Оруженосец

Следующие два дня прошли в бесконечных тренировках. Поле перед замком Уайтхоллоу наполнилось рыцарями до такой степени, что нам всё же пришлось оплатить место в конюшне для Вигге. Дым от костров застелил небо, пьяные голоса не замолкали до рассвета и мешали мне высыпаться. Несмотря на неудавшийся первый день, мы с Джеромом ещё несколько раз ускользали от обязанностей и проводили время с друзьями. Во время каждой из таких вылазок я неизменно встречался взглядом с лордом Павлином, который не только повадился ходить на танцы каждый вечер, но и крутился возле нас днём. Его рыцарь, сир Бром, тренировался с Роаной. Он всё время молчал и сердито хмурился, поэтому мы с Джеромом стали подшучивать над ними обоими. В последний день перед турниром мы как раз занимались этим, сидя на траве возле забора ристалища. Роана, сир Хайнберт и сир Бром плечом к плечу стреляли из лука, а мы с Джеромом бегали собирать стрелы, когда они опустошали колчаны. Сир Хайнберт настойчиво добивался внимания стоящей поодаль леди Фиоры, и Роане это заметно не нравилось. Держать себя в руках ей помогал только не отходящий от неё сир Бром. Старый рыцарь постоянно задавал вопросы, и Роана нехотя на них отвечала. Когда они перешёптывались, мы с Джеромом пытались воспроизвести их диалог: — Хм-м… хм-м. — Хм-м. Хм. Хм-м? — Нет. Хм. Хм. Хм-м… — Хм-м, хм-м, хм-м… — Вы двое разучились разговаривать? Лорд Павлин выглядел искренне потрясённым нашим поведением. Он подкрался к нам со спины, и мы вынуждены были обернуться и прищуриться, чтобы разглядеть его в лучах дневного солнца. — И явно позабыли о манерах, — добавил он и так пристально посмотрел мне в глаза, что я смутился и вспомнил, какую картину он застал, когда вернул Роане её меч. С тех пор мне отчаянно хотелось поскорее с ним распрощаться и больше никогда в жизни не видеть его самодовольное лицо. — Простите, милорд, — извинился я и первый поднялся. Джером повторил за мной и тоже извинился. Лорд Павлин долго разглядывал нас, словно и правда подозревал в изобретении нового языка. Я осмелился посмотреть на него в ответ и удивился, каким юным он показался вблизи. Всё то время, что я не решался задержать на нём взгляд или рассматривал издалека, я думал, что он гораздо старше меня. На деле ему не было и тридцати. Такой же мальчишка, каким называли меня. Если бы он надел мою одежду и стёр с лица это надменное выражение, его легко можно было бы спутать со слугой. Он отвернулся и медленно зашагал прочь. Джером тут же передразнил меня: «Простите, милорд». Я пнул его в плечо и поддержал шутку: «Вы позабыли о манерах». Джером громко расхохотался, и лорд Павлин обернулся и посмотрел на нас нечитаемым взглядом. Возможно, он нам завидовал? Не похоже, что ему здесь хоть кто-то рад. Другие аристократы так и не пригласили его на роскошные подушки. Я поделился этой мыслью с Джеромом, но он только пожал плечами. Мы вернулись к наблюдению за Роаной и сиром Бромом, но в этот раз не стали дурачиться. — Как думаешь, сколько ему лет? — спросил я, когда мы вновь отправились выдирать стрелы из мишеней. Засмотревшись на подпирающего забор лорда Павлина, я сломал стрелу и тут же поймал на себе недовольный взгляд Роаны. Джером тоже посмотрел на лорда Павлина. — Откуда мне знать? Я его впервые вижу. — Я тоже. — Мог бы спросить у леди Роаны. Она, вроде, неплохо разбирается в лордах. Да и он ведь от вас не отходит. Думаешь, они не успели познакомиться? С этой мыслью я проходил весь оставшийся день. Вечером, когда Роана объявила, что нам пора набраться сил перед завтрашним турниром, я не стал гасить свечу и спросил: — Откуда взялся этот лорд Павлин… Эгертон? Роана посмотрела на меня снизу вверх. Она уже успела лечь на устланный соломой лежак. Точно такой же ждал и меня. — Из Речной Долины. — Это далеко? Она смотрела на меня так долго, что я догадался — я и сам должен был знать, где это. С самого детства Роана учила меня всему, что знает сама, но ученик из меня был такой же, как рыцарь. Герб лорда Эгертона выглядел для меня так же, как и все остальные — я не умел их различать. Роана же делала это легко. Иногда мне казалось, что она меня обманывает и выдумывает на ходу — невозможно так много помнить! — Недалеко от Грязевых Холмов, — наконец сказала она, и я окончательно устыдился. Она говорила про свой дом. Её отец, лорд Моубрей, до сих пор правит в тех землях. Их дом самый большой в регионе, а значит, лорд Эгертон находится от него в зависимом положении. Возможно, именно поэтому лорд Павлин так отчаянно хочет завладеть вниманием Роаны? Старый лорд Моубрей тот ещё деспот. — Тебе следует ещё раз взглянуть на карты. Ты стал многое забывать. — Оно мне просто не пригодилось. — Рыцарь не может быть дураком, Иво. Ты должен знать, как устроен этот мир, кто им правит и каких людей стоит опасаться. Если ты сможешь разобраться в домах, тебе будет легче найти работу у достойного хозяина. — Я не рыцарь и никогда