Все ради игры:переворот с ног на голову

Кабинет Дэвида Ваймака. Вечер. Я сидела, ощущая каждую деталь: стягивание черного корсета под кружевным коричневым болеро, вес утепленных черных ботинок, легкое покачивание серебряной цепочки на талии. Длинная, по щиколотку, коричневая юбка-плиссе скрывала легкое покачивание ноги. И, конечно же, ярко оранжевое джерси с номером "11" за спиной, оно весело на стуле где я расположилась. Мои пальцы медленно и ритмично перекатывали гладкую фиолетовую бусину на браслете — фоновый процесс, помогающий удержать в фокусе три точки: сумку-зебру у ног, дверь и бесстрастное лицо Ваймака за столом. На лямке сумки висели фиолетовые накладные наушники. Челка моей рваной, домашней стрижки снова упала на глаза; я резко, почти раздраженно, сдула ее. Он поднял глаза. Его взгляд, быстрый как удар рапиры, засек движение моих пальцев, скользнул по стрижке, задержался на наушниках и ботинках, явно не предназначенных для спортзала. Он ничего не прокомментировал. Просто отметил про себя. Дверь открылась. Эндрю Миньярд вошел первым. Вратарь. Он прошел к дальнему углу, став тенью у книжного шкафа, приняв позу полной, почти скучающей отстраненности, на его лице "красовалась" химическая, не настоящая улыбка. Ну конечно же, он все еще на тех таблетках. Я видела, как его собственные пальцы, лежащие вдоль тела, были абсолютно неподвижны, будто высечены изо льда. Контраст с моими вечно движущимися пальцами был разителен. Его пустой взгляд прополз по мне, от ботинок к лицу, будто составляя список уязвимых точек. Мысль, витавшая в его ледяной ауре: «Шум. Непредсказуемость. Лишнее движение в моем защищаемом пространстве. Надо будет приручить. Или выбросить». Я буквально видела с какой поразительной точностью он разгадывал меня. Конечно только то что я и так держу на поверхности, но все же наблюдать за тем как я постепенно становлюсь для кого то "понятной" было тошнотворно. Кевин Дэй вошел следом. Нападающий. Он вкатил в комнату свою травму как трофей, который ему вручили против воли. Ортез на левой руке был важнее любой речи. Он встал рядом со столом Ваймака, скрестив здоровую руку на груди. Его зеленые глаза (такие же, как мои настоящие) ударили по моим. В них было молниеносное узнавание, тут же затопленное волной ледяного, элитарного презрения. Он увидел номер 11. Его взгляд упал на мою юбку, болеро и фиолетовые наушники, и его губы исказились в брезгливой гримасе. Его язык тела кричал: «Это что за карнавал? Они прислали мне не игрока, а арт-проект?!». Ваймак нарушил тишину. — Франческа Браянс. — Имя прозвучало как факт, с которым придется смириться. — Эндрю Миньярд. Кевин Дэй. Основная ударная линия. Они в курсе обстоятельств вашего перевода. Я кивнула, позволив пальцам переключиться на вращение резинового браслета. Это помогало фильтровать его ядовитый тон. — Обстоятельств? — переспросила я, намеренно сделав голос нейтральным. Ваймак, вероятно хотел умолчать о недавней смерти другого нападающего, по этому метнул взгляд на Кевина, которого так то и простить не надо. — Обстоятельств того, что мне нужна подстраховка, — резко вступил Кевин, его голос был напичкан шипами. — И того, что ее решили искать в отделе… винтажной одежды? Это твоя тренировочная форма? В Орегоне что, не только по стенам мячики бросают, но еще и за формой не следят? В воздухе повисло вызовом. Эндрю не шелохнулся, но я поймала, как его палец микроскопически царапнул там, где вероятно скрывался шрам на предплечье — его собственная, абсолютно контролируемая форма стимминга. Я позволила себе улыбнуться уголком губ, невесело. — А, я поняла. Хиппи