Три оттенка одного притяжения

Туман лениво стелился вдоль платформы девять и три четверти, будто стараясь спрятать от посторонних глаз прощания, встречи, объятия и смех волшебников. Подростки в мантиях обнимали родителей, махали друзьям, переговаривались о летних новостях — погружаясь в привычный хаос начала учебного года.   Ан Ёнми стояла у края платформы, держа чемодан и клетку с сонной совой. Она молча наблюдала за толпой — мельканием факультетских шарфов, радостными лицами первокурсников, быстрыми шагами старшекурсников. В груди тихо покалывало ожидание. Шестой курс. Впереди ещё один год в стенах Хогвартса.   Из-за толпы вынырнули два знакомых силуэта.   — Ёнми! — окликнул её громкий голос, тёплый и живой.   Джисон почти влетел к ней, ухмыляясь и пытаясь притвориться, что тяжёлый чемодан не тянет руку вниз.   — Прости, что заставил ждать! — выдохнул он и приложил ладонь ко лбу. — Я потерял своё чудесное чувство времени… где-то между завтраком и паникой.   — Я даже не удивлена, — спокойно улыбнулась Ёнми. — Но рада вас видеть.   — «Вас»? — отозвался более тихий голос справа.   Сынмин подошёл спокойным, размеренным шагом — уже в мантии, аккуратный, собранный, с книгой подмышкой, будто вышел из библиотеки прямо сюда. Он кивнул девушке и слегка улыбнулся уголком губ.   — Скучала?   — Ещё спрашиваешь, — ответила она, чувствуя, как плечи невольно расслабляются.   Из-за их спин медленно подошёл Джисок — мантия Слизерина ложилась на него почти аристократически. Он молча кивнул ей — но взгляд задержал на долю секунды дольше, чем на остальных. Снаружи — сдержанность. Изнутри — будто кто-то открыл окно в тёплую комнату.   — Поезд скоро тронется, — напомнил Сынмин, взглянув на часы.   — Тогда двигаем, — улыбнулась Ёнми.   Они протиснулись сквозь поток студентов, забрались на ступеньки и наконец оказались внутри длинного коридора поезда. Запах старого дерева, металла и пыли от книг смешивался со свежим воздухом, принесённым с платформы.   — Купе на четыре места… где-то здесь… — пробормотал Джисон, заглядывая в дверцы подряд. — В идеале — без шумных старшекурсников, которые любят трещать про шалости всю дорогу.   — Ты сейчас о мародёрах? — усмехнулся Сынмин.   — Абсолютно точно, — фыркнул Джисон.   Они нашли свободное купе в середине вагона: две лавки друг напротив друга, маленький столик под окном, багажная полка сверху. Оно казалось уютным, закрытым от внешнего мира.   Ёнми первой зашла внутрь и села у окна. Сынмин занял место рядом с ней — вытаскивая из сумки книгу. Джисок сел напротив, положив локоть на подлокотник со стороны дверцы, не поднимая глаз. Джисон устроился рядом с ним, у окна, раздражённо дёргая мантию, словно в поезде было слишком тесно.   Поезд дёрнулся, на мгновение заставив всех чуть качнуться. Стекло задрожало, и мир за окном медленно поплыл назад.   — Домой, — тихо сказала Ёнми.   — Хогвартс — это дом, — поправил её Джисон, откинувшись на сиденье и вытянув ноги так, что почти задел её.   Она толкнула его ногой:   — Только попробуй разбудить во мне зверя на шестом курсе.   — Я бы предпочёл разбудить в тебе гений, который будет делать за меня зельеварение.   — В твоих мечтах, — усмехнулась она.   Сынмин поднял взгляд от книги:   — Ты мог бы делать зелья сам, если бы не отвлекался каждые пять минут.   — Я отвлекаюсь не каждые пять минут, — возразил Джисон. — Я отвлекаюсь каждые три.   Ёнми хмыкнула, Джисок чуть приподнял уголок губ — почти незаметно.   Поезд качало мягко, рельсы стучали ровным ритмом. Их четверка погрузилась в спокойную атмосферу.   Джисон повернулся к Ёнми:   — Как лето?   — Тихо, — сказала она. — В деревне у тёти. Никакой магии. Никаких вечеринок. Ни единого хлопка волшебной палочки.   — Это же пытка! — вскрикнул он, широко распахнув глаза. — Я бы умер.   — Ты бы устроил фейерверки в первый же день и попал под суд, — заметил Джисок, спокойно глядя в окно.   — Не обязательно под суд, — буркнул Джисон. — Возможно, под домашний арест.   Сынмин снова улыбнулся одними уголками губ, но глаза его были теплее.   Поезд ускорялся. Шотландские холмы мелькали за окном, уходя далеко назад.   Ёнми закрыла глаза — и впервые осознала, как сильно скучала по этим голосам.   Это ощущение — что ты точно там, где нужно.   И впереди — год, который изменит всё.   Они ещё не знали: кто влюбится первым, кто признается, кто промолчит, кто потеряет, и кто станет самым важным.   Но поезд уже мчался вперёд.  

