Две души над Парижем

Мы лежали в комнате, и время будто перестало существовать. Я глупо улыбалась, не пытаясь это скрыть, перебирая кудряшки на его голове. Они пружинили под пальцами, упрямые и живые, как он сам. Финн лежал рядом, наполовину уткнувшись мне в плечо, и дышал ровно, спокойно так, как дышат люди, которым сейчас никуда не нужно.

Я была счастлива.

По-настоящему.

Комната была наполнена мягким светом. За окном шумел город, но здесь он звучал приглушённо, будто Париж решил дать нам передышку. Простыни пахли чистотой, его куртка была брошена на спинку стула, и от неё тянуло знакомым теплом. — Щекотно, — пробормотал он, не открывая глаз. Я усмехнулась и всё равно продолжила, медленно, осторожно, будто это было чем-то важным. Он не отстранился. Только чуть улыбнулся я почувствовала это по тому, как дрогнули его губы. Мы почти не разговаривали. И в этом было что-то правильное. Не нужно было объяснять, оправдываться, быть кем-то другим. Я не чувствовала себя проектом, ошибкой, проблемой. Я просто была. Иногда он поднимал голову, смотрел на меня внимательно, будто запоминал. А я ловила себя на мысли, что хочу сохранить этот момент в себе навсегда: его тёплую ладонь на моей талии, тихий смех, редкие взгляды, в которых не было требований. Я прижалась ближе. Он обнял меня, без усилия, без спешки. Так, как обнимают, когда не боятся сломать. И в тот вечер мир был добрым. Пусть ненадолго. Но этого было достаточно.

***

Я печатала сообщение и смотрела на экран, пока пальцы дрожали. Он не отвечал. Уже четыре дня. Четыре. Уроки на этой неделе отменены — так мне сообщили. «Ну же… куда ты пропал?» — набрала я и отправила. Сердце колотилось, словно предчувствуя, что ответ может не прийти. Наконец, экран загорелся новой строкой: - Прости, сейчас завал у меня. Четыре новых ученика и ещё дополнительный курс. Я сжала телефон сильнее. — А со мной почему отменил? — написала я сразу. - Извини, так вышло. Времени в обвал… — ответил он почти сразу. Словно шифр, который нужно было расшифровать. «В обвал…» — что это значит? Почему так коротко? Почему я снова остаюсь на втором плане? Вторник. «Как ты?» — набрала я, глядя в пустой экран, надеясь увидеть хоть одну букву от него. Среда. — Финн, если любишь, ответь… И снова: Прочитано. Экран не горел, но внутри всё пылало. Сердце стучало так, будто в нём застряли все слова, которые я не могла сказать. Я смотрела на экран и понимала, что он был рядом, когда всё было хорошо, а теперь словно растворился в мире, где меня нет

***

Я видел её каждый день, в мыслях, в каждом отражении, в каждом звуке. Я люблю её и это ненавидимо. Любовь, которая разрывает изнутри, которая давит на грудь так, что дыхание становится невозможным. Я боюсь её. Боюсь, что если приблизлюсь, всё сломается. Опять. Как тогда… как с сестрой. Я ненавижу себя за это. За страх, за слабость, за то, что позволяю ей быть частью моего мира, когда знаю, что могу только причинить боль. Она не заслуживает этого. Никто не заслуживает такой любви, которая убивает прежде, чем дарит. И я ненавижу её за то, что люблю. За то, что каждая её улыбка это удар по моей груди, а каждый взгляд нож в спину. Она сломана, и я хочу её исправить, удержать, быть рядом… и в то же время хочу исчезнуть, чтобы не быть тем, кто причиняет ещё больше боли. Я боюсь. Страх переплетается с любовью так, что невозможно различить, где одно, а где другое. Я помню её шрамы, её слёзы, её страхи, и это разрывает меня. Я могу потерять её, могу потерять себя, могу потерять всё, что когда-то считал ценным. И этот ужас парализует. Любовь это чудовище. Я никогда не любил так. Она смывает разум, превращает привычки в цепи, а страх в яд. Я хочу быть с ней, но боюсь. Боюсь, что это снова сломает меня. Что это сломает её. И что я снова останусь один, со всем этим криком внутри, без возможности исправить, без возможности повернуть время назад. Я ухожу. Ухожу, потому что боюсь. Потому что любовь слишком опасна, слишком ярка, слишком живая, чтобы я смог её выдержать. Но я остаюсь в мыслях, в каждом её взгляде, в каждой слезе, в каждой улыбке, которой не смогу касаться. Я люблю её. И это разрушает меня. И я ненавижу себя за это.