Кенотаф

      Хотя Сим и вправду притупил его память, вновь оказавшись дома, перед матерью, задавшей банальный вопрос про обед, Семён невольно расплакался. Он снова был дома в тот роковой день, когда всё пошло наперекосяк.       Нахлынули эмоции, воспоминания, ностальгия. Из-за этого, когда через полчаса зазвонил телефон, голос Семёна оказался слегка надорван и дрожал. Впрочем, ему не то чтобы пришлось много говорить. Из телефона раздался деловой тон, прямой как рельса и простой как лом.       — Вам надлежит явиться в течение ближайших двадцати четырёх часов по адресу Брюсов переулок, 15а. За дальнейшими указаниями обратитесь к охраннику в холле.       — М-мне что-то н-надо взять с с-собой?       Последовал довольно странный ответ:       — То, что сочтёте нужным.       Аналогично ответили на вопрос о времени визита. Говорившего нисколько не смущало, что сейчас середина субботы, а в промежуток «двадцать четыре часа» входили ночь и воскресенье.       — В любое время, которое сочтёте нужным.       На этом звонок завершился. Первым порывом Семёна было немедленно отправиться в путь. Однако в процессе сборов появились сомнения. Он всё же решил взять с собой набор документов, что заняло определённое время.       Кроме того, Семён решил захватить с собой ещё одну, довольно неожиданную вещь. Не часто в антураже двушки в хрущёвке встретишь висящую на стене саблю. И всё же у его семьи была такая. Родовая реликвия, окутанная ворохом неправдоподобных историй.       Вернее, таковыми Семён считал их ранее. В его голове незамедлительно раздался едва слышный смешок, принадлежавший демону:       «Понимаешь теперь, насколько ваше мировосприятие ущербно?»       Выражалось это и в другом. Чем дальше, чем больше проходило времени, тем сильнее притупленные Симом воспоминания превращались в странный послеобеденный сон. С каждой минутой они казались всё более и более нереальными.       Этого не было и никогда не случалось. Потому такого не могло быть. Если человек падал с моста — он умирал, а не возвращался в прошлое. Не было никаких Карен со страшными дверьми. Не существовало демонов.       Разум Семёна с навязчивым упорством латал дыры и несостыковки. Убирал из картины мира всё, что не попадало в понятие «норма». Даже разговор с демоном, запомнившийся до последнего слова и тот уже казался не более чем ярким наваждением. Звонок, случившийся только что — просто недопониманием. Нелепые требования — лишь неудачной шуткой.       Желая проверить происходящее, Семён попытался позвонить на номер, с которым только говорил. Голос оператора услужливо сообщил, что такого абонента не существует и вообще следует проверить правильность набранного номера.       Тогда Семён, отложив свои сборы, позвонил другому абоненту. Вполне существующему. По номеру, где с равной вероятностью его могли послать по трёхбуквенным координатам, позвать «на чай» или просто пригласить в гости. Сегодня произошёл именно третий вариант.       — Лиз, можно зайти? Поговорить хочу.       — Да пожалуйста. Пивка возьми и приходи.       Лиза всегда, сколько Семён был с ней знаком, жила на своей волне. Именно поэтому с ней иногда было очень просто, а порой просто невыносимо. Она нравилась ему, но это чувство не было взаимным. Лиза не мыслила такими категориями. Этот человек жил одним днём — сегодняшним. И получал от этого максимум удовольствия.       Жила она вроде бы недалеко — в паре улиц. Десять минут по прямой и ещё пять на посещение магазина. И всё же это был другой мир. Новый район, возведённый на месте какого-то загнувшегося в нулевые завода. Стройка кипела здесь до сих пор даже по выходным. Крутились краны, суетились рабочие, постоянно ездили самосвалы. Шум, матерщина, вечная демисезонная грязь…       Семён шёл сквозь это, как будто не замечая. Держа в руках пакет, он натужно размышлял, о чём же именно собирался говорить. Рассказывать ли всё? Ведь многое из «не случившегося» и ему самому теперь казалось сущим бредом.       При всей своей незаурядности Лиза была обычным человеком. Для неё разговоры с демонами возле камина, где горело адское пламя — сюжет банального сериала. Не более того.       