Возрождённый в крови

Если бы кто-то сказал, что у Лань Сычжуя был просто ужасный день, это было бы не просто преуменьшением — это была бы ложь, достойная наказания в виде отжиманий в стойке на руках уже за одну лишь дерзкую попытку так подумать. Утро началось вполне благополучно: он прибыл в усадьбу Мо вместе с прочими младшими учениками, назначенными помочь деревне. Однако едва солнце склонилось к закату, как всё пошло наперекосяк. Сперва с окраины деревни донеслась странная вспышка демонической энергии. А едва он с товарищами отправился на разведку, как их окружили ходячие мертвецы. Твари изрыгали серый порошок, от которого у всех закружилась голова. А затем появились люди — в серых мантиях, с глазами, скрытыми масками, сотканными из теней. Они связали ученикам руки верёвками божественного плетения и унесли их на своих мечах. Действие порошка по всей видимости усилилось, и у Лань Сычжуя остались лишь смутные воспоминания о дальнейшем. Лишь ощущение, что их несут, а затем бросают на земляной пол. И вот он очнулся, лёжа на земле с пульсирующей болью в висках и леденящим ужасом в сердце. Поспешно приподнявшись, он услышал, как вокруг зашевелились другие ученики. Воздух наполнился тихой смесью болезненных стонов, шипящих ругательств и, как ему почти наверняка почудилось, сдержанных слёз. Лань Сычжуй и впрямь не мог винить кого-либо за плач в подобных обстоятельствах. Особенно когда сел и бросил первый осмысленный взгляд вокруг. Они находились в камере — большой, пустой и, судя по земляным стенам, подземной. В дальнем конце к стене был прикован ссутулившийся труп. — Какого чёрта… — пробормотал Цзинъи слева от него. Лань Сычжуй уже собрался обернуться, чтобы проверить товарища, как его внимание привлёк беззвучный, оттого ещё более выразительный крик ужаса. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть: похитили не только их. Мо Сюаньюй, должно быть, последовал за младшими учениками из деревни — иначе чем объяснить, что он теперь, дрожа, стоит среди них? Наблюдая, Лань Сычжуй видел, как тот оглянулся на решётку, затем так резко отпрянул, что, казалось, не заметил труп в углу. Его плечи ударились о тело, он вздрогнул, отскочил и рухнул на пол рядом, прижимаясь к покойнику и уткнувшись лицом в его жидкие волосы, будто те могли укрыть его от всей этой кошмарной реальности. «Бедняга, наверное, в ужасе», — мелькнуло в голове Лань Сычжуя, и он направился к нему, пробираясь между другими ланьскими учениками, которые всё ещё поднимались на ноги. — Молодой господин Мо, прошу Вас, отойдите оттуда. — Он протянул руку, но Мо Сюаньюй вздрогнул и отшатнулся, вцепившись в запястье мёртвеца ещё крепче. — Не буду! Не могу! Не сделаю! — Молодой господин Мо, я знаю, это страшно, но всё же… — Оставь его, Сычжуй! — Цзинъи, уже на ногах, стоял у решётки и вглядывался в туннель снаружи. — Кажется, я слышу шаги. Лань Сычжуй мгновенно замер и обернулся. Другие ученики вокруг тоже напряглись, их плечи сжались, а глаза забегали при словах Цзинъи. — Как вы думаете, что они с нами сделают? — спросил Лань Сюань, и в его юном голосе послышалась дрожь. — Может, они хотят выкупа? — предположил Лань Бэнь, беспокойно водя глазами по сторонам и дёргая верёвки на запястьях в тщетной попытке освободиться. — Возможно… — пробормотал Лань Сычжуй, вновь осматривая камеру в отчаянных поисках хоть чего-то, что могло бы сойти за оружие. Он был здесь старшим. Его долг — защищать остальных. Но как он мог исполнить его сейчас? Меч отняли, духовная сила скована, сигнальная ракета бесполезна в подземелье без окон. «Отец… Отец, что бы ты сделал?» — в отчаянии подумал Лань Сычжуй, но единственным ответом стал топот сапог, становившийся всё ближе, да приглушённые крики. Через мгновение приближающаяся группа вывернула из-за угла, и он увидел тех же людей в сером, что захватили их. Теперь с двумя новыми спутниками. Один — невысокий мужчина в чёрном, небрежно сжимавший в руке нож, с неприятной ухмылкой на губах. Другой… Другой был юношей примерно его возраста, одетым во всё жёлтое, с тряпичным кляпом во рту, заглушавшим его протесты. Глаза Лань Сычжуя расширились: в новой жертве теневых людей он узнал Цзинь Жуланя. Но прежде чем он успел осмыслить этот факт, дверь камеры