на плечо Регулуса, а затем убрал руку Регулуса от пояса своих штанов, прижав ее к груди. — Нас никто не видит, — отозвался тот, и Джеймс стиснул его ладонь своей пару раз, прежде чем отойти на полшага — больше не позволяла мантия. — Тебе нужно возвращаться. И мне тоже. — Нет. — Да. Губы Джеймса невесомо коснулись его лба, и Регулус не мог с этим спорить. Они вдвоем подошли ко входу в гостиную Слизерина, и Регулус назвал пароль, а когда дверь открылась, он выскользнул из-под мантии прямо в проем, незамеченный никем, оставляя Джеймса в коридоре одного. Его лицо горело, и холодная сырость гостиной только делала это заметнее. Он все ещё был возбужден, и каждый шаг, который он делал, отдавался ноющим, тягучим чувством в паху. Еле добравшись до спальни, он сбросил с себя одежду, даже не удосужившись собрать ее с пола, хоть и знал, что с утра возненавидит себя за это. Наскоро наложив уже привычные чары, он шумно выдохнул и провел рукой от шеи до пупка. Он погладил член поверх белья и, зажмурившись и стиснув зубы, тут же убрал руку. Это не то. Ему нужен был Джеймс. Разочарованно простонав, он высунул руку из-под полога и пошарился по полу. Нащупав длинную полоску ткани, связанную петлей, он поднял ее и положил на подушку рядом с собой. Джеймс носил его галстук в своем кармане весь вечер. Регулус придвинулся поближе и попытался почувствовать на галстуке запах Джеймса, но не смог. Он пах его собственным галстуком, кроме тонкой, едва заметной ниточки клубничного аромата с щепоткой чили. *** Было жарко. Невыносимо жарко и тесно, и невозможно дотянуться… Теплая ладонь повернула его лицо. — Мы можем остаться друзьями. Голос Джеймса, острый как нож, прошел сквозь него. — Нет. — Слезы никак не могли перелиться через край и застывали на ресницах. Горло сжималось и болело, но так нужно было что-то сказать. — Пожалуйста, ты нужен мне. Лицо искривилось, и крупные слезинки покатились по щекам. Стыдливо прикрывая одеялом наготу, Регулус потянулся к руке Джеймса, но тот отпрянул. — Это все было ошибкой. Я не чувствую к тебе… Что-то щелкнуло в районе груди, и Регулус опустил голову, глядя на себя. Кожа на его груди лопнула посередине. Разрыв кровоточил и продолжал расходиться, словно лопнувший шов, а следом на боку слева появился ещё один. Он пополз вниз по бедру, а потом по голени, пока не дошел до ступни. Было бесполезно пытаться закрыть эти раны самому: двух рук было недостаточно, а края отказывались сходиться. Он поднял голову, оглядываясь, и увидел спину Джеймса, уходящего прочь. В попытке попросить о помощи из его горла вырвался жалкий булькающий звук. Густая, как жирные сливки, кровь наполняла рот, и этот ужасный металлический вкус затмевал все, и Регулус сплевывал, но кровь продолжала подступать, и он не чувствовал свою ногу… Нехватка кислорода заставила его открыть глаза. Нащупав палочку под подушкой, он поспешно зажёг ее кончик заклинанием, освещая пространство вокруг себя. Он все ещё находился на своей кровати. Одеяло сбилось в комок в ногах, а на подушке все ещё лежал галстук в серебристо-зеленую полоску. Это был сон. Всего лишь ещё один дурацкий сон с морем крови, но почему-то беспокойная, ноющая боль в животе не уходила, а только крепче затягивалась в узел. Джеймс и раньше появлялся в этих снах, но сегодня он впервые просто… ушел? События вчерашней ночи вспышками мелькали перед глазами Регулуса. Его галстук. Игры с гриффиндорцами. Поцелуй на лестнице, огневиски, много поцелуев после этого. И когда они возвращались назад, они снова поцеловались, и Регулус сказал, о Мерлин… Он потёр глаза в отчаянии. А Джеймс ответил что-то вроде «не надо». Глупый, глупый Регулус! Не мог же Джеймс в действительности ответить на это согласием. Это