Красный нам к лицу

Лололошка открывает глаза в темной комнате. С трудом поворачивая голову, смотрит на часы. Ночь. За окном соответствующая темнота. Очень тихо. В ушах звенит. Тело такое тяжелое. Во рту пересохло. В голове промелькнула мысль о том, что если сейчас улыбнуться, губы потрескаются. Вопреки обыкновенно возникающей в такие моменты непроизвольной и неудержимой улыбке, лицо мироходца даже не дёрнулось. Пить хочется. Он попытался поднять корпус, но тело не двигалось. Ну и чёрт с ним, полежит ещё. Парень не спал, но и не бодрствовал. Он не думал, не видел перед глазами никаких картинок, но время шло. Лололошка открыл глаза. Точнее, глаза как-то сами непроизвольно открылись от упавшей на лицо полоски света. За окном уже светало. Нужно попить, чем дольше он будет лежать, тем тяжелее будет встать. Дверь на кухню была приоткрыта. Ло не помнит, как тяжело было встать и как он шел. Взяв первый попавшийся стакан и наполнив его водой, мироходец приоткрыл сухие губы, жадно глотая прохладную жидкость. Облизнув губы, мироходец снова наполнил стакан водой из-под крана. Снова выпил всё. Свет на кухне включился. Без разницы, всё ещё хотелось пить. Он поднёс стакан к крану. -Лололошка! - Названный лениво повернул голову в сторону источника шума. Глаза Джона радостно блестели. - Я уж думал искусственно тебя будить! Умеешь напугать. - Учёный игриво подмигнул, приспустила очки. Руки с какими-то препаратами и стаканом воды поднялись на уровень головы. - Эй, ты что, из крана воду пьёшь? Прекрати, там же сплошная хлорка. Лучше налей из фильтра. Джон продолжал что-то тараторить, активно жестикулируя. У Лололошки не было никаких сил его слушать. Поставив стакан на стол, он попытался обойти шумного и пестрящего парня. -Постой, красотка, ты куда? - учёный вопросительно вскинув брови преградил путь из кухни, встав посреди прохода. Ло слабо оттолкнул альтернативу со всей силы. Естественно, Джон не шелохнулся. - Эй, что за херня, Лололошка? Я тут за него думаю, говорю, как лучше поступать, а он меня оттолкнуть пытается. - Наигранно обиженная интонация и соответствующая поза. На лицо Ло не посмотрел. - Я, кстати, тебе предоставил спальное место! Да и вообще, позволил двое суток отсыпаться, где моя благодарность? Ты должен как минимум... -Пошёл нахер, Джон. - Лололошка перебил его тихим сиплым голосом, слабо ткнув кулаком в грудь. Ударом это движение даже с натяжкой не назовёшь. Джон, озадаченно моргая, ушёл с пути мироходца. Он, честно говоря, вообще не понял реакции второго. Его, Джона Дейви Харриса, сейчас нахер послали? Он тупо стоял и смотрел в затылок Лололошки, пока тот неслушавшимеся пальцами пытался завязать шнурки кроссовок, но в итоге забил, и просто заткнул их внутрь. Не оглянувшись и не проронив больше не слова, он вышел, захлопнув за собой дверь. Ноги сами направили Лололошку куда-то. Он не задумывался, куда. Он вообще не думал. Просто шел, просто... Нет, кроме размеренных автоматических шагов и правда больше не было ничего. Парень не видел, мимо чего проходил. Не обращал внимание, если кто-то обращался к нему, просто игнорировал и шёл. У дома Дилана он понял, что не помнит номера квартиры. Сил решать вопрос не было. Мироходец отметил, что когда не заставлял себя думать, не заталкивал в мозг каждое слово, медленно разжёвывая, он как-будто переставал существовать. От дороги не осталось никаких воспоминаний. Вообще. Напрягшись, он выудил из сознания несколько картинок. Когда он остановился перед светофором, когда его чуть не сбила машина, и водитель начал бешено сигналить... Да и всё. Больше не осталось никаких следов. Это здорово. Разум вновь закрылся от внешнего мира, оставляя от Лололошки только пустой взгляд на дорогу. Парень сидел на сыром асфальте, справа от подъездной двери, вверяя свою дальнейшую судьбу в руки кого-нибудь, кому Лололошка будет нужен больше, чем самому себе. Как-будто котёнка под дверью оставляет. Шнурки дешёвых старых кроссовок, развязанные и залитые грязью, неадекватно дорогая белая футболка какого-то премиального бренда, начинающая впитывать серую дождевую воду с тротуара и уже полностью мокрые, грязные шорты, когда-то бывшие белоснежными. Наверное, они тоже стоили целое состояние, но это их не спасло. Забавно. До кома в горле и вязкой горечи на самом кончике языка.