***

Поезд давно ворвался в горные леса Шотландии — за окнами мелькали тёмные ели и вересковые поля, а небо стемнело быстрее, чем кто-либо ожидал. Ночь накрыла мир плотным пледом.   В купе воцарилась едва ощутимая тишина: уютная, не давящая — такая, в которой можно слышать мысль.   Сынмин читал, но глаза всё чаще поднимались над строками, ловя обрывки разговоров друзей. Джисон рассказывал о летних проделках — но голос постепенно снижался от возбуждëнного до нормального тембра. Ёнми слушала, улыбаясь уголками губ.   Джисок молча наблюдал за ними всеми — и впервые за долгое время не чувствовал себя чужим.   Поезд замедлился на повороте, и тени дрогнули по стенам.   И тут дверь купе резко отъехала в сторону.   — Нашли вас, черт побери! — прозвучал знакомый, наглый, слишком громкий голос.   Сириус Блэк стоял в проходе, растрёпанный, с блестящими глазами и выражением лица «я сейчас кого-то стащу в приключение».   За его плечом виднелся Джеймс Поттер: чуть взлохмаченный, с усталой, но искренней улыбкой. Он уже был капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу — и это чувствовалось во всём его движении.   Следом, почти не касаясь плечами дверного проёма, появился Римус Люпин. Тёмные круги под глазами были заметнее обычного — но улыбка была настоящей и тёплой.   — Стучаться вы не умеете, да? — спокойно спросил Джисок, приподняв бровь.   — Слизеринцы такие нежные, кто бы знал, — фыркнул Сириус. — Прости, принц.   Ёнми невольно улыбнулась:   — Если бы вы стучали, вы бы не были собой.   — Вот! — Сириус хлопнул ладонью по двери. — Девчонка понимает суть вещей!   Римус через их шум улыбнулся Сынмину.   — Рад снова тебя видеть, — сказал он тихо. — Твои письма спасали мои каникулы.   Сынмин слегка покраснел — и едва слышно хмыкнул:   — Думаю, твои — мои тоже...   Джисон отклонился назад, закинув руки за голову, уверенной бравадой встречая старших:   — Парни, вы нас искали просто так или потому что скучали?   — Скучали, конечно, — отозвался Джеймс. — Особенно Лили. Она сказала: «Если ещё раз услышу о проделках Хан Джисона, я лично перетяну ему язык лентой».   — Романтика, — кивнул Джисон мечтательно. — Наверное, она в меня влюблена.   — Если только в тебя... с размаху, — буркнул Сириус.   Ёнми закрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.   Джисок отвернулся к окну. Ему не нравилось, когда старшие словно вихрь ворвались и всё пространство мгновенно стало принадлежать им. Но особенно... ему не нравилось, как взгляд Сириуса легкомысленно скользнул по Ёнми.   Римус же смотрел на неё иначе: внимательно, как будто анализируя, будто пытаясь понять её до самого дна.   — Ты изменилась, — сказал он вдруг.   Ёнми моргнула:   — За лето?   — За год, — поправил он мягко. — Стала увереннее.   Она не знала, что ответить, и лишь кивнула.   Поезд снова качнуло. Гул металла по рельсам стал быстрее.   Сириус сунул руки в карманы:   — Ладно, мы идём к себе. Просто увидели знакомые головы и решили зайти. Не скучайте.   — И не шумите! — добавил Джеймс.   — И не кусайтесь, — догнал Римус.   Джисон усмехнулся:   — Никаких обещаний.   Когда дверь закрылась, купе будто выдохнуло.   — Эти трое стареют, — заявил Джисон.   — Они всего на год старше, — поправил Сынмин.   — Значит, старики официально.   Ёнми смеялась. По-настоящему — глубоко.   И именно в этот момент поезд надрывно протянул гудок.   Хогвартс.   Горы за окном раздвинулись, и в тёмном небе появились далёкие огни.   Щёки у Ёнми покраснели — не только от холодного воздуха, пробившегося в щель, но и от чувства: она возвращается туда, где сердце сидит в правильном месте.   Джисок тихо сказал:   — Вставайте. Скоро остановка.   Сынмин аккуратно закрыл книгу. Помог спустить чемоданы и взял чемодан Ëнми вместе со своим.   Джисон перепрыгнул через ноги Джисока — почти упал, почти сделал из этого акробатический номер, и всё же выстоял.   — Готовы? — спросил он.   Ёнми кивнула, подхватив клетку с совой:   — Всегда.   Поезд начал замедляться — так, что дрожали стёкла и ощущалось будто весь вагон затаил дыхание.   Двери в коридоре захлопывались, голоса становились громче, кто-то смеялся, кто-то спорил о будущих оценках.   А за окном уже виднелись огни замка.   Высокие башни, мрачные силуэты деревьев… и зеркальная чёрная вода озера, отражающая луну и звезды.   Хогвартс.   Дом.   Поезд окончательно остановился.   Их года — лучшие, сложные, страшные — начинались.