Красный нам к лицу

Темный коридор. Лололошка снова пытается избавиться от Джона, представить, хотя бы на одну единственную ночь, что его не существует. В очередной раз у него не выходит. Он любит Джона. Он всё ещё любит Джона. Безумно, блять, любит этого ублюдка. -Лололошка! Стоять. Ло бесприкословно подчиняется, немедленно останавливаясь. Как же всё-таки приятно слышать своё имя именно из его рта. -Тебе так нравится, когда я произношу это наше убогое имя? Ладно, красотка, для тебя я готов повторить его снова! -Лололошка! - Парень оборачивается, но счастье на его лице заменяет ужас. - Лололошка, пожалуйста, остановись! Прошу, хватит! Мироходец будто от третьего лица наблюдает, как под мольбы остановиться, прекратить, не трогать больше, его руки продолжают хладнокровно раздевать Дилана. -Прошу, Лололошка! - Дилан всклипывает, с отчаянной мольбой смотря ему прямо в глаза. - Лололошка, я... Проснуться, срочно проснуться! Ему нужно проснуться! Это сон, сон! Это сон. Он не хочет слышать. Не хочет снова это слышать. Видеть. Ощущать. Вспоминать?.. -Я ненавижу тебя, Ло. Я никогда не прощу тебе этого. Не успел. -Лололошка! - Взволнованный голос Альфреда вырывает мироходца из кошмара. Тяжело дыша, он оглядывается по сторонам, постепенно успокаиваясь и приходя в себя. Всё хорошо, здесь нет Джона. Здесь нет его рук, которые могли бы сделать его близким больно. Ло ещё неделю назад заметил, что в этом кошмаре, который повторяется почти каждый день, именно руки Джона раздевают Дилана. Потом душат. Потом, если не успеть проснуться... -Ло, с тобой всё хорошо? Эй, ты чего... Мы сейчас в больничке. Тут, ну... Я есть. Тут твоя тумбочка, в которой куча классной еды, а ещё, - он загадочно улыбнулся, наклоняясь к уху мироходца и понижая голос, - тут есть всё время мира, принадлежащее только нам двоим. Ха-ха-ха! - Парень задорно рассмеялся, а Лололошка начисто забыл о своих кошмарах. - Нет, правда, я тут подумал, что если мы решаем, когда умереть, значит сами решаем, сколько нам жить! Значит мы, как в самых лучших фильмах, можем жить долго и счастливо и даже умереть в один день! -А ведь и правда...Раз уж так, - Ло слегка задумался, после чего на его лице заиграла хитрая улыбка, на которую блондин заинтригованно поднял брови, - Альфред, - мироходец схватил первую попавшуюся на соседней тумбочке вещь, и резинкой для волос соседки по комнате сделал предложение, - ты выйдешь за меня? Парни единогласно взорвались смехом. Ло корчился на скомканном одеяле, а Альфред пытался доползти до кровати с обещанной резинкой, с которой благополучно свалился. -Да, я отвечаю да! - Сквозь смех разобрал Лололошка, - Торжественно клянусь прожить с тобой всю жизнь. -И умереть в один день. - Не менее торжественно добавил Лололошка. -И умереть в один день. - согласился Альфред.

***

С начала их дружбы прошло уже десять дней. За это время они успели безумно привязаться друг к другу. Им нравилось вместе рассуждать о жизни и смерти, о времени и пространстве. Лололошке нравилось делиться обрывками воспоминаний о чем-то или о ком-то и слушать догадки Альфреда о том, что это могло значить. Ещё, они много вместе рисовали. У обоих выходило просто ужасно, но им нравилось. Иногда заходил Дилан. Мрачный парень, но Ло рад был его видеть. Здорово, что на долго у программиста приходить не получалось, - дела и мизерная социальная батарейка. Если же к Дилану с Лололошкой присоединялся Альфред, программист испарялся за несколько десятков секунд. Ричард же приходил почти каждый день, он как-будто хотел что-то ещё сделать, но каждый раз быстро отдавал гостинцы и уходил. -Я так рад, что у меня есть такие прекрасные друзья. Только мне интересно, почему Ричард всегда выглядит таким грустным? - Ло закинул в рот ещё один корнишон. -Да, друзья у тебя и правда просто чудесные. - Альфред ответно хрустнул огурчиком. - Он как-будто сказать тебе что-то хочет, ты не замечал? Может, парится насчёт той аварии? -Возможно... Кстати, мы же так нормально и не пообщались! Я даже вас по-человечески друг другу не представил. Нужно будет с ним поговорить. Если бы не он, меня бы здесь не было. - Он многозначно посмотрел на Альфреда. - И я сейчас, естественно, не про больницу. -Ха-ха-ха! Я польщен. - Парень хитро подмигнул. - Кстати, а меня ты считаешь своим другом? -Конечно считаю, что за вопросы? -Ну просто я тут подумал, я же Дилану не нравлюсь. - Он грустно опустил глаза в опустевшую банку. - Не хочется, чтобы вы из-за меня ссорились. Но и с тобой дружить не хочу переставать. Лололошке не нравилось, куда идёт этот диалог. Он