отперли и распахнули. Цзинъи напрягся рядом, словно задумав попытку побега, и Сычжуй поспешно ухватил его связанными руками и оттянул назад, — лишь бы друг не совершил чего-то, из-за чего окончил бы жизнь, насаженный на мечи стражников. Двое теневых людей, волочивших Цзинь Жуланя, швырнули его на пол. Тот тут же приподнялся, плюясь и яростно пытаясь связанными руками вытянуть кляп. — Что вы себе позволяете!? Вы знаете, кто я!? Погодите, мои дяди узнают об этом!! — О, я уверен, они будут безутешны. — Человек в чёрном шагнул в проём камеры, и один из теневиков поставил позади него табурет. Злодей с мерзкой ухмылкой уселся на него. — Вот беда: если хочешь, чтобы они что-то узнали, нужны либо язык для речи, либо пальцы для письма. Но… — Он небрежно перебросил нож из ладони в ладонь. — Ты не покинешь это место ни с тем, ни с другим. По камере прокатилась волна вздохов, послышались всхлипы. Лань Сычжуй поспешил к Цзинь Жуланю. Он встречал этого юношу лишь пару раз, когда сопровождал Цзэу-цзюня на конференциях, и особой симпатии к нему не питал, но сейчас это не имело значения. Важно было лишь то, что этот человек угрожал ему, и Лань Сычжуй должен был сделать всё, чтобы защитить пленника. Так поступил бы его отец. Прямо сейчас ему очень, очень нужно было сосредоточиться на том, «как поступил бы отец», иначе пришлось бы признать, что он напуган ничуть не меньше остальных. Стараясь удержать в мыслях образ Ханьгуан-цзюня, Лань Сычжуй прочистил горло и как можно вежливее произнёс: — Молодой господин, не могли бы Вы взамен запросить выкуп? Уверяю Вас, и клан Цзинь, и клан Лань с радостью заплатят… — О, правда? — Человек в чёрном рассмеялся, и звук этот был противен. — Что ж, даже если бы они захотели, я делаю это не ради денег. У меня есть эксперименты, и вы все мне в них поможете. — Как отрезание пальцев и языка может помочь в экспериментах!? — Кажется, Цзинь Жулань вновь обрёл голос и смотрел на мучителя с яростью, способной поспорить с гневом главы Ордена Цзян. — О, это не поможет, — человек в чёрном перебросил нож в другую руку, и Лань Сычжуй заметил, что у того не хватает пальца. — Но это будет занятно. А вас я всё равно прикончу, так что, не всё ли равно? — П-прикончите? — всхлипнул Лань Сюань, его голос дрогнул, и ещё несколько шёпотов подхватили этот ужас. Дыхание самого Лань Сычжуя участилось, ему казалось, что он вот-вот захлебнётся. Выхода не было. Позвать на помощь — невозможно. Никто даже не знал, что их надо искать, не говоря уж о том, где они. Они были безоружны, связаны верёвками божественного плетения, а у противников — мечи. Выхода не было. Совсем… — Шевелись давай, — резко оборвал один из теневых людей. — Не за тем тебя наняли, чтобы целый день прохлаждаться. — Ладно, ладно, — человек в чёрном раздражённо закатил глаза. — Тогда начну… — Он повернул нож остриём в сторону Цзинь Жуланя. — С него. Тут же двое стражников бросились вперёд, схватили Цзинь Жуланя за руки и, подтащив к выходу, поставили его на колени. — Цзинь Жулань! — крикнул Цзинъи и рванулся вперёд, но другой стражник сбил его с ног. — Отпустите его! — закричал и Лань Сычжуй, пытаясь увернуться от других пленителей, но один из них просто подставил ему подножку. Сычжуй споткнулся и упал вперёд, ощутив острую боль в коленях, ударившихся о камень. Он едва успел выставить вперёд связанные руки, чтобы не врезаться в пол лицом. За спинами стражников было видно, что Цзинь Жулань отчаянно борется, но Лань Сычжуй с ужасом понимал — тому не совладать с двумя более крупными и сильными противниками, чья духовная сила не была скована. Человек в чёрном наклонился вперёд, с ножом в руке и с ужасной усмешкой на губах. И… По камере раздались аплодисменты. Звук был настолько несообразным, что Лань Сычжуй, спотыкаясь и пытаясь подняться, инстинктивно обернулся на него. И не только он. Казалось, все в камере повернулись посмотреть, даже человек в чёрном, застывший с ножом, лезвие которого почти касалось губ Цзинь Жуланя. В глубине пещеры, подняв руки для аплодисментов и улыбаясь так, будто он вовсе не чувствовал серьёзности момента, стоял Мо Сюаньюй. — Почему аплодируешь? Разве моё представление так уж хорошо? — спросил человек в чёрном, и его взгляд, исполненный забавного