же просто кошмар, даже животные ведут себя приличнее. Какой стыд! Стремительно отодвинув полог, он увидел, что все его соседи по комнате уже ушли на завтрак. Нужно было быстрее одеться и спускаться — может, получится найти Джеймса и поговорить. Он добежал до ванной и наскоро принял душ, высушил и уложил волосы, а затем переоделся в свежий комплект одежды и пустился со всех ног в Большой Зал. Преодолев коридор, ведущий туда, уже на подходе, он устремил взгляд на стол гриффиндорцев в поисках лохматой макушки, но не увидел ее. За столом из семикурсников сидело всего несколько человек. Его брат был слегка бледнее обычного и ковырял вилкой яичницу. Римус наоборот, казался вполне собранным и в доброжелательной манере предложил ему сесть. — Доброе утро, — бросил он, устраиваясь рядом с Люпином за столом. Тот сдержанно кивнул и предложил наполнить его чашку чаем. Благодарно кивнув, Регулус тут же спросил, — а где Джеймс? — Мы будили его, но у него сейчас такое похмелье, что по виду и запаху ты не отличишь его от инфернала, — вздохнул Сириус, подпирая щеку кулаком. — Я-то, конечно, тоже еле встал, но терпение Лунатика закончилось, когда он будил меня, так что Пити и Джеймс остались наверху. Похмелье? — Но он же, насколько я помню, не особо пил вчера, — нахмурился Регулус. — Ну, после того, как он тебя проводил, он вернулся весь взволнованный, — Римус откусил кусочек тоста с джемом, — а потом они с Сириусом сидели чуть ли не до утра и мешали спать первокурсникам. — буркнул он и покосился в сторону своего бойфренда. — Тебе первокурсники лично пожаловались? — съязвил Сириус. Римус принялся отчитывать его, но Регулус уже был мыслями где-то в другом месте. Значит, после того, как Джеймс проводил его, он вернулся и пил всю ночь? По щекам разливался густой румянец стыда, а под ложечкой засосало. Цирцея, зачем Регулус вообще полез к нему? Он ударил себя кулаком по лбу, обратив внимание Римуса на себя. — Ты в порядке, Рег? Не переживай так, на обеде он точно появится. — Нет, — кивнул Регулус. — Я в порядке. Просто есть расхотелось. После завтрака он решил вернуться в свою комнату. Рабастан куда-то запропастился; в спальне был только Барти, который мирно перебирал какие-то клочки пергамента, сидя на своей кровати. Когда Регулус поздоровался с ним, он что-то невнятно промямлил и продолжил заниматься своими делами, время от времени корябая пером по бумаге. Регулус был слишком напряжен, чтобы заниматься чем-то дельным, к тому же, у него все ещё немного болела голова после вчерашней ночи, так что он заправил кровать, снял обувь и устроился на ней. В голове царил туман. К нему липли всякие неприятные мысли касаемо Джеймса; он с каждой секундой становился уверенней в том, что Джеймс был в ужасе от произошедшего вчера. Джеймс Поттер, для которого школьные правила не значили ровным счётом ничего, особенно, когда дело касалось его близких друзей, сказал, что они не должны заниматься ничем подобным — он явно боялся, что кто-то их поймает в коридоре. И Регулус был весьма настойчив. Кто знает, может, это была просто реакция тела, а сам Джеймс, подумав головой, решил, что не хочет заниматься ничем таким с Регулусом, и просто не смог об этом сказать — ведь его волнуют чувства окружающих, это же чертов Джеймс Поттер! Пытаясь отвлечься от этих поганых мыслей, Регулус схватил учебник по Зельям, немного чернил, Чисто Пишущее перо и пару листков пергамента, а затем отправился в гостиную, чтобы поработать там над эссе; но что-то все время его отвлекало, и, в конце концов, он промаялся до обеда, а написал всего лишь три дюйма. К моменту, когда пришла пора снова подниматься в Большой Зал, он был решительно настроен на разговор. И Джеймс действительно