toujours pur

Спустя неделю после возвращения в Хогвартс, Регулус понял, что первый день был не так плох. Ему не хватало Джеймса. Он все время скучал и представлял, как было бы славно, если бы они учились на одном году — или хотя бы на одном факультете, чтобы проводить больше времени вместе. После дома Поттеров, где они могли увидеть друг друга в любой момент, встреч в библиотеке и Большом Зале стало катастрофически недостаточно. Он все время слышал шепот за спиной. Что ж, по крайней мере, он был готов к этому. Подозрительно часто его толкали плечами при встрече в коридоре; что-то личное чувствовалось в этом, особенно со стороны Эйвери и Розье. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, как плохо ему было в собственной спальне. Он не чувствовал себя в безопасности даже когда был там один. Ему все время лезли в голову разные мысли, казавшиеся совершенным бредом, как только он уходил прочь; но когда он возвращался, что-то злое снова окутывало его тяжёлым одеялом, и он снова начинал замерзать. По ночам его стали мучать отвратительно жестокие сны, где он тонул в море крови, и никто не мог помочь ему. Его хрипы никого не будили: они не проникали за пределы его полога благодаря заглушающим заклинаниям, а значит, его тоже никто не мог разбудить. Он просыпался только когда его тело, сдаваясь, переставало дышать. В итоге, вкус и запах крови отголосками преследовали его аж до самого завтрака. — Это точно сглаз, я тебе говорю, — с полной уверенностью заключил Питер, набивая щеки яичницей с беконом. — Ты уверен, что твои защитные чары не перестают работать от обычного Фините? — Это чары со сроком, Пит, — ответил Римус. Синяки под глазами придавали ему уставший вид несмотря на то, что было ещё утро. — Ты не можешь их отменить, их действие заканчивается по прошествии времени. — Ну, может, они действуют слишком мало времени? — предположил Сириус, пожимая плечами. — Они действуют нормально, — вздохнул Регулус. — Я не знаю. Не могу понять, в чем дело, но это точно не сглаз. — Мы что-нибудь придумаем, — Джеймс боднул лбом его плечо и улыбнулся, и Регулус почувствовал, как уголки губ поднимаются против его воли. Его рука потянулась к лохматой макушке Джеймса, чтобы пригладить вихры, и Джеймс прикрыл глаза от удовольствия, как это делала его кошка, стоило почесать ее за ухом. При виде этой картины Римус и Питер синхронно издали звуки умиления, а Сириус недовольно нахмурился, пихая Римуса в бок. — Луни, а почему ты меня так не чешешь? — Ты не просишь, — фыркнул Римус. — Как это не прошу? — возмутился тот. — Как это не прошу! Да я все время прошу, особенно когда… Римус, не медля, закрыл ему рот одной рукой, а второй стал массировать место над его ухом, запустив пальцы в волосы. — Maître-chanteur, — закатил глаза Регулус, когда Римус убрал руку со рта Сириуса, и тот в ответ фыркнул: — Ta gueule. *** Квиддичные тренировки раздражали все сильнее. Регулус и раньше не особо ощущал сплочённость команды Слизерина, а теперь он и вовсе был белой вороной. Казалось, загонщики делали что угодно, лишь бы бладжеры прилетали ему по ногам и спине. Что ж, он старался быстрее поймать снитч, но капитан команды, Бенни Эбботт, был недоволен, что это происходит слишком скоро, и заставлял Регулуса наматывать круги вокруг поля. Вот и сегодня все получилось именно так — он как раз заканчивал пятый круг, как вдруг что-то мелькнуло перед глазами, и его голову пронзила боль. Он еле удержался на метле. Стремительно опустившись на землю, он не успел спешиться, и его колени ударились о мерзлый песок, а прутики метлы захрустели. — Блэк! — заорал капитан. — Какого чёрта ты постоянно лезешь… Регулус