***

Джон в это время чуть ли не бегом нашагивал по своей квартире не одну дневную норму. Как только дверь с громким щелчком заблокировалась, Харрис вышел из ступора. Да что этот инфантильный иждивенец себе позволяет! Джон буквально захлёбывался яростью. Она пожирала всю его хвалёную выдержку и самоконтроль. Какого. Блять. Чёрта. Первый и единственный в этом мире человек, которого Джон не вытолкал за двери, как только тот перестал быть ему нужным, первый человек, о котором он несколько раз подумал, пока тот просто валялся на его же кровати, первый человек, которого он не побрезговал переодеть в свою, чёрт возьми, одежду, которая, на минуточку, стоит больше, чем эта тупая копия вообще может себе представить! Первый человек, с которым Джон... Ярость мгновенно отступила, оставив за собой зияющую тоску и горечь. Как-будто Джон упустил что-то важное, что-то очень для него важное. Кого-то очень важного. Первый человек, с которым Джон спал спокойно. Все знают, что кожа Джона Дейви Харриса всегда необычайно холодная. Нечеловечески холодная. Казалось бы, это значит, что даже при низкой температуре ему должно быть тепло. Ну, от разницы температур, но это не так. Джону холодно. Ему всегда холодно. И даже собственное тепло не может согреть. Кто-то, чтобы согреться, просовывает ладони между бёдрами или скрещивает руки на груди. Но тело Харриса везде одинаково холодное, и прикосновения к самому себе будто делаю только холоднее. Джон поэтому всегда ходит в нескольких слоях одежды на всём своём теле, даже перчатки носит, чтобы пальцы не касались друг друга, ведь он ненавидит свои прикосновения. Ненавидит холод. Каждую ночь Джон засиживается настолько, чтобы отключаться, как только падает на кровать. Он даже никогда не раздевается перед сном. Не оставляет на это сил. И всё равно, как бы сильно не уставал, каждые пол часа, а то и чаще, он просыпается от пробирающего до костей холода, который сам создаёт вокруг, сколько бы слоёв одежды и одеял на нём не было. Естественно, учёный пытался решить эту проблему. Не одним и не двумя способами. Но это была единственная так и не решённая проблема в карьере гения. Проблема, напрямую связанная с ним и его состоянием. Довольно комично. Но таковым это Джону никогда не казалось. Это ужасно мучительно. Никогда не чувствовать себя отдохнувшим, выспавшимся, полностью восстановившимся, работая, при этом, практически круглые сутки. А порой и несколько подряд. Естественно, первый, и самый очевидный способ - нагреватели. Но как только он пытался искусственно себя нагреть - мгновенно перегревал. На контрасте, даже не очень высокая температура, нормальная для обычного человека, по ощущениям сжигала звживо. Кроме того, тепло ощущалось инородным, опасным. Парню казалось, что он задыхается, и он просыпался сразу же, как только погружался в отвратительный, беспокойный, ужасно короткий сон. Самочувствие после такого было в разы хуже обычного, так что вариант был отброшен, поле проб со всеми возможными нагревателями, естественно. Не сработал ни один, кроме магии. Но настраивать устойчивые заклинания было невероятно сложно и долго, а сбивались они за пару часов. Присутствие же другого, контролирующего заклинания мага, делало сон практически невозможным из-за тревожности Харриса. Спать же с другими просто отвратительно. Мерзкие, потные создания любым своим телодвижением сбивают весь сон, а их тепло, зачастую, слишком точечно. Для поддержания нормальной температуры нужно прижиматься хотя бы несколькими частями тела, а это ужасно мерзко. Ладно ещё потрахаться с кем-нибудь и разойтись, во время возбуждения отделы мозга, отвечающие за отвращение и возбуждение, удобно смешивают ощущения, позволяя даже физический контакт потерпеть. Пару минут. Сразу после сброса напряжения отвращение накатывает с новой силой, поэтому с окончанием полового акта кончается и пребывание в доме редких гостей. Но Лололошка... Он не крутился во сне. Вообще не двигался и не издавал лишних звуков. Только грудная клетка тихо вздымались, так мерно и спокойно. Так... комфортно. С Лололошкой было безумно комфортно. Учёный сам не понял, в какой момент парень перестал быть для него просто клоном, который был нужен, чтобы спокойно закончить разработку автоматона, на роль местного мэра. Закинутый на остров "Лололошка Дейви Харрис" и правда великолепно вписался в окружение, даже перевыполнила план, уничтожив весь чёртов остров, в котором, после