начал ковырять очередной заусенец, предварительно отодрав старый пластырь. -Эй, Альфред, ты же не собираешься?.. -Лололошка. - Блондин резко стал предельно серьёзен. - Решай. - Суровый взгляд впился в глаза мироходца. - Мы либо протаскиваем Дилана на территорию ночью, либо сваливаем за территорию сами, я просто обязан с ним подружиться! - Он сверкнул улыбкой, превращая тески взгляда в объятия, держащие всё так же крепко, но уже абсолютно по-другому. -Дурачок, ты хоть понимаешь, как напугал меня своими ультиматумами?! Пожалуйста, не пугай так больше. - Лололошка облегчённо выдохнул, переводя взгляд на потрясывающегося от немого смеха друга. - Эй, ты услышал меня? - Ло схватил плечи блондина, слегка потрясывая, и в шутку угрожая. - Если ещё раз ты так сделаешь!.. -Да всё, всё, хватит, я понял! Прости, мне просто от одной мысли об этом так смешно стало, что я еле сдержался. Грех было не реализовать! - Он вскинул руки в примерительном жесте, продолжая слегка посмеиваться. -А вообще, - Ло отпустил Альфреда, убирая пустую банку от корнишонов на тумбочку, чтобы не разлить. Она стояла между ними в опасной близости к краю кровати, - интересно, за что Дилан на тебя так взъелся? -Кто знает. Но вообще, я бы не сказал, что прям взъелся. Просто не нравлюсь я ему... Вообще, мне кстати часто говорят, что я кажусь очень солнечным, искренним и добрым мальчиком, пока со мной говорить не начинают. -А как начинают? -А как начинают, - Альфред загадочно улыбнулся, - сходят с ума! Хотя нет, надо интереснее. О, придумал, на следующий день их находят повешенными на проводе! -Эй, я серьезно! - Едва сдерживая улыбку возмутился Лололошка. -А если серьезно, то я почему-то многих пугаю. Это так странно... Я вроде не вру никому, никого не отыгрываю, другим помогать люблю... Как думаешь, возможно, чтобы я пугал всех окружающих только любовью к смерти? - Бездны глаз затянули сознание Ло, заставив его приковать взгляд к бледному лицу напротив. -Нет, я не думаю. Не думаю, что ты вообще можешь пугать, если поговорить с тобой больше трёх минут. - Честно ответил Ло, сохраняя зрительный контакт. Мироходец на самом деле не очень любил зрительный контакт, но с Альфредом он ощущался спокойно и безопасно, ощущался, как поддержка. А вот от зрительного контакта с Джоном, который его безумно любил, бросало то в жар то в холод. То в страсть, то в страх... То в отвратительное порождение из соития. По спине парня пробежали мурашки от таких мрачных сравнений, поэтому он поспешил переключить своё внимание на куда более приятные вещи. -Кстати, Альфред, а когда ты говорил, что из-за меня решил пожить ещё немного, это было правдой? -Конечно, я за всё время нашей дружбы вообще ни разу тебе не соврал. -Тогда скажи, что ты хочешь сделать при жизни? Зачем тебе сейчас жить? -Чтобы провести с тобой побольше времени. Мне нравится так жить. Пока что меня это привлекает даже сильнее, чем смерть. Я же раньше часто играл со смертью. Точнее, с жизнью. Каждая попытка самоубийства приближает к тонкой грани между вечным покоем и физическим миром. Это так интригует... Но вообще, я немного отвлекся от твоего вопроса. Кроме того, что мне пока и жить хорошо, я хочу подобрать достойный способ умереть. Уже достаточно я наигрался с жизнью и мне это теперь не так интересно, как подобрать для себя самый подходящий вариант. Тем более, ты иногда такие интересные способы умереть придумываешь! Как думаешь, что бы мне подошло? -Замерзнуть насмерть. - Первым в голову Лололошке пришла именно такая смерть. -А почему? -Это вид смерти, не сопровождающийся болью, а ещё это ужасно красиво. -Спасибо, твои идеи как всегда великолепны. Думаю, это действительно самая подходящая для меня смерть, хотя я её раньше даже не рассматривал. Подумаю на досуге. - Улыбнулся блондин. -А мне? -А тебе... - Альфред задумался на пару минут, в которые Лололошка решил посчитать тиканье часов, чтобы приглушить мучительное ожидание. - Тебе бы подошло харакири. -Способ самоубийства опозоренных самураев? -Ну почему сразу опозоренных, я ведь сейчас не об этом. Это про сохранение чести, традиции глубокой древности и отвагу воина! - Заунывным голосом школьного учителя трактовал Альфред. -Понятно в общем всё с тобой, - под смех друга отмахнулся Лололошка, сначала действительно поверивший, что блондин говорил серьезно. -Но это и правда так! Я даже не задумался о чем-то позорном, представляя харакири. Идеально белая одежда, клинок, рождённый только для того, чтобы лишить жизни и быть навечно похороненным со своим хозяином. Собственные руки, направляющие