объявился за обедом. Регулус взволнованно помахал ему, на что тот устало улыбнулся и кивнул. Он сидел между Лили и Сириусом, и Регулус занял место напротив, между Римусом и Мэри. Джеймс казался неимоверно кислым, и Лили то и дело подшучивала над ним, но он не смеялся. Регулус никак не мог сосредоточиться на еде; он все время поглядывал на Джеймса, пытаясь уследить удобный момент в разговоре, но этот момент все никак не наступал. В конце концов, когда обед был закончен, Регулус дождался, когда Джеймс встанет из-за стола, и подошёл к нему поближе. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, неловко дёргая себя за рукав и заправляя кудрявые волосы за ухо. — Отвратительно, — слабо ухмыльнулся Джеймс. — Меня тошнило все утро. Надеюсь, не из-за меня, подумал Регулус, но сказал: — Мы можем прогуляться до Башни с часами? Джеймс кивнул, набрасывая теплую мантию на плечи, и они побрели во дворик. — А ты? — спросил Джеймс, когда они прошли вдоль ряда колонн. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Не болит голова? — Болит немного, — признался Регулус. — Кстати, о том, что произошло вчера… Ну, знаешь, когда ты провожал меня… Джеймс тихо охнул и кивнул. — Об этом… — продолжил Блэк. — Я хотел сказать, что мне жаль. Ну, знаешь. — Значит… — Джеймс шаркнул ногой. — Ты жалеешь о том, что ты… — Да. — Сердце Регулуса ухнуло куда-то вниз. То, как он повел себя, было не к месту, и Джеймс явно тоже это понимал. — Ясно. Порыв ветра взъерошил волосы Джеймса, но тот стоял неподвижно, только играл пальцами со шнурком своей зимней мантии. По его лицу нельзя было сказать, о чем он думает, и Регулус пристально рассматривал его, пытаясь заметить какие-то знаки. — Что ж, — вздохнул Джеймс. — Спасибо, что сказал. Правда. Я понимаю, почему ты так чувствуешь себя. Мне тоже жаль. Что-то кольнуло в груди Регулуса, и дыхание перехватило. Слова Джеймса эхом отзывались в его ушах — «жаль, жаль, жаль». Получается, Джеймс действительно не хотел его, и даже был рад, что Регулус извинился и первым заговорил об этом. — Так… что дальше? — его голос дрожал, и он задержал дыхание, чтобы не выдавать своей нервозности. — Можем сделать вид, что ничего этого не было, — Джеймс кивнул, а затем снова задвинул на нос сползающие очки. — И все будет как раньше. Нет. Нет, нет, нет. С каждым словом сердце Регулуса разбивалось, разрывая шрапнелью его внутренности. Он снова был в своем сне, снова расползался по швам, и ничего не мог сделать. Сморгнув слезинку, он сжал кулаки в карманах своей мантии и сказал: — Да. Я думаю… Нам лучше быть просто друзьями. Джеймс резко опустил голову. Он вздрогнул, а затем посмотрел Регулусу прямо в глаза. — Если ты думаешь, что так будет лучше, — он пожал плечами. — Я постараюсь быть хорошим другом для тебя. Регулус больше не мог находиться там. Всхлипнув, он сорвался с места и побежал куда глаза глядят. Грязная, паршивая мразь — он ненавидел себя и проклинал всеми словами, которые приходили на ум. С чего он взял, что когда-то будет достоин чьей-то любви? Особенно кого-то настолько светлого, настолько яркого и доброго, как Джеймс Поттер? Этого стоило ожидать. Джеймс так легко согласился остаться друзьями, потому что сам этого хотел. Хотя бы что-то Регулус сделал правильно в этой ситуации — избавил Джеймса от мучений. Чёртовы лестницы привели его на седьмой этаж, и он, пнув дверь со всей дури, влетел в мужской туалет, испугав какого-то несчастного младшекурсника с Когтеврана и заставив его выбежать вон. Не в состоянии больше держаться на ногах, он прислонился к холодной стене и медленно сполз на пол, прижимаясь виском к холодным камням. Слезы текли горячими ручейками по щекам, не останавливаясь. Ему хотелось умереть.