И всё же поговорить Семёну требовалось, а Лиза была именно тем человеком, который выслушает, прокомментирует в меру честно и даже не станет вызывать психушку. В прежней, «неслучившейся» жизни она продержалась рядом с ним намного дольше семьи, друзей и знакомых. Пыталась помочь, как могла и умела. Главным образом искренне и от всей души.       Семёну вдруг вспомнилось, что это из-за Лизы он тогда загремел в психушку. Вселенная склонна к подобного рода жестокой иронии. Смелости на настолько отчаянный шаг хватило лишь у той, кто не хотел такого исхода и ни разу им не грозил.       Тряхнув головой, Семён набрал номер квартиры на домофоне. Вообще-то он, как завсегдатай, знал код. Но не пользовался. Предпочитал, чтобы Лиза была готова к его появлению. Это уменьшало количество больно колющих сердце неожиданностей.       Однако в этот раз таких не было и в помине. Во всяком случае, связанных с Лизой и квартирой её родителей. Это из соседней двери раздался какой-то дикий шум. Кажется, там кто-то кричал матом или даже дрался.       В дверях стояла Лиза. Довольно привлекательная девушка, одетая в совершенно непривлекательный домашний наряд. Для Семёна это единство противоположностей всегда было самым манящим в ней. Умная, но без образования. Склонная к философии, но с лексиконом сапожника. Страстная в порыве эмоций, но холодная и расчётливая в остальное время.        Из соседней квартиры опять кто-то закричал, но Лиза лишь махнула рукой на это.       — Утро, ёпта, началось с праздника. Но не у всех. Идём.       Жестом она пригласила его внутрь. Огромная квартира была совершенно, вопреки обыкновению, безлюдна. Вообще-то тут жило четверо: Лиза, её родители и младший брат.       — Где твои? — разуваясь, спросил Семён.       — На дачу свалили. Выхи, лето, все дела.       — А ты чего не с ними?       — Бухнуть хочу, — располагаясь поудобнее возле телевизора и выключая его, ответила Лиза. — В клуб схожу сегодня.       Это была ещё одна её интересная особенность. Не просто очертания вечера и ночи, а вполне конкретный план действий. Причём без всякой подноготной и всяких «если», «может». Лиза в этом аспекте являлась абсолютно искренним и последовательным человеком. Если она собралась в клуб выпить, вероятно, за чей-нибудь счёт, то так оно и будет, без всяких «после» и «но». За это Семён её и ценил.       — А ты, Сёма, чё? — спросила девушка. — Вроде же собирался на эти свои байдарки.       Имелся в этой фразе лёгкий укор. Как будто бы ревность. Лиза была достаточно проницательным человеком, чтобы понимать наличие тех или иных чувств к себе. И если хотела, мастерски играла на этом.       — Передумал.       — А-а-а, струсил. — Лиза осклабилась. — Сёма, трусы в хоккей не играют!       — Носки тоже, — отшутился Семён и подошёл к большому окну.       Там обнаружилась, конечно же, стройка. Строили точно такой же дом, как тот, в котором они сейчас находились. Обычная двадцатиэтажка. Типовая в каком-то смысле. Как раз сейчас кран поднимал одну из стен предпоследнего этажа. Лиза тем временем вспомнила про пакет и его содержимое.       — А-а-а, говно! Про курево-то я забыла тебе написать! — простонала она раздражённо.       — Я не покупаю тебе курево, — напомнил Семён.       Ещё один приступ вселенской иронии. Он всегда был против зависимостей.       — Ну да, твоя эта шиза. — Девушка скривилась в пренебрежении. — Типо пиво сильно полезнее? Или вискарик? А уж водяра…       Поняв, что просто уговоры тут не помогут, Лиза изменила тактику. Подошла к стоящему возле окна Семёну, приобняла со спины, приятно прижимаясь и водя руками по торсу под одеждой, прошептала:       — Сёма, давай ты сходишь за сигами, а потом мы… — договаривать она не стала, но притягательно улыбнулась.       Семён повернулся, улыбнулся в ответ и отстранил девушку от себя. Этот трюк он хорошо знал. И по опыту понимал, что «потом» не будет ничего, кроме удовлетворенной потребности в никотине.       Для Лизы секс не был математикой или способом рассчитаться за что-либо. Не то чтобы она была выше этого — в этом тихом омуте водились ого-го какие черти. Тем не менее определённых принципов девушка придерживалась.       — Давай сначала дело, а потом…       — Сходи в тубзик и подрочи, — грубо прервала его Лиза с недовольным лицом.       