Фонарь: Отражение персиковых цветов

Глава 25 Чжан Шунь заревел: — Кости ломаются! А-а-а-а! Он поднял руку, чтобы защитить голову. Сверху обрушилась плита, с грохотом врезалась в его руку и рассыпалась в пыль. Известь забрызгала весь пол. Чжан Эршао пошатнулся, отступил на несколько шагов и упёрся спиной в стену. Тень сверху тут же прыгнула вниз и локтем ударил его так, что изо рта и носа хлынула кровь. — Недаром ты несёшь Кости Будды (佛骨 — иероглифы: 佛 — Будда, 骨 — кости; священные реликвии, обладающие огромной духовной силой), — произнесла тень при тусклом свете коридора. На лице проступили черты, абсолютно идентичные Чу Хэ. Он даже улыбнулся: — Кстати, Чжоу Хуэй раскусил подделку — ладно. Но как это сделал ты? Чжан Шунь резко оттолкнул его и бросился вниз по лестнице: — Я тебе не скажу! Расскажу — опять прийдёшь обманывать?! · Полчаса назад Чжоу Хуэй и Чжан Шунь прибыли в больницу. Машина ещё не остановилась, как с крыши здания сверху упал человек и «бух!» рухнул прямо на капот. — Брат! — закричал Чжан Шунь. Чжан Эршао выскочил из машины. Чу Хэ катился по земле, с трудом поднялся и снова упал. Чжан Шунь подхватил его. Пол-лица Чу Хэ было в крови, изо рта хлестала пена. Он дрожащим пальцем указал наверх. Чжан Шунь взглянул — на одном из этажей мелькали вспышки. Каждые несколько секунд из окон вырывались белые молнии, неся с собой камни и кирпичи. — Что это?! — изумился он. — Шэнь Ваньтяньсы… предал, — задыхаясь, прохрипел Чу Хэ. — Вся Пятая группа уничтожена. Все перешли на сторону врага. Чжоу Хуэй вышел из машины, но не подошёл, задумчиво остановившись на месте. — Не говори! Что делать?! — Чжан Шунь чувствовал, как тело брата ледяное, и руки его задрожали от страха. — Где ты ранен? Чжоу, быстро помогай! Чжоу Хуэй подошёл, проверил температуру за ухом Чу Хэ: — Нужно срочно в больницу. Возможно, повреждены внутренности… Как так вышло с Пятой группой? Чёрт, я знал — не надо было брать столько лам из Жёлтой Школы (黄教 — иероглифы: 黄 — жёлтый, 教 — школа; одно из названий гелугской школы тибетского буддизма). Этот дурак Юй Цзинчжун даже не потрудился усмирить их. Чжан Шунь, стиснув зубы, поднял брата, и они направились к входу. Система электропитания была почти полностью разрушена. Резервные огни едва освещали указатели, лифт не работал, двери лифтовой шахты были вмяты, будто невероятной силой. — По… по лестнице, — выдавил Чу Хэ, кровь хлынула рекой. — Не трогай Пятую группу. Юй Цзинчжун заперт на четвёртом подземном этаже… — Нельзя, брат! У тебя сильная кровопотеря, температура падает! Нужно срочно переливание! Чжоу Хуэй молча пошёл впереди. Сзади Чу Хэ прошептал: — На четвёртом этаже есть банк крови и особая палата. Пойдём туда… Но банк уже уничтожен. При эвакуации они взорвали его, чтобы перекрыть коридор к Юй Цзинчжуну. — Что делать?! — в отчаянии спросил Чжан Шунь. В коридоре не работало освещение, горели лишь аварийные лампы. Многие участки были в кромешной тьме. Чжан Шунь, поддерживая брата, спотыкался на каждом шагу. Чжоу Хуэй впереди включил фонарик на телефоне и, не оборачиваясь, бросил: — Зять, сдай немного крови брату. Чжан Шунь уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг Чу Хэ закашлялся и слабо произнёс: — Достаточно капли… Ты носишь Кости Будды. Немного — и