Красный нам к лицу

Лололошка, с трудом встав на ноги, поднял чемодан и покатил его к лифту. Джон явно не будет рад, если он останется сидеть под его дверью. Громкий звук от нажатия кнопки неприятно ударил по перепонкам. Почему-то захотелось плакать. Но нет, Ло не из тех людей, которые любят распускать нюни. Двери открываются, затягивая парня в белое пространство без окон и дверей, без выхода. Он словно под светом тысяч режущих глаза до самого мозга прожекторов. "Первый этаж. Двери открываются." Мироходец механически идёт к двери, с не менее громким, чем от чертовой кнопки звуком, она выпускает его в ухоженный пустой двор элитного района Хэнфорта. Лололошка покидает двор. Джону не понравится, если он останется внутри. Снова очередная кнопка. Калитка закрывается бесшумно. Вокруг так тихо. В этом районе в принципе всегда тихо, обычно это даже пугает. Джон поэтому его, наверное, выбрал. Никто лишний раз не тревожит громкой музыкой или разговорами... Ло падает на первую попавшуюся скамейку, оттолкнув чемодан куда-то вбок. Идти сил больше не было. Интересно, почему он вообще так сильно устал? Подсознание заботливо напомнило, что пару дней назад Харрис отправил его в своей одежде "разобраться с кое-какими делами, я в это время хочу поработать". Какие-то парни, по началу казавшиеся даже слишком дружелюбными, пытались что-то ему объяснить про долг перед каким-то "главой", про сделки, о которых Ло впервые слышал, но пытался делать вид, что все понимает. Потом его отвезли в поле, где отрубили несколько пальцев и "заставили пожалеть о том, что ты забыл нашу доброту". Именно от них, кстати, Лололошка узнал, что Джон с огромным трудом выудил его из своей реальности, и закинул сюда, чтобы "никто не мешал ему заниматься своими делами, а лучшие способы, чтобы тебя оставили в покое дольше, чем на два дня, и не искали - притвориться мертвым, что априори мерзко, или же просто напросто дать публике другого себя". Конечно, говорил это не Джон, но Ло буквально слышал его усмешку и интонацию, полную самодовольства масштабностью придуманной идеей. С каким же удовольствием они тогда лицезрели "кровь самого Харриса"... Бррр... От воспоминаний, даже просто промелькнувший где-то на периферии сознания, у парня мурашки по спине побежали. А ведь это и есть мир, в котором живёт Джон... Мир, где каждое слово значимо, каждая фраза несёт в себе угрозу или предложение. Сколько же раз его вот так вывозили в поле, завязывали глаза, обливали холодной водой. Как же тяжело ему было достичь того, чем он сейчас обладает. Трёхэтажная квартира в элитном районе, несколько раскиданных по городу лабораторий, группа учёных, бегающих по первому его слову за всем необходимым... Лололошку затошнило. Он пользовался всем этим, даже не задумываясь, с каким трудом всё это было получено. Джон позволял ему жить в своей квартире, готовить из еды, которую привозили за деньги учёного, носить, в конце концов, бредовую одежду, которую учёному "не мерзко трогать"... А Ло просто брал всё это, ничего не давая взамен. И ведь в момент, когда до него дошло, что его сейчас выставят из дома, он почувствовал глубочайшую обиду. Мироходец закинул голову наверх, чтобы глаза не слезились так сильно. Затылок прошибло резкой болью, вернувшей парня в реальный мир. Перед глазами шёл черный снег, у парня иногда случалось такое, когда он сильно уставал или переживал. Весь мир выглядел как кино на старом, испорченном телевизоре. По "экрану" начинали бегать черные и белые точки, которые Дилан однажды удивительно точно для человека, никогда раньше такого не испытывавшего, назвал черным снегом. Чёрно-белым снегом. В такие моменты каждый предмет начинал отбрасывать тошнотворно-белые и пугающие своей глубиной черные тени, без четкой формы. Они накладывались друг на друга, прорезали и существовали одновременно, превращая попытку детально рассмотреть что-либо в бесполезную, жестокую пытку. Лололошка с трудом поднял голову, помогая руками на затылке. Точно, он хотел написать Ричарду. Когда они только покинули фальшивый Хэнфорт, они ведь вместе жили, пока Джон не решил "забрать своё личико". По его словам, стыдно его видеть в таком районе. Пальцы дрожали. Он ещё у Джона это заметил. Его ведь последние несколько суток держали в заложниках, и только сегодня с утра вышло сбежать. Без сна, еды, воды и возможности нормально пользоваться искрой было довольно тяжело. Он не с первого раза еле набрал сообщение на ослепляюще ярком экране с пониженной до минимума яркостью "Привет, Ричард! Ты не против, если я какое-то время снова поживу с тобой?" Ричард не ответил. Столько всего они прошли вместе, стали такими хорошими