Кенотаф

      Два часа «отдыха», хотя отдыхали по факту все, кроме него, показались Смиту целой вечностью. Обстановка вокруг администрации не располагала к спокойствию и умиротворению. Требовалось устать до изнеможения, чтобы хотя бы прикрыть глаза, не то что уснуть, как сделала Кортни.       «Она ещё и посапывает, как ребёнок! Вот же ж…»       Главная причина беспокойства Смита состояла в том, что Энмалест погрузился в тишину. И это было, пожалуй, самым жутким. Город вновь превратился в безжизненные руины. Даже стройка механитов по каким-то причинам затихла.       Агенту «С» куда больше нравилась та ужасающая битва, рвущая реальность, что гремела недавно, чем эта вот тишина. Гнетущая, холодная, липкая, она почему-то напоминала ему холодец. Казалось, её точно так же можно резать на куски — был бы нож.       Неожиданно Смиту показалось, что он слышал шаги. Внизу, на первом этаже, в вестибюле. Учитывая, что всё сразу же затихло, как и ранее, это запросто могло быть и игрой взбудораженного разума. Поэтому агент «С», прежде чем будить остальных, покинул свой пост возле дверей в бывший кабинет Тилди и, стараясь не шуметь, отправился проверить, что происходило.       Осторожность в принятии поспешных решений оказалась к месту. Внизу никого не было, и ничего не указывало, что здесь кто-то побывал. Правда, Смит всё равно отругал себя — следовало оставить какую-нибудь простенькую ловушку, которая могла бы ясно указать на то, проходил ли здесь кто-то.       Уже возвращаясь обратно, на глаза ему бросилась картина, висевшая на стене прямо напротив входа. В потёмках было не разобрать, но кажется, та изображала некую усадьбу. Ничего выдающегося: новодел с претензией на старинность. Глаз агента «С» зацепился за неё только потому, что она, во-первых, криво висела, а во-вторых, окна усадьбы явно были современными — пластиковыми. Да и в целом поискать такую же безвкусицу ещё надо было.       «Мда уж», — покачал головой Смит и вернулся не только на прежнее место, но и к прежним мыслям. — «Неужели у меня теперь каждая спокойная ночь будет такой?»       Его била дрожь, вызванная отнюдь не ночным осенним холодом. Вокруг вообще-то была никакая не ночь. Пол-одиннадцатого, если верить часам, почти середина дня, но при этом ни намёка на Солнце или его свет. Только тёмное, затянутое низкими алыми тучами небо.       Холодно тоже было отнюдь не в привычном смысле. Всё дело состояло в неком подсознательном ощущении надвигающейся беды. Такой холод бывал на кладбище, когда смотришь на могилу, например, ребёнка. И не важно, что вокруг лето и жара — всё равно будет холодно, даже если стоять на самом солнцепёке.       Знал агент «С» и ответ на свой вопрос — да, будет. Теперь-то он знал, чего бояться. Видел, чего нужно бояться. Между Смитом и Кортни с остальными пролегала бездонная пропасть в виде накопленных знаний о различной жути. Агент «К» так спокойно спала не потому что породнилась со страхом, не потому что победила страх и даже не из-за её стальных яиц, хотя это утверждение определенно требовало проверки. Кортни знала столько всего, что страху просто не хватало места в её голове. Возможности человеческого сознания оказались недостаточными для обработки такого объема информации. Потому страх, в случае агента «К», остался где-то за скобками уравнения её жизни.       Были и иные методы решения данной проблемы. Раджеш не боялся, потому что пытался понять этот странный мир путём разложения его на простейшую математику. Формулы, даже самые сложные — плохой материал для ужастика. Джек же не боялся, потому что собственноручно разломал свой моральный компас до такой степени, что умудрялся получать извращённое удовольствие от чего угодно.       У Тиффани же была ВЕРА. Большими буквами. И она была столь крепка, что даже сейчас, когда агент «Т» утратила связь со своими богами, её вера нисколько не поколебалась. Хотя кое-что Тиффани, как оказалось, всё же смущало.       — Я посижу рядом, послушаю, как ты дышишь, — сказала она, неожиданно появляясь рядом с агентом «С». Это не было вопросом, поэтому агент «Т» осторожно присела рядом, прямо на пол, и немигающим взором уставилась на Смита. Казалось, её бездонные зелёные глаза светились в темноте, как у кошки.       — Э-э-э, конечно…       Агент «С» хоть и провёл с Тиффани уже достаточно времени, так и не смог определить своего отношения к ней. Чаще всего она стояла где-то там, в области периферийного зрения, совершенно незаметная для окружающих, и загадочно улыбалась, слушая чужие разговоры. Но когда агент «Т» обращала на себя внимание — она пугала Смита до дрожи.       — Тебя что-то смущает? — уловив беспокойство, осведомилась Тиффани спустя некоторое время и бессчетное количество косых взглядов в свою сторону.       Агент «С» постеснялся сказать правду в лоб. И потому спросил, соблюдая всевозможную, но совершенно бессмысленную, учитывая собеседника, деликатность:       — Зачем тебе слушать моё дыхание?       — Из-за тишины.       — Тебе не нравится тишина? — удивился Смит.       — А кому она нравится? — ответила вопросом на вопрос Тиффани, но не дожидаясь ответа сама же и рассказала. — Обычно я слушаю шёпот богов. Они никогда не замолкают. Не замолкали прежде…       — И о чём же шепчутся боги?       Не то чтобы агенту «С» так уж хотелось знать. Куда сильнее ему не хотелось сидеть в той самой тишине, да ещё под пристальным взором зелёных глаз.       — О всяком. Иногда о вещах, которые я вижу; иногда о чём-то, чего мне никогда понять; порою их рассуждения забавны, а иногда очень наивны. Мне этого не хватает. Тишина — это плохо.       — Да уж, — согласился Смит отстранённо.       Он совершенно не знал, как тут поддерживать беседу и что сказать. С его-то точки зрения, неумолкающие голоса в голове — признак сумасшествия. Вот только назвать Тиффани сумасшедшей язык у агента «С» никак не поворачивался. С тем же успехом можно было бы его самого называть ранимым, а Кортни — слабой. Вроде и правда, но если разобраться…       — Ты боишься, — вдруг сказала Тиффани.       Хотя это и не было вопросом, но агент «С» всё равно ответил честно:       — Да, боюсь.       — Это хорошо. Страх — величайшая наша сила.       — Ч-что?!       Попроси Смита ещё десять минут назад назвать пять вещей, которые, с его точки зрения, Тиффани могла бы назвать «величайшей силой» — страха там не было бы даже приблизительно. Однако всё оказалось очень даже логично:       — Человек научился пользоваться огнём, испугавшись темноты, холода и голода. Он обратился к богам в мольбе, преисполненной первобытного ужаса, и обрёл силу. Всё, что есть вокруг нас, всё, что создано нами, — это попытка побороть страх перед чем-либо.       — Как насчёт «Вояджеров»? — спросил Смит не столько из желания поспорить, сколько проверяя убеждения Тиффани на прочность и цельность.       Однако он не учёл личность, с которой общался в целом, и её кругозор в частности. Прежде всего агент «Т» уточнила:       — Что это такое эти… «Вояджеры»?       — Эм, зонды, отправленные с Земли за пределы Солнечной системы. Поиски внеземной жизни и всё такое. Космические корабли в каком-то смысле.       Честно говоря, с учётом всего, что он узнал за последнее время, агент «С» сильно сомневался, что внеземную жизнь стоило искать. Судя по той «околоземной» жизни, что ему доводилось встречать, например, в Энмалесте, стоило сделать всё возможное, чтобы произвести впечатление будто Земля необитаема.       — А-а-а, это вариант легенды Тикирифе, — подумав, заключила агент «Т».       — Кого? — неосторожно спросил Смит.       