хватит. При этих словах Чжан Шунь замер. Его пауза в темноте была особенно заметна. Через мгновение он робко спросил: — Но… у нас же разная группа крови? Это не опасно? Чу Хэ покачал головой: — Твоя кровь не требует таких условий. В процедурной есть специальное оборудование. Тот, кто выдавал себя за Юй Цзинчжуна, именно так и получал Кровь Будды (佛血). Лицо Чжан Шуня мгновенно изменилось: — Кто ты? — Я твой брат, — удивился Чу Хэ. — Нет! — Чжан Шунь резко оттолкнул его. — Кто ты?! Чу Хэ пошатнулся: — Ты с ума сошёл? Я твой брат! — Нет, не ты!.. Чжоу Хуэй! Чжоу Хуэй неспешно обернулся. В этот момент перед ним вспыхнула характерная бликовая вспышка печати (结界壁 — иероглифы: 结界 — магическая граница, 壁 — стена; защитный барьер, часто используемый в даосской магии). Толстый, невидимый барьер мгновенно перекрыл лестничный пролёт от входа до противопожарной двери. «Чу Хэ» запер себя и Чжан Шуня внутри. — Я твой брат. Что случилось? Что ты не так понял? — Нет! Мой брат так не говорит! — голос Чжан Шуня становился всё увереннее. — Это тоже ты выдавал себя за Юй Цзинчжуна? Зачем тебе моя кровь? «Чу Хэ» пристально смотрел на брата. Спустя долгое молчание он вдруг рассмеялся. Смех нарастал, плечи дрожали, и голос постепенно изменился до неузнаваемости. Черты лица Чу Хэ остались прежними, но выражение стало жутко чужим: — Восхищаюсь… Как ты раскусил? Чжоу Хуэй тебе подсказал? — Я не давал ему никаких подсказок, Янцзинь Пинцо, — спокойно сказал Чжоу Хуэй. — Ты видел лишь лицо Фэнь-сы, живущего в H-городе. Но не знаешь его сущности. Поэтому и выдал себя. Едва он договорил, как пол под ногами содрогнулся. Вибрация шла сверху — с потолка посыпались штукатурка и обломки. Где-то наверху раздавались взрывы и удары. Чжоу Хуэй взглянул вверх: — Я думал, вы уже поймали Фэнь-сы, и хотел, чтобы ты привёл нас к нему. Теперь в этом нет нужды… Зять, чтобы снять печать, нужно время. Может, я сначала поднимусь, спасу брата? Ты выдержишь? — Беги! — Чжан Шунь распахнул рукав, обнажив Буддийскую Печать (佛印 — иероглифы: 佛 — Будда, 印 — печать; священный символ на ладони, обладающий очищающей силой), и яростно уставился на Янцзиня. — Я знал! Значит, всё-таки подделка! Я сам с ним разберусь! Хочешь мою кровь? Выдаёшь ли献血证 (сертификат донора)?! Янцзинь усмехнулся: — Не злись так, Чжан Эршао. Уверен ли ты, что справишься? Он молниеносно выхватил два кинжала из рукавов и бросился вперёд. Чжан Шунь инстинктивно уклонился. Лезвие вонзилось в стену у самого его носа — ещё мгновение — и носа бы не стало. Чжоу Хуэй уже мчался наверх, крикнув: — Он не посмеет убить тебя! И не выносит Буддийскую Печать! Жги ему ладонью! — Быстрее спасай брата! — завопил Чжан Шунь, уворачиваясь. Волосы срезало — прядь медленно упала на пол. Причёска за две тысячи юаней превратилась в «букву Т». Чжан Эршао взбесился: «Малыш, если я не покажу характер, ты и правда решишь, что, изображая моего брата, можешь со мной так обращаться?» Он грубой силой заблокировал клинок, перевернул Янцзиня и прижал к стене, пытаясь вырвать ножи. Янцзинь, конечно, крепкий, но не зомби-чоуши (咒尸). Даже у чоуши голова сгорела от Печати. Поэтому, когда Печать коснулась его лица и рук, золотой огонь мгновенно выжег плоть, и кожа почернела. Янцзинь завыл от боли и яростно стал