Фонарь: Отражение персиковых цветов

В душе Чжан Шуня гремели тысячи молний, искрили огненные деревья (火树银花 — идиома: «огненные деревья и серебряные цветы»; обычно описывает фейерверки или сияние праздничных огней, здесь — образ внутреннего шока и сумятицы). На мгновение он не знал, как реагировать, и просто оцепенело смотрел на Чжоу Хуэя. Чжоу Хуэй пристально приблизился на шаг и нетерпеливо спросил: — Я спрашиваю, знаешь ли ты, что такое «сань пи» (三劈 — иероглифы: 三 — три, 劈 — раскалывать/делить; сленговое выражение, означающее групповой секс втроём)? — … — запнулся Чжан Шунь: — Зна… знаю. Это когда трое… трое спят вместе… В комнате повисла тишина. Чжоу Хуэй сверху вниз пристально смотрел на Чжана, но спустя полминуты вдруг невероятно тепло улыбнулся: — Раз знаешь, отлично. Я просто проверял твои знания по анатомии от имени твоего брата. Ты слишком много думаешь — сегодня мы не будем заниматься «сань пи». Чжан Шунь чуть не рухнул от его хлопка по плечу. Опомнившись, он мгновенно вспыхнул яростью и уже собрался броситься вперёд, чтобы влепить ему кулаком. Но тут девушка Сяо Си (小希) мгновенно встала между ними и отчаянно закричала: — Не бейтесь, Чжан Эршао! Чжоу Лаода («Старший босс Чжоу») такой человек! Привыкни к нему! В этот самый момент её голос вдруг стал мужским, и Чжан Шунь от неожиданности подскочил: — С тобой всё в порядке?! — Вы что, не узнаёте? — Сяо Си моргнул на него. — В H-городе мы же вместе курили! Прошло всего несколько дней — уже забыли? Чжоу Хуэй сначала стоял в стороне, явно ожидая, что Чжан Шунь первым начнёт драку, чтобы у него был повод его отделать. Но Сяо Си быстро перехватил Чжана, и Чжоу Хуэй лишь вздохнул: — Скучные вы, людишки… Сяо Си — мой подчинённый из первой группы. Он тот самый агент, который сопровождал красотку Яня в Пекин из H. Ты даже дал ему две пачки «Чжунхуа» (中华 — знаменитый китайский бренд сигарет, символ статуса), чтобы узнать новости о твоей красавице. Вспомнил? — …Фан Пянь («Квадратик»)? — выражение лица Чжан Шуня мгновенно развалилось. — Ты — Фан Пянь?! Как ты превратился в женщину?! Сяо Си безнадёжно прикрыл лоб ладонью: — Долог рассказ… Эта женщина изначально была моей возлюбленной. Кто-то подкупил её, чтобы убить меня. К счастью, Чжоу Лаода вовремя пришёл и запечатал мои три души и семь сущностей (三魂七魄 — даосская концепция души: три духовные и семь телесных компонентов) в этом женском теле. С тех пор я подменяю её в «Небесном Райском» (天上人间 — «Небеса и мир», реальное название знаменитого пекинского элитного ночного клуба, часто ассоциируемого с проституцией высокого уровня). Иногда тайно передавал Чжоу Лаода разведданные… Сегодня даже сопровождал组长 Фэнь-сы («группового лидера Фэнь-сы»), но, увы, я не настоящая женщина. Чжан Шунь вспомнил крепкого, деловитого агента из H и сравнил с этой хрупкой девушкой в белом платье. На его лице осталось лишь одно выражение: «=口=». — Сначала я очень хотел умереть — даже не знал, как в туалет ходить. Но потом понемногу привык. Ведь это временно. А раз уж занялся делом — надо любить его. Считаю это жизненным опытом, — Сяо Си изящно изогнул мизинец в жесте «орхидеи» (兰花指 — традиционный жест китайской оперы, ассоциируется с женственностью) и сказал: — Теперь у меня отлично получается! Вчера из-за спора, кому я буду наливать, даже подрались! Какое