Тиффани с радостью и всеми подробностями рассказала:       — Тикириф — последний из дэвов юга, был тайным служителем Мечтающего Монаха. Всю жизнь Тикириф посвятил строительству устройства, что позволило бы ему покинуть пределы Земли. Он разорил свою страну и весь регион, принёс в жертву своей цели миллионы, но достиг своей цели.       — Чего он боялся? — коварно поинтересовался агент «С».       Некоторое время, как он и рассчитывал, агент «Т» молчала. Взгляд её слегка потускнел, намекая, что она пребывала в глубоких раздумьях. Очевидно прокручивала в голове информацию. Наконец она изрекла:       — В легенде об этом ничего не сказано. Но думаю, Тикириф боялся, что там, в космосе, ничего нет. Что мы одиноки во Вселенной.       — Он нашёл, что искал — жизнь?       — Тикириф ничего не нашёл, кроме бесконечной тьмы. Веками он скитался по космосу. В конце концов Тикириф, последний дэва юга, сошёл с ума. Теперь он летит обратно к Земле, чтобы положить конец жизни как таковой.       — Ух… какие нехорошие для нас новости. — В ответ на это замечание Тиффани только плечами пожала, мол, «бывает», тогда Смит осторожно спросил: — И ты думаешь, причина этому тоже страх?       — Конечно. Тикириф сошёл с ума от страха перед тьмой. Все наши огромные ошибки и величайшие достижения продиктованы ужасом.       — Это… так я на это не смотрел, — призадумавшись, сказал не без благодарности агент «С».       — Тебе ещё многому предстоит научиться. — Тиффани вдруг осклабилась. — Например, смотреть на часы.       — Что? Ох…       В этот самый момент администрацию пронзил крик, преисполненный праведного гнева:       — Смит, пидорасина ты ебаная!!!              ***              Конечно же, Кортни не преминула возможностью устроить скандал. Проснулась она сама, не проспав ни единой лишней секунды. После чего криком привела в чувство всех остальных, хотели они того или нет. Больше же всего досталось Смиту:       — Тебе, тупорезу, было сказано — разбудить через два часа ровно! А сколько прошло?       — Два часа, три минуты и сорок семь секунд… — заранее понимая, что ему ничего не поможет — ни отмазки, ни чистосердечное признание — сказал агент «С».       — Именно!!! — взвилась пуще прежнего агент «К», да так, что аж сигарету выронила. — А должно было сколько, блять?       — Два часа ровно…       — Кхм-кхм, если позволите, — подал голос Раджеш, которому очевидно эти перепалки были не по душе. — По моим прикидкам, то, что является центром интереса всех сторон конфликта, находится в этом здании. Проанализировав ход…       В целом Кортни хоть и позволила себя перебить, но вот на ненужные подробности, затягивающие доклад, её терпения уже не хватило.       — Ближе к делу, а ты мы так никогда не кончим.       — Кхм. Во время боя это здание не пострадало не по причине нашей защиты, а по причине того, что обе стороны в курсе нахождения в нём некой вещи, представляющей для них чрезвычайную ценность, — поведал Раджеш с убежденностью, выходящей далеко за рамки каких-либо предположений и гипотез.       Это, впрочем, не помешало Джеку отметить другой, также не вызывающий сомнений в своей истинности факт.       — Мы, конечно, здесь ничего не осматривали, но они-то тут жили! Если тут что-то есть, местные давно бы это заграбастали.       — Я это учёл, — подтвердил кивком агент «Р». — Предполагаю, что данное здание было построено поверх неких катакомб. Это объясняет его, кхм, чрезмерность.       Только сейчас, после этих слов, до Смита дошло, что для такого города как Энмалест настолько «серьёзное» здание как здешняя городская администрация было именно что чрезмерным. Да, Энмлест знавал лучшие дни, но он никогда не был крупным городом. Ему никогда не требовалось такое количество чиновников и госслужащих.       — Это не отвечает на вопрос, хули они сидели, сложа руки, — заметила с подозрением Кортни.       — Предполагаю наличие неких мер защиты, недоступных способностям ни механитов, ни саркитов.       — А что насчёт деда?       