слышал его отрывками. Его голова кружилась так, будто он перебрал вина; он все ещё не осознал своего положения в пространстве и слегка покачивался по кругу. Не в силах оглянуться, он уставился вниз, на древко, и сжал его покрепче — ему казалось, что он все ещё падает. В его плечо вцепились чьи-то жёсткие пальцы, а затем его резко встряхнули, выбивая весь воздух из лёгких. Он протянул руку в попытке зацепиться за этого человека, но тут пальцы на его плече разжались, и очень знакомый голос раздался откуда-то сверху. — Блять… Эбботт! Ты вообще следишь за своими игроками? — Какое тебе дело? Иди куда шёл, и не лезь в чужие тренировки. — Он мой брат! И у него кровь идёт, кусок ты дерьма! Послышался хлопок, как будто Эббота толкнули. Порывы ветра ударили Регулуса по лицу, и он почувствовал запах пота. — Ну так отведи его в Больничное Крыло! — огрызнулся Эбботт. — Пошел ты! Сириус появился рядом, словно ниоткуда, и Регулус поднял голову. Он понял, что может открыть только правый глаз. — Tu peux marcher? — от Сириуса пахло печеньем, и почему-то Регулусу так сильно захотелось прижаться к нему. — Attends… Attends une seconde… — Pose-toi contre moi. — Он встал слева и обхватил Регулуса за талию одной рукой, помогая ему подняться. Регулус, нащупав на себе руку брата, накрыл ее своей, и, пытаясь держать равновесие, они вместе встали. Пытаясь переставить ноги, Регулус пнул свою метлу. — Le balai… — вспомнил он. Сириус хмыкнул. — Laisse tomber le balai. Ils ont bien deux mains, ils peuvent bien se les salir une fois dans leur vie. По пути в замок они молчали. Сириус только пыхтел, то и дело поправляя свою руку на талии Регулуса, когда его ноги подкашивались, и он соскальзывал вниз. Регулус чувствовал что-то странное на левой щеке — холодный воздух щипал ее сильнее, чем правую. Его рука всё ещё лежала сверху на ладони Сириуса, но он не чувствовал ее температуры сквозь ткань своих теплых перчаток. Когда они прибыли к двери Больничного крыла, Мадам Помфри появилась быстрее, чем они успели позвать ее. — Мистер Блэк, — сказала она, уставившись на Регулуса, — вы стали появляться здесь слишком часто. — Затем, повернувшись к Сириусу, она вздохнула. — Мистер Блэк, помогите ему лечь на кушетку. Она подложила ему под голову валик, и, убедившись, что он спокойно лежит, наклонилась послушать его дыхание. — Сколько раз я говорила, что пора пересмотреть правила игры для студентов! Каждый раз одно и то же. Рассказывайте, мистер Блэк, как вас угораздило. — Они запустили в него бладжер! — возмутился Сириус, не давая Регулусу возможности ответить самому. — Они целились! — Ничего особенного, — выдавил Регулус, пока Помфри ощупывала его голову. — Хотя голова кружится. Помфри тут же поднесла палочку к его лицу и зажгла ее кончик Люмосом. Она слегка дотронулась до его правого века, приподняв его, и Регулус зашипел от жалящего ощущения. Продолжая ворчать, целительница удалилась в свой кабинет в поисках зелья. — Дерьмо, — заключил Сириус. — Oh ouais… Дерьмо totale. — Да брось. Нас никто не слышит. — Pourquoi? — Parce que tu sais très bien que je déteste le parler. Что-то кольнуло в груди Регулуса. Он открыл рот, чтобы ответить, но Мадам Помфри уже спешила к нему с полотенцем и фирменной зелёной бутылочкой. Он хорошо знал этот флакон. Экстракт бадьяна хорошо заживлял любые раны. Мадам Помфри стала вытирать его лицо, и он понял, что его правая щека замерзала от огромного влажного пятна крови на ней. Белое полотенце Помфри постепенно приобрело ржавый оттенок. Когда целительница коснулась его левого уха, он снова зашипел, и она отдернула руку, снова рассматривая его. Она наполнила пипетку