рубить. Чжан Шунь не успел — почувствовал холод в животе. «Чёрт!» — подумал он и молниеносно отпрыгнул. Но позади была лестница. В тесном коридоре уйти некуда — он рухнул и покатился вниз, гремя по ступеням. Кости, казалось, переломались. Он нащупал живот — ладонь в крови, но кишок не было. Значит, не насквозь. Он пытался подняться, как вдруг увидел: Янцзинь оторвал плиту от стены и занёс её над ним! Уклониться было невозможно. Чжан Шунь вскочил, прикрыл голову — и мощный удар отбросил его назад. Едва не вырвал кровавый ком из горла. — Да пошёл ты! — заорал он. — Хочешь из меня кровь доить — так хоть руки не черни! Янцзинь прыгнул вниз и локтем врезал ему в лицо — кровь хлынула изо рта и носа. Это было жестче, чем драки в школе с хулиганами за девушек. Но Чжан Эршао с семи лет бросал кирпичи в игровые залы, а в подростковом возрасте поливал машину брата краской. Он тоже мог быть свирепым. В ярости он рванулся, целясь пальцами в глаза Янцзиню. Даже если бы не попал, Печать обожгла бы глаза — и всё. Янцзинь в панике отпрянул, а Чжан Шунь, воспользовавшись моментом, бросился вниз по лестнице. — Как ты меня раскусил?! — кричал Янцзинь. — Неужели… Мастерство Янцзиня в маскировке было безупречно. Благодаря этому он и стал заместителем лидера. За всю карьеру он ни разу не проваливался дважды подряд. Если Янь Ланьюй, полумёртвый красавчик, заметил подмену из-за того, что Юй Цзинчжун не спал с ним, то как этот безмозглый богатенький болван узнал? Неужели он спал с братом? — Не скажу! — рявкнул Чжан Шунь. — Скажу — опять прийдёшь обманывать! Он не договорил — и наступив на пустоту, закричал, катясь вниз. На полпути Янцзинь перехватил его, схватил за волосы и начал бить головой о стену. «Бух! Бух!» — пять-шесть раз. Изо рта хлынула кровь. Затем Янцзинь перевернул его и, встав ногой на грудь, зловеще прошипел: — Говорить будешь? Чжан Шунь плюнул кровью. Янцзинь вытер лицо и холодно сказал: — Советую послушаться. На твоём месте я бы тянул время, ждал помощи. Но шансов, что вернётся Чжоу Хуэй, почти нет. Он и девятихвостый не любят Кости Будды. Скорее, они специально бросили тебя как пушечное мясо. — Да пошёл ты! — плюнул Чжан Шунь. — Думаешь, я поверю?! — Верь или нет. Но из жалости дам тебе шанс потянуть время. — Янцзинь усмехнулся. — Как ты меня раскусил? Где я ошибся? Чжан Шунь не выдержал: — Ошибся?! Да гигантски! Мой брат, если Чжоу Хуэй скажет «сдай кровь», либо прикажет заткнуться, либо прямо скажет «сдавай». Никогда не станет говорить «немного хватит»! Он всегда точен в количестве! Он задохнулся от злости: — И ещё! Если бы я спросил про группу крови, он бы даже не ответил! Максимум — «не лезь, делай, как сказано»! А ты ещё стал объяснять про Кровь Будды и оборудование?! — … — Янцзинь посмотрел на него. — Сколько лет ты терпишь психологическое насилие от брата? — Не так это! — Чжан Шунь схватил ногу Янцзиня на груди и резко провернул — приём из боевиков, где герой ломает лодыжку злодею. Но Чжан Эршао — не герой. Янцзинь лишь упал, придавив его так, что кишки чуть не вылетели изо рта. Они покатились вниз. Чжан Шунь прижал Янцзиня всем телом и впился ладонью в горло. Печать засветилась золотым огнём. Янцзинь закатил глаза, задохнулся, схватил палец Чжана и — «хруст!» — сломал большой палец. От