Недолюбовь

1975 08.12 Дом Вити всегда пах полированным деревом, чистотой и… тяжелым ожиданием. Здесь нельзя было ошибаться. Но в последнее время "золото , а не ребенок "всё чаще нарушал неписаные правила. Он стал задумчивым, его оценки по физике чуть поползли вниз, а главное - он слишком много времени проводил с этим "хулиганом из неблагополучной семьи". Конфликт вспыхнул из-за ерунды -Витя вернулся на сорок минут позже положенного. Но для Ивана Петровича , Витиного отца это стало последней каплей: - Ты позоришь фамилию, Виктор! - голос отца гремел в кабинете, ударяясь о корешки энциклопедий- Мы дали тебе всё! Уважение, будущее! А ты? Плещешься в грязи с этим подонком? - Миша - не подонок! - Витя стоял, выпрямившись, хотя внутри всё дрожало - Он лучше многих, кого ты называешь "уважаемыми людьми!" - Не смей перечить мне! - Иван Петрович шагнул вперед, его лицо покраснело от ярости -Я не позволю тебе катиться в пропасть! Удар пришелся по щеке - резкий, тяжелый. Витя не успел увернуться, голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело: - Я выбью из тебя эту дурь! - отец схватил его за плечо, встряхивая так, что зубы клацнули. Второй удар пришелся в скулу. - Ты будешь сидеть дома! Ты будешь учиться! Ты станешь человеком, даже если мне придется переломать тебе кости! Витя не плакал. Он смотрел на отца взглядом, в котором страх медленно сгорал, уступая место ледяному отчуждению. Он вырвался, схватил куртку и, не разбирая дороги, выбежал в подъезд, из за звона в ушах не слыша очередных отцовских угроз, а затем на холодный вечерний воздух. ... Миша открыл дверь почти сразу. Увидев на пороге Витю, он замер. Тот стоял, тяжело дыша, воротник куртки поднят, волосы растрепаны. В тусклом свете подъезда левая сторона его лица уже начала опухать, наливаясь нехорошей синевой. Тот без слов открыл дверь шире , приглашая войти. В комнате Миши было тихо. Мать была на смене. Миша помог Вите снять куртку, его руки заметно дрожали от сдерживаемой ярости: - Что случилось? Это снова он? - Миша осторожно потянулся к его лицу, но Витя слегка отстранился, стараясь сохранить остатки самообладания. - Ничего… — Витя попытался усмехнуться, но губа треснула, и он поморщился. - Просто поругались. Бывает. Не делай из этого трагедию, Миш. Я не девчонка. -Не девчонка, - повторил Миша, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. - Но у тебя лицо синее, Вить. Не ври. Витя опустил голову, рассматривая свои руки. Ему было невыносимо стыдно. Ему, отличнику и старосте, казалось, что насилие - это удел тех, других, "неправильных" семей. А теперь он сам стоял здесь, разбитый. Снова. - Он кричал, что я позорю семью, - глухо произнес Витя. - Из-за того, что я с тобой провожу слишком много времени. Пару раз приложил. Ерунда. Само заживет. Миша почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Этот хрупкий и чистый мальчик пострадал из-за него. Из-за их любви. Миша подошел вплотную и мягко, но настойчиво обнял Витю, притягивая его голову к своему плечу: - Прости меня… - прошептал Миша. - За что? - Витя наконец расслабился в его руках, утыкаясь носом в пропахшую табаком и дешевым одеколоном футболку.- Ты не виноват. Миша осторожно усадил его на кровать. Он принес мокрое полотенце и сел рядом. Невесомыми, почти призрачными касаниями он начал прикладывать холодную ткань к скуле Вити. Тот сначала зашипел, но потом закрыл глаза, отдаваясь этой заботе. Миша действовал так, будто перед ним была величайшая драгоценность, которую можно разрушить одним неосторожным выдохом. Когда полотенце немного уняло жар, Миша отложил его. Он склонился к лицу Вити и начал покрывать его нежными, едва ощутимыми поцелуями. Он целовал висок, край опухшей скулы, лоб: - Тебе больно? - прошептал Миша, касаясь губами самого края синяка. - Нет -ответил Витя. Он открыл глаза, и в них больше не было того льда, который он показал отцу. Только бесконечная, беззащитная нежность. Миша продолжал ласкать его - перебирал пальцами волосы, поглаживал плечи, шептал какие-то глупые, но такие нужные сейчас слова. Витя чувствовал, как колючий холод внутри растворяется. Отец мог ударить его тело, но Миша исцелял его душу. В эту ночь Витя не вернулся домой. Он заснул на узкой кровати Миши, надежно укрытый его руками. И пока Миша слушал его ровное дыхание, он клялся себе, что больше никто и никогда не посмеет поднять руку на его «золотого мальчика». Даже если за это придется воевать со всем миром. ... 1976 02.02 Воздух в комнате Миши можно было резать ножом. Ссора вспыхнула еще на улице, когда они почти дошли до дома, и теперь, за закрытой дверью, она превратилась в настоящий пожар: - Ты совсем страх потерял?!