Волк в клетке

Изо рта мальчика медленно вытекали темно-красные внутренности. Они были жидкими и теплыми, вызывая у него тошноту. Он не хотел признавать, что именно он извергает эти отвратительные субстанции, но его клыки всё ещё помнили, как это — рвать козью шкуру. От резкого запаха кровавой слизи, ударившего в нос, его снова стошнило. Он уже не мог понять, что именно выходит из горла — внутренности, кровь или желчь. Он продолжал тыкать пальцем в горло, но ничего не выходило. Измотанный после рвоты, мальчик не имел сил подняться. Он рухнул рядом с грязной рвотой и задумался о голоде. Нельзя было есть ужин после козлятины — такое правило установил рингмастер. Возможно, Корбин мог бы украсть кусок хлеба, но поскольку их уже ловили и наказывали вместе, казалось разумнее не рисковать. — Сикс, ты в порядке? До него донёсся знакомый голос. Большая часть труппы ушла убирать после представления, и среди хаоса осталось всего несколько человек, кто заботился о мальчике. На этот раз это была Энди. Сикс едва смог сесть, чтобы принять чашку воды, которую она протянула. Затем он прополоскал рот остатками и выплюнул их на рвоту. Это было неприятное зрелище, но Сикс, Энди и Корбин чувствовали себя комфортно, показывая друг другу свои самые низкие моменты. Сикс схватил её за единственную оставшуюся руку и встал. Энди взглянула на беспорядок, цокнула языком и прошептала, словно делясь секретом: — Убирать это тоже работа. Я же говорила тебе потерпеть, пока мы не доберёмся до туалета. — Это было слишком отвратительно. Если хочешь, попробуй свежие козьи внутренности. — Я пас. Я попрошу Корбина принести швабру и ведро, чтобы ты убрался. Просто подожди. О, и... Оглядевшись, словно делясь конфиденциальной информацией, она понизила голос и прошептала. — Я стяну для тебя кусочек с ужина, не переживай. Не дам тебе помереть с голоду. — Энди, мы же это обсуждали! Если нас опять поймают… — Подумаешь, не в первый раз. Ну, получу лишнюю порцию плетей, делов-то. А теперь помалкивай и жди. — Эй, Энди!.. Не слушая возражений Сикса, она ушла. Снова оставшись один, Сикс съежился на полу, спрятав лицо в коленях. Ему было невыносимо стыдно, что он вечно втягивает друзей в неприятности. Вот вам и «свирепый оборотень», чей вид заставлял публику в ужасе бежать к выходу. Всего лишь жалкий, никчемный мальчишка. Не было в нем никакого жуткого монстра, способного в миг растерзать толпу. Или всё же был? Сикс был чудовищем, но не тем, что внушает трепет и восхищение. Он не раз молил хозяина цирка ограничиться на сцене убийством козла, без поедания плоти, но тот и не думал проявлять милосердие. Закинув ноги на стол, он лишь поучал Сикса: его задача — впечатать шок и ужас в сознание зрителя. — Ты должен жрать внутренности, хотя бы ради атмосферы, ясно? — усмехался он. — Страх — это наркотик. Ужастики не зря так популярны. Хочешь, чтобы люди возвращались? Забудь о посредственной игре. Будь зверем, Сикс. Парадоксально, но хозяину совсем не нравилось, когда Сикс оборачивался волком вне манежа. Его приказ был строг: в цирке не должно быть бродячих зверей. Ушел со сцены — будь человеком. Но человеческий желудок не мог переварить то, что Сикс заглатывал в волчьем обличье, и после каждого шоу мальчика выворачивало наизнанку. Обычно он терпел до уборной, но сегодня, когда и так было дурно, не сдержался. Ситуация была абсурдной, но страдания ребенка хозяина не волновали. — Эй, Сикс. Ты как? Почувствовав ободряющую руку на плече, Сикс поднял голову. Перед ним стоял Корбин с ведром и шваброй. Как бы тот ни ворчал, он всегда помогал с уборкой. Сикс кивнул и попытался встать, но заметил, что Корбин сам не свой. Тот явно хотел что-то сказать, но медлил, его губы дрожали. — Что такое, Корбин? Что ты скрываешь? — …Я встретил хозяина по пути. Он тебя искал. Сердце