Эпоха Конца

После испытания лавой в казарме было тихо. Слишком тихо. Обычно дети плакали перед сном. Скулили, звали несуществующих мам, жаловались на боль. Но сегодня сил не было даже на слезы. №24 сидела на своей койке, подтянув колени к груди. Её тело ныло. Мышцы, разорванные и восстановленные сотни раз в петлях времени, гудели фантомной болью. Она смотрела на свои руки. Черные когти втянулись, оставив лишь аккуратные человеческие ногти, но под кожей она чувствовала пульсацию тьмы. Рядом, на соседней койке, лежал №42. Тот самый пухлый мальчик, которого она протащила через ад. Он спал беспокойно, дергаясь во сне. На его щеке краснел ожог от жара лавы. №24 смотрела на него. «Слабак», — привычно подумала она. — «Балласт. В следующий раз я брошу тебя». Но мысль прозвучала вяло. Она знала, что не бросит. Потому что в той, 57-й попытке, когда они висели над лавой, он не отпустил её руку, хотя сам горел от страха. Он доверился ей. Она перевела взгляд на остальных. В их блоке осталось двенадцать детей. Двенадцать из двадцати. №7 — девочка с причудой ускорения, которая всегда дрожала от холода. №30 — мальчик с каменной кожей, который тихонько выл в углу, баюкая сломанный палец. №12... №5... Внезапно №24 поймала себя на странном ощущении. Она помнила, как они умирали. Она видела кишки №7 намотанными на пилу в 15-й петле. Она видела, как №30 тонет в лаве в 32-й петле. Она видела их смерти сотни раз. Но сейчас, глядя на их спящие, измученные лица, она почувствовала... не жалость. Нет, жалость — это для слабых. Она почувствовала раздражение. Раздражение от того, что мир пытается забрать у неё то, что рядом. «Они выжили сегодня. Значит, они полезны. Если они умрут завтра — мне придется начинать заново. Это неудобно». В комнате стало холодно. Система жизнеобеспечения «Инкубатора» понижала температуру на ночь. Это тоже был тест — выживут ли ослабленные организмы. №7 на соседней койке свернулась калачиком, стуча зубами. Её тонкая белая роба не грела. №24 вздохнула. Она могла бы просто уснуть. Ей было тепло — её метаболизм, разогнанный поеданием плоти, работал как печка. Но дрожь №7 мешала. Этот звук раздражал. №24 встала. Её пушистые белые хвосты (их было уже три, они выросли за последний год) шевельнулись за спиной. Они были мягкими, густыми, теплыми. Она подошла к койке №7. Девочка открыла испуганные глаза, увидев над собой силуэт с красными глазами. — Не ешь меня... — прошептала она. — Заткнись, — буркнула №24. — Ты дрожишь. Мешаешь спать. Она забралась на койку к №7. Та замерла, боясь пошевелиться. Но №24 не выпустила когти. Она легла рядом, и её пушистые хвосты, как живое одеяло, накрыли их обеих. Мягкая шерстка коснулась ледяной кожи соседки. Тепло. Живое, звериное тепло. №7 удивленно выдохнула и, помедлив секунду, прижалась к теплому боку №24. — Тепло... — пробормотала она. — Спи, — приказала №24. — Завтра ты должна бежать быстрее, иначе сдохнешь. А мне нужны быстрые... напарники. Через минуту к ним подошел №42. Он ничего не сказал, просто стоял и шмыгал носом, глядя на теплый комок из хвостов. №24 приоткрыла один глаз. — Чего встал? Лезь. Если заболеешь — я тебя добью, чтобы не тащить. Мальчик радостно нырнул под край «одеяла» из хвостов. Потом подошел №30. Потом еще двое. Вскоре на узкой койке образовалась куча-мала. Дети сбились в плотный клубок, как щенки в логове. №24 лежала в центре. Её хвосты были раскинуты максимально широко, укрывая, кого могли. Ей было тесно. Чья-то нога упиралась ей в бок, кто-то сопел ей в ухо. Но впервые за долгое время... ей не было одиноко. Она чувствовала их сердцебиение. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Много маленьких сердец, бьющихся в унисон с её собственным. «Мои», — прозвучало в голове. Не «друзья». Не «семья» в человеческом понимании. «Моя стая. Мои вещи. Мои живые игрушки». Она посмотрела на белую камеру в углу потолка. Она знала, что Жнец смотрит. Взгляд №24 стал жестким. «Ты хочешь сломать их, чтобы сделать оружие для себя? Нет. Если они и станут оружием, то только в моих руках. Я не дам им умереть просто так. Я потратила на них слишком много попыток». Она положила руку с маленькими коготками на голову спящей №7. Это было странное, новое чувство. Желание защитить. Не потому что это правильно. А потому что, если кто-то тронет её собственность, она разорвет его на части. С этой мыслью №24, будущая Эпоха Конца, закрыла глаза и впервые за год провалилась в сон без кошмаров.