Супервизия любви

Слова Снейпа заставили Гарри потерять покой. В самом деле, для когтевранца такое неосмотрительное поведение… Мерлин, какая нелепость. Что же это означало? Неужели он, Гарри, влюбился? Другого объяснения своей внезапной глупости Поттер не находил. Оценки продолжали оставаться отличными, общение с друзьями и незнакомцами — осмотрительным. И лишь один человек рушил собой эту стройную систему. И, конечно, Гарри совершал очередное безрассудство прямо теперь, сидя на уроке зельеварения. Он положил на правую сторону своей тетради чистый лист и задумался о том, серьёзны ли его чувства. Ведь именно от этого зависит, что делать дальше. «Должны быть критерии», — рассеянно подумал он. И записал: «1. Давно ли это продолжается?» Довольно давно, как он понял только сейчас. Ведь зельевар занимал его мысли курса с третьего-четвёртого, когда загадочное поведение Снейпа ставило его в тупик. Гарри обещал себе ещё пересмотреть воспоминания об этом. А пока что вывел: «Да». — Мистер Поттер, вы, вероятно, ответите на простой вопрос… Почему противоядие можно подобрать не к любому яду? — Так считается, сэр, потому что компоненты образуют одно целое, сложно анализировать состав. — Считается? Вы придерживаетесь другого мнения? — Если вам угодно. По полученному веществу можно понять характер магии компонентов, а значит, догадаться о них. — Хорошо, — не очень довольно кивнул Снейп. — А теперь я попрошу мисс Грейнджер… Гарри обрадовался, что сидит один, а не рядом с Гермионой. Пришлось бы объяснять ей суть своих записей. Итак, что там дальше? «2. Нравится ли мне этот человек не только телом, но и душой?» Гарри хмыкнул. Тут всё проще простого: на первом месте для него был неуживчивый и, что уж таить, остроумный характер зельевара. Тело… оно было продолжением этих свойств. «Да». «3. Хочу ли я жить с ним вместе?» Это уже сложнее: Гарри не сомневался, что совместная квартира была бы похожа на минное поле. И всё-таки… Оно того стоило бы. «Да». Что-то ещё, очень важное… Ах да, к слову о ядах. «4. Готов ли я строить отношения с реальным человеком, в балансе его достоинств и недостатков, и искать компромисс». Это куда важнее подвигов во имя любви. Так дедушка всегда говорит. «Да». — Мистер Поттер, не поделитесь вашими ценными записями? Гарри моментально подбросил бумагу и на лету сжёг её невербальным Инсендио. — Вот как, — сказал профессор. — Отработки в течение недели в шесть вечера. Со мной лично. Показалось ли Поттеру, что глаза учителя в этот момент блеснули, словно тот принимал вызов? — Да, сэр. Ситуация складывалась очень хорошо. Может быть, на отработках получится лучше понять себя. Очень хотелось поговорить с дедушкой. И Гарри решил посмотреть одно важное воспоминание. Это было ещё лучше разговора. **** Думосбор Гарри Всё произошло на рождественских каникулах, третий курс. Невилл торжественно пригласил к себе домой Гарри, Рона и Гермиону. Слово за слово, как-то получилось, что позвали и дедушку Брайана. В доме Лонгботтомов царил абсолютный порядок, свечи горели ровно и ясно — ни одна не посмела коптить. За столом сперва больше молчали. Потом дедушка Брайан сказал: — Миссис Лонгботтом, Минерва многое говорила мне о вас. — Просто Августа, если не возражаете, — сдержанно, но любезно ответила бабушка Невилла. — Август — прекрасный месяц, — хитро улыбнулся дед. — А я просто Брайан. Дальше все остальные тоже понемногу стали участвовать в беседе, обсудили школу. — Ба, я хотел показать ребятам мой балкон. — Идите, — согласилась Августа. На балконе у Невилла жила целая оранжерея. Гермиона задавала множество вопросов о том или ином растении. Гарри и Рон просто восхищались. В цветоводстве не было ровно никакой доблести, но не тогда, когда речь шла об их друге! Через полчаса появился домовой эльф: — Хозяйка зовёт внука и его гостей пить чай. Дети отправились обратно — да так и замерли на пороге гостиной. Бабушка Невилла сидела с дедушкой Гарри за шахматной доской, по которой передвигались маленькие утки и селезни. Августа смеялась весело и заразительно, ямочки на её щеках играли немного лукаво. А глаза — в них было счастье! Брайан отвечал ей задорной улыбкой. Гарри бросил быстрый взгляд на Нева: тот, видимо, никогда не видел свою бабушку такой, поэтому даже рот приоткрыл от изумления. — Смотрите, дети, эту игру я изобрёл только что. Она называется «клюй-шашки». После чая обязательно всех желающих научу. Брайан взмахнул палочкой — и птицы, которые действительно слегка клевали друг друга, застыли. — Потрясающе! — воскликнул Рон. Гермиона сдержанно улыбалась, но глаза её лучились от увиденного. А Гарри думал о том, как спрашивал когда-то у деда: — Почему ты не женишься? На что тот отвечал: — Я пока что не встретил ту самую. Это когда-то казалось шутливой отговоркой, но Гарри понял, что именно сейчас всё серьёзно. Та самая — преображённая улыбкой до неузнаваемости — поправила сияющий сединой локон и с помощью магии порезала торт. Вечер наполнился настоящим рождественским чудом. **** Думосбор Альбуса Дамблдор определённо испытал чувство дежавю, когда оперение птички на его столе снова окрасилось алым. Артефакт оказался прав: эту посетительницу он никак не считал нужной в своём кабинете. — Директор, — чинно наклонила она голову. — Леди Лонгботтом, — учтиво ответил он. — А вы всё молодеете. Это не было лестью. Августа выглядела так, словно сбросила десяток лет со своих плеч, познавших груз горя. — Директор, — сказала она. — Я хочу поговорить с вами о моём внуке. — Я весь внимание, леди. — Знаете ли вы, директор, что вам никогда не повлиять на Невилла? — А почему вы решили, что у меня есть подобное намерение? — Да потому что вы ведёте себя нелепо, — отбросив все маски, открыто рассмеялась седая дама. — Внук рассказал мне, как вы пытались подлить ему разнообразные зелья. Не говоря уже о том, как вы открыто и топорно охмуряете его. Вы хотите воспитать карманного героя. В глазах Августы играла гроза веселья. — Леди Лонгботтом, ваш внук неверно истолковал мои намерения. — Зато их верно истолковал один хороший друг семьи, работающий в Отделе Тайн. Послушайте-ка, Дамблдор, вы проиграли. Меня просветили относительно ваших планов. Невилл очень хорошо защищён артефактами и обрядами, и знаете… я не держу зла на вас. Вам просто нечем заняться, — всё с той же улыбкой заключила она. — Я желаю вам понять одну вещь. Слышали ведь, что можно жить так, словно чудес нет, или так, будто всё вокруг — чудо? То же можно сказать о двух способах стареть. В вашей жизни нет чудес, директор, и я от души их вам желаю. С этими словами леди развернулась и вышла, оставив Дамблдора в состоянии, близком к обмороку. Он не знал, чем больше изумлён: тем ли, как старая ведьма посмела с ним говорить, или тем, насколько глубоко она проникла в его замысел? И всё-таки она не вздумала бы перечить ему, если бы знала истинную цель. Альбус хотел прославить любовь в веках. Он всей душой желал, чтобы люди испытали горе и сплотились, поддерживая друг друга и жертвуя собой. Для того и нужны были злодей и настоящий герой, который бросил бы ему вызов. Именно в трудные времена рождается истинная любовь! Это и было то чудо, которым жил и дышал Дамблдор, и он был глубоко оскорблён непониманием со стороны этой старой перечницы, объевшейся молодильных яблок. И ещё больше он ненавидел того самого друга семьи из Отдела Тайн. Очевидно, это снова Брайан Певерелл перешёл ему дорогу и посмел рушить святое. Предстояло заново построить свои планы, но Альбус знал, что победит. И все, кто пытался мешать, склонят свои головы перед ним одним.