боли Чжан Шунь ослабил хватку. Янцзинь перевернулся и занёс нож к сонной артерии. Это был безумный поступок: перерезать артерию — значит, кровь не остановить. Не только нельзя будет получить Кровь Будды для «большого босса», но и самого Янцзиня может сжечь. К счастью, Чжан Шунь, ослеплённый болью, заорал и схватил лезвие. Ладонь с Печатью 卍 (санскр. свастика, символ буддийской силы) была разрезана. Янцзинь инстинктивно вырвал нож — и Чжан Шунь, в панике, прижал ладонь к открытому рту Янцзиня! Это было случайностью. Но затем произошло нечто невероятное. Из разрезанной ладони хлынула тёплая волна. Что-то тёплое и влажное ринулось в рану, распространяясь по сосудам, наполняя всё тело. В то же мгновение Янцзинь застыл. Глаза его были полны ужаса. — Ты… как ты… Горло его хрипело. Чжан Шунь понял, что натворил, и рванул руку обратно. Но следующее мгновение чуть не свело его с ума. Лицо Янцзиня начало оседать, тело сдулось, как проколотый шар. За секунды он превратился в сухой скелет! Скелет, хрустя, протянул белую руку. Чжан Шунь смотрел, как костлявые пальцы тянутся к нему. Глаза заволокло тьмой, разум опустел. Он завопил душераздирающим криком и пополз прочь, царапая пол. Скелет попытался встать, но кости груди и рук рассыпались. Груда костей с клочьями кожи рухнула на пол и замерла. — А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! — Чжан Шунь! — раздался голос. Сверху сбежал Чу Хэ, перешагнул через скелет и крикнул: — Что случилось? Успокойся! Чжан Шунь бился в истерике: — А-а! Не подходи! Я не виноват! Не подходи! Чу Хэ схватил его за подбородок, заставил поднять лицо и посмотрел в глаза. Ранения Чу Хэ были так тяжелы, что он не мог поддерживать Форму (法相). Теперь он был в обычном человеческом облике. Лицо его было бледным, ничем не примечательным. Но глаза — ясные, спокойные, полные силы, способной подавить любой страх. Чжан Шунь тяжело дышал. Постепенно его взгляд сфокусировался. Он дрожащими руками обнял брата. Чу Хэ позволил ему обниматься. Он уже собрался спросить, что произошло, как вдруг его тело содрогнулось. — Брат? — Чжан Шунь увидел, как Чу Хэ обмяк. — Брат, что с тобой?.. Чёрт! Из ладони, соприкасавшейся с телом брата, снова хлынула сила — теперь горячая, как цунами. Если раньше было ручьём — теперь океан. Чжан Шунь оцепенел. Перед ним брат пристально смотрел на него, пытаясь что-то сказать. — Брат? — дрожащим голосом позвал Чжан Шунь. Его взгляд упал на скелет Янцзиня. Молния пронзила разум. Он резко оттолкнул брата и вскочил. Чу Хэ безмолвно рухнул. В следующую секунду Чжоу Хуэй спрыгнул сверху, подхватил его и проверил пульс. — Я… я ничего не понимаю, — прошептал Чжан Шунь, глядя на руку и брата. — Неужели я… Нет, невозможно… Чжоу Хуэй резко повернулся и влепил ему кулаком в лицо! Голова Чжана «бух!» ударилась о стену. Он онемел от боли. Когда пришёл в себя, Чжоу Хуэй, держа на руках Чу Хэ, смотрел на него сверху вниз. — Лучше бы тебя не было, — ледяным голосом сказал он. — Из-за тебя все дошли до этого. Чжан Шунь открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Чжоу Хуэй погладил Чу Хэ по волосам и вышел. · Четвёртый подземный этаж. Охранник стоял у палаты интенсивной терапии. Ему показалось, что он услышал шум, и он взглянул в конец коридора. Освещение