чувство удовлетворения! — … — Чжан Шунь был ошеломлён. «Месяц назад ты был парнем, который курил, чесал ноги и матерился на улице! Что с тобой произошло за этот месяц?!» Он невольно взглянул на Чжоу Хуэя и увидел, что тот тоже выглядит растерянным — видимо, не ожидал подобного поворота у подчинённого. — …А… зачем вообще хотели убить тебя? — запинаясь, спросил Чжан Шунь. — Когда это случилось? После твоего отъезда из H? Сяо Си вздохнул, вытащил из тумбочки пачку сигарет, закурил «Чжунхуа» и, сделав затяжку, наконец обрёл вид настоящего мужика. — Это ещё более длинная история… Мы с Чжоу Лаода проанализировали и пришли к выводу: убийца прислан заместителем директора Юй. · Мозг Чжан Шуня превратился в кашу, на голове выросли знаки вопроса. Он мог только смотреть на Чжоу Хуэя. Тот подошёл и сел на кровать, задумчиво потирая подбородок. Картина была странной: пьяный мужчина без пиджака и девушка из «Небесного Райского», курящие на кровати в гостинице. Сцена напоминала торги перед началом проституции. На несколько секунд Чжан Шуню даже показалось, что Чжоу Хуэй вот-вот вытащит пачку денег и скажет: «Две тысячи! Больше не дам!» — Вопрос в том, зачем Юй Цзинчжун (于靖忠) хотел убить тебя? — задумчиво произнёс Чжоу Хуэй. — Я с заместителем Юй не то чтобы дружим душа в душу, но и нож в спину друг другу никогда не вонзали. Неужели ты по дороге в Пекин домогался Янь Ланьюя? Если так — логика вполне объяснима… — Да что ты! — возмутился Сяо Си. — Этот красавчик может управлять мертвецами! Только он мог бы меня изнасиловать! — Хм, резонно, — согласился Чжоу Хуэй. — Ты что-нибудь сделал не так по пути? Сяо Си покачал головой. — А когда ты последний раз видел заместителя Юй? Сяо Си стряхнул пепел на стол, снял туфли на каблуках и, сквозь чулок, почесал ступню. Этот жест сразу выдал его истинную природу. Чжоу Хуэй мельком заметил это и обрадовался: «Подчинённый ещё не окончательно испорчен». — В день прилёта Янь Ланьюя в Пекин заместитель Юй лично встретил нас в аэропорту, — начал Сяо Си. — Янь Ланьюй уже был очень слаб, но в духе. Услышав, что Юй Цзинчжун сам пришёл, он даже обрадовался. Мы вышли из зала — и вдруг заместитель Юй бросился к нему со словами: «Ты наконец вернулся! Я так долго тебя ждал!» Потом поблагодарил нас всех, сказал, что угощает ужином… — О, старина Юй был в ударе? — спросил Чжоу Хуэй. — И что дальше? — Мы смеялись. Ты же знаешь, заместитель Юй с нами не церемонится. Я даже пошутил: «Замдиректор — как старик, влюбившийся. Будто старый дом загорелся — ни минуты ждать не может!» — Как заместитель Юй отреагировал? — Улыбался, не обиделся. Даже за руку Яня взял, — вздохнул Сяо Си. — Неужели из-за этой шутки он захотел меня убить? Вся служба безопасности знает, какие слащавые стихи он написал после возвращения из Японии! Вы же сами его дразнили: «Старый бык мечтает о молодой травке!» Что я такого сказал? В глазах Чжоу Хуэя мелькнул резкий блеск: — Подожди! Что ты только что сказал про заместителя Юй? — …Старый бык и молодая травка? — Нет-нет, предыдущее! — Заместитель Юй… написал слащавые стихи, — пояснил Сяо Си. — Ведь Янь Ланьюй спас его в Японии? После возвращения он и написал это: «После моря других вод не знать…» (曾经沧海难为水 — строка из классической поэзии Юань Чжэня, означающая, что после великой любви другие чувства кажутся