замерло. Сикс слишком хорошо знал, что ждет тех, кого вызывают к хозяину с глазу на глаз сразу после представления. Нет, он не просто догадывался — он знал это на собственной шкуре. Неужели он снова хочет втолкнуть меня в этот ад? Мелкая дрожь в кончиках пальцев волной прокатилась по всему телу. Лицо Сикса горело; дрожа, он вцепился в плечи Корбина. — Сикс, откажись! Скажи, что не можешь, просто не можешь этого сделать! — …Нет, Корбин. Я пойду. Мы не сможем бегать от этого вечно… Оставив Корбина сыпать проклятиями, Сикс побрел к кабинету импресарио. Короткий стук, дверь открылась — хозяин непринужденно сидел на диване, потягивая кофе. Кофе у него всегда пахло превосходно, но Сикс был слишком напуган, чтобы вдыхать этот аромат. Когда он опустился в кресло напротив, импресарио — невиданное дело — щедро налил ему горячего чая. Пар, поднимавшийся от белого фарфора, застилал Сиксу глаза. Хозяин прочистил горло и сделал глоток. — В последнее время я часто думаю о том, как быстротечно время. И то, что ты, самый младший в труппе, теперь закрываешь наши выступления — лучшее тому доказательство. — В-верно… — Я вызвал тебя, Сикс, потому что пришло время отплатить за доброту. Ты ведь знаешь, как я был к тебе снисходителен. Когда ты устроил тот случай, я тоже понес убытки. Другой бы вышвырнул тебя в тот же миг, но я оставил тебя при себе только из-за нашей старой привязанности. Но теперь пора. Возвращайся в «Кратер». Сиксу показалось, что ему перекрыли кислород. Хозяин упорно называл это «дополнительным сервисом», который труппа обязана предоставлять гостям. После каждого выступления кого-то неизбежно отправляли туда. Сикс не был исключением, несмотря на юный возраст. А поскольку клиенты были людьми влиятельными, закон предпочитал не замечать того, что творилось в этом месте. — И… как далеко я должен зайти? — Естественно, ты должен делать всё, чего пожелает гость. К чему такие вопросы? — Но, Директор, я не могу этого сделать. Вы же знаете... Когда босс позвал его, Сиксс был частично готов, но не ожидал такой жестокости. Он не хотел этого. Он не хотел снова проходить через такое ужасное испытание. Несмотря на отчаянные мольбы, словно стоя на коленях, рингмастер отмахнулся рукой, как от мухи. — Ты не можешь? Кто сказал, что не можешь! Ты не можешь просто избегать того, что делают другие. Сиксс, если ты снова нападёшь на этого гостя, я вырву тебе все зубы. Ты — жалкий слабак! — Директор, это не в моей власти. Я умоляю вас...! — Прекрати нести чепуху. Сиксс, ты хочешь, чтобы с тобой обращались как с животным? Если хоть один волосок этого гостя пострадает, мы оба умрём. Запомни это. Тебя сюда вызвали, так что лучше подчиняйся. — ...Я умру? — Да. Ла Коза Ностра. Босс из этой организации вызвал тебя. — Ла Коза Ностра? — Это преступная организация итало-американцев. Среди них есть босс семьи, контролирующей Портленд, и он назвал тебя. Сиксс, это серьёзно. Рингмастер резко встал и подошёл к мальчику. Его костлявая рука впилась в плечо Сиксса, словно коготь. Парень не мог сразу переварить эти слова — они висели в воздухе, как призраки. — Никто не может им противостоять и жить спокойно. Они не только контролируют подполья, но и кукловоды, управляющие поверхностью. Даже наш цирк должен платить им дань, пока мы здесь. Иными словами, ты — как «плата за защиту», которую платит наш цирк. Так что ради нашего цирка, который здесь задержался, тебе лучше уважать их. Понял? - Если он такой важный человек, значит, я точно не тот, кто сможет его принять. - Врежь это себе в череп. Если не удовлетворишь его как следует и вернешься — считай, что ты и твои друзья в тот же день обречены. Я не просто оторву оставшуюся руку каждому из вас — я вышвырну вас всех на улицу, как отбросов. Ты правда хочешь провести остаток жизни, попрошайничая