Или забыл где мы живём?! -Миша почти кричал, меряя комнату быстрыми, дергаными шагами. -Ты видел, как на нас посмотрел Серега? А те девчонки у подъезда? Ты взял меня за руку, Витя! На виду у всех! На нас и так в последнее время все косо пялятся! - Я просто хотел почувствовать, что ты рядом! - Витя стоял у окна, его плечи подрагивали. - Мне надоело, Миш! Надоело оглядываться, надоело придумывать идиотские предлоги, надоело врать родителям . Я хочу просто идти с тобой рядом и не чувствовать себя преступником! - Ты и есть преступник по их законам! И я тоже!- Миша резко остановился прямо перед ним. -Ты понимаешь, что нас ждет, если нас раскусят? Тебя выпрут из школы со свистом, твой отец тебя живьем закопает! А меня… меня просто посадят. Ты этого хочешь? Этой "свободы"? - Я хочу жизни, а не тени! - Витя сорвался на крик, в его глазах блеснули слезы отчаяния. - Я не хочу вечно прятаться в подворотнях, как крыса! Неужели наша любовь стоит меньше, чем мнение этих людей? -Да при чем тут мнение! Речь о жизни! Твоя святая вера в добро ни к чему хорошему не приведет!- Миша замахнулся, жестикулируя, его захлестнула слепая, яростная паника за их будущее. - Ты ведешь себя как ребенок! Ты подставляешь нас обоих! -Я просто люблю тебя! - отчаяно выкрикнул Витя. В этот момент в голове Миши что-то щелкнуло. Страх за Витю, страх перед обществом, гнев на его неосторожность - всё слилось в один импульс. Короткий, резкий звук удара разорвал тишину комнаты. Миша ударил его по щеке. Не со всей силы, наотмашь, но этого хватило. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Витя замер. Его голова была повернута в сторону, щека медленно наливалась красным. Но страшнее было не это. Миша увидел, как зрачки Вити расширились, а дыхание стало прерывистым и свистящим. Витя начал медленно оседать по стене, его руки судорожно вцепились в воротник собственной рубашки. Его взгляд стал остекленевшим, он больше не видел Мишу. Перед глазами Вити вспыхнул кабинет отца. Резкий запах полированного дерева, тяжелая рука, свист воздуха и боль. Весь ужас тех дней , когда его избивал собственный отец, накрыл его ледяной волной: - Извини… Миша, извини меня! - Витя заговорил быстро, сбивчиво, его голос дрожал от неконтролируемого ужаса. - Я больше не буду, честно! Я буду осторожным. Пожалуйста, не надо… Я всё исправлю. Я буду молчать. Прости меня, пожалуйста, прости… Он сжался в комок на полу, закрывая голову руками, точь-в-точь как тогда в углу отцовского кабинета. Паника душила его, лишая кислорода. Миша стоял, глядя на свою руку, словно на ядовитую змею. Его затошнило. Вина, тяжелая и липкая, как деготь, заполнила легкие. Он обещал. Он клялся, что защитит. Он плакал вместе с ним, целуя его синяки, оставленные отцом, и обещал, что никогда не причинит боли. И вот он - стоит здесь, повторив то же самое. Он стал тем, от кого обещал спасти: - Витя… Господи, Витя ! - Миша бросился к нему на пол, но Витя вздрогнул и еще сильнее вжался в угол: - Пожалуйста… я всё понял… я буду нормальным… - шептал Витя, захлебываясь слезами. - Витенька , это я, это Миша! - он схватил его за руки, силой заставляя опустить их, и прижал его к себе, несмотря на сопротивление. - Тише, тише… Я дурак, я скотина, я мразь... Посмотри на меня! Витя постепенно начал приходить в себя. Реальность комнаты Миши медленно вытесняла кошмар прошлого. Он сфокусировал взгляд на заплаканном лице Миши.. -Прости меня, - Миша прижался своим лбом к его лбу, его голос сорвался на рыдания. - Прости, Витенька.Я просто испугался .Я так испугался за нас. Я сошел с ума. Я не хотел… я никогда больше… Клянусь тебе, я руку себе отрублю, если еще раз так сделаю. Витя обмяк в его руках, его била крупная дрожь. Весь его боевой настрой, всё желание "выйти из тени" исчезло, сменившись привычным, выученным страхом: - Это я виноват, - прошептал Витя, закрывая глаза. - Я спровоцировал тебя. Я вел себя глупо. Не злись на меня больше, пожалуйста. От этих слов Мише стало еще хуже. Витя извинялся за то, что его ударили. Это было самым страшным последствием его поступка - Витя снова почувствовал себя виноватым в чужой жестокости. Миша подхватил его на руки и перенес на кровать, кутая в одеяло. Он целовал его пальцы, его щеку, на которой остался след от его собственной руки, и ненавидел себя так сильно, как никогда раньше. Он снова подвел его. Он снова разрушил то хрупкое доверие, которое они восстанавливали по крупицам. В эту ночь между ними снова легла тень - тень страха, который Миша сам вернул в их жизнь.