Это замечание повергло индуса в некое подобие транса. Раджеш даже замер с поднятой рукой — собирался поправить очки. Смиту невольно пришло на ум сравнение с зависшим или заглючившим компьютером. Наконец он выдавил с заметной «пробуксовкой»:       — Хм. Хм-м-м-м… б-белое пятно. Аномалия.       — Ладно, чем лясами трясти — пошлите посмотрим, — нисколько не удивившись такой оценке, сказала Кортни, пожимая плечами и махая рукой, призывая выдвигаться.       — Лясы точат, — поправил её Джек с самодовольной ухмылкой.       — Да хоть дрочат.       — М-м-м, «дрочить лясы» — как звучит! — Улыбка агента «Д» стала ещё шире. — Кортни, ты не думала сделаться поэтом?       — Я знаю только одну рифму. Рифму-хуифму!       — Тебе хватит!       — Пошёл нахуй!              ***              Раджеш оказался прав даже в большей степени, чем он сам предполагал. Глядя на городскую администрацию Энмалеста, Смит считал, что у неё имелся подвал, и вероятно, даже бомбоубежище. Такое, как в школах советской постройки — ничего серьёзного и долговременного, но вполне подходящее в качестве укрытия на пару дней.       На деле же под зданием раскинулся целый лабиринт. Многоуровневое убежище, в котором, в теории, можно было пересидеть не только ядерный взрыв, но и ядерную зиму. Сооружение, что ни говори, было капитальное: толстенные, армированные стены; множество шлюзов; хранилища и склады; жилые помещения человек эдак на двести-триста или плотно сбитых четыреста; генераторная, оружейная. Всё это, конечно, пребывало в жутком запустении.       — Джек, Смит, поработайте-ка руками, вам не привыкать, анонюги. — Кортни всучила им два древних ручных фонаря, которые нашлись возле спуска в подвал.       Отсутствие света было лишь малой частью проблемы. То ли из-за ошибки строителей, то ли из-за халатности эксплуатантов, убежище периодически затапливало. Сырость буквально пропитала собою стены и всё остальное. Те же входные двери — массивное нечто, рассчитанное выдерживать ядерный взрыв в непосредственной близости от себя — не просто проржавели, они сгнили.       — Как такое вообще может быть?! — искренне удивилась Кортни, постучав по двери пальцем — звук однако больше напоминал не стук, а хлюпанье. — Это ж нихуё-моё какая-нибудь ебейшая советская сталь!       В схожем состоянии пребывало и всё остальное. Каким-то неведомым, аномальным образом жители Энмалеста умудрились «убить» сооружение, рассчитанное на апокалипсис. Мысль эта не давала покоя Смиту некоторое время, пока агенты осторожно пробирались через завалы гнили и ржавчины вниз.       — Может быть, это не они, не местные? — наконец высказал тревожащую его догадку агент «С».       — Ну-у-у… они, конечно, ребята жопорукие все как один, но чтоб настолько, — согласился Джек. — Вряд ли…       Его особенно «впечатлила» оружейная, на которую они наткнулись случайно, пытаясь найти путь дальше. Разумеется, никаких карт сооружения не сохранилось и в помине. В местный арсенал было попросту опасно заходить. Оружие-то просто съела ржавчина, но вот боеприпасы к нему…       — Тиф, что ты думаешь насчёт этого всего? — вдруг поинтересовалась Кортни. — Не кажется обстановка знакомой?       Чувствовалось, что она знала куда больше, чем собиралась рассказать. Агент «Т» тоже, вероятно, что-то поняла куда быстрее прочих и потому кивнула.       — О чём это вы, женсчыны? — спросил Джек без всякого желания знать ответ.        — О женском, — ехидно ответила агент «К».       Спустившись на три этажа вниз и вдоволь поплутав по лабиринту, агенты уткнулись в ещё одну массивную шлюзовую дверь. Точную копию той, что на входе, только в идеальном состоянии — даже краска не потускнела. Конечно же, она была заперта, а видимых способов её открыть вокруг не наблюдалось. Не было и никаких отметок, которые могли бы указать, что же за этой дверью такое скрыто.       — Ни у кого не завалялось по карманам хуядерной бомбы, нет? Какая жаль… — осведомилась Кортни, оглядываясь по сторонам. — Хотя — готова поставить свою дественность — эта «дверка» выдержит и её.       — Было бы что ставить, — тихо, едва слышно гоготнул Джек.       Впрочем, Кортни было совсем не до него. Она упорно искала хоть какой-то намёк на то, как открыть дверь. Были тщательно осмотрены пол, стены, потолок и смежные помещения — ничего. Ни единой засечки, которая могла хотя бы намекнуть. Отсутствовали даже царапины сугубо строительного толка, из-за чего создавалось впечатление, будто остальное помещение появилось вокруг двери, а не наоборот.       — Тиф… — сдалась агент «К», — ты можешь что-нибудь сделать?       Агент «Т», до того молча стоявшая возле двери, достала из-за пазухи мел. Однако у неё ничего не вышло. Мел не оставлял никаких следов. Не только на шлюзе, но и на остальных поверхностях, включая потолок.       Впрочем, способ рисовать на полу всё же нашёлся. Его невольно подсказал Смит, который, заскучав подкручивать и направлять фонарь, принялся рисовать носком ботинка в пыли, скопившейся на полу.       — Чем это ты, блять, занят? — мрачно осведомилась Кортни.       — Э-э-э, ничем? — подумав, что провинился тем, что куда-то не туда направил фонарь, ответил агент «С».       — Ты что сейчас делал?       — Ничего! — с раздражением повторил Смит, не понимая своей ошибки.       — Ты, блять, рисовал! Мог бы сразу подсказать. — Агент «К» закатила глаза и расшифровала догадку: — Тиф, просто покроши мел на пол. — Куда как тише Кортни добавила: — Надеюсь, там, внизу, есть что-нибудь, кроме земли.       Но прежде чем проверять, пол пришлось очистить от грязи и пыли. Затем ещё пришлось повозиться с мелом, который оказалось не так просто раскрошить. И лишь после этого агент «Т» сумела изобразить на полу некий знак. Действовал тот на удивление прямолинейно — просто прожёг дыру соответствующей формы.       К счастью, внизу и вправду находилось ещё одно помещение. Судя по затхлому, почти загустевшему, но при этом сухому воздуху — этот этаж никак не сообщался с верхними, за исключением той двери, что агенты обошли.       Первой вниз спрыгнула Кортни с оружием наготове. Раздался хруст костей и приглушённая возня вперемешку с матершиной. После чего агент «К» громогласно сообщила:       — А вот клише про замурованных строителей. Целую роту тут поди заперли!       Помещение по типу складского, только напрочь лишённое какой-либо обстановки, было завалено человеческими скелетами в потускневшей военной форме. Трудно было сказать, что именно с ними случилось, но так или иначе, конец их зависти не вызывал.       — Гнусная смерть, — прокомментировал обстановку Джек, как обычно в таких ситуациях необычайно сентиментальный. — Пацанов просто списали.       — Уверена, это проделки Оралова или Тилди, — заметила Кортни, намекая, куда стоило направить гнев. — Пацаны-то, поди, видели много такого, чего видеть им не стоило.       — Мы здесь не одни, — вдруг сообщила Тиффани.       — Как это, бля, возможно…       Все опасливо заозирались, но ничего и никого кроме серых стен и кучи скелетов так и не увидели. Поморщившись, агент «Р» объяснил:       — У нас было два фонаря. А сейчас светит три.       — Мой при мне, — потряс железякой Джек.       — Мой тоже!       — И мой!       — Кто это, бля, сказал, кто это спизданул?! — насторожилась Кортни. — Дже-е-е-ек, посвети-ка на Смита.       — На которого? — уже догадался, в чём собственно дело, уточнил ехидно агент «Д».        Смит недоумённо воззрился на Смита. В ответ Смит подозрительно посмотрел на Смита. Сцена получилась немой, но ненадолго. Смит и Смит хором вскрикнули:       — Ты ещё кто такой?!       — Этот! — не дожидаясь, что будет дальше, сообщили Тиффани и Раджеш. При этом агент «Р» указывал на Смита, а агент «Т» на Смита.       