любопытства, остановился на Мо Сюаньюе. — Очень, действительно очень. — Мо Сюаньюй начал пробираться сквозь учеников Лань к передней части камеры. Голос его звучал совершенно беззаботно и совершенно безумно, и в желудке Лань Сычжуя зашевелилось тяжёлое, леденящее предчувствие. Он, может, и не знал Мо Сюаньюя близко, и тот, возможно, был странным и не в себе, но ничего дурного, насколько известно Лань Сычжую, он не совершал — уж точно не такого, чтобы заслужить то, что этот ужасный человек мог с ним сделать за привлечение внимания. — План отличный, правда, отличный! — Какого чёрта ты здесь делаешь!? — прошипел на Мо Сюаньюя Цзинь Жулань, его взгляд метался между ним и человеком с ножом, а дыхание всё ещё было прерывистым, неровным от страха — Лань Сычжуй видел, как вздымалась его грудь даже с такого расстояния. — Да, что же ты здесь делаешь? — подхватил человек в чёрном. — На Ланя ты не похож. Один из людей в теневой маске наклонился и что-то пробормотал тому на ухо. — Один из бастардов Цзинь Гуаншаня? Неужели? О, это просто замечательно. Так скажи же, Мо Сюаньюй, что тебе так нравится в моём плане? — Младшие ученики… Мысль гениальная. Очень умно. — О, правда? — Человек в чёрном наклонился вперёд и упёрся локтём руки с ножом в колено, а подбородком — в ладонь. Его интерес рос с каждой секундой. — Что ты имеешь в виду? — Ну, если ты собираешься восстановить Тигриную Печать Преисподней или воссоздать её… Неважно, — тебе понадобятся весьма могущественные кровавые жертвы, верно? Уничтожение заклинателей низкого уровня нужного эффекта не даст, но если начнёшь убивать членов великих Орденов, то очень быстро привлечёшь настоящее внимание, и твоему покровителю в Ордене Цзинь это, вероятно, не понравится. А вот если уберёшь кучу младших учеников… что ж, даже если они и могущественные юные заклинатели с большим потенциалом, пока ты оставишь достаточно ложных следов, люди поверят, что с ними просто произошёл несчастный случай на ночной охоте, и не станут копать глубже. Они ведь всё ещё такие неопытные, правда? Лань Сычжуй посмотрел на Мо Сюаньюя, и сердце его замерло, а рот приоткрылся. Откуда тот всё это знал? Воссоздать Тигриную Печать? Предполагать связь этого человека с Орденом Цзинь… — Говорили же, он безумен… — пробормотал Цзинъи рядом. Но прежде чем Лань Сычжуй успевал сформулировать ответ, человек в чёрном вновь заговорил. Его глаза сузились, скользя по Мо Сюаньюю с новым, острым интересом. — С чего ты взял, что это как-то связано с Цзинями или с Тигриной Печатью Преисподней? Мо Сюаньюй пожал плечами и развёл руки в широком, беззаботном жесте. — О, это же очевидно. Совершенно очевидно. — Да? — Человек в чёрном наклонился к нему ещё чуть. Мо Сюаньюй кивнул и сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался рядом с кипящим от ярости Цзинь Жуланем, которого всё ещё удерживали на коленях. — Оно так, оно так, оно действительно так. Но вы действительно хотите услышать про это или же про изъян в плане? Человек в чёрном оценивающе разглядывал его. — Я думал, тебе мой план нравится. — О, да-да, план очень хорош. Есть лишь одна маленькая проблемка. — Какая? Уголки губ Мо Сюаньюя изогнулись в почти звериной улыбке, даже когда всё безумное веселье покинуло его голос. — Я — не Мо Сюаньюй. И затем, прежде чем кто-либо успел осмыслить эти слова, человек, который не был Мо Сюаньюем, приложил пальцы к губам и свистнул. Мгновенно раздался ужасный, разрывающий звук позади них, а затем Лань Сычжуя швырнуло в сторону. Он споткнулся, едва удержал равновесие, дико огляделся и замер. Было нетрудно понять, во что он врезался, особенно когда труп, ранее прикованный к дальней стене, насквозь пробил сквозь решётку тело одного из теневых людей, державших Цзинь Жуланя, а цепи, всё ещё болтавшиеся на его запястьях, со свистом рассекли воздух и врезались в шеи и лица других стражников. Человек в чёрном, казалось, соображал быстро, ибо ему удалось бросить нож и выхватить меч как раз вовремя, чтобы отразить удар, предназначенный раскроить его череп. Он отпрыгнул назад, глаза широкие и дикие, и подтолкнул навстречу смерти одного из теневых людей вместо себя. — Какого чёрта!? — рявкнул тот самый человек в маске, что ранее велел торопиться. Его