House of Love

Вечер следующего дня начался с неловкого молчания. Загадочная коробка стояла на том же месте, напоминая о вчерашнем исследовании. Антон налил им по бокалу вина - меньше, чем вчера, - и сел на диван, глядя на Олежу с мягким вопросом в глазах. - Ну что, пилотный проект запускаем? - тихо спросил он, кивая в сторону коробки. Олежа сделал глоток, чувствуя, как по телу разливается знакомое тепло. Он кивнул, не доверяя голосу. Антон не стал торопиться. Он подошел, сел рядом и просто поцеловал его - медленно и глубоко, разжигая знакомое желание. Когда они разомкнули губы, дыхание Олежи уже сбилось. - Помнишь, я вчера сказал, что у тебя чувствительные соски? - прошептал Антон, его губы скользнули к шее партнера. Олежа лишь кивнул, закрыв глаза. - Дай я это докажу. Он взял со стола те самые зажимы с силиконовыми наконечниками. Его движения были медленными и осторожными. Сначала он просто погладил один сосок подушечкой большого пальца, чувствуя, как тот тут же напрягся. Потом приблизил зажим. - Готов? - его дыхание было горячим на коже Олежи. Тот снова кивнул, впиваясь пальцами в диван. Щелчок был тихим, но для Олежи он прозвучал громко. Острая, но совсем не болезненная волна покатилась от груди по всему телу, заставив его вздрогнуть и тихо ахнуть. Ощущение было странным и интенсивным - сдавливание, смешанное с нарастающим жаром. - Нормально? - немедленно проверил Антон, его пальцы уже лежали на втором зажиме, готовые отпустить его в любой момент. - Да... - выдохнул Олежа. Его голос дрогнул. - Не так, как я думал... Продолжай. Второй щелчок отозвался еще более яркой волной. Теперь обе точки горели, посылая сигналы прямо в пах. Антон наблюдал за его лицом - за тем, как глаза потемнели, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. - Красиво, - прошептал Антон, склоняясь и целуя его в ключицу, стараясь не задеть сами зажимы. Его рука скользнула вниз, ладонь легла на уже явную напряженность в штанах Олежи. - Очень красиво. Он не торопился его раздевать, давая привыкнуть к новым ощущениям. Вместо этого его пальцы принялись снимать рубашке с плеч Олежи, обнажая его живот, а губы следовали за ними, оставляя влажные, горячие следы на коже. - Антон... - имя сорвалось с губ Олежи как мольба, когда зажимы слабо зазвенели от его учащенного дыхания. - Я здесь, - он снова поцеловал его, чувствуя, как тот весь трепещет. - Всё хорошо. Мы просто исследуем. Мне нравится, как ты сейчас выглядишь. Его рука снова легла на выпуклость в штанах Олежи, на этот раз нажимая увереннее, лаская через ткань. Олежа выгнулся навстречу прикосновению. Антон медленно провел ладонью по его бедру, чувствуя, как под кожей дрожат мышцы. - Пожалуйста... - выдохнул Олежа, его голос был хриплым от нарастающего напряжения. - Еще немного, - мягко, но настойчиво парировал Антон, его пальцы наконец принялись развязывать узел на домашних штанах. - Мне нравится, как ты дышишь. Он освободил его от одежды, и Олежа почувствовал прохладу воздуха на горячей коже. Но это ощущение тут же сменилось новым, куда более интенсивным - прикосновением пальцев Антона, которые медленно, почти невесомо скользнули по его внутренней поверхности бедра, намеренно избегая самого главного. - Антон... - снова простонал он, бессознательно выгибаясь, пытаясь приблизиться к долгожданному прикосновению. В ответ Антон лишь прикоснулся губами к одному из зажимов, и Олежа вздрогнул всем телом, как от удара током. Острая, сладостная боль пронзила его, и он вцепился пальцами в волосы партнера. - Тише, все хорошо, - успокаивающе прошептал Антон, отрываясь и глядя ему в глаза. Его собственное дыхание тоже сбилось. - Хочешь, чтобы я их снял? Олежа быстро, почти испуганно, покачал головой. - Нет... нет, оставь. Тогда Антон убрал свою дразнящую руку и потянулся к столу, где среди прочих вещей лежало массажное масло. Он налил немного на пальцы, согревая ароматную жидкость. - Расслабься, - он снова коснулся его кожи, но теперь его прикосновения были скользящими, масляными. Ладони плавно двигались по животу, бедрам, снова и снова приближаясь к напряженному члену, но не касаясь его, разжигая огонь до невыносимого накала. - Просто дыши. Слабый запах массажного масла смешивался с их дыханием. Олежа закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям - жгучему давлению на груди, плавным движениям рук на своем теле, смутному предвкушению того, что будет дальше. Он был полностью в его власти, и, к своему удивлению, это чувство было не пугающим, а невероятно возбуждающим. Антон видел, как он тает под его руками, и его охватила волна нежности, смешанной с желанием. Он наклонился и снова поцеловал его, уже не сдерживаясь, а его рука, наконец, обхватила твердую плоть Олежи. Тот резко вскрикнул в поцелуй, его бедра непроизвольно дернулись навстречу. Мир сузился до прикосновений, запахов и тихих стонов, вырывающихся из его губ. Антон чувствовал, как Олежа вот-вот дойдет до края, и замедлил движения, вызывая жалобный, просящий стон. - Не сейчас, - прошептал он ему в губы. - Мы еще не все попробовали. Он отпустил его, и Олежа с силой откинулся на диван, грудь вздымалась, а на ресницах выступили предательские слезы от переизбытка чувств. Антон с нежностью смотрел на него, сжимая в руке маленький овальный вибратор. Он включил его на самую