на грязных улицах? Я что-то не так говорю? Куда, по-твоему, вы, жалкие монстры, сможете пойти? Думаешь, если бы не этот цирк, есть хоть одно место, которое примет таких, как вы? После всего, что я для вас сделал — кормил, одевал, давал крышу над головой — возвращать долги — это не просьба, это твой человеческий долг, Сикс!» Рингмастер взорвался, голос его прорезал воздух, как нож. Сикс, полностью подавленный, опустил голову, его открыто отчитали. Угроза была жестока, но босс говорил правду. Он спас паренька, которому некуда было идти, и с тех пор Сикс выживал только благодаря цирку. Он никогда не думал о жизни среди обычных людей — и сейчас всё осталось по-прежнему. Резкие голоса, называющие его монстром, и испуганные взгляды преследовали в его голове, как тени. Они были правы. Сикс — монстр, и он обречён выживать вне человеческого мира. Правда и в том, что директор заботился о мальчике. После каждого выступления к нему подходили посетители, требуя провести ночь с артистами цирка — это было повсеместно, в каждом городе. Рингмастер считал это справедливой сделкой и требовал немалую плату, предоставляя артистов без вопросов. Вызывали ли их в кратер после шоу — зависело от гостей. Сикс, может, и не был самым желанным выбором, но не было ни одного дня, когда его не вызывали. Сжав кулак, он знал — от этого не уйти. Ему тоже предстояло встретиться с гостем. - Понял? Быстро умойся и ползи в кратер. Там тебе лучше вести себя так, как тебе скажут. Иначе… Сикс не мог поверить в происходящее. Нет, возможно, он не хотел в это верить. Однако реальность не ждала. В какой-то момент он обнаружил себя моющим грязное тело, а когда пришел в себя, стоял у входа в шатер в одежде, предоставленной смотрителем «Кратера». Одежда парня была намного чище, в сравнении с той, что парень обычно носил, и даже издавала фруктовый аромат. Сикс сделал глубокий вдох. Только тогда всё происходящее стало казаться реальным. Зубы стучали друг о друга, неконтролируемая дрожь сотрясала его. Это из-за ледяной воды? Или из-за страха перед тем, кто ждет его за этой дверью? Или из-за ужаса перед жуткими действиями, которые вскоре ему предстояло вынести? В любом случае, мальчик был бессилен. Он был безвластен. Когда он позвонил в маленький колокольчик, висящий рядом с шатром, раздался чистый и освежающий звук, не соответствующий суровой реальности, с которой он столкнулся. У каждого «Кратера» снаружи висел колокольчик, и по обычаю в него звонили перед входом. Даже сейчас где-то неподалеку донесся такой же звон из другого шатра, сигнализируя о ком-то еще, возможно, в такой же ситуации, как и у Сикса. Он вошел и замер от удивления. Впереди было ничего не видно. Стоило моргнуть, как воздух и сигаретный дым смешивались в грязное облако, скрывая обзор. Лишь спустя мгновение он наконец различил фигуру сквозь эту дымку. Несмотря на то, что он уже вошел, дальше он не смог заставить себя сделать и шага. В отличие от пара, поднимающегося из чашки импресарио, дым нес сильный запах никотина. Казалось, кто-то курил очень крепкий табак. Хотя Сикс, привыкший к запаху табака, чувствовал его и раньше, сильно сконденсированный дым в закрытом пространстве было трудно переносить. Пока парень колебался, фигура внутри дыма слегка пошевелилась. Как вор, пойманный с поличным, Сикс поспешно протолкнулся сквозь дым и двинулся внутрь. Там был мужчина. Он полулежал на диване, неспешно куря сигарету. Его резкие, острые глаза казались ленивыми, но холод, таившийся в их ледяной синеве, никуда не исчез. Сикс невольно вздрогнул. Он никогда в жизни не видел никого подобного. Возможно, это было нечасто, чтобы кто-то источал такое устрашение, просто сидя и куря. У Сикса возникло инстинктивное чувство, что этот человек никогда ничему не уступал в своей жизни. Легкость