проведения достаточного количества экспериментов с мироходцами и их искрами, итак больше не было необходимости. А избавиться от хорошо устроившихся людишек надо было. Но нет! Это же "проект тысячелетия", бла-бла-бла, ты Джон не прав, отправляйся-ка ты вообще сам туда! Конечно, Джон же не продумал этот вариант, и это так оригинально, напасть его же оружием! Дегенераты. А Лололошка то и правда молодец. Ещё никто не мог выбраться с острова. Более того, никто особо и не пытался. Все поверили в эту, сказать по правде, не особо то правдоподобную, слащавую до невозможности фикцию идеального города. Всё-таки не зря Лололошка - его копия. Хотя некорректно ведь так говорить, если задуматься. Он альтернативная версия, но никак не копия. Точнее, тут ещё не понятно, кто чья копия. Чёрт, о чём Джон вообще начал думать? Сейчас ещё придёт к мысли о том, что неправильно поступал. Хах... Потом Лололошка выбрался в реальный Хэнфорт. Придурок вообще не понимал, как устроен этот мир. Естественно, Джону ничего не оставалось, кроме как забрать к себе своё лицо, оно итак успело натворить такого, что Харрис не одну неделю разгребал. Потом раздражение глупостью двойника сменилось интересом. Учёный ещё никогда не встречал людей с похожей моделью поведения. Так наивен и доверчив был Ло. Верил буквально всему, что говорил Джон! Какой же придурок. Парень невольно улыбнулся, направляясь на кухню за чашечкой кофе. Кроме бесконечной наивности, зачастую граничащей с глупостью, было в Лололошке и что-то цепляющее. Какая-то необъяснимая харизма, привлекательность. Лицо у него, конечно, безумно красивое, но этим ведь всё не ограничивалось. Джон давно научился не обращать внимания на большинство мыслей и слов своего лица. Что же ещё было в мироходце такого особенного, цепляющего? У него очень грубые, но осторожные касания. Так трогательно. Джона искренне умиляли эти попытки дуболома быть нежным. И эти его шрамы по всему телу... Ло вообще вызывал а сердце учёного огромное множество несвойственных ему эмоций. Но, честно говоря, это даже начинало нравиться. Да, жить без эмоций куда удобнее и проще, но... куда скучнее. День сурка, которому нет конца и края. Исследование, изобретение, выступление, исследование, изобретение, выступление, исследование... Лололошка. Чувство потери вновь заскребло под рёбрами. В голове невольно начали всплывать самые разнообразные моменты совместного времяпрепровождения. Джон налил в фильтр воды, оставив чашку из-под кофе у раковины, в куче таких же. Он прикусил губу. У Лололошки такое милое лицо, когда он плачет. И так трогательно ломается голос, когда он кричит. А когда сорванным голосом просит Джона остановиться, у Харриса просто крышу сносит. Чёрт, чёрт, чёрт, что он вообще не так сделал? Нормально же развлекались. Лололошке вроде даже нравилось. Ну, когда Джон его потом исцелял, или целовал. Парень выпил воды. Тошнить не перестало. Отвратительно, теперь его тошнит уже от себя самого. Блять, снова? Он вроде от такого избавился ещё после смерти Саши и уже пару сотен лет к подобному не возвращался. Чёртов Лололошка, как всегда ломает его планы, рушит привычное устройство жизни. Может, если бы он окончательно ушёл, и правда было бы только лучше? Лучше? Нет, максимум проще но... Да ничерта не проще! Джон не собирается себе врать. Когда они лежали вместе: голова учёного на груди мироходца, пальцы рук, что удивительно, по инициативе Харриса, переплетены, и рука Лололошки, придерживаемся учёным, слегка поглаживалт его по волосам... Джон чувствовал себя счастливы. Действительно счастливым. Просто, блять, по-детски, наивно счастливым. Ло был приятно тёплым и живым, он дарил ощущение покоя и безопасности, позволяя уснуть без давящего чувства бессилия и одиночества. Лежал с ним вместе, нивелируя весь пробирающий до костей холод, оставляя только желанное тепло. Джон упал на кровать. Несмотря на прекрасное физическое состояние, он чувствовал себя разбито. Ладно, Лололошка в любом случае вернётся. А если Джон ещё и позовёт, то вообще прибежит с высунутым языком по щелчку пальцев. Блять, откуда это стойкое ощущение, что он опять себя обманывает? Это же Ло, с ним просто не может быть иначе! -"Пошёл нахер, Джон"- любезно напомнило подсознание деланно высоким голосом Харриса в одеяло, всё ещё пахнущее Лололошкой. -Пошёл бы ты нахуй. - Тихо ответил Джон, потянув к себе подушку мироходца, она пахла сильнее всего. Он сам не понял, кому это сказал.