минимальную скорость. Тихое, едва слышное жужжание заполнило пространство между ними. - Готов? - снова спросил Антон, его голос был низким и хриплым. Олежа, не открывая глаз, лишь кивнул, его тело снова напряглось в ожидании. Антон не стал сразу касаться самой чувствительной точки. Он провел включенным вибратором по внутренней стороне бедра Олежи, и тот вздрогнул от неожиданности. Легкая вибрация, расходящаяся по коже приятными волнами, была совсем не похожа на прикосновение руки. Она была рассеянной, щекочущей, заставляющей нервные окончания петь по-новому. - Чувствуешь? - тихо спросил Антон, следя за его реакцией. - Да... - выдохнул Олежа. Это было странно, но приятно. Очень приятно. Антон продолжил свои эксперименты. Он водил вибратором по низу живота, вокруг паха, снова и снова дразня, но не давая главного. Олежа стонал, его бедра непроизвольно вздрагивали, следуя за источником этого мучительного, сладкого раздражения. Зажимы на его груди слабо позванивали в такт учащенному дыханию. - Хватит... мучить... - просипел он, уже не в силах терпеть. Только тогда Антон коснулся вибратором основания его напряженного члена. Олежа громко вскрикнул, и его тело выгнулось дугой. Ощущение было не таким, как от руки - более резким, сконцентрированным, электризующим. Антон медленно, сантиметр за сантиметром, провел жужжащим устройством вверх, к самой головке. - Антон! - это было уже не просьбой, а мольбой, полной отчаяния и нетерпения. Антон прижал вибратор к самому чувствительному месту, и Олежа замер в немом крике, его пальцы впились в покрывало дивана. Мир расплылся в калейдоскопе из чистого ощущения - жгучего давления на груди и пронизывающей, невероятной вибрации там, внизу. Он был на грани, еще секунда - и все бы кончилось. Но Антон, почувствовав это по судорожному движению его бедер, убрал вибратор и выключил его. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, сбивчивым дыханием Олежи. Он лежал с закрытыми глазами, полностью обессиленный, дрожащий, покрытый легкой испариной. На его ресницах блестели слезы. Антон осторожно, одним плавным движением, снял зажимы. Олежа ахнул от нового прилива ощущений - к чувствительной коже прилила кровь, вызвав волну жара и легкого, приятного покалывания. - Ну как? - тихо спросил Антон, снова ложась рядом и обнимая его за плечи. Олежа медленно открыл глаза. В них не было ни смущения, ни стыда - только глубокая, усталая удовлетворенность и благодарность. - Я... я даже не знаю, - он облизал пересохшие губы. - Это было... интенсивно. Антон мягко улыбнулся и поцеловал его в висок. - На сегодня, думаю, исследований достаточно. Олежа с трудом приподнялся, его тело было тяжелым и ватным, а кожа горела. Жаркое напряжение, не нашедшее выхода, сковывало каждое движение. - Пойду, смой все это масло, - его голос прозвучал хрипло и устало. Он сделал шаг по направлению к ванной, но его походка была неуверенной. Сильная и нежная рука мягко, но твердо обхватила его запястье, останавливая. - Подожди, - Антон поднялся с дивана и встал перед ним. Его взгляд был теплым и полным понимания. - Давай я. Олежа хотел возразить, сказать, что справится сам, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто позволил Антону развернуть его и мягко подтолкнуть обратно к дивану. - Ложись, - тихо сказал Антон. - Никуда ты не уйдешь в таком состоянии. Олежа послушно лег, и в этот момент все невысказанное напряжение, вся накопившаяся неудовлетворенность вырвались нарухом. Его плечи задрожали, и он с отчаянием закрыл лицо руками. - Прости... я не знаю, что на меня нашло... - Тихо, все хорошо, - Антон опустился на колени перед диваном, его руки легли на его бедра, успокаивающе поглаживая. - Ты просто перегорел. Слишком много новых ощущений. Давай закончим это как следует. Он не стал тянуться к игрушкам. Его собственная ладонь, твердая и знакомая, легла на него, и Олежа вздрогнул от этого простого, почти обыденного прикосновения после всей предыдущей искусственной стимуляции. - Расслабься, - Антон снова заговорил тихим, настойчивым шепотом, глядя ему в глаза. - Просто закрой глаза и чувствуй. Только мою руку. Только меня. Его движения были совсем другими - не дразнящими и не экспериментальными, а уверенными, целеустремленными и удивительно нежными. Он не торопился, давая телу Олежи вспомнить простой, прямой путь к разрядке. Олежа сдался полностью. Он откинул голову назад, и его дыхание превратилось в прерывистые, беззвучные всхлипы. Все сложные чувства - смущение, перевозбуждение, усталость - начали растворяться, уступая место нарастающей, неумолимой волне. - Вот так, - поощрял его Антон, ускоряя ритм. - Всё хорошо. Я с тобой. Когда наконец наступила разрядка, она была не взрывной, а глубокой, катарсической. Олежа не закричал, а издал длинный, срывающийся стон, и его тело обмякло, будто из него вынули все кости. Слезы, навернувшиеся на глаза, потекли по вискам, но это были слезы облегчения. Антон не убирал руку, продолжая мягко держать его, пока последние судороги не стихли. Затем он наклонился и поцеловал его в лоб, в мокрые от слез веки. - Всё, - выдохнул Антон. - Я тебя люблю. Олежа не мог говорить. Он лишь обхватил его шею дрожащими руками и притянул к себе, пряча лицо на его груди. Его дыхание постепенно выравнивалось, сменяясь глубоким, умиротворенным покоем.