и харизма, окутывающие его, как шелковая шаль, подтверждали гипотезу юноши. И инстинктивно Сикс понял еще одну вещь. Мужчина, возможно, был… опасен. Тем не менее, почему-то мальчишке было трудно отвести от него взгляд. Он казался тем, ради которого стоило встретить опасность. В голове развернулась битва между желанием немедленно покинуть это место и желанием понаблюдать за мужчиной еще немного. Он бессознательно сделал шаг ближе к незнакомцу, затем вздрогнул и замер. Вопреки инстинктивному поведению, вызванному его животными инстинктами, он действовал против них. Это было нечто неслыханное, поэтому Сикс был встревожен. Взгляд мужчины переместился на парня, который колебался, не зная, что делать. — Как долго ты еще собираешься заставлять меня ждать? Его голос был самым мягким из всех, что Сикс когда-либо слышал, но каким-то образом казалось, будто он проникает в самую глубь ушей. Сикс подавил неистовое желание почесаться, чтобы унять это зудящее чувство. Медлить больше было нельзя. Зловещее ощущение, подобно лезвию клинка, полоснуло по позвоночнику. Мужчина сказал, что и так ждал слишком долго. Еще мгновение колебаний — и случится что-то непоправимое. Но даже зная, что его ждет, было нелегко добровольно броситься в это пекло. «Смогу ли я вынести это… Смогу ли я должным образом "удовлетворить" гостя?» Хотя прошло уже несколько лет, боль, которую он испытал тогда, осталась в памяти, словно вырезанная ножом. «Не думай об этом. Отступать больше некуда». С этой мыслью Сикс дрожащими руками начал расстегивать пуговицы на рубашке. Он был в отчаянии. Как бы мучительно это ни было, он не мог позволить себе потерять рассудок. Не мог позволить себе сбежать от боли. В этот раз он станет монстром, причиняющим вред людям, и будет отвергнут всеми. Как только Сикс закончил раздеваться по пояс и уже собирался снять брюки, мужчина внезапно поднял руку, останавливая его. По тому, как он прищурил один глаз, казалось, что его что-то вывело из себя. В голове у Сикса стало пусто. Губы пересохли, а сердце забилось быстрее, чем когда он стоял на сцене. «Я совершил ошибку? Я слышал, что в мире есть люди со странными вкусами, но, может, мне нужно было раздеваться как-то иначе?» Разнообразные мысли сталкивались в мозгу Сикса, словно в рукопашной схватке. Мужчина, видя, как Сикс замер, расстегивая ширинку, тяжело вздохнул. — Что, черт возьми, ты делаешь? — О, я просто снимал свои... — Я глазам своим не верю. Ты зачем раздеваешься? — бросил он. — Конечно, чтобы… удовлетворить вас, сэр… Сикс пролепетал это едва слышно, и лицо мужчины перекосило от злости. Опять ошибка. Страх накатил такой волной, что вот-вот могли потечь слезы. Сикс вспомнил, что перед ним — один из главарей банды, заправляющей этим городом. Директор цирка не врал. Неважно, чем именно они занимались, но само слово «криминал» говорило за себя. Для этого человека Сикс был пустым местом, насекомым. Тот мог прикончить его на месте за малейший жест неповиновения, и ему бы ничего за это не было. Дыхание сбилось. Дикие инстинкты рвались наружу, пытаясь спасти его тело от опасности. «Нет, только не это!» Сикс скрипнул зубами, сдерживая порыв, но тщетно. Острые клыки распороли рот изнутри, а ногти обратились в когти, до крови впиваясь в кожу. «Всё пропало. Я не справлюсь. Это конец. Настоящий конец…» — Малявки вроде тебя меня не привлекают. Я даже понятия не имею, что с тобой делать. Услышав это, парень замер. Тень внутреннего зверя начала быстро таять. Если он не ослышался, его привели сюда не ради секса. Пока Сикс стоял в полном ступоре, гость расхохотался над его наивностью. — Что за нелепость. Я тебе кажусь похотливым извращенцем? — Т-тогда…! — Обращайся в волка. Иначе зачем бы мне сдался этот наглый зверь, который рискнул на меня броситься? С этими словами перед