Заметив, что мнение их не совпадало, агенты сильно смутились. При всей разнице в подходах, такое с ними случалось не часто.       — Мда, — прокомментировала это всё Кортни, вздохнув, и обратилась к Смиту и Смиту. — Будь паинькой — соверши акт фатального членовредительства. А того, кто…       Договаривать смысла не было никакого. Смит и Смит достали из небытия совершенно одинаковые сабли. Совершенно одинаковыми движениями они выполнили указание агента «К». Даже тела их упали совершенно одинаково. Вернулись они тоже вдвоём и, конечно же, одновременно.       — М-м-м-м, не знаю, что и сказать.       — Это не я! — указывая на Смита, сказал Смит.       — Он — чужак, — указывая на агента «С», сказал агент «С».       — Если это такая помощь от тебя настоящего, то ты пиздец какой тупой.       Смит и Смит принялись махать руками, явно желая оспорить данное заявление. С их точки зрения, всё было очевидно. Смит — подделка. Тогда как Смит — настоящий       — Надо их пометить, — предложил Джек, поднимая с земли какую-то железяку.       — Лучше пометить обоих, — заметил Раджеш участливо. — По-разному, так, чтобы…       — Я тебя услышала, — перебила Кортни с коварной ухмылкой. — Джек, у одного на лбу напиши «Х», у другого — прописную «у».       Агент «К» как в воду глядела, хоть и сама об этом не подозревала. Её шутка оказалась очень в тему, когда сначала раздались шаги, показался тусклый лучик света, а затем возглас, принадлежавший вернувшемуся с разведки Смиту:       — Там дальше… оу…       — А вот и буква «Й», — без толики юмора сказала Кортни, морщась, как от зубной боли. — Ёбаный пиздец…       — Я настоящий! — заявил третий Смит.       В отличие от первых двух, пометить он себя не дал. Да и держался от прочих подальше, к тому же с заметной опаской.       — Мы тоже! — хором оппонировали ему Смит и Смит.       — У меня сабля есть!       — У нас тоже!       Остальные агенты взирали на эту сценку с безопасного расстояния. Дело и вправду шло к драке, причём хотя «лишних» Смитов было двое, действовать никто из них сообща не спешил. По крайней мере, сразу.       — Я думаю, тот дерзкий, как пуля резкий — наш, — тоном намекая, что он готов, если надо, заключить пари, сказал Джек.       — Угу, — хмуро закуривая, подтвердила Кортни. — К тому же он ещё и пиздецки тупой, раз полез дальше один. Точно наш воробушек.       — Если вы такие все на моей стороне — почему бы мне не помочь?       — Онанизм — дело самостоятельное, Смит, — парировала агент «К». — Ты давай там побыстрее. Нас дела ждут.       — Я могу помочь! — заявил Джек с ухмылкой и приподнял фонарь так, чтобы предстоящий бой было лучше видно.       — Как вы можете стоять и смотреть… — начал Смит, помеченный буквой «Х».       — Да завали ты, — перебила его Кортни. — Настоящий ты — тот ещё размазня, но хотя бы не нытик.       Тут-то себя обманки и выдали с потрохами, когда принялись доказывать, что они, дескать, нытики. Настоящий же Смит, который, может, и был таковым, но никогда бы так не стал пытаться кого-то в этом убедить, просто в силу своего характера стоял и ждал. Ему ничего даже говорить не потребовалось — всё было и так понятно. Понятно, что скопировать внешность, память и часть способностей — недостаточно, чтобы воспроизвести личность.       — Джек, собери солдатские ремни, — когда всё более-менее прояснилось, посоветовала агент «К». — Думаю, наших голубчиков придётся вязать.       По итогу не слишком длительной борьбы, обманки были повалены на пол, скручены, связаны и обзавелись кирзовым сапогом на голове — чтобы кричать не получалось. Получившихся гусениц Тиффани украсила парой рун — просто на всякий случай.       — Советую молиться, чтобы мы о вас забыли. А то сдадим в Организацию на опыты, — посоветовала Кортни и, кивнув настоящему Смиту, сказала. — Показывай, что ты там узрел.