Мир Молота Войны

На острове Арата это было на маленьком острове юго-запад, царила тишина и покой, укрытые сенью древнего леса. Этот хрупкий мир был разорван вторжением солдат Тёмного Легиона. Ведомые Маликом, они прокладывали путь к одному из порталов – шестому, распахнувшемуся в ткани реальности. Время тянулось мучительно долго. Усталость сковала даже закаленных воинов Аненербе, следовавших за Тёмным Легионом, а в их рядах ковыляли зомби, рыскали дредвульфы и крались гули. Наконец, по рации Малику доложили о приближении к деревне ксеносов, в самом сердце которой и зиял портал. – Мой господин, деревня обнаружена! – без промедления доложил голос в эфире. – Превосходно. Приступим к плану. Деревня должна быть уничтожена, а её жители принесены в жертву нашим богам, – зловеще прозвучал ответ Малика. – Есть, мой господин! – отрезал ренегат и отключил связь. Спустя несколько томительных минут они достигли цели. Деревянные дома жались друг к другу, словно в испуге, и солдаты, подобно хищникам, начали окружать поселение. Из грузовиков высыпали солдаты Аненербе, сжимая в руках оружие, занимая позиции вместе с танками ренегатов… Но деревня казалась вымершей. С опаской, солдаты начали продвигаться вперед, как вдруг из домов раздался оглушительный залп лазерных винтовок, пулемётов и автоматов. Разгорелась ожесточенная битва. – Убивайте этих ксеносов! За Аббадона!!! — Заорал Малик войнам. Тёмный Легион и солдаты Аненербе обрушили всю свою ярость на защитников деревни. Ксеносы, напоминавшие антропоморфных волков, сражались отчаянно, умело используя укрытия. Ренегаты, подобно безумным пиротехникам, выжигали их дома, превращая их в пылающие костры. Волки-воины организовали огневые точки в домах и сумели подбить танк «Леман Русс» и четыре грузовика. В их арсенале были гранатометы и три пушки. Но через два часа к защитникам прибыло подкрепление – «Паломники траншей», вооруженные лазвинтовками и пулемётами. Заключив союз со старейшиной деревни, воины-повстанцы ударили с тыла, уничтожив несколько грузовиков с еретиками Аненербе и их мерзкими чудовищами. Тем временем: Малик, укрывшись в одном из домов с отрядом из четырех ренегатов, сгорал от злости. Захват этой деревни оказался гораздо сложнее, чем он предполагал. В небе раздался зловещий вой – явился «хелдрейк», воплощение адского дракона, посланный из глубин тьмы, дабы испепелить сопротивляющихся. Через мгновение «хелдрейк» спикировал на позиции «Паломников траншей». Раскрыв свою ужасную пасть, изрыгающую потоки огня, словно пулемёт, «хелдрейк» обрушил шквал пламени на врагов. Беспощадный огонь разрывал их на куски, превращая в кровавые ошметки, разбросанные по земле. Спустя восемнадцать минут от «Паломников траншей» остались лишь кровавые пятна на земле. Наступила Ночь: Прошел час, и битва в деревне стихла. Дома либо разрушены, либо превратились в тлеющие руины. Малик, с мрачным удовлетворением осматривая поле боя, выслушал доклад подошедшего ренегата. – Господин, деревня полностью зачищена, – доложил солдат. – Пленные есть? – спросил Малик. – Да, мой господин. Тридцать сдались, включая старейшину. Также стало известно, что большая часть населения успела эвакуироваться, – ответил ренегат. – Понятно. Каковы наши потери? – последовал вопрос. – Пятьдесят четыре солдата, шесть грузовиков, один танк. Потери среди мутантов Аненербе значительны, – доложил ренегат. – Хорошо. Приступайте к ритуалу, – приказал Малик. Спустя час в центре деревни был воздвигнут алтарь. Вокруг него, в качестве живых цепей, были посажены пленные мужчины, женщины и дети. Калистрии, грифоны и кокатриксы, сломленные и побежденные. На алтаре лежал старейшина – волк с зеленой шкурой, пронзительными желтыми глазами и светлой гривой на груди. Его рост был сравним с человеческим, как и у большинства обитателей деревни. Когда всё было готово, появился Малик и встал перед алтарем. Солдаты ренегаты и Аненербе замерли в ожидании, а Малик начал произносить слова на непонятном, зловещем языке. В сердце тьмы, в лесных дебрях, крались партизаны – тысяча воинов, сотканных из охильцев, паломников траншей и пришельцев из пространство цитадели. Даже жители деревни примкнули к ним, ведомые общей целью. Под покровом ночи они окружили поселение, где должен был свершиться зловещий ритуал, затаившись в лесной чаще, словно призраки. А затем, словно сигнал к пробуждению ада, в небо взвились три багровых сигнальных огня – предвестники неминуемой атаки. В мгновение ока враг заметил огненные стрелы, и лес ожил под грохотом выстрелов. Партизаны ринулись в штурм, сокрушая преграды. Из-под сень деревьев вышли солдаты, вооруженные до зубов винтовками и автоматами. Солдаты врага ощетинились оружием, готовясь к яростному отпору. Встрелив партизан градом пуль, они укрылись за руинами домов. Танк, взревев, обрушил на наступающих шквал огня. Малик, поглощенный ритуалом, оставался в сердце бури, окруженный верными защитниками. Отвратительные мутанты Аненербе, словно порождения кошмара, с нечеловеческой жестокостью терзали партизан, вынуждая их искать спасение в укрытиях, осыпая противника гранатами. Полчаса боя превратились в вечность, наполненную криками, взрывами и свистом пуль. Партизаны несли чудовищные потери, утопая в крови этой проклятой деревни. Двести тридцать девять павших – страшная, но не сломившая их волю цифра. Воины Альянса Порядка, ведомые приказом вырвать деревню из лап врага любой ценой, стояли насмерть. И тут они увидели его. Хеллдрейк, изрыгая пламя, камнем падал с небес, готовясь разорвать их в клочья. Но громом расколов ночь, из леса вырвался луч ослепительной синевы, пронзивший чудовище насквозь. Хеллдрейк рухнул на землю, сраженный выстрелом рельсотрона, установленного на грузовой платформе. В хаосе битвы, среди тел защитников деревни, затаилась кровианка, чья черная, словно сама ночь, калистрийца и хищные красные глаза выдавали её истинную сущность. Притворившись мертвой, она ждала своего часа, чтобы оборвать жизнь Малика. Он почти завершил ритуал, хладнокровно принося в жертву пленников и вождя деревни. И вот, словно восстав из могилы, кровианка метнулась к своей цели. Она неслась, словно тень, сражая охрану Малика одного за другим. Малик обернулся, и из его руки вырвался сгусток фиолетовой энергии. Но кровианка, уклонившись от смертельного удара, прыгнула на него, вонзая клинки в его шею. Отчаянный крик боли разорвал тишину. Она отпрянула, наблюдая, как Малик вопит в агонии, а затем рассыпается в прах, словно его и не было. Сама же она исчезла, растворившись в ночи, как призрак. А сами партизаны, заплатив немыслимую цену, вернули деревню. Но в их сердцах остался лишь один вопрос: кто убил Малика?