глазами Сикса пронеслась недавняя сцена. Его выступления обычно шли по накатанной, если не вмешивался случай. По зову распорядителя он выходил на сцену. Хранил молчание — когда распорядитель начинал говорить, магия момента обычно рушилась. Под лунным светом он превращался в волка. Нагнетая жути, охотился на коз. Терзая мясо, он мог прыгнуть в зал и припугнуть кого-то из первого ряда, если того требовала обстановка. Это была его привычная рутина. Зрители в ужасе бежали, но раз шоу было призвано внушать тот самый «страх», на котором настаивал хозяин, значит, цель была достигнута. Но сегодня всё пошло наперекосяк. Пока остальные в панике разбегались, один человек не шелохнулся и встретил Сикса взглядом в упор. Когда волк замер в замешательстве, мужчина полез в карман. Почуяв смертельную угрозу, зверь поспешно отступил на подмостки. Дыхание перехватило, ноги задрожали, будто он стоял над пропастью. Инстинкт вопил, что тень смерти подобралась вплотную. Медли он чуть дольше — и был бы убит или искалечен. Сикс знал о смерти больше любого другого, он не мог ошибиться. Этот человек действительно собирался его прикончить. И хотя никто, кроме них двоих, этого не заметил, правда была очевидна. И вот этот кошмар во плоти сидел перед ним. Сикс проклинал свою глупость. Выбрать в качестве цели не того человека — это одно, но так фатально промахнуться… Этот мужчина явно ничего не боялся. Он вызвал Сикса сюда, чтобы разобраться с тварью, посмевшей безрассудно на него кинуться. Его ледяной, выжидающий взгляд заставлял внутренности сжиматься. Сердце колотилось на грани взрыва. Но отступать было некуда. Мальчик не мог просто уйти, а главное — он не знал, что распорядитель сделает с Энди и Корбином. Давясь слезами, он начал снимать брюки. Хозяин терпеть не мог его слез, не стоило лишний раз злить и этого гостя. — Погоди. Хватит. Но в ответ снова раздался этот властный, раздраженный голос. — Почему вы… так со мной? — Я сказал, что не собираюсь возиться со щенками. Это всё еще какая-то уловка? Тогда говори прямо: если ты пытаешься любой ценой сбыть мне свое немощное тело, тебе же будет лучше избавиться от него прямо сейчас. — О нет! Я честно могу. Просто если я обернусь в одежде, она превратится в лохмотья. Погодите минутку, я сейчас. Мужчина скептически изогнул бровь, но промолчал. Сикс торопливо стянул штаны и уже взялся за белье. Было неловко, но заставлять этого человека ждать еще дольше он не смел. Знай он заранее, надел бы свой сценический балахон — в нем превращаться проще простого, ничего не рвется. Обычно Сикс так и делал: накидывал просторный халат и выходил к публике. Когда он поспешно скинул и белье, взгляд мужчины прошелся по его телу. Одна бровь незнакомца чуть приподнялась. Сикс не понял, что это значило, но решил: пока тот помалкивает, и ладно. Он уже закрыл глаза, готовясь к обороту, когда мужчина спросил — в его голосе проскользнула легкая издевка: — А как же купание в лунном свете? Тебе разве это не нужно? Для Сикса превращение под луной всегда было частью представления. Он мог оборачиваться когда угодно, но директор цирка настаивал на лунном свете ради спецэффектов. Когда Сикс выходил на арену, рабочие откидывали купол шатра, чтобы луч луны падал точно в центр, и Сикс давал ответный сигнал. Это был чисто режиссерский ход, эксплуатирующий легенды о волках и луне. Он хотел было все объяснить, но трансформация уже захватила его тело, и человеческая речь стала недоступна. Когда перед мужчиной наконец предстал волк, выражение его глаз резко изменилось. Теперь в синеве зрачков читалось нескрываемое любопытство. В наступившей тяжелой тишине Сикс тревожно переминался с лапы на лапу. В конце концов, всё это могло быть предначертано судьбой. То, что происходило в «Кратере», было излюбленной темой для сплетен