toujours pur

— Ну что, Хвост, вы с ней держались за ручки? — Сириус легонько толкнул Питера плечом и поиграл бровями. Тот улыбнулся и толкнул Сириуса в ответ. — А за ножки? — спросил Римус, не отрываясь от книги. Джеймс и Сириус хором захохотали, заставляя Питера залиться румянцем. Римус только шумно выдохнул, улыбаясь. — У нас будет ещё свидание. Она очень любит травологию, и предложила пойти… Болтовня Хвоста уходила куда-то на второй план, между шелестом страниц и потрескиванием дров в печке. Джеймс лежал на своей кровати, всё ещё одетый, и смотрел на Сириуса, у которого в розовый окрасились не только его роскошные волосы, но и ресницы с бровями. Что имел в виду Регулус, когда сказал, что у всех Блэков холодная кожа? В старых волшебных домах часто бывало холодно, может, это просто закаливание? Или это какая-то аристократическая болезнь, передающаяся родственникам? Но ведь Сириус никогда об этом не говорил и не жаловался. — Эй, Бродяга, — сказал Джеймс, и Сириус тут же переключил внимание на него. — А вы чем занимались сегодня? Питер продолжал болтать, как ни в чем не бывало, а Римус кивал, иногда задавая вопрос-другой. Сириус улыбнулся, стрельнув глазами в его сторону, и ответил: — Как и планировалось. Чернила, потом Зонко, потом Сладкое королевство. — Что там нового в Зонко? — спросил Джеймс, готовясь сделать удивленный вид, когда Сириус расскажет про волосы. — М-м-м… не особо много интересного… — Сириус задумчиво накручивал локон волос на палец. — Без тебя все приколы не такие прикольные. Римус нашёл какую-то штуковину, которая взорвалась у меня в руках, и теперь я розовый. Как видишь. Джеймс хихикнул. — Макгонагалл ни за что не позволит тебе ходить так. — Думаешь? — Сириус поднял бровь. — Это же просто волосы. — Думаю, да, — вдруг отозвался Римус. — Иначе бы все девчонки так ходили. Они снова дружно рассмеялись. *** В первый день декабря всё утро шёл дождь. Джеймс по последнего не хотел открывать глаза, хоть уже и не спал; как всегда, по злому умыслу судьбы, ему было сложно просыпаться в будни, а в выходные он уже по привычке не мог нежиться в постели слишком долго. За окном было ещё темно, и все спали. Стучание капель по стеклу не только не убаюкивало, но раздражало, а сливаясь в одну мелодию со звонким храпом Бродяги, это была незабываемая симфония, вызывающая желание сбежать куда-нибудь. Умывшись и переодевшись, Джеймс побрел в гостиную Гриффиндора. Конечно, в раннее утро воскресенья он был там один. Он согрел воду в чайнике и сделал себе чашку чая. Как только он собрался снова устроиться на диванчике у камина, позади послышался шорох, и он обернулся. У большого стола стояла Лили, сгружая на него большую гору свитков. Заметив Джеймса, она замерла. — Доброе утро, — сказал Джеймс, отсалютовав ей. — Утро, — ответила она, опустив глаза, и продолжила шуршать пергаментом. — Не спится? Лили села за стол и вздохнула, откинув пушистые рыжие волосы за спину, затем зажгла лампу. — Нужно было переписать все это ещё на прошлой неделе, — посетовала она. — Я ничего не успеваю. Джеймс не знал, по какой причине Лили поддерживала этот разговор. Наверное, потому что он был абсолютно бессмысленным. — Хочешь чаю? — предложил он, постукивая пальцем по своей чашке. — Не откажусь. Он взял чашку, точь в точь похожую на его, и сделал чай и ей, затем подошёл к столу, поставив обе чашки и сахарницу, где среди рафинада в форме звёздочек лежало несколько мятных леденцов. — Спасибо, — вежливо кивнула Лили и добавила звездочку в свой чай, не размешивая, затем отпила пару глотков, задумчиво просматривая один из свитков. В