тут не жалуют, — сказала я, слегка пожимая плечами. Болеро колыхнулось. — Не волнуйтесь, корсет для бросков не помеха. Проверено. Если так мозолит глаза, я так уж и быть сниму его. А насчет стен… — я посмотрела прямо на него, — они хоть и скучные собеседники, но хотябы не критикуют твой стиль. - я хотела бы добавить "как на корте так и в одежде" но надеялась что все и так уловили мою нелепую шутку о чёртвости тогосамогоКевинаДея Ваймак прикрыл глаза на долю секунды — самый явный признак того, что ему едва не удалось сдержать что-то похожее на улыбку. Кевин замер, будто его окатили ледяной водой. Такого ответа он явно не ожидал. Из угла послышался тот самый короткий, беззвучный выдох Эндрю — на этот раз в нем можно было уловить легкое, сухое презрение, но не ко мне, а к самой ситуации. — Учиться у стен, — повторил Эндрю своим плоским, металлическим голосом. Он наконец перевел взгляд прямо на мою руку, на вращающийся браслет. Я перенесла пальцы на янтарный камушек в серьге. — Удобно. Они хотя бы молчат. — Именно, — парировала я, не останавливая движения. — Идеальные партнеры для тренировки сосредоточенности. В отличие от некоторых. Кевин фыркнул, но уже без прежней уверенности. Я задела не только его, но и саму суть его нынешнего состояния — он был раздражен, шумен и мешал сам себе. — Твоя способность к сосредоточению будет проверена на корте, — безжалостно вернул все в русло Ваймак. — Со второй линией. Эндрю медленно отвел взгляд от моих рук и уставился мне в лицо. Его черные глаза были как два затвора, закрывающие пустоту. В них читалась не злоба, а абсолютная, безразличная власть. «Ты теперь часть моего поля. Игрушка или инструмент — решу тоже я. И твои заземляющие "шутки" этого не изменят». — Не сомневаюсь, — сказала я, и мои пальцы замерли на свисающем круглом кусочке янтаря. Полная тишина в движении. — Дей, — Ваймак повернулся к Кевину. — Франческа будет присутствовать на твоих сеансах физиотерапии. Наблюдать. Это необходимо для ее понимания игры. Кевин побледнел. Его челюсть сжалась. Он посмотрел на Ваймака с немым, яростным укором, затем на меня — взглядом, который обещал долгую и неприятную войну. — Прекрасно, — выдавил он. — Надеюсь, ее креативность распространяется и на конспектирование. А то блокнотов фиолетового цвета я что-то не вижу. Я не смогла удержаться. — Стикеры есть, — парировала я, постучав ногтем по сумке и мысленно добавляя заметку о покупке яркого блокнота. — Фиолетовые. Ими можно заклеить что угодно. Даже неловкое молчание. Наступила тишина. Даже Ваймак, кажется, был на секунду ошарашен. — На этом все, — произнес он быстрее, чем обычно, закрывая папку. — Браянс, Миньярд доведет тебя до комнаты общежития. Я бы предложил более безопасный вариант, но Дэн сейчас чем то занята, Рене на парах, а Эллисон.. ну ты наверно знаешь. Дей, не пропусти МРТ. Эндрю беззвучно оттолкнулся от шкафа и вышел. Он не обернулся. Я поднялась, взяла свою сумку-зебру. Поправила лямку, и браслеты-кнопки щелкнули. Звякнула цепочка на поясе. Я кивнула Ваймаку, потом — Кевину, уже отворачивающемуся к окну с видом человека, которого только что заставили проглотить осу. В коридоре пахло холодом и далеким эхом игры. Эндрю шел впереди быстрым, неумолимым шагом. Я шла за ним, и щелчки моих браслетов отбивали ритм: клик-клик, клик-клик. «Неплохо, Франческа. Первый удар принят. Они теперь знают, что у "арт-проекта" есть зубы. И чувство юмора. Что ж, следующая остановка — ночной корт. Посмотрим, что они скажут на мой "креативный подход" к отработке передач. Главное — не заклеить стикерами того, кто еще может пригодиться».