этот клинок определенным движением, отточенным в ходе упорных тренировок... Красиво. -Да, очень красиво. - Парень перевёл взгляд в потолок. - А вообще знаешь, спасибо тебе, Альфред. За всё спасибо. Если бы не ты, я бы всё ещё бессмысленно бродил по пустым коридорам мрачной больницы и собственного сознания, всё глубже закапывая себя в чувство вины. - Мечтательно протянул парень. Ему всегда нравились красивые метафоры, а с Альфредом их было не страшно озвучивать. И не стыдно. -Mea maxima culpa? - Под непонимающий взгляд Ло, парень объяснил. - Ну, это переводится как моя великая вина. Один из моих любимых исполнителей песню такую написал. Там ещё и такой текст! Я, к сожалению, дословно не вспомню, но там что-то про вечную вину, от которой невозможно избавиться, сколько бы ты не пытался. Там ещё главный герой хотел бы умереть, но не может. Он переживает катаклизм за катаклизмом, но так и не достигает долгожданного спокойствия. - Грустный взгляд тёмных глаз проскользил по окну, останавливаях на решётке снаружи. - Мне так близки эти мысли. Я тоже безумно хочу умереть. Мне говорят, что я какой-то бред несу, но поверь, я пережил достаточно. Уже, - Взгляд перетёк на лицо мироходца, и в нём Лололошка не увидел и тени веселья или несерьёзности, - точно жил дольше, чем хотелось бы. Я ведь пытался как-то утопиться. Мне тогда ещё лет пятнадцать было. Меня потом когда откачали, родители в какую-то деревню отправили. В исправительный лагерь. Но я же не настолько глупый, чтобы не найти способ оттуда выбраться. - Лёгкая ностальгическая улыбка коснулась его губ. - Я гвоздём так ювелирно в лёгкое попал, что начал кашлять кровью, а это тебе не изрезанные руки, с таким надо в городскую больницу отправлять. Местный мужик только бинты наматывать и умел. Да и то, делал он это, честно говоря, просто отвратительно. Хотя, с другой стороны, он этих бинтов наматывал столько, что я себе на виселицу за пару порезов накопил. Только зарубили мою идею на корню, сразу забрав мыло... Парень продолжал рассказывать о своих злоключениях, периодически поглядывая на Лололошку. В какой-то момент, рассказ стал настолько тяжелым, что мироходец почувствовал непреодолимой желание хоть как-то показать свою поддержку. Показать, что он рядом, слушает и слышит его. Он осторожно прикоснулся к руке друга самыми кончиками пальцев. Тот вздрогнул, но продолжил рассказывать. Ему было безумно важно, чтобы Ло это услышал. Узнал о нём всё. Почему-то, этот молчаливый парень с грустными глазами зажёг в Альфреде какие-то совсем новые, тёплые чувства, которых он раньше не испытывал. Когда он почувствовал на руке лёгкое касание, у него не появилось, как обычно, желание отрезать себе руку по локоть. Более того, захотелось... Чего-то большего. Парни переплели пальцы, смотря друг другу в глаза. Альфред как-то незаметно прервал свой рассказ, но ему больше не хотелось ничего говорить. Он знал, что о чём бы не сказал - Ло поймёт. Ло поддержит. Ло уже знает о нём всё. Принимает его полностью. -Ло, ты когда-нибудь целовался? - На удивление, в воздухе не возникло никакой неловкости или тяжести. -Да. -А я нет. -Правда? -Ну, разве что, меня пару раз насиловали, но не думаю, что это считается. - Отмахнулся парень. - Я почти ничего не помню, такие вот особенности памяти. Да и не хотел бы помнить. И не думаю, что как-то проявлял инициативу. Я вообще раньше о таком не думал, как о чём-то хорошем. Сердце Лололошки кольнуло тяжестью сказанных слов. Ему безумно сильно откликалось каждое сказанное блондином слово. Хотелось обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать. Хотелось сказать тысячи, миллионы слов поддержки, слов о том, как ему важен Альфред, какой он приятный человек и хороший друг. Как жестоко обошлись с ним судьба и все окружающие. Как сильно Ло хочет сделать жизнь Альфреда раем, а не адом. -Можно, я тебя поцелую? - Сердце забарабанило по рёбрым, а рука слегка дрогнула. Рука Альфреда сжала в ответ. -Давай. Невесомое, безумно осторожное касание губ. Лололошка развернулся всем корпусом, поднимаясь с кровати и слегка нависая над парнем. Рука Альфреда в теплой кисти Ло слегка подрагивала. Мироходец быстро отстранился, заглядывая в глаза блондина. -Ты как, всё хорошо? -Я... - Он задумчиво поступил взгляд, поднося кончики пальцев к самым губам, но не касаясь их. На его лице была странная смесь удивления, неуверенности и смущения. - Я не знаю. Но... Давай ещё раз? - Взгляд вернулся на лицо Лололошки, а щеки покрыл удивительно ярко выделяющийся на бледном лице румянец. -Давай. - Счастливо улыбнулся Ло.