Она вернулась к дивану и включила телевизор. Ещё один трюк. Семён мог бы и поддаться, не в первый раз, но сегодня был настроен на совершенно иную волну.       — Поговорить хотел.       Лиза молча открыла бутылку пива. Она умела это делать практически о любой предмет обстановки. Причём, что важно, без повреждений. Семён, глядя на то, как она справилась с пробкой пультом от телевизора, довольно натужно продолжил:       — Я как будто прожил целую жизнь, а потом вернулся сюда. В сегодняшний день.       Девушка восприняла эти слова очень превратно. Пускай и в своём уникальном стиле, но всё же сугубо негативно.       — Типа из-за сиг? Или потому что не потрахались? Какие-то у тебя совсем тупые подкаты.       — Нет. — Семён вдруг понял, что его идея с разговором не так уж и хороша. — Дело совсем в другом. Просто…       Шум из соседней квартиры сделался совсем уж громким. И это при том, что они находились даже не в смежной комнате. Кто-то кричал и стонал, как от сильнейшей боли.       Лиза, не вытерпев, вскочила и отправилась на кухню. Та примыкала к такой же кухне с «другой стороны». Девушка застучала по стене рукояткой подвернувшегося ножа:       — Ну хватит там, сука!       Практический эффект, конечно же, был околонулевой. Зато психологически это помогло успокоиться. Вернувшись в комнату, Лиза снова выключила телевизор, который всё равно было не слышно, отпила пива и буркнула с раздражением:       — Совсем крыша протекла!       — А кто там живёт? — участливо поинтересовался Семён, тоже открывая себе бутылку.       — Да цыгане какие-то. Заехали пару дней как. Я пересекалась с какой-то жирной тёткой: идёт по коридору, глаза мутные, видимо, уже закинулась чем. И тут она, видя меня, начинает что-то там шептать, типо заклинание какое-то или чё-то такое. Ещё свет этот долбанный мигать начал. Стрёмно, чуть не обделалась там!       — И что?       — Да ничё, разошлись.       Закончив рассказ, девушка жестом показала, что больше не хочет говорить на эту тему. Да и шум к этому времени поутих. Хотя тут больше подходило слово «оборвался».       — Так что ты там говорил? — Раздражение на лице девушки постепенно сменилось вежливым безразличием. — Типо приснилась целая жизнь? Вижу, проняло тебя.       В этот раз Семён задумался над тем, что он хочет сказать. И хочет ли сказать вообще. В голове мелькнула простодушная мысль — забить. На Сима, звонок, прошлую жизнь. Просто забить и жить как жилось. Сходить Лизе за сигаретами, взять ещё пива и приятно провести вечер.       Погрузившись в мысли, стоя спиной к окну, Семён не сразу заметил происходящее снаружи. Только когда что-то заслонило солнце и в комнате стало темно.       — Чё, с-с-сука за п… — успела крикнуть Лиза, вскакивая на ноги.       Семён же в первую очередь непроизвольно оглянулся. И увидел строительный кран, падающий прямо на них. Такого не могло быть — конструкция находилась довольно далеко. И всё же он падал, вопреки физике и геометрии, именно на них, да ещё и боком, будто специально намереваясь зацепить именно этот этаж целиком.       Убежать не хватало времени. Семён и не успел. Кран врезался во внешнюю стену, начисто снёс её и прошёл вглубь квартиры, давя и кромсая всё в ней.       Было больно, но недолго. Мир погрузился во тьму. Одновременно с этим голос Сима произнёс ему на ухо:       — Ты сам виноват в этом. Три из десяти.       Последовала короткая вспышка. Семён, моргая, понял, что стоит в лизиной разрушенной комнате, аккурат между прутьев крана. Целый и невредимый. Вообще без единой царапинки. Даже пыли на нём не было, хотя она ровным слоём покрыла все поверхности вокруг, а воздух заволокла серым туманом.       Но не грязь и даже не своё чудесное спасение волновало Семёна в тот момент. Диван и телевизор стояли целёхонькие, только грязные. А вот Лизе, вскочившей в последний момент на ноги, так не повезло. Она была несомненно мертва.       Семёну потребовалось какое-то время, чтобы пересилить сильнейший паралич, внезапно охвативший его. Это было хуже, чем паника или даже Голод. Он просто стоял, не шевелясь, не дыша и даже не думая. Стоял, пока его не отпустило. И лишь затем Семён бросился к раздавленному, искорёженному телу, тщетно что-то пытаясь сделать.       — Этого не может быть… — шептал он. — Она не умирала…       Но девушка не подавала признаков жизни. Физически не могла их подать. Как и желания воскреснуть, как это сделал Семён мгновением ранее.       — Сим?! Я бы ничего такого ей не сказал!       Ответом послужила тишина.       Было ли падение крана делом рук демона или некой случайностью — никаких комментариев не последовало. Зато в квартире по соседству раздался шум. Кажется, там кто-то с матом продирался через разрушения.       Семён ринулся туда по кратчайшему пути, но кран оказался не настолько разрушительным, чтобы появился проход прямо через несущую стену. Тогда как входная дверь и путь в общий коридор осталась почти нетронутой. Там его ждали лишь удаляющиеся шаги и крики вниз по лестнице.       — Джек, заткнись нахуй! — раздраженно крикнул хриплый голос, после чего гулко лязгнула входная дверь.       Несмотря на то что между ними было двенадцать этажей, судя по звуку, её едва не сорвали с петель. Вдруг из соседней квартиры — той самой, откуда доносились крики — выбрался кто-то ещё. Мужчина лет пятидесяти с глубокими, пронзительными голубыми глазами и множеством морщин. Одет он был странно — в классический чёрный смокинг. Со всеми полагающимися атрибутами вроде белой рубашки и аккуратного тонкого галстука. Этакий «человек в чёрном» только не в кино, а наяву.       Впрочем, на борца с инопланетянами он ничем и не походил. Скорее напоминал врача или учителя. Во всяком случае, именно такие ассоциации возникли у Семёна.       Мужчина собирался пробежать мимо, также направляясь к лестнице, но, заметив присутствие кого-то ещё, остановился как вкопанный. На его лице мелькнул страх, а затем огромнейшее облегчение. Семёну вообще показалось, что его каким-то образом узнали. Хотя они определённо не были знакомы ни в этой жизни, ни в минувшей.       — Это тот самый день… — пространно сказал мужчина и, словно поборов себя, потрепал растерянного Семёна по плечу. Так в дешёвых сериалах касались своего неожиданно нашедшегося спустя двадцать лет сына. Тем не менее жест казался вполне искренним и, похоже, был очень важен для мужчины.       — Береги себя, парень. — Он подмигнул и проследовал к лестнице.       — Кто вы? — крикнул вслед Семён.       — Да не забивай голову, парень! — посоветовали ему и куда тише добавили. — Я сегодня умру. Наконец-то умру!       В голосе чувствовался восторг человека, чья мечта всей жизни вот-вот осуществится. Ни тени тоски или тревоги, а ведь речь шла о смерти.       Семён не стал за ним гоняться. Хотя понимал, что задерживаться здесь тоже не стоит. Скоро приедут спасатели, полиция, скорая — к нему будут вопросы, на которые не хотелось отвечать. К тому же имелись дела поважнее.       Напоследок Семён вернулся в квартиру и попрощался с Лизой. Просто и коротко — она бы наверняка оценила такой подход:       — Прости, я не должен был приходить. Тогда бы… тогда бы всё было иначе.       И он ушёл. Не будучи гением, но и глупцом тоже, Семён понял, что случившееся — некий «намёк», гласящий:       — Старая жизнь осталась позади. Вернёшься, притворишься, что всё в порядке — будет только хуже. Ты, может, не умираешь, но люди вокруг тебя — ещё как. Двадцать четыре часа. Брюсов переулок, 15а. В любое время. С любыми вещами или без них. Мы ждём.              ***              — А Сёма чё не сдох? — поинтересовалась Лиза обиженно. — Типа его кран не расплющил?       — Он не человек, — ответила Карен.       Вместе они находились в разрушенной квартире. Здесь же находилась пугающая, жутковатая, но такая обычная дверь. Вроде как. Семён, вернувшийся попрощаться, их даже не заметил. И что-то подсказывало Лизе, что дело не в отсутствии наблюдательности.       — Чё, как? — удивилась она. — Да мы росли вместе, я Сёму всю жизнь знаю!       — Когда на людей падает строительный кран, им свойственно умирать, — объяснила Карен флегматично. — Тот, кто не умирает, уже не человек. По этому определению твой Сёма не человек.       — Типо так было не всегда? — Ответа не последовало. — Херово ему, чё тут сказать.       — Да уж. — Карен помолчала недолго, глядя в пустоту, и устало спросила, указывая на дверь: — Идём? Нам пора.       — Да ёпт, и здесь торопят!