экстрактом, повернула его голову набок и убрала волосы, обнажая его ухо и новенькую серёжку, вдетую в мочку. Сириус громко цокнул. — Не нужно, Мадам, — смущённо прошептал Регулус. — Это просто… пирсинг. — Я вижу, мистер Блэк. — Он представил, как она улыбается. Одним глазом, с головой, повёрнутой набок, он видел только ее передник и юбку. От нее пахло ромашкой и бадьяном, и он сосредоточился на этом запахе, когда она капнула из пипетки на его лоб. Несколько мучительных секунд спустя, его рассеченная бровь снова была целой, и кровь перестала идти. Но гудящее чувство все ещё оставалось в его голове, и Помфри решила оставить его в крыле на пару дней. — Он меня проклянет, — обречённо усмехнулся Сириус, когда Помфри стала выдворять его, предварительно напоив Регулуса зельями. — Кто? — Регулус сонно нахмурился, насколько его брови позволяли ему. — Джеймс. За то, что я плохо за тобой присматривал. *** Когда он снова проснулся, Джеймс уже сидел у его койки. Рядом стояла тележка с едой, и на ее верхнем ярусе красовалась банка от джема, которую использовали вместо вазы для пучка душистого горошка. Регулус понял, что его левый глаз снова открывается. Он попытался встать, но тупая боль в его голове только заставила его издать невнятное мычание. Джеймс тут же повернулся к нему. — Лежи. Поппи дала тебе настойку. После нее лучше, э-э-э… Просто отдыхать. Я принес тебе суп. Регулус попробовал лечь на бок, но даже от такого простого действия его слегка замутило. На секунду ему показалось, что он снова засыпает. — Ты голоден? — бархатно-тихий голос Джеймса выманивал из объятий сна. Койка пискляво скрипнула, когда он сел рядом и сжал ладонь Регулуса в своей. — Да, — признался тот. — Но я не могу сесть. — Давай я помогу. Джеймс осторожно обхватил его и прижал к себе. Это было похоже на объятие, но спиной Регулус почувствовал какую-то возню, и через пару секунд он снова вернулся на подушку, но в этот раз у него получилось принять положение полулежа. Отпуская его, Джеймс скользнул рукой по его ребрам. — Ты как будто постоянно это делаешь, — заметил Регулус. — Римус часто здесь бывает, — Джеймс пожал плечом и подкатил тележку ближе, снимая с нее тарелку супа. — Мы все постоянно это делаем. По очереди. Я, Сириус, Питер. Лили тоже. — Почему? — Ну-у… тебе лучше спросить у него. — Это поэтому твой отец подарил ему зелье на Рождество? — Ты заметил? — Я решил, что спрашивать будет невежливо. — Я думаю, — сказал Джеймс, вручив ему ложку, — что он расскажет тебе, если ты спросишь. Ты ему нравишься. Мысленно Регулус порадовался этому факту, но все же решил переспросить. — Это из-за того, что я похож на Сириуса? — Это из-за того, что ты не похож на Сириуса. Пока он ел, Джеймс рассказывал ему о тех, с кем хотел его познакомить. Он не запомнил имен, но Джеймс описывал их так лестно, что ему действительно захотелось узнать этих людей. Вместе с тем, он думал: как интересно было бы услышать, что Джеймс сказал бы этим людям о нем. В конце концов, когда тарелка опустела, Мадам Помфри выглянула из кабинета и напомнила Джеймсу о том, как важен отдых для восстановления организма. Прощаясь, Джеймс снова прижался к нему на пару секунд и пообещал зайти завтра снова. — Кстати, — протянул Регулус. — Душистый горошек? — Я одолжил его в теплице, — широко улыбнулся Джеймс и невесомо поцеловал тыльную сторону его ладони. — Помфри сказала, что не сдаст меня, если горошек будет передан на нужды Больничного крыла. Тебе он понравился? — Это мои любимые цветы. «Теперь», мысленно добавил Регулус. Джеймс протянул руку к пучку горошка и отсоединил несколько стручков, а затем, оглядываясь, сунул их в карман.