было полностью уничтожено. Лишь аварийные огни мерцали зелёным. Пол время от времени дрожал — где-то наверху рвались взрывы. Охранник крепче сжал винтовку и настороженно огляделся. — В этот миг за его спиной бесшумно возникла тень. Ладонь молниеносно рубанула в затылок. Удар был такой силы, что мог сломать шею. Охранник даже не пикнул, рухнул. Тень подхватила его, оттащила в угол, забрала оружие — всё за считанные секунды, без единого звука. Тень обернулась. При слабом свете аварийной лампы на лице виднелись кровавые пятна. Это был Юй Цзинчжун. Янь Ланьюй лежал в углу, без сознания, грудь не поднималась. Юй Цзинчжун приложил ухо к его груди — и через мгновение услышал слабое биение сердца. Он почти бесшумно выдохнул, поднял юношу на плечо, взял винтовку и с щелчком взвёл курок. Юй Цзинчжун не был красив. Он носил обычную короткую стрижку, черты лица — ничем не примечательные. Высокий, крепкий, но не выделяющийся мускулатурой. В комбинезоне рабочего он выглядел бы рабочим. С тележкой уборщика — как уборщик. Но когда он молча стоял с винтовкой, его северная отвага, выучка и жёсткость делали его устрашающим. Вид его наводил ледяной ужас. Он знал: если выживет — выживет и юноша. Если погибнет — оба умрут. Спрятать Яня бессмысленно. Он глубоко вдохнул и пнул дверь. «Бах!» — дверь ударилась о стену и отскочила. Четыре охранника мгновенно бросились к двери. Юй Цзинчжун нажал на спуск — «бах!» — один упал. «Бах!» — второй. Третий выстрелил — пуля отскочила от двери. Юй Цзинчжун пнул дверь, выстрелил — и третий рухнул, брызнув кровью на полтора метра. Последний открыл шквальный огонь. Но Юй Цзинчжун уже скрылся в коридоре. Охранник, не найдя цели, осторожно двинулся к двери. Из-за косяка выглянула рука — на часах чётко отражалась комната и силуэт охранника. Мгновение — и Юй Цзинчжун выстрелил. Охранник упал, кровь хлынула из груди. Тишина. Будто перестрелки не было. Даже кровь не булькала. Юй Цзинчжун перешагнул трупы и подошёл к кровати. Старик открыл мутные глаза. — Ты… Он пытался говорить, но выдавил лишь это. — Пора кончать, — сказал Юй Цзинчжун, не дрогнув. — Даже с помощью богов никто не избежит смерти. Твоё время прошло. Оставь надежду живым. Старик протянул дрожащую руку, захрипел. Но Юй Цзинчжун покачал головой и нажал красную кнопку на дефибрилляторе. Тело старика дёрнулось. Он широко раскрыл рот, лицо исказилось. Он, как змея без позвоночника, два раза резко выгнулся — и рухнул. Дыхание остановилось. Глаза остекленели, зрачки побелели. Юй Цзинчжун крепко зажмурился. Через несколько секунд он открыл глаза. Вся слабость исчезла. Он сделал несколько фото мёртвого старика, сбросил тело с кровати, уложил Янь Ланьюя и включил аппараты. На мониторе забилось слабое сердце, давление начало подниматься. Юй Цзинчжун отступил, обессиленный, и выдохнул. — Хорошо, — прошептал он. — Ты жив. Он прикрепил фото к сообщению и массово отправил его, не выбирая получателей. Он знал: сейчас начнётся хаос. Кто-то будет праздновать, кто-то — предавать, кто-то — принимать решения. Он не заботился ни о чём. Он смотрел на бледное, спокойное лицо юноши. — Хорошо, — повторил он. — Ты жив. Он опустился на пол, вытащил из кармана трупа окровавленную сигарету, закурил. В дыму он поднёс дрожащую руку к глазам.