им не стану. — Тебе придётся. Как ещё ты собираешься зарабатывать на жизнь? — Я буду служить тебе. Она усмехнулась и села в кровати. Я опустился на стоящий по центру шатра сундук. — Меня надолго не хватит. Ты должен научиться заботиться о себе самостоятельно. Если не рыцарь и не солдат, ты мог бы стать конюхом. Правда, для этого тебе сначала придётся научиться поить коня вовремя. Она посмотрела на меня с явным намёком. Сегодня я ничего не забыл, но несколько раз Роана ловила меня на разгильдяйстве. — Или ты мог бы накопить на обучение у мастера кузнеца, — продолжила мечтать она. — Только учти, что никто не станет относиться к тебе так снисходительно, как это делаю я. Никто не будет доделывать твою работу и бесконечно наказывать за ошибки. Тебя выгонят и расскажут всем вокруг, какой ты лентяй. Я и сам прекрасно это понимал. Теперь мне не нравился этот разговор. — Я всего лишь спросил. — А я тебе ответила. Тебе уже девятнадцать, Иво. Давно пора определиться с планами. Я презрительно фыркнул. Планы… как будто у неё они есть! Мы слоняемся без цели много лет и еле сводим концы с концами. Роана много раз за это оправдывалась, но меня пыталась научить дальновидности. Не счесть, сколько раз она против моей воли пыталась определить мою судьбу. Однажды она даже насильно отправила меня на обучение грамоте! Я сбежал в первый же день, потому что писарь, согласившийся принять меня за бесценок, оказался занудным пьяницей. Роана задала мне трёпку за отсутствие терпения, а потом сама научила читать и писать. Я всё ещё делал слишком много ошибок, но другие оруженосцы не могли похвастаться и этим. — Если бы я родился лордом, мне не нужно было бы ни о чём думать. Только наряжаться, — выпалил я, и тут же устыдился того, сколько обиды и зависти было вложено в сказанное. — Лордам приходится думать о многом. — Угу, этот лорд Павлин только и думает, как бы затащить тебя в постель… — Иво! Она так на меня посмотрела, что я спешно задул свечу и забрался на свою лежанку. Разговаривать в темноте было гораздо проще. И безопаснее. — Если он об этом и думает, то ему придётся смириться с поражением, — ответила Роана, и я услышал, как она снова устроилась лёжа. — Он расспрашивал меня об отце, но мне нечего ему сказать. Я не была в родных краях уже очень, очень давно… с тех пор там многое изменилось. Я слушал с замиранием сердца. В такие моменты лучше было молчать, чтобы не спугнуть удачу. Роана редко говорила о прошлом. — Старый лорд Эгертон лишился головы после восстания. Они единственные в регионе оказались по другую сторону и не поддержали короля Хуберта. Это была короткая война, но род Эгертонов едва не прервался — деда, отца, мать и старшего брата лорда Эгертона казнили за измену, а самого мальчика вернули из столицы домой. — Вернули из столицы? — Ещё до начала войны, как и многих младших детей знатного рода, его отправили служить при дворе и заодно обучаться манерам и дисциплине. Он должен был вернуться гораздо позже, но из-за восстания его пребывание подле королевской семьи стало нежелательным. Я удивлена, что ему разрешили сохранить титул и отослали править вместо деда. Ему было всего пятнадцать, а рядом не оказалось ни одного взрослого человека, который смог бы взять на себя обязанности управляющего. Не представляю, что за время его правления стало с Речной Долиной. Если он настолько отчаялся, что разыскал меня и решил молить о помощи, дела у него идут скверно. Я был поражён тому, что услышал. Всё это время я считал лорда Эгертона одним из многочисленных наследников какого-нибудь мелкого домишки, но никак не единственным в своём роде. Я думал, он приехал на турнир только для того, чтобы отвлечься от бесконечного безделья. — Сир Бром не участвует в турнире, — добавила Роана. — Он лишь охраняет своего лорда. Как я понимаю, он служил его деду, а теперь присматривает за мальчиком. — Сколько ему лет? — Не знаю. Около шестидесяти. — Нет, лорду Эгертону. Роана долго молчала, и я решил, что она считает в уме. — Должно быть двадцать четыре. Он упоминал, что пытается исправить репутацию своего дома почти десять лет. Я не знал, что сказать, и произнёс первое, что пришло в голову: — С таким лицом он ничего не исправит. — Только ему это не скажи. Я не собираюсь спасать тебя с плахи. Я прыснул со смеху и был уверен, что Роана тоже улыбнулась. — Спи, бездельник, — приказала она. — Завтра у тебя много работы. Не забудь как следует вычистить коня и надеть на него попону с гербом. Ещё проверишь копьё и заодно отполируешь нагрудник Вигге. Потом подойдёшь к герольду и уточнишь, не изменился ли порядок очереди. И никаких разговоров по пути — если ты где-то застрянешь, как в прошлый раз... — Я понял. — Надеюсь. Я не стал спорить. В ночь перед турниром Роана всегда нервничала и злилась больше обычного. Завтра мне следует не только позаботиться о доспехах и лошади, но и вселить в моего рыцаря уверенность, которой ей порой не хватает.