в цирке, и Сикс волей-неволей прислушивался к разговорам о тамошней ночной жизни. Политика директора была сурова: артисты обязаны принимать любых гостей, не выбирая. В сущности, «Кратер» считался зоной беззакония, и пока артист возвращался оттуда в состоянии, позволяющем выйти на сцену, всё было в рамках правил. Даже если бедняга приползал едва живым — если гость заплатил сполна, это никого не волновало. Поэтому к ним попадали и законченные садисты с извращенными вкусами, и на редкость великодушные, понимающие господа. Сикс как-то слышал, как один из их труппы хвастался драгоценностями, полученными в подарок. До самой последней секунды никто не знал, кто ждет его за дверью «Кратера». Проще говоря, это была лотерея. И сегодня Сикс, похоже, вытянул самый несчастливый билет. Он не мечтал о подарках, но разве не перебор — получить гостя, который в любой миг может тебя прикончить? — Подойди. Мужчина, следивший за каждым его движением, махнул рукой. Приближаясь к дивану, Сикс гадал: как именно наступит конец? То, что незнакомец собирался достать из внутреннего кармана, наверняка было пистолетом. Неужели снова выстрел в голову? Или он вытащит остро заточенный нож? Сикс знал, что есть любители оставлять шрамы. Возможно, этот как раз из таких. Даже директор часто грозился вырвать Сиксу зубы. Неужели и он захочет сделать то же самое? Сикс замер на полу у ног бесстрастного мужчины, глядя на него снизу вверх. Лицо того было непроницаемой маской. Если днем его прическа была безупречна, то сейчас, под покровом ночи, несколько прядей небрежно падали на лоб. В цирке хватало чудовищ, но Сикс не сомневался: этот человек — самый опасный из всех. Впрочем, мысль о смерти от его рук не казалась такой уж ужасной. Уж лучше так, чем сгинуть из-за какой-нибудь нелепости. Сопротивляться не хотелось. Сикс лишь надеялся, что всё пройдет быстро и без боли. Звучит странно, но смерть никогда не пугала его так, как страдания. В его жизни было слишком мало дней, когда над ним не кружила тень гибели. Но мужчина не вынул ни пистолета, ни ножа. Вместо этого его огромная ладонь накрыла голову Сикса и сжала её с беспощадной, сокрушительной силой. От вспышки дикой боли — казалось, кости черепа вот-вот хрустнут — волчонок, сам того не желая, заскулил. Боль вышибла слезы. Мужчина же, будто наслаждаясь его мучениями, весело хохотнул: «Совсем как щенок». Эти слова не задели Сикса. Он и был щенком в волчьей шкуре, в котором не осталось и капли гордости. Только боль и бесконечное страдание. Он не мог выбирать, но такая смерть ему не нравилась. «Умереть от того, что тебе раздавят голову... Уж лучше бы он меня пристрелил.» Сикс посмотрел на него полными боли глазами, и внезапно давление исчезло. Пока он судорожно хватал воздух, мужчина тихо рассмеялся: — Больно? Сикс часто-часто закивал. Если бы он мог, он бы вопил: «Да, больно, ужасно больно!» — и молил о пощаде. — Да неужели? Голос мужчины стал мягким, и он принялся ласково поглаживать зверя по голове. — Я обидел тебя? Сикс снова отчаянно закивал. Он не знал, в чем его вина, но был готов признать за собой любой грех. Видя эту покорность, мужчина довольно усмехнулся. Неужели он решил сменить гнев на милость? В душе Сикса вспыхнула слабая надежда. Он вспомнил, как качался на качелях, терпя издевки Энди и Корбина: сначала до дрожи боишься сорваться, но потом всё проходит. Сикс покорно опустил глаза, а мужчина начал перебирать пальцами его шерсть. Это было приятно. Каким бы опасным ни был этот человек, ласка Сиксу всегда была в радость. Но счастье было недолгим. Мужчина кивнул в сторону постели. — Что ж... убивать тебя я передумал. Хорошо. Вставай и ложись на кровать. В каждом «Кратере» была кровать для ночных визитов. Мужчина указал именно на неё. Сикс был рад спасению, но ложиться в постель