такие моменты она напоминала Римуса, который тоже частенько разговаривал, не отрываясь от чтения. — Тебе нужна помощь? — спросил Джеймс, внимательно рассматривая чаинки на дне своей чашки. — Я думала, у тебя у самого очень много дел, учитывая то, как часто я вижу тебя в библиотеке. — Я там ради веселья. Просто читаю, — пожал плечами он. — А я думала, ты помогаешь с уроками младшему брату Сириуса, — она чуть подняла уголки губ в крошечной лисьей улыбке. — Сириус наверняка тебе благодарен за заботу. Джеймс почувствовал, как кровь приливает к лицу, и стыдливо опустил взгляд. — Не переживай. Из всех людей я последняя, кто осудит тебя за дружбу со слизеринцем. Из ее уст это прозвучало почти как горькая насмешка. Чувствовала ли она нужду скрывать свою дружбу с Нюниусом из-за боязни осуждения? Лили не понимала вражды факультетов, на ее взгляд, это было глупо и непродуктивно. Она часто говорила: зачем соперничать друг с другом, если можно объединить усилия и создать что-то хорошее? И отчасти она была права. И все же, если бы она скрывала, вряд ли Нюниусу досталось бы от Сириуса, и не произошло бы никаких неприятностей. Может, подобные вещи все же лучше держать в секрете? — Не говори ему, пожалуйста, — тихо сказал Джеймс, будто разговаривал со своей чашкой. — Хорошо, — она пожала плечами и улыбнулась так, как улыбалась ему раньше… И Джеймс не сдержался. — Я люблю тебя. — Знаю, — ее выражение лица смягчилось, и она добавила, — и я тебя. Но не так. — Нет, — ответил Джеймс, зеркаля ее улыбку. На его губах она ощущалась пусто. — Я тебя тоже не так. Лили развернула новый свиток перед собой. — Я уже поняла. *** Всю первую половину дня Джеймс провел за выполнением домашнего задания. Время тянулось медленно за чтением книг, которые он не хотел читать. После обеда была тренировка. Под дождем их команда стала похожа на стайку гриндилоу еще до того, как они дошли до поля, но им нужно было хотя бы провести разминку, и поэтому они наматывали круги вокруг поля. Джеймс смотрел на собственные ладони, обхватывающие древко метлы. Перчатки промокли; он видел, как новые капельки дождя разбиваются о его кожу, но уже не чувствовал этого. Он был где-то далеко и даже не заметил, что чуть не влетел в Элис Фортескью, нырнув в самый последний момент. Он спустился вниз к земле и спешился. Сириус сначала проверил, цела ли Элис, а затем подлетел к нему. — Все нормально? — Он пытался отдышаться, и облачка пара вылетали из его открытого рта. — Да. Просто немного не в форме. Думаю, на сегодня я всё. — Как скажешь, Джейми. Зайди к Помфри за Бодроперцовым зельем на обратном пути, — Сириус похлопал его по плечу, и снова взлетел, выкрикивая что-то остальной команде. Еле шагая, Джеймс поплелся к замку. Земля чавкала у него под ногами, и пару раз он чуть не упал в грязь, чудом удержав равновесие. Он так мечтал о горячем душе, что почти не заметил шевеление в зарослях недалеко от хижины Хагрида. Он снял очки и протер их, а когда снова надел, увидел Регулуса, собирающего что-то в корзинку. Душ был привлекательной идеей, но любопытство победило. Он не стал звать Регулуса, чтобы не привлекать лишнего внимания, а просто направился к нему. Регулус до последнего не оборачивался, но когда расстояние между ними сократилось до двух шагов, Регулус выставил вбок руку с палочкой, из которой вверх шел поток воздуха, не позволяющий каплям дождя падать на него. — Спасибо, — Джеймс шмыгнул носом, становясь совсем рядом. — Привет. — Я так и знал, что встречу здесь тебя, — сказал Регулус, дёрнув бровями. — Разве ваше время уже закончилось? — Не совсем. Я просто