ничтожными). Спрятал в дневник. Но однажды Лиса №6 (狐六组长) тайком вытащила и прочитала в столовой! Мы тогда покатывались со смеху… Чжоу Хуэй не смеялся. Его глаза горели: — Как Янь Ланьюй отреагировал? — А? — Когда вы так шутили, какая была реакция Яня? Сяо Си растерянно моргал, пытаясь вспомнить. Только когда сигарета обожгла пальцы, он опомнился: — Ни… никакой особой реакции. Почему? Он, кажется, расстроился. Наверное, стеснительный. — … — Чжоу Хуэй молчал, не двигаясь. Спустя долгое время он взял сигарету и медленно затянулся. Чжан Шунь и Сяо Си смотрели на него. Минут через пять он тихо сказал: — Я понял, в чём дело. — В чём? — Сяо Си был в полном недоумении, но Чжоу Хуэй перебил: — Потом Янь Ланьюй что-нибудь сказал? Искал ли он вас отдельно, в обход заместителя Юй? — …Не знаю, искал ли других. Мы сразу сели в машину. Кажется, ничего особенного… Только когда грузили багаж, он спросил, есть ли у меня твой номер… — Мой? — Да. Благодарил за спасение из рук японцев. Хотел знать, когда ты вернёшься в Пекин, чтобы лично поблагодарить. — Я не стал давать твой номер. Сказал, что нет, и всё. Это была наша последняя встреча. Потом он вроде как потерял сознание и больше не просыпался. Чжоу Хуэй резко потушил сигарету и вскочил, испугав Сяо Си: — Босс? Что случилось? Чжоу Хуэй опустил глаза, лицо стало каменным. В этот миг вся его фальшивая развязность исчезла. Его настоящее лицо — острое, жестокое, как скалы, обнажённые отливом — наконец показалось. — Он не хотел благодарить. Он заметил нечто крайне важное и пытался передать мне информацию в последний момент. Но ему помешали. Сяо Си в панике встал: — Босс?! Чжоу Хуэй махнул рукой — сейчас не время говорить. — Кто ещё был с тобой? — спросил он. — …Заместитель лидера Пятой группы, Янцзинь Пинцо (央金平措), и агент Багена (巴格纳). Мы встречали Янь Ланьюя вместе. Потом в аэропорту разошлись. Они доложили Пятому лидеру и ушли… — Понятно, — перебил Чжоу Хуэй. — Возвращайся в клуб. Мне с Чжан Шунем нужно срочно кое-куда. — Куда? — удивился Сяо Си. — А мне тоже? — спросил Чжан Шунь. — Твой брат поручил тебя мне. Вижу тебя — как вижу Фэнь-сы. Как отпущу? — бросил Чжоу Хуэй. — Фан Пянь, лови такси. Скажи, что сегодня у Сюньцзы (顺子 — уменьш. от Чжан Шунь) не стоит, поэтому быстро закончили — ночевать не останешься. — Ты что такое говоришь?! — возмутился Чжан Шунь. Сяо Си без тени смущения вскочил и начал собирать вещи. Чжоу Хуэй схватил Чжана и потащил к лифту, одновременно звоня: — Сяо Лю, найди адрес заместителя Пятой группы Янцзиня. Мы уже едем! — В чём дело? — Чжан Шунь, спотыкаясь, втиснулся в лифт. — Что ты понял? — Янь Ланьюй. — А? — Его реакция неправильная, — сказал Чжоу Хуэй. — Представь: ты — этот красавчик. Два года плачешь на ветру, кашляешь кровью, ждёшь одного человека. Готов отдать за него жизнь. И вот, перед смертью видишь его. А окружающие шутят: «Он любит тебя, как будто старый дом в огне». Какая твоя реакция? Чжан Шунь запнулся: — Я… не знаю. Я люблю девушек, а не мужчин! — Запомни это на всю жизнь: люби только девушек, — закатил глаза Чжоу Хуэй. — На его месте я бы прыгал от счастья! Никакого недовольства! Значит, в этой шутке — смертельная ошибка. — Ошибка? — Красавчик заподозрил что-то ужасное, но не сумел скрыть реакцию. Враг заметил. Возможно, чтобы замести следы, или изначально хотели убить