собственный меч был обнажён, и он отчаянно отбивался от цепей яростного трупа, замахивавшиеся в его сторону. — Я думал, ты сказал, что он неактивен! Я думал, ты сказал, что можешь его контролировать! — Вы имеете в виду — с помощью этого? — спросил Не-Мо Сюаньюй и презрительно швырнул пару длинных чёрных гвоздей в сторону отчаянно сражавшихся людей. Голос его был совсем не похож на прежний — теперь он звенел острыми гранями и холодной яростью, и Лань Сычжуй почувствовал, как напряжение пробежало по всему его телу, когда он осознал, что этот человек говорит правду, что это действительно не Мо Сюаньюй. — Вам не следовало давать мне столько времени, чтобы найти их. Но даже если бы я не нашёл, сомневаюсь, что столь грубое решение могло бы вырвать его у меня. Услышав это, человек в чёрном издал истерический хохот и отпрыгнул ещё дальше, вне досягаемости. — Простите, я не знал, что великий мастер вернулся! — Великий мастер!? — проревел теневик и на мгновение повернул голову к человеку в чёрном, прежде чем его вынудили снова сосредоточиться на том, чтобы его череп не размозжили, как у его товарищей. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь!? Со своей стороны, Лань Сычжуй тоже отчаянно хотел получить ответ на этот вопрос. Он никогда не видел такого жестокого насилия, какое лютый мертвец обрушил на этих заклинателей, никогда не видел ничего — ни лютого мертвеца, ни кого-либо ещё, — обладавшего силой вырезать столько врагов за какие-то мгновения. Так что, даже если было ясно, что человек, не являющийся Мо Сюаньюем, спасал их всех от неминуемой и ужасной смерти, Лань Сычжуй всё равно отчаянно хотел знать, кто он такой и позволит ли он им, когда всё закончится, просто уйти. Человек в чёрном снова рассмеялся и отпрыгнул ещё дальше. — Есть только один способ вырвать лютого мертвеца из-под власти Тигриной Печати Преисподней! — Какой!? — прохрипел человек в маске, едва успевая блокировать удар, который, вероятно, раздробил бы ему рёбра. — Если эту власть сначала имел кто-то ещё более сильный! — Но это Вэнь Нин! — крикнул в ответ теневой человек. — Тот, кто владел им первым, это… — Голос его резко оборвался, когда он круто повернул голову, уставившись на Не-Мо Сюаньюя, и глаза его внезапно расширились от ужаса. — Великий… великий магистр. — Эти слова сорвались с его губ в резком выдохе осознания, и в этот миг отвлечения рука лютого мертвеца, Вэнь Нина, Призрачного генерала, сомкнулась вокруг его горла. Раздался приглушённый хруст, и затем он рухнул, мёртвый, как и остальные его люди, как и все, кто осмелился противостоять Призрачному генералу и… и его повелителю. Лань Сычжуй едва заметил, что человек в чёрном исчез. Он был слишком занят тем, что смотрел на человека, который определённо не был Мо Сюаньюем. На того, кому достаточно было одного свиста, чтобы перед ним выросла груда искалеченных тел. На того, кем мог быть лишь один из самых смертоносных врагов, которых когда-либо знал мир совершенствования, Великий мастер демонического пути, Вэй Усянь. — Вэй Усянь! — Голос, разорвавший внезапную тишину, принадлежал Цзинь Жуланю. Он смотрел на демонического заклинателя широкими, дикими глазами, всё тело его дрожало. — Вы — Вэй Усянь!? Только когда юноша в золотой мантии поднял его, Лань Сычжуй понял, что связанные руки Цзинь Жуланя теперь сжимали брошенный нож человека в чёрном. Затем всё произошло одновременно. Вэй Усянь повернулся к Цзинь Жуланю и, словно почувствовав угрозу для своего повелителя, Призрачный генерал тоже развернулся и бросился на юношу. У Лань Сычжуя была доля секунды, чтобы увидеть, как глаза Вэй Усяня расширились от ужаса, и затем он сам ринулся к Цзинь Жуланю, пытаясь оттолкнуть того с пути. Он не успел. Но Вэй Усянь — да. Он накрыл Цзинь Жуланя собственным телом. Кулак Вэнь Нина остановился на волосок от того, чтобы пробить спину его повелителя, и Лань Сычжуй споткнулся, застыв, дыхание его замерло от облегчения. …Но нет, что-то всё равно было не так, что-то должно было быть не так, потому что Цзинь Жулань и Вэй Усянь оба лежали совершенно неподвижно. Затем Лань Сычжуй увидел, как кровь упала и разбрызгалась по земляному полу камеры, и он понял: защищая Цзинь Жуланя, Вэй Усянь напоролся на нож в руках юноши.