ушёл. Регулус понимающе кивнул, затем потянулся за горстью ягод, алевшей на голой ветке на уровне его глаз. Кончики его пальцев были розовыми от сока. То, как осторожно он отделял ягоды от черешков, завораживало, и Джеймс поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд. — А что ты собираешь? — он ненавязчиво заглянул в корзинку, висевшую на левой руке Регулуса — той, которой он держал палочку. — Щиповницу, — ответил Регулус. — Уже декабрь, и у нее как раз самый сезон. — Щиповницу? — повторил Джеймс, недоверчиво хмурясь. — Хочешь сделать Щекотную настойку? — Нет, — улыбнулся Блэк, смущённо пожав плечом. — Это для краски. Я рисую немного. Лицо Джеймса прояснилось, затем вытянулось. — Ты сам делаешь краски? — Да. — Регулус горделиво задрал нос, затем снял ещё несколько ягод с более высокой ветки. — Я бы хотел писать волшебные портреты, но maman против. Раньше она строго следила, чтобы я не тратил деньги на краски, и я научился делать их сам. А потом привык. Мне мои краски нравятся больше. Он потер подбородок запястьем, пытаясь не вымазать лицо красным, и потянулся ещё выше. Еле касаясь крупной грозди щиповницы, он фыркнул, затем опустил руку. Джеймс, встав вплотную к Регулусу, схватился за мокрую шершавую ветку и наклонил её так, что Регулус с лёгкостью достал до части грозди. — Спасибо. Он вдохнул и, привстав на носочки, попытался схватить черенок, соединяющий всю гроздь с веткой, но его нога соскользнула, и он резко схватил Джеймса за плечо, пытаясь найти точку опоры. Тот, едва услышав треск ветки, успел только обнять Регулуса за талию, и они вдвоем упали в мокрую грязную траву. Джеймс не сразу осознал свое положение в пространстве. Он охнул, пытаясь подняться, и понял, что левой рукой он трогает лопатку Регулуса. Нащупав другой рукой островок густой травы, Джеймс вцепился в него и приподнялся над худым телом Регулуса. Регулус нахмурился и болезненно застонал, затем его грудь завибрировала от низкого смеха. Он открыл глаза, и они встретились взглядами. По телу Джеймса пробежала дрожь. Внезапно, ощущения захватили его, и обыденность растворилась, обнажая безжалостное острие ясности. Он чувствовал не грязь, а жёсткую ткань плаща Регулуса. Он чувствовал не неуклюжее положение их тел, а хрупкость грудной клетки Блэка, прижатой к его собственной. Он замечал не дождь, но то, как влажные пряди волос прилипали к гладкой и бледной коже лица Регулуса. То, как его пушистые черные ресницы обрамляли его глаза — две блестящие капельки ртути. Взгляд Джеймса задержался на его нежно-розовых губах, приоткрытых в угасающей улыбке. Понимание ситуации охватило его, нежеланное и волнующее. Он смотрел уже не на Регулуса Блэка. Палочка Регулуса откатилась на фут, а корзинка, висевшая на сгибе локтя, опрокинулась, и горка ярко-красных ягод рассыпалась по земле. Больше ничто не защищало их от дождя, и волосы Регулуса, и без того кудрявые, ещё сильнее завивались от влажности. Джеймс смешливо хмыкнул, и очки упали с его носа на лицо Регулусу. — Прости, — он потёр глаза, отталкиваясь, наконец, от земли. Он подобрал свои очки, затем встал на колени, мысленно благодаря судьбу за то, что он в наколенниках, и поднялся, протянув руку Регулусу. Тот хлопнул его по ладони: — Прощу, если поможешь мне всё собрать. Джеймс кивнул и снова опустился, присев на корточки. Он подобрал палочку Регулуса и вручил ему. Тот не выглядел расстроенным. — Цирцея, это моя любимая мантия… — жаловался он, словно для приличия, собирая уцелевшие ягоды обратно в корзинку. Джеймс, стряхивая травинки с ладони, всё ещё чувствовал смех Регулуса в своей груди.