Искупление

Энджел открывает сонные глаза. На улице медленно светлеет, вместе с ним просыпаются звуки арф и пение птиц. Парень всегда спит очень чутко, может по привычке, ради безопасности. Все таки нельзя как следует отоспаться, когда в паре кварталов от тебя бушуют сумасшедшие грешники или твой босс уже придумал новый сценарий для фильма с тобой. Тише. Это уже в прошлом. Взгляд упирается в зеркало на потолке, прямо над их кроватью. Его любимое приобретение в раю, хотя Хаск изначально был против, но позже привык. Парень рассматривает себя, лежащего на спине с маленькими белоснежными крылышками и нимбом над головой. Теперь он и правда ангел. И его новое воплощение каждый раз разливается каким то теплом в груди и заставляет улыбнуться. Он не верит, что стал таким. Хаск шутит, что из паука он превратился в бабочку, и Ангел предпочитает не напоминать ему, что в бабочек превращаются гусеницы. Кот спит рядом, их пальцы переплетены даже во сне, между телами сопит толстый наггетс брюхом вверх. Энжел смотрит на эту картину и умиляется. Хаск громко дышит и грудь под одеялом поднимается. Видимо снится что то. Его крылья такие большие и мощные, будто он изначально был великим святым. Ангел даже немного завидует, но не сильно, ведь эти крылья укрывают его каждый раз когда он этого захочет, мягко обнимая со всех сторон. Он каждый раз боится открыть глаза и понять, что все это был сон. Хаск широко распахивает глаза и шумно вдыхает, мышцы сокращаются. Неприятный сон. Почему то страх не оставляет его в в мире где страха больше нет. И это заставляет переживать, хоть и говорят, что это пройдет. Все остатки тьмы в его душе покидают голову, когда он видит перед собой ангелка. Он что, в раю? Ах точно. Никак не привыкнуть. — Опять просыпаешься чуть свет, — бормочет риторический вопрос Хаск. — Опять вспоминаешь ад, — вопросом на вопрос реагирует Энжел. По-разному, но ад все таки оставил шрамы на обоих. Вместо ответа легким движением руки Хаск притягивает Ангела к себе, тот обвивает его всеми четырьмя руками и посмеивается. Он никогда не понимал, откуда у его возлюбленного столько физической силы, чтобы в любое время и в любом месте легко поднимать парня и нести, в целом крутить как ему вздумается. Не сказать что Ангелу это не нравится, даже наоборот. — Попасть в рай стоило хотя бы ради того, чтобы узнать каким тактильным ты можешь быть, — заигрывает Энжел под кошачье мурчание. Кот краснеет, но не скрывает этого. Знает, как ангелу нравится смущать. — Я же не сразу узнал, какой ты, — Хаск зависает, потому что стесняется говорить милые прозвища даже когда они наедине, но реакция того стоит. — Лапочка. Краснеет еще сильнее. Ангел быстрым и резким движением садится на него сверху, одной парой рук контролируя руки любимого, другой нежно опирается на грудь, лицом к лицу нависая над Хаском. На лице вырисовывается пошлая ухмылка. — Что ты сказал, котик? — Ангел пристально разглядывает лицо напротив и наслаждается моментом. Нельзя упускать ни капли его растерянности, такого редкого и оттого сладкого. — Ты просто лапочка, — выдыхает котик и закусывает губу. Энжел от радости, кажется, сейчас взлетит на своих мини крыльях. — Ну что ты делаешь со мной, папочка, просто крышу сносит от тебя, — все это время Энжел ерзал тазом по паху Хаска, а теперь наконец начал скользить вниз. — Хочешь заставлю забыть тебя о кошмаре? Голова ангела напротив боксеров. настолько близко, что на коже ощущается его горячее дыхание, пальцем он проводит по внутренней стороне бедра от колена наверх, смотрит исподлобья прямо в глаза и ухмыляется. Хаск проглатывает накопившуюся во рту слюну, еще секунду и он потеряет самообладание. — Оставим это на потом, иди ко мне, — раскрывает крылья кот, в надежде подремать еще чуть чуть на рассвете. Энжел не против, перспектива подремать в любимом перьевом укрытии нравится ему даже больше. Их тела снова переплетаются, но не думайте, что Хаск не воспользуется моментом позже. Все кажется таким легким и приятным. Да, начало их истории принадлежит аду, работе в секс индустрии, алкоголизму, грязи. Из них двоих никто не сомневался в собственной греховности и невозможности очистить свою душу, но вот они оба здесь, и в раю их отношения заиграли совершенно по новому. Видели бы это их греховные версии, рассмеялись бы и не поверили. Да, аду принадлежит та искра, та первобытная страсть с которой они поглощали друг друга в первые месяцы своего романа, но сейчас все стало по другому. Они любили друг друга все так же, если не сильнее после всех пройденных испытаний, но здесь секс превратился в занятие любовью, “пидорские нежности” в заботу и любовь которой не надо стесняться, привязанность тут не воспринимается окружающими как слабость, а наоборот, поощряется заповедью «возлюби ближнего своего». Здесь гораздо чище. Здесь сердце не разрывается от жестокости, страха, пороков. Одно осталось неизменным – больше всего на свете они боялись разлуки, боялись что искупление заслужит только один. Лучше вместе в аду. — Хаск, ты спас меня. – тихо шепчет Энжел и не врет — А меня спасла твоя любовь — тоже чистая правда. Хаск закрывает глаза и понимает, что может это все говно изначально было предназначено ему Богом, а ангел это сладкий приз за то что Хаск справился. И несмотря на все он благодарен. Ангел улыбается, уткнувшись в теплую грудь, и понимает, что заново прошел бы все круги ада, лишь иметь возможность вот так валяться. Без страха. Без Вала. Без цепей.