сегодня не входило в его планы, и он жалобно, тоскливо завыл. Но вместо сочувствия он услышал стальной, властный голос: — Ты вздумал сопротивляться? Под тяжестью этой руки, способной в любой миг превратить картофелину в бесформенное пюре, Сикс поспешно закивал и нехотя забрался на постель. Мужчина с властным видом последовал за ним и, развернув его к себе, начал давать четкие указания: как лечь и в какую сторону повернуться. В итоге Сикс замер, прижавшись к спинке кровати так, что голова и хвост свешивались наружу. Он всё еще не понимал, что на уме у этого человека, но чувствовал облегчение — по крайней мере, прыгать в «Кратер» его не заставляли. Сикс наблюдал, как мужчина поднялся с дивана, снял часы и украшения, аккуратно сложил их на столике, а затем вернулся на кровать и улегся, привалившись к теплому боку волка. Наконец Сикс осознал, какую роль ему отвели в этом странном сценарии. …Ну конечно. Сикс был подушкой. Мужчина просто использовал его как опору для отдыха. Незнакомец вытянул свои длинные ноги и, казалось, устроился с комфортом, что-то довольно бормоча себе под нос. Из-за своей позы Сикс не видел лица гостя, но по смягчившемуся голосу понял: подушка из него получилась что надо. Сикс приложил все усилия, чтобы не потревожить чужой сон. Он стоически терпел зуд в носу и тяжесть давившего на него тела. В награду за это мужчина, поначалу возившийся в поисках удобного положения, вскоре затих, а его сердцебиение, ощутимое через мех, замедлилось. Поняв, что тот уснул, Сикс мысленно возликовал. О большем он и не мечтал — лишь бы тот проспал до конца. И хотя из глаз катились слезы от нестерпимого желания чихнуть, это было куда лучше, чем погибнуть от размозженного черепа. Сикс решил держаться до конца. Я — подушка. А подушки не шевелятся. Он твердил это себе как заклинание. Прошло несколько часов, прежде чем снаружи звякнул колокольчик. Мужчина мгновенно открыл глаза. Наконец-то свободный от своего задания, волчонок принялся яростно чесать нос передними лапами, украдкой наблюдая за реакцией гостя. Тот с озадаченным видом огляделся вокруг, а затем резко повернулся к Сиксу. Встрепенувшийся от неожиданности волк услышал вопрос: — Я что, уснул? В ответ на кивок Сикса мужчина лишь коротко вздохнул. Пока Сикс нервно ждал объяснений, снаружи снова зазвенел колокольчик и раздался бас: — Хоук! Выходим! — Да понял я, замолкни уже, хватит звонить в эту дрянь! Наступила мертвая тишина. Мужчина встал, надел украшения, накинул черное пальто и молча вышел. Когда шаги затихли, Сикс обернулся человеком. «И что это было?» — размышлял он, собирая вещи с пола. Таких странных типов он еще не видел.

***

— Сикс! Подъем! Хозяин вызывает! Его бесцеремонно растолкали. Кажется, сосед по палатке. — Встаю… Сикс продрал глаза. Уже рассвело — вчера он вырубился моментально. Он слез с кровати, ощутив ступнями холодный пол. Кое-как натянув сапоги (ноги за ночь отекли и теперь едва влезали в обувь), он припустил к палатке директора. Сикс уже занес руку над дверью, но замер: внутри шел жаркий спор. — Довольно! После вчерашнего кошмара — и это всё? Лэндон Пирс, у тебя вообще ничего святого не осталось! Нормальный человек никогда бы так не сделал! — Летиция, из-за твоего длинного языка клиент не заплатил! Я из-за тебя потерял деньги! Ты понимаешь, что ты наделала? Как собираешься отрабатывать? — Да плевать мне на этого маньяка! Почему я должна из-за него мучиться? Всё, я увольняюсь. — Проваливай. Думаешь, за порогом цирка тебя кто-то ждет? Думаешь, устроишься в какой-нибудь офис и заведешь счет в банке? Это была Летиция — акробатка, выступавшая с ним в одной программе. Она была такой гибкой, что казалась бескостной. Сикс иногда подозревал, что она тоже оборотень. Пока он ждал, когда они закончат орать, дверь с шумом открылась.