Яня. После аэропорта его и прикончили… Лифт «динь» открылся. Чжоу Хуэй вышел и направился к серебристому Lexus. Чжан Шунь следовал за ним и рискнул предположить: — Какая ошибка в шутке? Неужели он разлюбил Юй Цзинчжуна? Может, тот оказался некрасив, и Янь в последний момент решил воспользоваться тобой, чтобы прожить остаток жизни? — Зять! — возмутился Чжоу Хуэй. — У меня с твоим братом уже двое детей! Я люблю только его! Чжан Шунь онемел от ругани. Увидев, как Чжоу Хуэй сел в машину, он кинулся за ним, но услышал: — Сяо Лю, к дому Янцзиня. Срочно. За полчаса. — Без проблем. Он тоже в Восточном районе. Но зачем так спешить? — Иначе он не доживёт до утра. Сяо Лю и Чжан Шунь побледнели, но Чжоу Хуэй смотрел в окно, игнорируя их взгляды. · Менее чем за полчаса Сяо Лю остановился у дома Янцзиня. Заместитель Пятой группы жил в новом жилом комплексе Восточного района — двухэтажный дуплекс. За такую квартиру нужно не меньше миллиона. Чжоу Хуэй дал охраннику две пачки «Чжунхуа» и беспрепятственно прошёл внутрь. Он шагал быстро и широко. Чжан Шунь, задыхаясь, бежал следом: — Почему он не доживёт до утра? Юй Цзинчжун пошлёт убийц, чтобы замолчать его? — Странная реакция Янь Ланьюя была замечена не только Фан Пянем, но и двумя другими агентами. Янцзинь Пинцо — заместитель лидера группы. Его взгляд шире обычного агента. Возможно, он уже заподозрил неладное, но из-за статуса Юй Цзинчжуна и его могущественных связей промолчал. — Однако эта сила не оставит его в покое, — продолжил Чжоу Хуэй. — Они знают, что допустили промах. Лучший способ скрыть — уничтожить всех свидетелей. Лучше убить тысячу невиновных, чем упустить одного. Даже такой простак, как Фан Пянь, не ушёл — значит, Янцзинь точно в их списке. — А Багена? — Два дня назад его командировал Пятый лидер. Если суждено — уже мёртв. Озеленение комплекса было роскошным. Днём здесь цвели деревья и трава, но ночью всё выглядело мрачно и пугающе. У подъезда они нажали домофон — никто не ответил. Чжоу Хуэй пнул кованую дверь с узорами — и она распахнулась. Он вошёл и нажал кнопку 23-го этажа. Чжан Шунь впервые участвовал в ночном вторжении и дрожал: — Только мы двое? Может, предупредить Пятого лидера? Или вызвать девятихвостого? Вдруг охрана вызовет полицию — нас арестуют за покушение! — Ты знаешь, где промах врага? — неожиданно спросил Чжоу Хуэй. Чжан Шунь растерянно покачал головой. Чжоу Хуэй усмехнулся — усмешка была горькой и ироничной. — Многие думают, что Юй Цзинчжун и Янь Ланьюй — любовники, раз тот спас его в Японии, — медленно сказал он. — Но это не так. — Юй Цзинчжун пьяный признался мне: между ними ничего нет. Те стихи он писал для себя и никогда не показывал Яню. — Представь: Янь Ланьюй приезжает в аэропорт. Видит, как Юй Цзинчжун ведёт себя, слышит шутки окружающих… Что он сразу понимает? Чжоу Хуэй многозначительно замолчал: — Это потрясло его, как сейчас меня. Он понял: за этим — бездна. Но не знал, кому доверять, кто из них — лжец в маске… Чжан Шунь вгляделся в его лицо и вдруг осознал ужасный смысл последних слов. Холодный пот хлынул по спине. — В отчаянии он положился на меня — последнюю надежду. Но информация не дошла, — сказал Чжоу Хуэй. — К счастью, сейчас я могу доверять двоим: тебе и твоему брату. Лифт открыл двери. Чжоу Хуэй подошёл к квартире Янцзиня, постучал — тишина. Он