друзьями. Вместе выбирались из горящего Хэнфорта. До этого, вместе ходили на занятия. Ричард ему первому показывал свои видео, а Лололошка помогал, чем мог. Ричард стал безумно дорог Лололошке, они стали очень дороги друг другу... Или Ло так считал. Слезы потекли по щекам. Он просто, блять, не ответил. Горло парня как-будто снова начал сжимать Джон. Джон... Наверное, он чувствовал то же самое, когда вместо поздравлений, парень просто сидел и молчал, сжимая чашку с чаем, за которую даже не поблагодарил. Вот черт. Он не мог дышать. Лололошка пытался вдохнуть, но воздух просто отказывался проникать в лёгкие. Да, при каждом вдохе все внутренности как-будто через мясорубку пропускали, темнело в глазах и голова начинала пульсировать от боли ещё сильнее, но ведь не дышать вообще... Не дышать вообще. Что? Почему? Он не мог вдохнуть. И выдохнуть не мог. Что? Нет, он понимал, что может вдохнуть. И выдохнуть. Это же базовые функции организма, да? ДА? Если перестать об этом думать, организм же сам начнет дышать, верно? Так. Не думать ни о чем. Точнее думать... Блять. Сегодня ясное небо. На нем чётче всего видно черный снег. На самом деле, это даже красиво. Он почувствовал, как лёгкие начинают наполняться кислородом. Очень высокий дом, он как-будто медленно но верно, беззвучно и беспощадно падает на Лололошку, давя своей громадной коробкой из стекла и металла. Металла? Интересно, из чего построен этот дом? Джон бы наверное ответил. Он точно это знает. Но сейчас из-за Лололошки он чувствует себя просто ужасно. Он снова не мог дышать. Судорожно вдыхая и выдыхая жалкие крупицы воздуха, он попытался схватиться рукой за горящие болью лёгкие, но обнаружил в своей руке телефон. Ричард. Блять, Ричард. Как-будто он его единственный друг. Еле как, через слезы он переслал сообщение Дилану. Вот он настоящий друг. Плевать, если у Ричарда сейчас стрим. Плевать, если он снова поехал к родителям, плевать... Да плевать чем он вообще занят. Он нужен был Ло, но он не пришел. Не ответил. Даже, блять, не прочитал. Как-будто со стороны, от третьего лица, Лололошка услышал собственный всхлип. Но сейчас ему было уже плевать. Он откинул голову обратно на спинку скамейки. Плевать, если она снова пережимает. Просто нет сил её держать. Она неожиданно стала неподъемной. Тун. Ту-ру-ру-рун тун. Тун. Ту-ру-ру-рун тун. А? Звонок? Кому-то звонят? Тун. Ту-ру-ру-рун тун. Интересно, Ло совсем не заметил, что рядом кто-то был. Тун. Ту-ру-ру-рун тун. Забавно, у него такой же рингтон. Тун. Ту-ру-ру-рун тун. Громко, пиздец как громко, какая тварь не берет трубку? Пожалуйста, почему Ло не может просто оказаться... Блять, да плевать где оказаться. Не слышать, не видеть, не чувствовать, больно, очень больно, как же плохо. Да он даже думать нормально не может, даже на мысли просто нет сил. Раньше он мог сутки не спать и чувствовал себя и на сотую не так плохо, как сейчас. Почему его искра вообще не работает?! А, точно, это ведь- Тун. Ту-ру-ру-рун тун. -Блядство! - выкрикнул парень резко вскидывая голову, чтобы разбить лицо уроду, который не может уже наконец-то взять ебучую трубку. А? Никого? Парень опустил голову, и увидел свой вибрирующий телефон, лежащий в паре сантиметров от его ноги экраном вниз. Он наклонился и поднял его, переворачивая слегка разбитым экраном к себе. Кто? Кто это звонит? Он не может разобрать. Наконец просто проводит пальцем по экрану, прижимая телефон к уху. -Ало? -Лололошка! - на другом конце послышался вздох облегчения и взволнованный голос Дилана, - Чувак, что происходит? Где ты был, что столько времени не брал трубку? Не ты ли всегда отвечаешь быстрее, чем я успеваю поднести телефон к уху?, - послышалась недолгая пауза, - Ло, где ты сейчас? -Я... Сейчас сижу на скамейке, рядом... Эээ... Не знаю, я просто... Вышел из дома Джона... Телефон выскользнул из рук. У Лололошки резко пропали все силы говорить. Он обессиленно снова рухнул затылком на холодный металл, достаточно больно ударившись, но сейчас уже как-то плевать. Вот ведь, Ло так плохо никогда себя ещё не чувствовал. Даже близко. Раньше, как бы то ни было, хотя бы за физический аспект его здоровья отвечала искра. Зачем там Джон её ограничил? -Иначе тебя совсем не интересно ломать, красотка! - зачем-то вслух продекламировал Ло. Джону всегда нравилось, когда его молили о пощаде, молили прекратить, вылечить. Он даже какую-то инъекцию придумал ради того, чтобы Лололошка ему больше подходил. Даже ставя под угрозу собственную искру, если кто-то об этом узнает. Как же больно думать. Сил вообще никаких нет. Хочется просто прикрыть глаза и забыться. Забыть о боли, об усталости. Забыть о том, что он вообще существует...