Мир Молота Войны

Космос. Флагман Оберстгруппенфюрера. В чёрном командном мостике, где восседал сам Оберстгруппенфюрер в своём кресле, кипел анализ вторжения. Чёрно-зелёные цифровые проекции местности и войск мерцали в воздухе, словно тени надвигающейся бури. Уже почти весь мир склонился перед его походом. Всего за несколько месяцев пали другие материки, а сама Империя Хонов оказалась под нагой Оберстгруппенфюрера. Их флот был разбит по частям, и от него осталась лишь жалкая горстка обломков. На голлостоле ясно виднелись два последних оплота: небольшой город и столица — Орион. Оберстгруппенфюрер взирал на это с хищной, ликующей ухмылкой. Перед ним маячили два приказа: первый — шах, второй — неумолимый мат врагу. Но вдруг его отвлёк шипящий звук автоматически открывшейся двери справа. Повернув голову, он увидел Малика в броне астартеса. На правой руке тот сжимал жезл, а лицо скрывал рогатый шлем. Офицеры мгновенно отдали честь, но Малик лишь окинул их холодным, презрительным взглядом. Затем он приблизился к голлостолу. — Как я вижу, у ксеносов осталось совсем мало земли, — произнёс Малик, становясь по правую сторону от проекции. — Да, вы всё правильно поняли. Нам осталось лишь несколько смертельных выпадов — и они падут! — отозвался Оберстгруппенфюрер, поднимаясь с кресла. — Противника никогда не стоит недооценивать, знай это, — предупредил Малик, опуская левую руку на край голлостола. — Я хорошо знаю эту фразу, друг мой, но я лишь констатирую факт, — парировал Оберстгруппенфюрер с насмешливой интонацией. — Конечно, но всё равно лучше биться в полную силу и тщательно продумать план атаки на этот город. Главное — уничтожить их оружие «Центурио Ординатус», — сказал Малик серьёзным, почти угрожающим тоном. Оберстгруппенфюрер повернулся к ближайшему офицеру. — Расскажи доклад. — Данное оружие Империи Человечества «Центурио Ординатус», как и вся окружающая территория, было уничтожено затяжной атомной бомбардировкой. Теперь там зияют три огромных кратера — вместо былого горного хребта и большого города, — доложил офицер. — Благодарю за доклад, офицер. Но все мы знаем об одном интересном существе, которое может перевернуть всё в два счёта… Один из Повелителей Перемен, — произнёс Оберстгруппенфюрер, и в его голосе скользнула тень беспокойства. Малик внезапно рассмеялся — смех был искренним, глубоким, а глаза на миг закрылись, словно в экстазе. Все в комнате замерли в смеси удивления и страха: зрачки расширились, взгляды устремились на этого чернокнижника Хаоса. Затем Малик умолк, придя в себя. — Ладно, я уже знаю, как её победить. В скором времени её душа будет уничтожена, — сказал он и щёлкнул пальцами левой руки. Из боковой двери, рядом с креслом, вышла группа: три Гончие Абаддона с Рубеллитом, а с ними — оранжевый грифон с жёлтым клювом. Подойдя к Малику и его свите, они низко поклонились. Грифон приблизился, встал перед чернокнижником, но один из Гончих пинком подтолкнул его ближе. Ни грифон, ни офицеры с Оберстгруппенфюрером ничего не понимали в этом странном ритуале. Грифон, полный недоумения, уставился на Малика. Все в комнате — люди и пленник — были в шоке, но Оберстгруппенфюрер лишь усмехнулся уголком рта. Грифон попытался отступить, но цепи на его теле не позволили: он рухнул на пол, отчаянно дёргаясь, пытаясь встать. В тот же миг Малик взмахнул жезлом, начиная вытягивать душу. Комната наполнилась фиолетовым туманом — разломом в варпе. Грифон взвыл от нестерпимой боли. Вскоре его тело воспарило на метр, и из него, и его душа ушла в бездну варпа. Тело осело, иссушенное, кожа еле держалась на костях. Глаза исчезли, уступив место бездонной тьме. Туман рассеялся. Оберстгруппенфюрер зааплодировал, хлопая в ладоши. — Браво! Я поистине впечатлён. Думаю, победа уже в нашем кармане, — сказал он, расплываясь в хитрой, торжествующей ухмылке.