резко пнул дверь — «Бум!» — и она распахнулась. Дверь из массива ударила в стену и отскочила. Чжоу Хуэй удержал её рукой. Чжан Шунь выглянул из-за спины — и мгновенно побледнел. — Под люстрой Янцзинь Пинцо висел в петле, источая зловоние. Его шейные позвонки переломаны, шея изогнута в противоестественной дуге. Высунутый язык, мутные глаза безжизненно смотрели на них. Чжоу Хуэй вошёл в гостиную, закрыл дверь и набрал «Жену» в контактах. Через три секунды Чу Хэ ответил: — Алло? — Дорогой, наши догадки подтвердились. Возвращайся, не следи больше. У меня проблемы: Янцзинь Пинцо из Пятой группы превратился в чоуши (咒尸 — иероглифы: 咒 — заклинание, 尸 — труп; «заклятый труп» — зомби, управляемый магией). Нужно экзорцизмовать его за 30 минут, иначе… Чу Хэ перебил: — У меня тоже проблемы. Ты знаешь, что вся Пятая группа предала? — А?! Чу Хэ назвал адрес госпиталя при Центральном военном совете: — Я здесь, в отделении интенсивной терапии. Закончишь с чоуши — приезжай. Иначе ищи детям мачеху. — Что случилось?! — завопил Чжоу Хуэй. — Где ты? Зачем пошёл? — … Чу Хэ вздохнул: — Предатели из Пятой группы… стоят прямо передо мной. · Чу Хэ положил телефон в карман. Он поднял глаза. Всё отделение интенсивной терапии заполнили люди в тибетских халатах, с разными выражениями лиц. Во главе стоял мужчина лет сорока с явными чертами национальности. В руках — два клинка, пробитых железной цепью. В глазах — горечь, хитрость и жестокость горца. Он не отводил взгляда от Чу Хэ, пока тот говорил по телефону, и лишь после окончания разговора хмыкнул: — Групповой лидер Фэнь-сы, вы думали, что дождётесь Чжоу Лаода? С шестьюдесятью братьями Пятой группы вы думаете прожить ещё несколько минут? Чу Хэ усмехнулся: — Товарищ Багена, вы слишком меня недооцениваете. — Не обижайтесь. Все знают, что у вас связи — иначе бы не сидели на посту лидера Четвёртой группы. Но все также знают: вы тяжело ранены, как тигр, свалившийся с гор. Даже если вы великий мастер — разве наш заместитель Янцзинь Пинцо не был таковым? И что? Сделали из него чоуши! Багена взмахнул клинками — лезвия вспыхнули холодным блеском. — У нас с вами нет личной ненависти, групповой лидер Фэнь-сы. Но позиции разные. Вы сами явились сюда сегодня — вот и расплата! Шестьдесят братьев Пятой группы берут вашу жизнь! «Шшш!» — все одновременно выхватили оружие. Под предводительством Багены, с яростным криком, они бросились вперёд! Холодное сияние лезвий отразилось в зрачках Чу Хэ. Он не отступил и даже не попытался уклониться. Он закрыл глаза и почти беззвучно вздохнул. В следующую секунду ураган взметнулся от его ног, вихрь на тысячи чжанов закрутился ввысь, как рёв Исконного Божественного Зверя (太古神兽), разрушающего небо и землю. Всех мгновенно швырнуло в стороны! — Бах! Все кричали, падая. Земля дрожала. Проявилась Форма Феникса-Мингвана (凤凰明王法相)! Чу Хэ сделал шаг. В дыму и пыли обрисовался его силуэт. Длинные волосы развевались, белые одежды трепетали. С неба падали чётки — он схватил их, и те стали чисто-зелёной лентой. Он небрежно перевязал ею волосы, схватил посох и направил на окружавших. — Вы слишком меня недооценили, — усмехнулся он. — Иди и позови сюда своего «живого будду» (活佛 — тибетский термин: «живой Будда», здесь — ирония, так как лидер Пятой группы, вероятно, тибетец), пусть сам со мной поговорит.