Эпоха Конца

Утро началось не с каши. Утро началось с инъекций. Люди в халатах вкололи каждому ребенку мутный стимулятор. — Чтобы не сдохли от болевого шока слишком быстро, — пояснил один из лаборантов, протирая место укола на руке №24. Она посмотрела на него своим жутким, немигающим взглядом. Лаборант поспешно отдернул руку. В этом ребенке было что-то, от чего у взрослых мужиков потели ладони. Их вывели на арену. В этот раз песок был убран. Вместо него — голый бетон, покрытый бурыми пятнами от предыдущих боев. №24 встала впереди своей «стаи». №42 и №7 жались к её спине, чувствуя исходящую от неё уверенность. Она уже убивала волков. Она провела их через лаву. Она — вожак. Она чувствовала себя сильной. Высокомерной. На балконе появилась Жнец. — Вы научились убивать зверей, — её голос разнесся над ареной. — Но звери глупы. В мире снаружи вашими врагами будут не собаки. Вашими врагами будут Герои и Злодеи. Профессионалы. Ворота напротив открылись. Из темноты вышел человек. Не монстр, не мутант. Взрослый мужчина. Он был тощим, жилистым, с безумным взглядом. На нем был ошейник-электрошокер. В руках он держал два коротких тесака, но даже без них он выглядел опаснее любого волка. — Это «Потрошитель», — представила Жнец. — Злодей ранга B. Убил двенадцать героев. Мы пообещали ему свободу, если он перебьет вас всех. Она сделала паузу. — А вам мы обещаем жизнь, если убьете его. Начали. Попытка №1. Потрошитель сплюнул на бетон. — Вы издеваетесь? — хрипло рассмеялся он. — Кучка сопливых уродцев? Я думал, будет челлендж. №24 шагнула вперед. В ней кипела гордость дочери Все За Одного. Как смеет этот мусор говорить с ней свысока? — Ты — еда, — холодно произнесла она. — [Черные Лезвия]! Тень метнулась вперед. Она хотела пронзить его насквозь, как делала с волками. Быстро. Эффективно. Она вложила в удар всю силу. Потрошитель даже не моргнул. Он просто... исчез. Нет, он не телепортировался. Он просто двигался со скоростью опытного убийцы, усиленного причудой ускорения рефлексов. №24 увидела только смазанное пятно. — Медленно, — шепот раздался прямо у её уха. Она попыталась развернуться, выпустить шипы из спины, укусить — что угодно. Но мир внезапно перевернулся. Она увидела бетонный пол, который стремительно приближался к её лицу. Потом удар. И только потом пришла боль. Её правая рука, та самая, которой она управляла тенями, валялась в метре от неё. Отрезанная по плечо. — ААААГХ! — крик застрял в горле, захлебнувшись кровью. Потрошитель стоял над ней, лениво поигрывая тесаком. — Телеграф, малая, — усмехнулся он. — Ты телеграфируешь свои удары. Ты напрягаешь плечо за секунду до атаки. Любой профи увидит это и выпотрошит тебя. №24 попыталась встать. Инстинкт требовал бороться. Но злодей наступил ей на грудь, выбивая воздух. — Спокойной ночи, чудовище. Лезвие тесака опустилось. Хруст шейных позвонков. Темнота. — ХАХ! №24 подскочила на койке. Белая комната. Тишина. Храп №42 на соседней койке. Её трясло. Но не от страха. Её трясло от унижения. Она схватилась за свое правое плечо. Оно было на месте. Но она все еще чувствовала тот холод стали, прошедшей сквозь кость. Это было не просто поражение. Это было избиение младенца. Волки были предсказуемы. Они прыгали по прямой. Этот человек... он читал её движения как открытую книгу. — «Телеграфируешь», — прошипела она в темноту, сжимая кулачки так, что ногти впились в ладони. Её глаза сузились. Зрачки превратились в тонкие иглы. Она вспомнила его ухмылку. Его пренебрежение. Никто не смеет смотреть на неё свысока. Никто. — Я запомнила, — прошептала она. — Ты быстрый. Ты смотришь на плечи. Ты любишь болтать. Дверь открылась. Лаборант со шприцем. Всё началось заново. Попытка №2. Арена. Бетон. Жнец на балконе. Потрошитель выходит из ворот. — Вы издеваетесь? Кучка сопливых уродцев? — та же фраза. Тот же плевок. В этот раз №24 не пошла в лобовую атаку. Она обернулась к своей «стае». — №7, — скомандовала она тихо. — Как только он двинется — беги влево. Отвлекай. — №30, создай стену передо мной. — Начали! Потрошитель рванул вперед. №7, визжа от ужаса, побежала влево, как и было велено. Злодей дернулся в её сторону — рефлекс хищника на убегающую жертву. Этой доли секунды должно было хватить. №24 ударила. Не прямой атакой, а из-под земли, выпустив Теневую Лапу под ногами убийцы, чтобы схватить его за лодыжку. — Попался! Тень обвила ногу злодея. Но Потрошитель среагировал мгновенно. Он крутанулся в воздухе, и его тесак рубанул по тени. Теневая конечность рассеялась от боли (№24 чувствовала урон по своим теням как по своему телу). Он приземлился прямо перед ней, перепрыгнув каменную стену №30. — Неплохая попытка, — его глаза безумно блестели. — Но я вижу, куда ты смотришь. Ты смотришь на мои ноги. Удар ногой в живот отбросил №24 к стене арены. Ребра хрустнули. Она сползла по стене, харкая кровью. Потрошитель не стал её добивать сразу. Он развернулся к остальным детям. — Сначала закуска. На глазах у парализованной болью №24 он начал резню. Вжик. Голова №7 покатилась по бетону. Вжик. №42 разрублен по диагонали вместе со своим жалким щитом. Вжик. №30 рассыпался кучей гальки. Он убивал её вещи. Он ломал её игрушки. — НЕТ! — прохрипела она, пытаясь подняться. Потрошитель подошел к ней, весь в крови её «стаи». — Ты плохой лидер, — сказал он и вогнал тесак ей в череп. Попытка №3. Она проснулась с рычанием. Ярость застилала глаза красной пеленой. Он убил их. Он посмел тронуть то, что принадлежит ей. Но ярость — плохой советчик. Она поняла это на десятый раз с волками. Здесь нужен холодный рассудок. Она должна стать быстрее. Или хитрее. Она не может победить его в честном бою. Он взрослый, опытный убийца. Она — ребенок с сильной причудой, но без техники. Значит, честного боя не будет. Она посмотрела на спящего №42. — Прости, — прошептала она без тени сожаления. — В этот раз ты будешь не щитом. Ты будешь приманкой. Дверь открылась.